Пропущенные сцены к ГОСТу

У меня к тебе влечение,

Безо всякого сомнения.

Это умозаключение

Сделал я уже давно.

      Ярослав вошёл, мягко прикрыв за собой дверь, чтобы не разбудить Романа. В бунгало было темно, впрочем как и на улице.       Он осторожно протянул руку в сторону стены, пальцы скользнули по прохладному, грубоватому бамбуку, нащупывая выключатель.       Внезапно, его скрутили, резко прижав к стене и заломив руку за спину.       — Спокойно, — низкий голос прозвучал прямо у уха.       — Это я, — хрипло выдавил Соколов.       — Ни секунды в этом не сомневался, — отозвался Роман, но хватка не ослабла.       Дыша в шею Ярославу, Роман свободной рукой настойчиво и методично ощупал карманы его шорт спереди, потрогал пах, скользнул ладонью по ягодицам и вытащил из заднего кармана телефон.               — Что ты хочешь там найти? — сказал Ярослав, упёршись лбом в стену из тростника.       Дыхание Романа слышалось у самого уха.       — Мудрость предков. Воспользуюсь ею как руководством к действию. Та табличка которую ты прислал Соне, была на редкость… — Роман на мгновение замолчал, подбирая слово, — тонизирующей.       — В таком случае, — Ярослав попытался посмотреть на него через плечо, — у тебя ничего не получится. У меня нет пизды.       — Я воспользуюсь альтернативным входом, — продолжая держать Ярослава, Роман поднёс к его лицу телефон.       Большой палец скользнул по экрану, открывая галерею. В темноте комнаты свет дисплея резал глаза. Роман быстро пролистал назад, пока не остановился на фотографии каменного барельефа, где смутно угадывающаяся женская фигура держала во рту продолговатый предмет, рядом с ней виднелся контур мужской фигуры. Отчётливо была видна только «точка» соприкосновения тел.       — Вот это мне нравится.       Не отпуская, Роман ослабил хватку, позволив Соколову развернуться и Ярослав увидел, в свете экрана, падающего косым лучом — Роман был голый. Свет скользил по напряжённым мышцам плеч, груди, задерживался на рёбрах, на тёмной линии волос, уходящей ниже, и выхватывал из полумрака член, стоящий в боевой готовности.       — На колени.       — Может, наоборот? — выдохнул Ярослав в губы Романа. Он желал повторения.        — Не. Ты только из автобуса. Грязный и потный.       Ярослав бросил рюкзак на пол. Металлическая фурнитура звякнула о кафель. Он опустился на колени. Доски пола холодили кожу через тонкую ткань шорт. Эрегированный член Романа пульсирующий и отдающий терпким, чистым запахом кожи, был прямо перед лицом Ярослава, в нескольких сантиметрах от его губ. Ярослав сделал глубокий вдох. Первое прикосновение к горячей, гладкой коже заставило обоих замереть на секунду. Потом он начал медленно, сначала неловко, обводить головку языком, а затем погрузил в рот, слыша, над собой учащенное дыхание.       Рука Романа опустилась Ярославу на затылок. Пальцы крепко вцепились в волосы, не причиняя боли, но полностью забирая контроль. Он то направлял, заставляя взять глубже, то практически вытаскивал, позволяя вздохнуть.        Эта полная власть над движениями сводила с ума Ярослава. Каждый толчок члена Романа ему в рот, отдавался горячей волной желания в внизу живота. Его собственное возбуждение стало невыносимым, теснясь в узких шортах. Он стонал. Звук получался глухой, мокрый, полный желания.       — Мне нужно, нужно… — вырывалось у Соколова невнятно, прерывисто, между глотками воздуха, который было позволено вздохнуть.        Ярослав торопливо расстегнул свою ширинку, чуть стянул трусы и высвободил собственный твёрдый, болезненно чувствительный член. Он обхватил его ладонью, и от первого же движения по плоти, из его горла вырвался приглушённый, сдавленный стон.       Он надрачивал себе в такт толчкам Романа, которые теперь стали чаще и требовательнее. Это было слишком ярко — солёный вкус во рту, властная рука в волосах, не отпускающая, а только притягивающая сильнее, собственные яростные движения по члену. Мир сузился до этих двух точек: рта и руки, до этого жгучего смешения подчинения и наслаждения, которое поднималось в нём.       С подавленным стоном, Ярослав кончил, не выпуская члена Романа изо рта, чувствуя, как собственное семя стекает по пальцам. А через мгновение, отдалённо, сквозь туман в голове, он почувствовал сладковатый вкус спермы и пульсацию на языке. Роман, всё ещё крепко держа его за голову, коротко выдохнул. Вытащив член, он отпустил волосы Соколова.       Ярослав осел на пол, прислонилась спиной к стене. Он тяжело дышал, глядя в потолок.       — Тебя до душа довести? Или ты сам в состоянии? — спросил Роман, когда дыхание Ярослава выровнялось.       — Сам.