The Devil in Stilettos

I'll set you free from your sanity

Хонджун дёрнул рукой так сильно, что умудрился прорвать плотную крафтовую бумагу карандашом. Пак торчал в его офисе практически безвылазно уже третий день, заявившись сюда едва ли не с самолёта. Ким, и раньше не часто высовывающий нос за дверь своего кабинета, теперь и вовсе там заперся, чтобы беспардонный «бизнес-партнёр» не додумался мозолить ему глаза и здесь. Пак Сонхва, казалось, был везде. На обложке свежего выпуска журнала, который Ким обнаружил среди прочей корреспонденции. Но вопрос «что это лицо делает на его столе», Уён ответил, что этот журнал Хонджун зачитывает до дыр, а отрывать обложку и несколько страниц глянца для Чона равно святотатству. На билборде напротив окна спальни Хонджуна, светился он настолько ярко, что блэкаут штор оказалось Киму не достаточно, и он теперь был вынужден спать в повязке на глазах, лишь бы эта звезда, мать его, не ослепляла. Сонхва так замылил Хонджуну глаз, что даже ранее безликие силуэты на бумаге, созданные лишь для того, чтобы поверх них изображать одежду, каким-то образом приобретали ненавистные очертания. Один из таких набросков он сейчас испортил, услышав лающий смех Уёна прямо под своей дверью. Редкостью это не было, но тот факт, что смеяться его заставил никто иной, как Пак, вывел из себя окончательно. — Кофе, — бросил Хонджун громко, чтобы его расслышали, и так вдавил кнопку на телефоне, что та не сразу отлипла, так что за дверью наверняка расслышали его непереводимый корейский мат и змеиное шипение. Смех и стук двух пар ног удалились. Хонджун разгладил смятую бумагу, валяющуюся на краю стола. Здесь у наброска на кой-то чёрт появился острый, словно нервная галка, нос. Ким замалевал голову и подложил эскиз под другие. Злость, как ни странно, оказалась тем ещё топливом для вдохновения. Да и вообще, как сильно не хотелось бы признавать, а эти четыре месяца после подписания договора, принесли компании Джуна ещё больший успех. Обретя лицо, напыщенное и холодное по мнению самого Кима, загадочное и неповторимое по мнению журналистов и фанатов, бренд резко поднялся в продажах, рекламные предложения стали сыпаться со всех сторон. Сонхва блестящего справлялся со своей работой амбассадора, относился к бренду, как к своему собственному, что, видимо, ему казалось правдой, умудрялся упоминать NOne даже там, где не спрашивали. Всё было прекрасно, пока неделю назад не закончился его контракт в Италии, и он не вернулся в Нью-Йорк под тёплое крыло обожающей, сдувающей с него пылинки Хелен Браун. Все эти четыре месяца Джун с ним едва ли пересекался, лишь издалека наблюдая за съемками кампейнов, ради которых Пак пару раз прилетал на день или два в Америку, или стоя рядом на красной дорожке на одном из многочисленных помпезных мероприятий, отмазаться от участия в котором не удалось. Пак Сонхва был для него лишь изображением на фотографиях, что приносили ему на утверждение, лишь именем, слетающим с губ интервьюеров. — Кэп, дверь-то откроешь? Или вызвать мастера, чтобы выпилил отверстие снизу, как в тюрьме, чтобы я мог передавать тебе хавчик? — раздалось после громкого стука. Хонджун так ушёл в свои мысли, что не услышал, сколько пар ног вернулись обратно. Он приоткрыл дверь и через щель осмотрев приёмную, лишь после этого распахнув её шире, и едва ли не за шкирку втянул в кабинет своего помощника. — Эй, это кашемир, вандал, — Уён шлепнул его свободной рукой по груди, чудом не расплескав кофе во второй. Чем в очередной раз убедил Хонджуна в своей кошачьей природе. — Долго будешь тут сидеть без солнечного света? — спросил он и, сунув начальнику его кофе, подошёл к окну, — да тут всё провоняло сигаретами, хоть бы форточку открыл. Хонджун плюхнулся на диван и пригубил кофе. Жизнь на секунду перестала быть полным отстоем. — Как дела? — спросил он, подняв усталый взгляд на распахивающего окна Уёна. — Билкинс уже сдала свою часть, и я отпустил её на завтра, у её сына день рождения, — начал отчитываться Уён, — Эшкобар прислал образцы гобеленов, клянусь, там такой уродский принт, что я даже не собираюсь тебе это показывать… — Я не про работу, — отмахнулся Джун, скидывая обувь, чтобы подмять под себя ноги. — Как твои дела с… — Мои дела с? — усмехнулся Уён, не желая помогать боссу. — С Майклом? — попробовал Хонджун, но по лицу Уёна понял, что промазал. Чёрт, он же прожужжал ему этим парнем всю голову на прошлой неделе. — Майком? Михаэлем? Марселем? — Маркусом, — сжалился Уён, — никак, он пытался затащить меня в постель, и я его отшил. — А ради чего тогда все эти бесконечные встречи? — искренне не понимал Хонджун. — Это же ужасно неловко — знакомиться с новыми людьми, рассказывать о себе, задавать тупые вопросы про хобби, работу, или о чём там говорят на первом свидании? — Я не собираюсь трахаться с кем попало, я знаю себе цену, Ким Хонджун, — Чон повернулся к нему лицом лишь на мгновение, чтобы закатить свои ассиметричные глаза. — Но и ждать, пока судьба сама мне кого-то пошлёт, я не хочу, вдруг я к тому времени буду уже старым, с кучей подтяжек и обвисшей задницей? — И кого ты рассчитываешь найти в Тиндере? Настоящую любовь? — усмехнулся Хонджун наивности парня. — А кого ты собираешься найти в этом кабинете? Шизофрению? — фыркнул Уён, падая в кресло начальника и с интересом разглядывая разбросанные по столу эскизы. — Ого, хён, это очень хорошо, выглядит иначе, свежо. — Мне никто не нужен, я сам по себе цельная личность, и не нуждаюсь в… — Ой, да завали, — отмахнулся Чон, всматриваясь в один из эскизов с нескрываемым восторгом, — я знаю твою позицию, а ты знаешь, что я её откровенно осуждаю. Человеку нужен человек, слыхал такую фразу? С чего ты вообще начал интересоваться моей личной жизнью? Ты же всегда просто делаешь вид, что слушаешь, когда я приседаю тебе на уши. — Давно вы такие подружки с этим Паком? — выпалил Хонджун, прячась за стаканом кофе. Уён нагло улыбнулся и отложил эскизы. — А что, хён, ревнуешь? И правильно делаешь, вот Хва было интересно, когда я рассказывал ему про парня, с которым иду на свидание сегодня, он даже посоветовал мне что заказать в том месте, куда мы идём. Вот уведут меня, и ты совсем без друзей останешься. — Больно надо, — пробубнил Хонджун. — И вообще, если ты не забыл, у меня есть друзья. — У тебе есть Санни, да-да, но он уже почти год собирает документы на визу и не похоже, что там всё идёт гладко, а я что-то сомневаюсь, что вы с ним пьёте каждую пятницу, созвонившись в зуме. Так что цени меня, кэп, — Уён поднялся и, забрав у Джуна пустой стакан, вышел из кабинета. До конца дня из приёмной не доносилось смеха, только привычное монотонное пилиликанье телефона, звуки уведомнений и приглушенный голос Уёна.

***

«Креветки в этом ресторане, как Сонхва и говорил, отпад. Я, кстати, заказал их тебе тоже. Домой. Курьер приедет через час. Да, это такой не тонкий намёк, что если ты ещё на работе, то вали домой». «И окно закрой». Так вот почему так холодно, подумал Хонджун. Он отложил карандаш и взглянул на последний эскиз. Он работал над ним последние три часа, и результат сейчас его поразил. Образ вышел настолько детальным, что чуть ли не просматривалась текстура, а ранее лишь проглядывающиеся черты окончательно приняли облик Пака. Плевать. В конце концов, именно ему идти в этом костюме по подиуму, потому что другой модели для него Ким не видел. И пусть только попробует открыть свой клюв, что ему что-то не нравится. Хонджун закрыл окно, едва не прищемив себе при этом палец, сложил эскизы в неровную стопку, захлопнул давно ушедший в спящий режим ноутбук и погасил лампу. Света из окна было достаточно, чтобы не врезаться во что-нибудь по пути к двери. — Твою мать, — вскрикнул Ким, когда закрыл дверь и развернулся. В приёмной, за столом Уёна, закинув на него длинные ноги, вальяжно восседал его ночной кошмар. — Ты меня избегаешь, Ким Хонджун, — усмехнулся Сонхва, и не подумав убрать ноги. Тонкие каблуки, в каких он всегда всплывал у Кима в памяти, сменили укороченные коричневые челси. — С чего бы мне тебя избегать? — ответил Джун, сжимая в кармане куртки ключи. — Выметайся, я должен закрыть офис. — Ты всегда так поздно уходишь? — спросил Сонхва, лениво опуская ноги. — Не твоё дело, — ответил он и, дождавшись, когда Пак возьмёт в руки пиджак, болтающийся на спинке кресла, погасил свет в приёмной. — Твоё дело работать лицом, а не лезть в мою жизнь. — В твою работу, ты хотел сказать? — уточнил со смешком Сонхва, шагающий за спиной. — Или в твою голову? Джун ничего не ответил, лишь несколько раз нажал кнопку лифта, словно это ускорит его избавление от нежеланной компании. — Как тебе, кстати, наш новый материал для коллекции? — Как дерьмо, я его заменил, — отзрызнулся Ким, сверкнув яростным взглядом. — Как я уже сказал, твоё дело работать лицом. — На тот вырвиглазный голубой? Ты рехнулся? Я буду в нём как попугай, — теперь уже Сонхва с силой вдавил кнопку лифта, когда они вошли внутрь. — Если тебе что-то не нравится, тебя никто не держит, — выплюнул Хонджун. Лифт ехал чертовски медленно. Настолько, что Пак даже успел позанудствовать на тему того, что его держат обязанности, прописанные в их договоре. — Ты на машине? — спросил он, когда они, наконец, оказались на улице. — Не твоё дело, — снова огрызнулся Хонджун. — Я могу тебя подвезти, мне в ту же сторону, — предложил Пак, заметив адрес в приложении убера. — Слушай, Пак Сонхва, я понятия не имею, что тебе от меня нужно, но оставь меня в покое. Занимайся своей работой, а я буду заниматься своей. Тебе не нужно таскаться в офис, это не входит твои обязанности, прописанные в договоре, нам не нужно лишний раз пересекаться, и уж точно тебе не нужно подвозить меня, — Хонджун взбодрился, увидев притормозившую машину. — Пока.

***

— Тебе что, больше заняться нечем? — закатил глаза Хонджун, войдя в офис, как обычно раньше всех. Почти раньше всех. — И тебе доброе утро, Хонджун, — Пак улыбнулся, протягивая ему стакан с горячим кофе. Того же бренда, что Хонджун обычно брал в кофейне у офиса, которая до сих пор не возобновила свою работу. — И да, заняться мне нечем, мой контракт закончился. — Ну так пусть Хелен организует тебе новый, это разве проблема? Твоё лицо разве что на туалетной бумаге ещё не печатают, — Ким направился к своему кабинету, с неудовольствием замечая, что Сонхва следует за ним своей бесячей идеальной модельной походкой. — Вот именно, я так много работал в последние полгода, что, как ты заметил, моё лицо повсюду, так что я не нуждаюсь сейчас в деньгах, могу взять небольшой перерыв и сосредоточиться на NOne, — ни капли не смутившись, Сонхва прошёл вслед за Кимом в его кабинет и присел на диван. Хонджун, взгляд которого упал на рабочий стол, тут же метнулся к нему, схватил охапку вчерашних эскизов и не без труда кое-как запихнул их в ящик. — Ты отвлекаешь моих сотрудников от работы, — пробубнил Джун, — нечего тебе тут делать. — Ты не мой начальник, Ким Хонджун, — усмехнулся Сонхва, с интересом осматривая кабинет и его владельца. А Хонджун украдкой поглядывал на своего незваного посетителя, который внаглую отодвинул его от окна, чтобы впустить в кабинет треклятый, какого-то чёрта всем усравшийся, свежий воздух, если такой можно было найти в этой части города. Под встревоженным взглядом Джуна Сонхва прошёлся по кабинету, рассмотрел полку с многочисленными трофеями. — Такой смешной, — улыбнулся, взяв в руки фото, где Хонджун, совсем зеленый, с круглыми от восторга глазами, на своем первом фэшн-шоу, ещё в числе стажеров. — Сколько тебе здесь лет? Ким вырвал из рук фото и вернул его на полку. — Прекрати глазеть, ты мне мешаешь работать, — упрямо сказал хозяин кабинета, не осмеливаясь присесть на собственный стул. — Рабочий день ещё не начался, — снисходительно фыркнул Пак, продолжая изучать кабинет. — Вот именно, а ты уже меня раздражаешь, — Ким открыл дверь, но Сонхва, как бы Джуну не хотелось обратного, остался, то ли не поняв намёка, то ли наплевав на него. — И чего ты здесь вообще высматриваешь? — Место для второго стола, — ответил Сонхва. Хонджун аж поперхнулся его наглости и невозмутимости. — Ты! Да кем ты себя возомнил?! — выпалил он скороговоркой, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась с потолка. Сонхва громко рассмеялся, возвращаясь на диван, закинул ногу на ногу и продолжил пить свой бабл-ти, лениво листая ленту в телефоне. Хонджун так и остался стоять посреди кабинета, пока дверь не открылась, являя как всегда бодрого, хорошо выглядящего, одним словом цветущего, Уёна. — Кэп, приветик, твой кофе, — он поставил на стол такой же стакан что всё ещё нервно сжимал Хонджун. — Оу, Хва-хён, ты уже здесь. Не поверишь, что вчера было. Сонхва, заинтересованно вскинул бровь и поднялся с дивана. — Не скучай, Ким Хонджун, — бросил он и, перед тем, как выйти, опустил ладонь на плечо дизайнера. — Про стол я пошутил, можешь не подпирать дверь. Хонджун стоял ещё несколько минут в прострации, слыша смех и оживленный диалог из приёмной, но не разбирая слов, прежде, чем сделать первый глоток привычного, хоть и давно остывшего, капучино с двойной дозой сахара.

***

К концу недели Хонджун все же стал выходить из кабинета. Сонхва всё ещё неимоверно бесил, его было всё ещё катастрофически много. На вопрос, может ли Ким его выдворить, Сан ответил закатыванием глаз. Договор, конечно. — Элис, вот этот оттенок возьми на четырнадцатую позицию, и нитку, пожалуйста, в этот раз не молочный шоколад, а ореховую, ореховую, Элис, запиши куда-нибудь, мы не можем перешивать по сто раз, — он положил на стол швеи образец ткани и поднял голову. С небольшого пьедестала на него смотрел наполовину обнаженный Пак Сонхва. Смеющиеся чёрные глаза с интересом рассматривали очки-обманки, скатившиеся почти на кончик носа дизайнера. — Хорошо, Хонджун, — кивнула женщина и, отложив газовую ткань, вернулась к столу чтобы прямо поверх образца маркером написать «ОРЕХОВАЯ нить». — Ореховая, как скажешь. — Элис, у нас что, закончились манекены? — недовольно спросил Хонджун, избегая взгляда Пака. — Сонхва сам предложил помочь, ты же сам знаешь, что с живыми людьми приятнее работать, — улыбнулась она сначала начальнику, а потом, слегка покраснев, Паку. — Конечно, например, можно случайно ткнуть его булавкой. — Что? — переспросила Элис, снова принявшись крутить в руках чёрный прозрачный отрез. — Ничего, — жутковато улыбнулся Ким. — Это из восьмого эскиза? — Да, только я не совсем понимаю, как её, — она не договорила, пытаясь обернуть вокруг Сонхва ткань, неотрывно при этом смотря на эскиз, приколотый к его же брюкам. — Принеси ещё булавки, я сделаю, как это выглядело в моей голове. Следующие несколько минут Хонджун колдовал, создавая из куска ткани подобие блузы прямо на своём живом манекене. — Только попробуй, — шикнул Сонхва с не менее сумасшедшей улыбкой, когда острый кончик булавки едва ощутимо коснулся кожи рядом с соском. — Я мстительный, Ким, тебе лучше не знать, насколько. — Не понимаю, о чём ты, — невинно похлопал глазами Хонджун, снова цепляя его иглой, на этот раз под пупком. Джун в последний раз поправил складку ткани под ключицей, и Элис в изумлении начала вдыхать и восхвалять его талант создать шедевр из ничего. — Сонхва, боюсь тебе придётся стоять так ещё около часа, чтобы я смогла по образцу повторить это же на манекене с другим цветом. Хонджун едва ли не стал потирать руки, довольный такой судьбой Пака. Сделал гадость — на душе радость.

***

— Я зайду к тебе в понедельник после обеда, — сообщил Сонхва Хонджуну в лифте, где они снова оказались вдвоём, потому что все остальные работники офиса уже разъехались по домам. — Начерта? — не удержался от повышения голоса Хонджун. За эту неделю он поймал себя на мысли, что стал слишком много курить, так что решил немного поберечь себя. Но сейчас курить хотелось адски, особенно когда Пак какого-то чёрта решил вторгнуться в личное пространство Кима, хотя места в лифте было полно. Обоняния коснулся пряный аромат Black Opium. Как и всё, что имело отношение к Ив Сен-Лорану, парфюм восхищал Хонджуна. Но сам он никогда не считал, что ему такой аромат может подойти, слишком тяжелый, как дурман, слишком, чёрт возьми, женский. Хонджуну вообще в целом тяжело было представить, чтобы такой аромат подошёл мужчине. Но вот он, мать его, разрывающий шаблоны Кима человек. Пак Сонхва собственной персоной. Демон, которому одинаково идут тяжелые на манер армейских ботинки и тонкий каблук остроносых лодочек; жесткий деним или состаренная кожа, и лёгкая, словно воздух, газовая ткань; выбеленные, как мел, и чёрные, как вороново крыло, волосы. Сонхва был противоречив по своей природе. Он, точно морок, околдовывал людей, заставляя их смотреть. Не смотреть было невозможно. Ким пытался. — Нужно обсудить кое-что, — Сонхва поправил волосы, и Хонджуна ещё сильнее окатило тяжелым дурманящим ароматом. Теперь Ким вряд ли сможет уснуть. Он терпеть не мог недосказанности. К тому же, Пака всё ещё было слишком много. Хонджун пытался не смотреть, но тот каким-то образом возникал под закрытыми веками. Пак Сонхва — его персональное проклятье.