The Devil in Stilettos

I pull you in closer till it's hard to breathe

(Come get it now)

***

Утром Хонджуна буквально сбивает с ног информационная лавина. Первое же, что он видит, стоит зайти в соцсети, видео, собравшее немыслимое количество лайков, учитывая то, что выложили его всего несколько часов назад. Его головная боль, выглядящая с иголочки даже в пять, мать его, утра, подловлена репортёрами в аэропорту. — Мистер Пак, это правда что один известный певец уже несколько раз переносил съемки клипа, который ждут его фанаты, потому что всё ещё надеется, что вы примите его предложение сняться в главной роли? — едва ли не скороговоркой выдаёт один из журналистов, еле-еле поспевая за бодро шагающей моделью. Тот лишь ухмыляется, отвечая беззаботно: — История умалчивает. — Вы давно не появлялись на мероприятиях, приоткроете нашим зрителям завесу тайны? Над чем вы сейчас работаете? — спрашивает второй журналист. — О, это вовсе не тайна. Сейчас я работаю только с одним брендом, — срывается с его покрытых матовым практически бесцетным тинтом губ. — Правильно ли мы поняли — NOne на данный момент является вашим приоритетом? — Да, — со знакомым смешком, вызывающим раздражение, тянет Пак, слегка притормаживая, и бросая в камеру прямой, совершенно бессовестный взгляд. — Ким Хонджун на первом месте. Он вежливо кивает журналистам в знак прощания и с мимолетной улыбкой направляется к стойке регистрации. Хонджун стонет, откидывая голову на ортопедическую подушку. Блядство. Этот идиот совсем не понимает, что это повлечет за собой? Как будто мало им было прошлого раза, после того самого показа, когда все вокруг решили, что между ними дохуя химии. Химию Хонджун в школе терпеть не мог. Всё что между ними из химических реакций — раздражение. Как гидроксид натрия, вызывающий ожог при попадании на кожу. Ким, уже представляя, что он он увидит дальше, всё же скролит ленту. Эта сцена буквально через один пост, оригинал или вырванное из контекста «Ким Хонджун на первом месте». Где-то даже проскакивают эдиты под тошнотворно романтичную музыку. Ну нет, пожалуйста. И чем ему заниматься целые два выходных дня без интернета, о котором теперь придётся забыть? Через несколько часов телефон разрывается от настойчивого звонка. Отвечать он не собирается. Вежливые люди, знающие, что такое такт, сбросили бы уже через три-четыре гудка. Но в его окружение таких нет, к сожалению, нет. «Хён, я пропустил что-то интересное?» — Уён присылает целую гору эмодзи от прищуренных глаз до прикушенной губы. «Не трать силы на социальные сети.» О да, Хонджун, Чон, конечно же испугается твоей грозной точки. «Я планирую прочитать все фанфики по вашему пейрингу! Обязательно займусь этим в понедельник на работе. Жди мой личный топ-три». «Я тебя уничтожу, если попробуешь прислать мне что-то», — агрессивно отстукивая по буквам, печатает Хонджун. «Боюсь-боюсь», — пишет Уён и следом кидает штук тридцать черных сердечек. И, к счастью, замолкает. До вечера Ким разбирается со стиральной машиной, потому что на кой чёрт он до сих пор пользуется услугами химчистки? Сначала максимально внимательно изучает инструкцию, особенное внимание уделяя режимам стирки, но в конце концов наливает слишком много геля, так что бедная техника не выдерживает, и пена валит из всех щелей, будто издеваясь над глупым растерянным человечишкой, которому, в конце концов, приходится позвонить матери. Та настолько радуется его звонку, что пока она выпытывает, не нашел ли сын себе кого-нибудь, как он питается и не болеет ли, на полу в ванной уже в пору устраивать пенную вечеринку. К концу разговора адский горшочек прекращает варить, и раздаётся спасительный звук окончания стирки. — Блядь, — шипит Джун по-английски, но мать на том конце не настолько древняя, и значение этого слова ей оказывается знакомо, так что он извиняется и, пожелав доброго дня и обещая звонить почаще (он не будет), прощается. Когда пена убрана, а вещи, которые к слову не прополоскались как следует, развешаны по немногочисленным дверям и батареям, за окном уже темно. Ким выходит на улицу, кутаясь в теплый клетчатый халат, и убирает в карман телефон. Уже завтра доставка привезет ему сушилку для одежды. Видели бы сейчас его модные издания. Никотин в лёгкие — благословение. Где-то далеко, через световое загрязнение проглядывают редкие звёзды. Возможно, это просто спутники, запущенные с МКС. Иногда Хонджун мечтает оказаться на одном из них. Хотя, интернет есть даже там. Задевая бедро, глубоко в кармане снова слышатся звуки приходящих сообщений. Неохотно, прикончив вторую сигарету, Ким берет гаджет в руки. Не смей отвечать: Ким Хонджун Не смей отвечать: Ты спишь? Не смей отвечать: Даже не думай, что я поверю в это Не смей отвечать: У меня есть деловое предложение Не смей отвечать: Хонджун-и Телефон начинает звонить, вызывая у Джуна панику.

Ким Хонджун:

Нужно было заблокировать тебя сразу же.

Не смей отвечать: Не будь так жесток Не смей отвечать: У тебя доброе сердце, но ты ведешь себя, как кактус

Ким Хонджун:

Я кактус и диктатор, почему бы тебе не оставить меня в покое?

Хонджун гипнотизирует телефон, где уже несколько минут мигает «набирает сообщение». Ещё ведь не поздно заблокировать? Он явно рехнулся, раз пишет всё это. Этот странный Пак Сонхва. Он издевается. Испытывает его терпение. Не смей отвечать: Я уже вернулся в Нью-Йорк Не смей отвечать: Нам нужно выпить вместе

Ким Хонджун:

Я так не думаю. Прекрати писать мне не по работе.

Не смей отвечать: *отправлено изображение* Хонджун пытается убедить самого себя, что не старается понять, что же там скрыто за размытой миниатюрой. Но любопытство берёт верх. На фото не оказывается ничего криминального. Всего лишь сет ярких шотов на фоне мерцающих огней за стеклом. Судя по всему, Сонхва где-то в клубе на Манхэттене. И, по всей видимости, достаточно пьян, чтобы решить, что Хонджуну это может быть интересно. Вроде бы не надо заканчивать университет Лиги Плюща, чтобы догадаться, что субботнюю ночь Ким предпочтёт провести в своей квартире, поедая чипсы и запивая их колой. Но, похоже, Пак не в той кондиции, чтобы пораскинуть мозгами, поэтому Ким решает оставить его сообщение без ответа. В конце концов, для этого он и переименовывал его контакт? Среди ночи, когда Джун уже в постели с натянутой на глаза маской, но сон идти не собирается, он слышит звонок в дверь. «Ничего хорошего не случается после двух часов ночи», — приходит ему в голову великая мысль из одного из любимых сериалов. Так что он просто игнорирует звонок. Но тот упрямо повторяется снова. И снова. Нужно бы заказать ещё и беруши. Чертыхаясь, Джун опускает ноги с кровати и, не нашарив тапок, шлёпает босым ко входу в квартиру. Как хорошо, что дизайном помещения занимался опытный специалист, додумавшийся подсветить все потенциально опасные места: углы мебели, дверные проемы и ступеньки. Не хватало ещё свернуть себе шею из-за какого-то кретина, ошибшегося квартирой. Ким смотрит на монитор домофона и нервно сглатывает. Если он просто не откроет, что будет? Да. Нужно просто делать вид, что его нет дома. И отключить телефон. У него, в конце концов, может быть личная жизнь. Он может быть не один. Он мог бы. До боли знакомый, перенесённый на бумагу уже пару сотен раз силуэт покачивается на экране и прислоняется виском к вызывной панели. — Проклятье, — стонет Хонджун, открывая дверь. Лифт, кажется, поднимается на его этаж вечность, и в то же время, вечности не хватает, чтобы Хонджун смог сообразить, что ему нужно сказать или сделать, поэтому, когда облаченный в атласную черную рубашку и кожаные штаны дьявол появляется у него на пороге, Киму только молча впустить его. — Ну и? Какого хуя? — резко вырывается у него, когда Сонхва, запнувшись с собственные только что сброшенные остроносые дерби с принтом под змеиную кожу, направляется к островку его модной кухни и совершенно не стесняясь ищет штопор, чтобы откупорить принесённую им бутылку красного вина. — Я же сказал, что нам нужно выпить, — ухмыляется Пак. И если обычную ухмылку Пака Хонджун научился игнорировать, то от его пьяной ухмылки по телу бегут непрошенные мурашки. Ким ненавидит, когда кто-то врывается в его пространство, будь то кабинет или квартира. Дело лишь в этом. Джун растерянно смотрит на то, как некто посторонний, ощущающийся в его квартире неуместным, раскрывает один за одним шкафчики в поисках бокалов. Сонхва, несмотря на легкое нарушение координации, движется грациозно, словно вышагивает по подиуму. Его нередко сравнивали с разными представителями кошачьих. «Хищниками», — проскакивает мысль. Но Хонджун, чёрт возьми, не жертва. Он здесь хозяин. Это его территория, его обитель. И чёрта с два он позволит загнать себя в угол. — У тебя всегда так жарко? — тянет Хва, разливая вино по бокалам и пытаясь выпутать ещё одну пуговицу на рубашке из узкой петельки. — Что тебе нужно? — упрямится Ким, с недовольством смотря на практически полный бокал, что протягивает ему Пак. — Я ведь уже несколько раз повторил, — наклоняясь к Киму, он вторгается в его личное пространство со своим лёгким флёром алкоголя и тяжелым ароматом парфюма. — Брось, Ким Хонджун. Всего один бокал. Мы ведь с тобой уже пили, почему бы не повторить. — Да, а потом я оказался втянут во всё это, — ведёт плечами Хонджун, стараясь казаться выше и крупнее. Правило номер один: не показывать хищнику, что у него есть преимущества. — Вот именно, — смеётся Сонхва низко и хрипло. — В твоей жизни появился неотразимый, неповторимый и, как там было, незаменимый? — Ещё там было непрофессиональный, — Хонджун всё же берёт бокал, на мгновение соприкасаясь с горячей ладонью. — Но ты, видимо, слышишь только то, что хочешь. — За нас, — Сонхва звонко встречается своим бокалом с бокалом Хонджуна и, не спуская с него взгляда, опустошает глоток за глотком. Хонджун же, лишь пригубив, отстраняется от вина, но заметивший это Сонхва перехватывает его бокал под ножку и приподнимает, заставляя Кима инстинктивно глотать льющийся в рот сладковато-терпкий напиток. Но вина слишком много, и он чувствует, как несколько капель, переливаясь за края, стекают по подбородку. — Блядь, — стонет Сонхва. Он не глядя ставит оба бокала на стойку позади себе. Один, видимо поставленный на край, тут же срывается. Звук бьющегося стекла отходит на второй план, потому что Джун чувствует длинные пальцы на задней стороне шеи, на затылке. Они путаются в волосах, то ли оттягивая, то ли подталкивая. Вторая рука через тонкую мягкую рибану обжигает кожу на талии. И вот она-то точно подталкивает ближе. Хонджун упирается руками в грудь Пака, ощущая скользкую гладь атласа. — Я не хотел так, — шепчет Сонхва, до синяков сжимая его талию. — Я хотел просто выпить вместе. — Что ты, блядь, делаешь? — Ким врезается в крепкое тело перед собой, рука в волосах сжимается, заставляя его запрокинуть голову и шикнуть от боли. И вот он уже чувствует мягкие губы под подбородком. Влагу уже не от вина, а от обжигающего языка, на шее и, как выстрел в голову, едва сдерживаемый укус на одной из ключиц. Собственное тело даёт слабину: руки, до этого отталкивающие, уже просто лежат на чужой груди, сердце сбивается с нормального ритма, а кровь отливает от мозга, приливая к лицу и низу живота. Язык и губы мокро скользят выше, возвращаясь к подбородку, он уже чувствует тяжелое дыхание на своих губах. — Твои уши такие красные, — ухмыляется Сонхва и неожиданно для Джуна прихватывает левую мочку зубами. — Мило. — Ты в стельку, — выдыхает Хонджун, противясь желанию снова откинуть голову. — Да, — ухмыляется Пак, пробираясь пальцами под футболку Кима и несильно надавливая ногтями. — Не стоило приходить, — говорит он, но руку убирать не собирается. Напротив, нагло гладит спину, поднимаясь до лопаток, через ребра пробирается к впалому животу, заставляя Хонджуна задохнуться. Тормозит у резинки его пижамных штанов. — Как же я хочу тебя поцеловать, Ким Хонджун, — говорит Сонхва вот так в лоб, не сводя взгляда с порозовевших от вина губ. — Но я ведь не могу позволить алкоголю украсть часть этих ощущений, да? Я слишком ждал, могу подождать ещё немного. Хонджун недовольно выдыхает, когда источник человеческого тепла отстраняется так же внезапно. Да он, блядь, шутит? — Хонджун-и, — тянет Сонхва, проводя большим пальцем по щеке Кима, не в силах лишить себя хотя бы этого маленького удовольствия. — Телефон сел, вызовешь мне такси?

***

Это типа был намек на следующий раз? Подождет он еще немного. Пф. Закатай губу, Пак Сонхва. Хонджун тогда был сонный. Дезориентированный. Еще и вино в голову ударило, да. Ким вообще-то всегда был слаб к алкоголю. «И к красивым харизматичным ублюдкам», — смеется над ним подсознание. Лоб ударяется о дверь чужой квартиры. Он и забыл, что занимается тут прокрастинацией уже целых полчаса. Куда вообще понесло Уёна в семь утра в понедельник? Наверное, к врачу. Он же говорил, что задержится сегодня. Звук уведомления, эхом разносящийся по лестничной клетке, вырывает из мыслей. Абонент снова в сети. Да, за воскресенье Ким загрыз себя настолько, что откинул дурацкие установки предпочитать сообщения звонкам. «Утречка, Кэп. Чего звонишь в такую рань?» — прилетает сразу же сообщение. «У тебя в квартире не работает звонок?» — спрашивает Ким в ответ. Через минуту телефон звонит. — Ты в порядке? Пожар? Ограбление? Инопланетяне? Я думал, ты вообще не помнишь, где я живу, — тараторит Чон, и Хонджун понимает, что тот просто пытается забить ему голову. — Ты вернешься домой? — уточняет Ким, все еще упираясь лбом в железную дверь. — Давай лучше встретимся в офисе? — предлагает Уён. — Не уверен, что успею заскочить домой. Как бы мастерски не пиздел его помощник, Хонджун научился считывать его ложь на раз-два. Или дело в том, что на заднем фоне механический голос навигатора такси называет его домашний адрес. — Конечно, увидимся в офисе. *** — Блядь, — взвизгивает Уен, когда выходит из лифта и встречается взглядом с Хонджуном, прислонившимся спиной к его двери и скрестившим руки на груди. Он должен был понять, что Ким услышал ебучий навигатор. — Мой любимый хён, — Уён тут же кидается на шею Хонджуну, пиная небольшой чемодан подальше с глаз. — Я так по тебе скучал. Хонджун фыркает, отпихивая парня от себя и давая понять, что с ним такое не пройдет. Уен драматично вздыхает и отпирает дверь, пропуская неожиданного гостя внутрь. — Что же такого случилось, что ты аж приехал ко мне домой? — Сначала расскажешь, где ты был, — отрезает Ким, скидывая ботинки у двери и надевая гостеприимно выданные ему тапочки. Уен нервно смеется и предлагает кофе, от которого Джун решает не отказываться. — Я разрываюсь между тобой другом и тобой работодателем, — прикусив губу, признается Чон. — Никакого гриппа не было? — догадывается Хонджун. — Никакого гриппа не было, — выдыхает Уен, включая кофеварку. — Ну, так может ты расскажешь, ради чего оставил своего друга Хонджуна наедине с врагом на целую неделю? — И тогда мой деспотичный начальник мистер Ким решит, стоит ли лишить меня премии в зависимости от причины? — догадывается Чон. — Черт, а я так хотел сменить косметолога, ладно. Но обещай не осуждать меня. — Я вижу засос на твоей шее, — закатил глаза Хонджун, — так что от осуждения тебе не уйти, но ты все еще можешь сохранить премию, если скажешь, что это не то, о чем я думаю, и ты не улетал в другой штат, чтобы потрахаться. Уён смеется неловко, краснея и с опозданием прикрывая ладонью шею. — О, нет, я прав, — вздыхает Хонджун. — Надеюсь, это был хотя бы хороший секс. — Это был лучший секс, в моей жизни, — расцветает Уен, наконец, не скрывая довольной улыбки, и потягивается как сытый кот. — Меня никогда еще так не… — О, боги, закрой рот, я не просил подробностей, — вопит Ким, затыкая уши под лающий смех друга, разливающего кофе по кружкам. — Это совершенно на меня не похоже, хён, — вздыхает Уён. — Ты знаешь, я ни разу не романтик, чтобы срываться вот так посреди пятничного вечера к какому-то парню, как будто нельзя найти член поближе. Хонджун кривится, но, к собственному удивлению, ему действительно интересно, потому что Уен прав. Он не из таких людей, и они оба знают это. — Он скинул фото Инсадона и просто написал что-то в духе «как было бы классно гулять здесь не одному», и вот я уже покупаю онлайн билет на самолет и запихиваю в чемодан первые попавшиеся вещи и счастливые трусы, — хихикает Чон, шумно отхлебывая горячий кофе. А у Хонджуна оно становится поперёк горла, когда до него доходит одна важная деталь. — Инсадон? Тот Инсадон, который в Корее? Ты, блядь, даже не в соседний штат улетел потрахаться, а в другую страну, — Ким застывает с раскрытым ртом. — Вообще-то я улетел не трахаться, а гулять по культурному центру далекой родины, — не прекращает смеяться Уен. — В конце концов, мы дошли до Инсадона. На четвертый день. Они пьют кофе в тишине, каждый думая о своем. — И что дальше? — первым подает голос Ким. — Мм? — задумчиво спрашивает Чон. — Так и будешь притворяться больным, когда тебе приспичит снова полететь в Корею за своим лучшим в жизни сексом? На угловатом худом лице парня появляется улыбка, которую раньше Джун не видел. Она какая-то натянутая и вымученная. Грустная. — Понятия, не имею, — отвечает Уен. — Ты ведь сам знаешь, сколько уже длится эта история с визой. Стоп. — Подожди, — перебивает его Ким. — Мы сейчас говорим о том, о ком я подумал? — Эм, сюрприз? — усмехается Уен, слегка смутившись. — Я думал ты сразу понял, когда я сказал про Инсадон. — Как ты можешь так со мной поступать, Чон Уен? — вопит Хонджун. — А если у вас не получится, как я, по-твоему, должен буду принять чью-то сторону? Мне придется выбирать между двумя друзьями? Уен хихикает и встает из-за стола, чтобы снова обрушиться на старшего с объятиями. — Хён, — он клюет Джуну в щеку, оглушая громким чмоком. — Я тоже тебя люблю. — Иди к черту, дважды предатель, — лениво вырывается Хонджун. — Я тебя ненавижу. Кружки отправляются в раковину, а Уен убегает в душ, откуда возвращается свежим и с патчами под глазами уже через десять минут. — Итак, как я вижу, Сонхва не съел тебя, пока меня не было, — улыбается Уен. Слишком подозрительно улыбается. — Как много ты знаешь? — догадывается Хонджун. — Все зависит от того, как много знаешь ты. — Что за ребусы? — злится Хонджун. — Он тебе что-то рассказал? — Сонхва-хён ничего конкретного мне не говорил, но у меня есть глаза, а еще очень хорошо развита интуиция и чутье на такие вещи. Хонджун прикрывает глаза. Как будто, если он не видит ничего вокруг, этого и не существует. Он привык так делать. Это безопасно. Психолог уже однажды с ним поспорил на этот счет, но Ким ненавидит, когда с ним спорят, поэтому с тех пор у него нет психолога. Только один прилипала иногда берет на себя эту роль, в основном безуспешно. — Как минимум, он тебя хочет, — Уен поигрывать бровями. — Допустим, такой информацией я уже владею, — фыркает Джун, скрещивая руки на груди снова, Психолог говорил, что таким образом он демонстрирует, что закрывается от людей. Это была вторая и последняя попытка Кима обзавестись психологом. — Оу, тогда «как максимум» лишь вопрос времени, — ухмыляется Уен. Джун смотрит на друга недовольно, но они слишком давно знакомы, чтобы этот взгляд пугал Чона. Но раздражает дико. — Как слепой котенок, — стонет он, открывая шкаф, чтобы одеться на работу. — Ты правда думаешь, что какой-то парень вот так вдруг спасает твою задницу из корыстных целей? А когда его контракт за границей заканчивается, отклоняет все выгодные предложения, беря лишь те варианты, где можно уложиться за выходные, чтобы в понедельник снова раздражать тебя своим присутствием? «Ким Хонджун на первом месте», — Чон снова проигрывает бровями, а Ким уже жалеет, что приехал. — Включи свой сексуальный мозг, капитан, потому что я не собираюсь озвучивать тебе настолько очевидные вещи.