Re:King

Стоило Кингу открыть глаза, как в них ударил незнакомый искусственный свет. Незнакомый потолок... Кинг начал вспоминать события вчерашнего дня, и его сознание тут же прояснилось. Смерть от радиации Гароу и попадание в другой мир. Три инвалида в переулке, которые возомнили себя бандитами и наставили на меня ножи. Потерянный знак отличия и охотник за кишками... Я уж и сам посчитал себя настолько жалким, думая, что потерял сознание от страха. А этого просто слишком много для одного дня. Кинг наконец сел, позволяя себе подумать о чем-то менее страшном. Подушка мягче, да и кровать удобнее моего футона. И в ней может поместиться ещё четверо таких, как я, если не больше. Интересно, я дома у Эмилии или у Райнхарда? Думаю, пора это проверить. Кинг медленно повернул ручку и открыл дверь. Снаружи в комнату просочился прохладный воздух, и его босые ноги это почувствовали. Выйдя из комнаты, он оказался в длинном коридоре, выдержанном в тёплых тонах. Коридор тянулся далеко и влево, и вправо, и по обеим сторонам виднелись одинаковые двери. Вероятно, каждая из них вела в такую же комнату, как та, где спал Кинг. При всей этой обширности совсем не чувствуется присутствие других людей. Слишком уж тихо. Издать даже один тихий звук будет стыдно. Кинг разглядывал предметы интерьера, украшавшие коридор. Довольно странные картины. Ладно. Стоит пойти хоть в какую-то сторону, иначе так несколько часов простоять можно. Кинг выбрал правую сторону и шёл по ней.

Пять минут спустя.

Кинг никак не мог дойти до конца коридора. Одни и те же двери. И до сих пор ни души. Может ли вообще существовать коридор, протянувшийся на полкилометра, конца которому всё равно не видно? Это уже слишком странно. Наверное, стоит вернуться в ту комнату, в которой я проснулся. Кинг повернулся назад и заметил такой же коридор, конца которому не было видно. Но проблема была не в этом. Эту картину я точно видел перед комнатой, из которой вышел изначально. Конечно, была вероятность, что это просто точно такие же картины, но расставлять одинаковые комнаты в одном коридоре и украшать их одними и теми же картинами — это уж слишком специфичный вкус, если мягко выразиться. Проще говоря, меня затянули в бесконечный коридор... Сердце Кинга забилось быстрее. Далеко не каждый человек способен на такое, особенно в его родном мире. Это мог быть только очень сильный заклинатель. Успокойся! Паника ни к чему хорошему не приведет. Если бы этот человек хотел убить меня, он бы уже это сделал. Сейчас нужно найти способ выбраться из этой ловушки. Сердце Кинга немного успокоилось, хотя звук двигателя и до этого не был спровоцирован. Думаю, в подобных ситуациях обычно нужно найти правильную дверь. Кинг медленно повернул ручку и открыл дверь перед собой. — Какой же ты всё-таки невыносимый тип, я полагаю. Это было просторное помещение, примерно вдвое больше той комнаты, в которой Кинг проснулся. Вдоль стен и повсюду, где только можно, были расставлены книжные полки. Каждая полка была набита книгами, и посчитать, сколько их здесь всего, было довольно затруднительно. Одна эта комната больше всей моей прежней квартиры. И чище... Даже как-то стыдно стало. Беглый осмотр не выявил ни одного корешка с надписями на привычном языке, что неудивительно. В основном встречались иероглифоподобные письмена, которые он видел на вывесках в торговом квартале. По всей видимости, это и был официальный язык этого мира. Вряд ли я смогу вернуться в свой родной мир, так что мне придётся выучить этот язык... — Интересно, ты собираешься сказать хоть что-то? Женский голос вывел Кинга из его мыслей. Он опустил голову и увидел девочку с чёрной книгой в правой руке, сверлящую его своим осуждающим взглядом. — Извини. Я тебя не заметил. — Бетти поняла, что ты над ней издеваешься. За незаконное проникновение в библиотеку и унижение ты не считаешь, что заслуживаешь наказания, я полагаю? — Ты сама заставила меня ходить по бесконечному коридору, а теперь говоришь, что я должен нести "наказание"? Я правильно тебя понял? Подожди. Я ведь не видел здесь других людей. А если это действительно она... Ладонь девочки уже коснулась его груди, и она собиралась вытянуть из него ману, как вдруг услышала: БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ-БУМ. Беатрис в страхе отскочила на пару метров. Этот человек воняет ведьмой и не даёт мне проверить его, готовясь использовать странную, но убийственную технику. Я не видела у него Евангелие, поэтому принадлежности к культу ведьмы он не имеет. Может быть, я просто неправильно его поняла? Кинг увидел, что девочка сразу отстранилась от него. Она ничего не сделала? — Бетти не собиралась причинять тебе вреда, я полагаю. Сердце Кинга начало успокаиваться. Теперь я точно уверен, что это сверхсильная лоли, как в типичных фентезийных романах... — Что ты хотела сделать? — Выкачать из тебя немного маны, чтобы понять, представляешь ли ты угрозу для жителей этого особняка, я полагаю. Угрозу? И она туда же, значит? — Я не собирался делать ничего плохого. Для подтверждения своего заявления Кинг подошёл к Беатрис. Та немного испугалась, но всё же протянула ладонь и аккуратно коснулась его груди. Спустя мгновение она отстранилась, и Кинг почувствовал лишь небольшое жжение по всему телу. — У тебя действительно нет враждебных намерений. — Ты ведь не человек, да? — Я великий дух Запретной Библиотеки, созданный матерью. Которую я тоже не видел, как и других обитателей особняка. — И как давно мать оставила тебя здесь одну? Она скоро вернётся? Лицо Беатрис немного помрачнело. — Прошло четыреста лет. ...Вроде я и отаку, но уж точно не смог бы выдержать четыре сотни лет взаперти в одной комнате. — И ты всё это время сидела здесь, в одной комнате? С какой целью? — Мать приказала ждать того человека... — С чего бы ей определять, кто будет для тебя тем самым? Она вообще знает, как этот человек должен выглядеть? — В книге мудрости Бетти... ничего не написано. По её левой щеке скользнула одна слезинка. Я так и подумал. Скорее всего, это просто испытание для дочери, чтобы она наконец смогла самостоятельно принять решение. И это испытание было истолковано неправильно. — Если так, то значит, что ты сама должна определить, кто станет для тебя тем самым. Хватит зацикливаться на пустой книге и словах матери о том, чтобы сидеть в библиотеке. Ты сама должна выбрать, чего ты хочешь. Я не мастер хороших речей, но что-то подобное видел в новеллах и манге. Должно звучать нормально. Надеюсь, что я сам правильно истолковал смысл её высказываний. Несмотря на недовольство великого духа, многие люди посещали Запретную библиотеку за эти четыреста лет. Они всячески пытались заговорить с ней, хранительницей этого места, но в основном, лишь ради корыстных целей. Правда, иногда среди всех предложений встречались и те, что заставляли трепетать ее сердце. Сколько же раз она ждала, когда двери распахнутся — и в лучах дневного света наконец-то появится тот человек. Однако, к сожалению, никто из приходящих не был тем самым человеком — и понятия не имел, о чем говорит Беатрис. И та выгоняла их из библиотеки, отказываясь слушать их слова и все, чем они пытались ее соблазнить. Так Беатрис, ни на секунду не забывая слова матери, продолжила жить до настоящего времени. В последние годы ее сердце все сильнее охватывали отчаяние и страдание. Этот человек... Другой. Он действительно пришёл ради меня, а не знаний матери. Но ведь... — Я переживу всех людей. — Рано или поздно этот момент действительно настанет. И у тебя останутся счастливые воспоминания о том, как ты проводила время с тем самым. Это явно лучше, чем просто сидеть в библиотеке. Тем более, у этого человека могут быть потомки, и тогда ты точно не останешься одна. Спустя минуту тишины и увеличившееся количество слёз на лице Беатрис, она продолжила диалог: — Кинг. Ты станешь тем человеком для меня? Она протянула ему руку. Она действительно хочет выбрать меня? На самом деле, она нужна мне больше, чем я ей. Я простой, беспомощный человек, от которого все ждут великих подвигов, не понимая, что я и не хотел играть эту роль. Прости, что это одна из причин, по которой я соглашаюсь. Будь у меня сила, уверен, я бы всё равно согласился. — Да. Я буду рад стать для тебя тем самым, Беатрис. Кинг взял её за руку, и она поняла, что больше никогда не вернется к тем долгим ночам, полным одиночества.