Деликатная стирка

      Раздражённый хлопок входной двери прервал спокойный сон отчуждённо стоящего частного дома, окружённого густым хвойным лесом, аромат которого проникал сквозь оставленные хозяином приоткрытыми окна. Потрёпанный журналист скинул покрытые грязью кроссовки на коврик возле входной двери, кидая печальный взгляд на покрытые коричневой корочкой белые шнурки, спасти которые, с его скромным арсеналом порошков, практически не представлялось возможным. Деревянные полы поглощали топот ног, превращая его в мягкие постукивания, постепенно удаляющиеся от входа в дом и продвигающиеся в личную комнату Егора Линча. По пути стягивая с себя покрытую каплями уже засохшей и практически не выделяющейся на коричневой ткани куртку, парень повесил её на спинку стула, окидывая критичным, но наполненным облегчением, взглядом. Однако вскоре радость в глазах медленно сменилась на обречённость, следовало ему опустить взгляд на свои чёрные брюки, напоминающие сейчас неудачную картину художника, который вместо кисти решил использовать тактику опрокидывания банки с краской на холст.       Даже не садясь на кровать, чтобы её не испачкать, журналист поспешил стянуть с себя штаны, едва не упав несколько раз. Выполнив задуманное, Линч, оставшись в одних лишь боксерах, пошёл в небольшую комнатку напротив, являющуюся ванной. Быстрым взглядом окинув пространство, словно выискивая изменения, парень пожал плечами, поворачиваясь лицом к стиральной машинке, стоящей справа от него, и, открыв её дверцу, закинул свои брюки в барабан, прослеживая за его секундным покачиванием и возвращением на исходную позицию. Хлопнув дверцей, едва не подпрыгивая от раздавшегося, словно выстрел, в замкнутом пространстве оглушительного стука, зеленоглазый поморщился, поднимая взгляд на панель управления. Засыпав стиральный порошок в лоток, оставив диспенсерную емкость на поверхности стиральной машинки, Егор замер, задумавшись, и, спустя мгновение колебаний, решил выбрать режим «Деликатной стирки», мысленно успокаивая себя.       *Что плохого может случиться?* — смотря на постепенно появляющуюся воду и плавное начало движения барабана, размышлял журналист. — *Брюки сесть не должны, да и с тканью всё будет в порядке... Наверное, надо было посоветоваться с Лили...*       Издав достаточно громкий, обречённый вздох, Линч опёрся бёдрами о угол стиральной машинки, смотря на мигающие оранжевые индикаторы, пытаясь прикинуть примерное время стирки. Обычно он просто накапливал вещи, чтобы потом, загрузив их одновременно, запустить стирку и поехать на новое дело со своим другом Джоном, а потому вскоре, если он и изучал инструкцию, где указывалось примерное время каждого режима, — всё это стёрлось у него из головы, откинутое в бессознательную часть как бесполезная и неиспользуемая информация, и выудить её оттуда не представлялось возможным. Внезапно машинка издала громкое гудение, выбившее журналиста из привычного равновесия и заставившее вздрогнуть, вырывая из мыслей. Развернувшись, смотря на индикаторы, Егор случайно задел дисперсную емкость, которая тут же отскочила и, ударившись о стену, упала за стиральную машину...       — ...И вот чёрт меня дёрнул туда залезть! — возмущённо голосил Линч, пытаясь вытянуть зажатую руку, но лишь причиняя себе ещё большую боль. — Мг... Господи, когда эта хрень уже отключится...       Уже как десять минут, текущих для него столь же медленно и тяжко, как вечность, журналист пытался выбраться из сложившейся конфузной ситуации. Защемленная между стеной и задней поверхностью стиральной машины рука болезненно пульсировала, то теплея, то становясь ледяной, а его самого уже начинало подташнивать от лёгкой вибрации, постоянно испускаемой стиральным аппаратом, проходящей по коже его живота и грудной клетке, которая начинала неприятно гудеть. Проблема заключалась в том, что, как бы он ни пытался сдвинуться с места, техника не желала ему поддаваться: казалось, что что-то очень сильное специально придвинуло её к стене и удерживало в таком положении, заключая и без того вымотанного Линча в очередную изматывающую ловушку. Парня даже стали посещать мысли о том, чтобы просто растянуться по поверхности стиральной машины, на которой он и так едва не лежал из-за её приличных габаритов, закрыть глаза и дать себе немного отдохнуть. Однако беда не приходит одна, и Егор, как никто другой, знал об этом и не раз ощутил это на самом себе... Ну, или на другом себе?       С губ вылетело дрожащее дыхание, созвучное со всхлипом, раздавшимся в на миг затихшей ванной, и отлетевшее от её стен и от чужой инородной фигуры, внезапно нарисовавшейся в этом месте. Идентичный журналисту человек, отличающийся лишь цветом глаз, отливающих дымчатым кварцем, и грязно-белой одеждой, представляющей из себя явно не в первый раз использующуюся смирительную рубашку, стоял позади Линча, чуть склонив голову вбок и вперившись внимательным взглядом в другого. Грохот крови в ушах звучал как стрелка часов, отсчитывающая секунды до взрыва... До взрыва оглушительного смеха. Истерический хохот перемежался из стороны в сторону, пока альтер-эго Егора с каким-то патологическим любопытством рассматривало раскинувшуюся перед ним картину.        — Тебя тут ещё не хватало... — раздражённо бурчит журналист, пытаясь не смотреть в сторону своего двойника и вновь силясь вырваться из своей ловушки, и у него даже вышло сдвинуть стиральную машинку в сторону на миллиметр, но она сразу же была возвращена в прежнюю, а возможно и большую, позицию, прижимая руку зеленоглазого сильнее. — Ты!...       — Воистину увлекательная ситуация. — Обволакивающий бархатный тон голоса альтер-эго, раздавшийся прямо над ухом, мягкой повязкой окутал уши и напряжённое тело, на миг посылая жёсткий разряд по коже и мышцам. — Кто же тебе поможет?... Быть может, Лэмбтон?       Глумливое хихиканье, перетёкшее над макушкой и плавным дыханием опустившееся на шею, заставило Линча поджать губы, неловко уводя взгляд в сторону, и вцепиться пальцами свободной руки в край стиральной машинки, заполнившей возобновившимся гулом узкое пространство ванной комнаты. Холодные пальцы Глинча скользнули по ноге зеленоглазого вверх, чуть приподнимая серую ткань боксеров, тут же перескакивая её и ныряя под футболку. Егор выгнулся в спине, пытаясь уйти от ощущений, сравнимых с приложенным к коже куском льда, возникающим в области живота и текуче идущим к рёбрам, оглаживая каждое из них и в итоге останавливающееся в области сердца.       — Или я?.. — явно ощутимое тёплое дыхание опалило ухо журналиста, отчего он на миг зажмурился, пытаясь внушить себе, что это не более чем галлюцинация, но у него не получалось. — Проси. Умоляй. Тебе же не в первой?       Пальцы Глинча выползли из-под ткани футболки, и, пока одна рука тонкими, острыми движениями ползла вверх по шее, опасно остановившись на кадыке, но тут же уползая выше, обжигая холодом подбородок, другая плавно опускалась ниже... Онемение, словно после анестезии дешёвым лидокаином, распространялось по нижней челюсти, морозцем трогая нижнюю губу и оттягивая её вниз, обнажая зубы. И вот, когда ловкие руки его альтер-эго уже были готовы «развязать» ему язык, Егор покорно приоткрыл рот, делая глубокий вдох, чтобы произнести тяжело дающиеся ему слова.       Стиральная машинка билась о кафельную стенку при каждом грубом, лишённом даже малой части нежности толчке, сжимая зажатую руку журналиста в такт бешено бьющемуся пульсу. Весело звенящие шлепки кожи о кожу, изредка смягчаемые хлопком ткани, эхом отражались от стен, возвращаясь обратно к своим создателям и посылая по их телам дрожь. Егор, как утопающий, цеплялся за гладкую поверхность стиральной машины, приподнимаясь на носочках и ощущая, как колени подгибаются одновременно с разъезжающимися ногами, отчего единственной опорой оставалось лишь его альтер-эго, ногтями впившееся в девственно бледную поверхность оголённых бёдер, постепенно расцветающих алыми маками в форме человеческой ладони.        Ощущение того, как внутрь его раскалённого тела проникает что-то холодное, но при этом обжигающее своим жаром низ живота, было опьяняющим для зеленоглазого, едва сдерживающего вскрики удовольствия, изредка всё же вырывающихся наружу и на мгновение оглушающие их. Глинч был жаден до его внимания, постоянно напоминая о том, что он рядом, и что именно он сейчас беспощадно вбивал его в вибрирующую и подпрыгивающую в отжиме стиральную машинку. Удары по ягодицам, совершённые с накопившейся злобой, укусы и болезненные засосы, оставленные якобы невзначай, и, как вишенка на торте, искусанные, можно сказать, изорванные в постепенно засыхающую кровь губы, которые уже начало стягивать неприятной корочкой, трескающейся при каждом открытии рта для очередного крика или стона.       Финальным аккордом в уже долгоиграющую симфонию безумия, длящуюся практически сорок минут, внёс сам Линч, жалобно всхлипывающий и просящий своё альтер-эго не останавливаться. Внезапная боль, пронзившая тело в области соединения плеча и шеи, а также разлившееся тепло в области поясницы, медленно стекающее вниз по подвздошным костям, ягодицам и бёдрам, были кульминацией и для Егора, окончательно сорвавшего себе голос в крике и обессиленно опустившегося на закончившую стирку стиральную машинку. Грудная клетка и диафрагма судорожно раздувались, пока организм не прекратил свои мольбы о кислороде, и лишь после этого журналист ощутил, что его рука, уже успевшая потерять чувствительность, до этого зажатая между стеной и стиральным аппаратом, сейчас наполняется колющим пальцы теплом. Ноги окончательно подогнулись, и зеленоглазый сполз на тёплый кафельный пол, приземляясь на колени и шипя от гудящей боли, молнией взмывшей вверх по костям.       Сидя на полу в ванной, растерянно смотря на свою покрасневшую руку и ощущая тягуче стекающее вниз по копчику тепло, Линч поднял глаза на стиральную машинку перед собой.

Быть может ему понадобится ещё одна деликатная стирка сегодня....