Горячая погоня. [Книга 3]

Глава 25. Рик

Как только мы вошли в заднюю дверь кухни, я включил свет, запер дверь и обнял Джона. Мне нужно было поцеловать его, как будто от этого зависела моя жизнь, и он ответил страстно, обняв меня за шею и прижав к шкафу, чтобы прижаться ко мне всем телом. Сегодня вечером мы говорили о прозрениях, и где-то в середине ужина меня осенило второе большое прозрение в моей жизни. Джон был тем самым человеком. Я хотел построить с ним жизнь, создать с ним семью, чтобы он был рядом со мной и в моих объятиях каждое Рождество и Пасху, Хэллоуин и Новый год. Я хотел, чтобы он переехал ко мне. Я хотел, чтобы он оставил свой отпечаток, свой запах, своё дыхание, свои утренние зевоты и полуночные вздохи в каждой комнате этого дома. Я хотел, чтобы его фотография стояла на моем рабочем столе. Я хотел поделиться им с семьёй Энджи и Люсиль, а их – с ним, чтобы они наполнили его той заботой и семейной атмосферой, которой ему не хватало в детстве. Я хотел однажды увидеть седину в его волосах, и я хотел, чтобы он был рядом со мной, когда я состарюсь и умру. Это было безумие, потому что я знал его не так долго. Но я помнил, как Энджи вернулся домой после его второго свидания с Люсиль и сказал мне, что он встретил девушку, на которой собирается жениться. Я помнил, как Донни страдал, когда пытался расстаться с Делл, и как Майк чуть не погиб в пожаре, когда думал, что потерял Шейна. Так что, может быть, с мужчинами из рода Канали так и было. И, может быть, я всё-таки не был вечным холостяком. Может быть, все эти годы я ждал Джона. Да, я мог быть медлительным в принятии решений. Но как только я принимал решение, ничто не могло от него отговорить меня. И я просто знал, что так и было с Джоном. Я не собирался менять своего решения, никогда. Он был тем самым. Конечно, понадобится время, чтобы убедить его в этом, особенно после Клинта. Спасибо за это, придурок. Но это было нормально. У нас было всё время в мире. Я обхватил его челюсть, чтобы замедлить поцелуй, вложив в него свои чувства. Нежный и чувственный. Джон всегда умел читать обстановку как никто другой, и он сразу отреагировал на эмоции в поцелуе, издавая довольное звучание в горле и расслабляясь в моих объятиях. Я прервал поцелуй, чтобы поцеловать его шею. – Позволь мне заняться с тобой любовью. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. – Заняться любовью, Канали? – повторил он дразнящим тоном. – Я сказал то, что сказал. Ты готов к этому? Я почувствовал, как он сглотнул, прижавшись к моей щеке: – Хорошо. Я взял его за руку и повёл через гостиную наверх по лестнице. В моей спальне мы вместе сняли с него одежду. Когда он оказался голым на одеяле, с твёрдым членом, напряжённым на животе, я быстро разделся сам и остановился, сдерживая себя, чтобы не наброситься на него. – Что тебе нравится? Быть пассивом или активным? – спросил я. Джон замялся: – Я... люблю и то, и другое. Очевидно, он что-то утаивал. – Ничего страшного. Скажи мне правду. Мне всё равно. Его член немного поник, и он погладил себя. – Всё нормально. Просто в последнее время у меня не было лучших опытов в роли пассива. Чёрт. Да, я предполагал, что Клинт не был самым чутким любовником. Я почувствовал вспышку гнева, но не собирался отвлекаться на мысли об этом придурке. Речь шла обо мне и Джоне. Я забрался на кровать, взял руку Джона и поцеловал его ладонь: – Я буду пассивом. – Правда? – Джон выглядел сомневающимся. – С тобой? Безусловно. Я не часто был пассивом, но это не было чем-то, что подходило для случайных связей. По крайней мере, для меня. Джон провёл рукой по моей груди и животу и коснулся моего члена, который в ответ подскочил в его руке. – Посмотри на себя, Канали. Он обхватил мой член пальцами и сжал, вызвав у меня радостный звук, подозрительно похожий на мурлыканье. – Нет. Я хочу быть пассивом, – твёрдо сказал он. – Я хочу вспомнить, почему я раньше любил это. И как я могу устоять перед этим великолепным членом? Можем мы это сделать? Пожалуйста? Он выглядел так искренне, в его глазах снова зажглись огоньки. Джон мог попросить меня о чём угодно, и я был готов на всё. А это? Чёрт, давай! Я подарил ему лучший секс, который он когда-либо испытывал. Мы целовались голыми на кровати, по очереди исследуя тела друг друга. Он заставил меня лечь на живот, чтобы он мог хорошо рассмотреть мою задницу, которую он назвал глупо идеальной, целуя и слегка кусая её, пока я не смог больше терпеть. Я сосал его рёбра и целовал его мягкий живот. Он был плоский, но не рельефный, бледный и худой. Тёмная и волосатая полоска, ведущая от пупка, стала моей новой любимой вещью в мире. Она была восхитительна. – Ты садист, – сказал он, когда я на мгновение остановился, чтобы просто посмотреть на его член, капающий на живот и красный от предвкушения. Он извивался от смеси самосознания и желания. Я поднял взгляд и посмотрел ему в глаза, подняв его тяжёлый член двумя пальцами и поцеловав кончик, а затем слегка пососав его. – Рик. Блин. – Джон смотрел на меня с широко раскрытыми глазами. Я встал на колени, чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки. Схватив бутылочку смазки, я бросил её рядом с его великолепными ногами. – Теперь, малыш. Я осторожно прижал его колени к груди. Смазав пальцы, и потеребив его дырочку, я одновременно взял его член в рот. Вдох за вдохом я раскрывал его, уделяя особое внимание головке его члена, отрываясь только для того, чтобы пососать его яички. Джон издавал непрерывные стоны, и его член был твёрдым, как стальной стержень, на моем языке. Думаю, мы оба были удивлены, когда поняли, что я глубоко вошёл в него двумя пальцами. Его горячий, шелковистый канал был расслаблен и жаждал большего. – Ты можешь кончить так, если хочешь, – сказал я, целуя его розовую головку. Он закинул голову на подушку: – Нет. Я хочу тебя прямо сейчас, Рик. Пожалуйста. – Я здесь. Я накрыл его своим телом, наслаждаясь тем, как мы подходим друг другу – бёдра, таз, рёбра, грудь. Мне нравилось, что он не был маленьким, что он был сильным и крепким под моим телом. Он был отчаянным, оттягивая свои колени назад, чтобы мой член нашёл его мягкое влажное ядро. Он наклонился и попытался ввести меня внутрь. Но я двигался медленно, покачивая бёдрами, наблюдая за его лицом. Я поднялся на локоть, чтобы взять его член и погладить его, пока я проникал в него, но он сжал мою руку, чтобы остановить меня. – Не надо. Я слишком близок. – его глаза были тёмными и ошеломлёнными, когда он смотрел на меня. Так что мы оба держались за его член, сжимая его, пока я постепенно продвигался вперёд. Я не отрывал от него взгляда, желая увидеть каждую его реакцию, не в силах отвести взор от этих выразительных глаз. Когда я вошёл так глубоко, как только мог, я повернул бёдра, наслаждаясь плотным теплом, ощущением его яиц на моей коже. – Как тебе? – дрожа от возбуждения, вздохнул я. Он издал мучительный смешок: – Как будто я взорвусь. Давление... так хорошо. – Ещё смазки? – Нет. Хочу трения. – покачал он головой. Я вытащил почти всю длину и снова вошёл, удовольствие было как тиски, сжимающие мои яички. Так хорошо. Его веки затрепетали: – О, чёрт! Он выглядел блаженным, но я понимал, что ещё не нажал на волшебную кнопку. Лицом к лицу это было сложно, но я не собирался отказываться от такого вида. Я отпустил его член, сел на корточки и приподнял его бёдра ещё немного, толкнув. Он издал сдавленный звук. – Вот так, малыш? – О боже. Да. Мне пришлось про себя повторять таблицу умножения, чтобы дать ему то, что ему было нужно – короткие, глубокие толчки, и много. Но видеть, как его тело дрожит и напрягается подо мной, стоило того. Никто из нас не трогал его член – я держал его за бёдра, а он сжимал простыни. Но вдруг его глаза широко раскрылись, и он выглядел потрясённым: – Блин, я кончаю! О, Боже!!! – он дотянулся до себя и быстро начал гладить, а белые струи спермы попали на его тёмный пучок волос. И чёрт возьми, это было самое сексуальное, что я когда-либо видел. Его тело сжалось вокруг меня так сильно, что я почти выскочил, но я толкнулся глубоко и удержался. Его спазмы и вид его довели меня до предела, удовольствие было сладким и интенсивным, и продолжалось без конца. Я рухнул на кровать и притянул его к себе. Даже сейчас я не хотел переставать его трогать. Боже, я был так потерян. Джон был тяжёлым и расслабленным, его сердце билось о моё предплечье. Я притянул его бедро к своему, прижавшись к нему. Его живот поднимался и опускался, когда он дышал, а его член смягчился и сжался у меня на ноге. Я закрыл глаза и вздохнул. Да, это было блаженство. Как я мог думать, что случайной связи будет достаточно? Джон некоторое время лениво гладил мою руку. Затем он сказал: – Рик? – Хм? – Что это? Я слышал тревогу в его голосе. Даже его сердцебиение, которое замедлилось, снова ускорилось, быстро стучалось о мою кожу. – Я надеюсь... – я собрал всю свою смелость и продолжил. – Для меня это может быть чем-то серьёзным. Чем-то долговременным. Я бы хотел, чтобы так и было. А ты? Он отодвинулся от меня и долго изучал моё лицо. Его щеки покраснели, а выразительные глаза, казалось, боролись между надеждой и цинизмом. – Просто помни, – сказал я серьёзно, – печенье Люсиль – часть пакета. – Ну, в таком случае... Он снова расслабился, уставившись в потолок. Его движение частично вывело его из моих объятий, но я не стал тянуть его обратно. Я хотел дать ему столько пространства, сколько ему нужно. Это было много – и страшно. Для меня тоже. Он недовольно вздохнул. – Я только что вышел из отношений. Адских отношений. – Я знаю. Мы можем не торопиться. – Я хочу найти себе квартиру. – Хорошо. – И мне нужно завести других друзей. Клинт не хотел, чтобы у меня были другие отношения. – в его словах слышалась горечь, и я знал, что она ещё долго не исчезнет. – Тебе определённо нужно завести друзей. А как насчёт Джима Бэнкса? Он же был твоим другом раньше, верно? – Да. Он входит в группу поддержки ЛГБТ на работе. Я мог бы снова начать ходить на их вечеринки. – в его голосе слышался вызов, как будто он думал, что я буду протестовать. – Конечно. Сделай это. Он долго смотрел на меня. – Ты тоже пойдёшь? Уф. Я действительно не хотел. Не потому, что я был против существования этой группы или даже против того, чтобы открыто говорить о своей ориентации на работе, просто я не был большим любителем общественных мероприятий. Но у меня было ощущение, что меня сейчас допрашивают, и я хотел пройти испытание. – Если ты действительно хочешь, чтобы я пошёл с тобой, я пойду. Или это может быть только твоя затея. Он приподнялся, нахмурив брови: – Ты устанешь от меня. Я торжественно покачал головой: – Нет. Может, я и не самый быстрый на Западе, но как только я на что-то нацелюсь... Ну... – Закусишь зубы, – сказал Джон. – Вроде того. – улыбнулся я. Он нахмурился: – Слушай, ты мне очень нравишься. Но мне понадобится время, чтобы довериться этому. Я не могу просто... просто... – он, казалось, не мог подобрать слова. – Прыгнуть в омут с головой. Разбить себе сердце. На мгновение я увидел того двенадцатилетнего мальчика, который плакал, когда принял как данность мысль, что никто никогда не будет рядом с ним. Я хотел, больше всего на свете, обнять того мальчика и держать его в своих объятиях вечно. Я откинул прядь его волос. – Я знаю. Всё в порядке, Джон. Нам не нужно торопиться. У нас есть время. Всё уляжется. – улыбнулся я. – Как зыбучий песок. Только в хорошем смысле. Он расслабился в моих объятиях и зевнул. – Может быть, – сказал он и тут же заснул.