Вернуться в детсво

1. Каток

Каток был почти пуст. Ледяная гладь отражала редкие огни под потолком, и звук лезвий о лед отдавался эхом под сводами крытого павильона. Нил стоял у бортика, сжимая шнурки коньков так, будто от этого зависела его жизнь. — Ты собираешься задушить их или зашнуровать? — спокойно спросил Эндрю, сидя рядом и наблюдая. — Они и так достаточно опасные, — буркнул Нил. — Я не понимаю, как люди добровольно становятся на ножи и думают, что это хорошая идея. — Это не ножи. — Это буквально лезвия. Эндрю наклонился и дернул шнурок сильнее, чем нужно. Нил скривился. Эндрю хмыкнул и отпустил шнурки. — Вставай. — Уже? — Нил посмотрел на лед так, будто тот собирался его укусить. — Или ты планируешь просидеть здесь до закрытия. Нил медленно поднялся. Коньки казались тяжелыми, непривычными, будто чужими. Он сделал один шаг к бортику, потом второй. Когда подошел к выходу на лед, остановился. — Я никогда этого не делал, — тихо сказал он. Эндрю уже стоял на льду, держась за бортик одной рукой. Он не выглядел напряженным — скорее скучающим. — Это очевидно. Нил выдохнул и ступил на лед. Мир тут же накренился. Ноги поехали в разные стороны, и он вцепился в бортик обеими руками. — Черт. Эндрю смотрел на него без тени улыбки. — Ты жив. — Пока что. — Это не экси, никто не будет тебя сбивать. Слова прозвучали почти успокаивающе, но Нил все равно не отпускал бортик. И вдруг, без всякой причины, память вернула воспоминание. Нилу восемь. Они с матерью жили тогда в каком-то северном городке, название которого он уже не помнил. Там был открытый каток — просто замерзшее озеро с натянутыми лампочками по периметру. Он стоял у окна маленького дома, наблюдая, как люди катаются. Смех, музыка из старого радио, пар изо рта. — Можно? — спросил он тогда. Мать замерла у плиты. — Нет. — Почему? Она посмотрела на него так, будто он спросил что-то опасное. — Потому что он может быть там. Нил знал, кого она имеет в виду. Имя не нужно было произносить. В ту ночь он долго лежал без сна и слушал, как ветер гоняет снег по крыше. Где-то вдалеке играла музыка с катка. Он представлял, как это — скользить по льду, не думая о том, кто может прийти за тобой. — Эй. Голос Эндрю вернул его в настоящее. Нил моргнул. — Ты снова завис, — сказал Эндрю. — Просто думаю. — Опасное занятие. Нил усмехнулся и наконец отпустил бортик. Тут же пожалел об этом: ноги поехали, и он едва не упал. В последний момент рука Эндрю схватила его за локоть. — Ты собираешься каждый раз ловить меня? — спросил Нил. — Нет. Только пока мне не надоест. Нил посмотрел на их руки. Эндрю держал его крепко, но без напряжения. Как будто это было… нормально. — Это «да»? — тихо спросил Эндрю. Вопрос повис между ними. Не про каток. Никогда не про каток. Нил кивнул. — Да. Эндрю не отпустил его. Они медленно поехали вдоль бортика. Точнее, ехал Эндрю, а Нил старался не умереть. Но постепенно шаги стали ровнее, движения — увереннее. Он уже не вцеплялся в бортик, а держался только за Эндрю. — Если я упаду, ты упадешь со мной, — сказал Нил. — Я не падаю. — Самоуверенно. — Факт. Нил фыркнул. Потом посмотрел на лед под ногами, на огни, отражающиеся в нем. На то, как их тени скользят рядом. — Я когда-то хотел на каток, — сказал он вдруг. Эндрю повернул голову. — И? — Мы не пошли. Это было… небезопасно. Эндрю ничего не сказал. Только чуть крепче сжал его руку. Они сделали еще круг. Потом еще один. Нил уже мог ехать почти сам, но не спешил отстраняться. — Ты привел меня сюда специально? — спросил он. — Нет. — Врешь. — Да. Нил усмехнулся. — Спасибо. Эндрю посмотрел на него коротко, почти настороженно. — За что. — За это, — Нил кивнул на лед, на пустой каток, на их сцепленные руки. — За то, что это безопасно. Эндрю молчал несколько секунд. Потом тихо сказал: — Только потому, что я здесь. — Я знаю. Они остановились в центре катка. Вокруг — пустота, свет, лед. — Ты замерз? — спросил Эндрю. — Немного. Эндрю отпустил его руку, но лишь для того, чтобы снять перчатку и коснуться его щеки. Пальцы были холодные. — Ты все еще здесь? — спросил он. — Да. — Это «да»? — Да. Эндрю наклонился и коснулся его губ. Коротко, почти осторожно. Нил почувствовал вкус холода и мяты. Когда Эндрю отстранился, Нил тихо рассмеялся. — Я выжил свой первый каток. — Пока что. — Ты невозможен. — И все равно ты здесь. Нил посмотрел на него и подумал, что когда-то, в другой жизни, это было бы невозможным: стоять на льду, держаться за кого-то не из страха, а потому что так хочется. — Да, — сказал он. — И никуда не собираюсь. 2. Снеговик и снежный ангел Снег шел почти весь день. К вечеру он превратил кампус в тихую белую пустыню: дорожки приглушены, звуки стали мягче, даже машины на парковке выглядели чужими, словно их занесло сюда случайно. Нил сидел на подоконнике в комнате, подтянув колени к груди. В руках у него была кружка с остывшим кофе, но он почти не пил. Просто смотрел на двор. Во дворе кто-то лепил снеговика. Две девчонки из соседнего общежития и парень в яркой куртке. Они смеялись, толкались, уронили верхний шар, потом снова водрузили его на место. Один из них нацепил снеговику на голову шапку с помпоном. Нил смотрел на них слишком долго. — Ты пялишься, — сказал Эндрю, не отрываясь от книги на своей кровати. — Я не пялюсь. — Ты смотришь уже десять минут. Нил пожал плечами. — Просто… снег. Эндрю перевернул страницу. — Ты видел его раньше. — Да. Тишина затянулась. Снаружи раздался взрыв смеха: у снеговика отвалилась голова. Нил тихо сказал: — Они делают снеговика. — Я заметил. — Ты когда-нибудь делал? Эндрю пожал плечами. — Возможно. Не помню. Нил кивнул. Он и не ожидал другого ответа. — А ты? — спросил Эндрю. Нил сделал глоток остывшего кофе и скривился. — Нет. Эндрю поднял взгляд. — Ни разу? — Мы… — Нил замолчал, подбирая слова. — Мы редко задерживались где-то достаточно долго. И снег — это следы. Шум. Люди. Не лучший вариант, если ты не хочешь, чтобы тебя нашли. Он сказал это спокойно, как факт. Как будто речь шла о погоде. Снаружи парень в яркой куртке поднял ком снега и швырнул в одну из девчонок. Она вскрикнула и погналась за ним. Эндрю закрыл книгу. — Вставай. — Зачем? — Мы идем. — Куда? Эндрю уже натягивал пальто. — Наружу. — Зачем? Эндрю посмотрел на него так, будто вопрос был оскорбительным. — Чтобы ты заткнулся и перестал смотреть в окно, как потерянный щенок. — Я не… — Обувайся, Джостен. Снег скрипел под ботинками. Воздух был холодный, чистый, пахал чем-то металлическим и свежим. Нил засунул руки в карманы и пожал плечами. — Мы просто… гуляем? — Нет. Эндрю остановился посреди пустой площадки за общежитием. Здесь почти не было людей, только ровный слой нетронутого снега. Он наклонился, зачерпнул снег руками и начал скатывать шар. Нил моргнул. — Ты серьезно? Эндрю ничего не ответил. Просто продолжал катать шар, пока тот не стал размером с баскетбольный мяч. Потом больше. Потом еще больше. Нил стоял, не двигаясь. — Ну? — бросил Эндрю. — Что «ну»? — Ты будешь стоять или помогать? — Я не знаю, как. Эндрю посмотрел на него с таким выражением, будто он сказал, что не умеет дышать. — Ты серьезно? — Я же сказал: никогда не делал. Эндрю фыркнул. — Просто толкай. Нил нерешительно подошел. Снег под пальцами был холодным, сухим. Он положил руки на шар рядом с руками Эндрю. — Так? — Да. Они начали катить его вместе. Шар становился тяжелее, больше. Нил почувствовал, как холод пробирается сквозь перчатки, как дыхание становится резче. — Он огромный, — сказал он. — Это основание. — Основание? — У снеговика три части. Это как бы его ноги. Нил тихо усмехнулся. Звук растворился в холодном воздухе. Когда первый шар был готов, они принялись за второй. Он получился меньше. Потом третий — совсем небольшой. Эндрю водрузил его сверху и отошел на шаг. — Готово. Нил посмотрел на неровную снежную фигуру. Она была кривой, слегка наклоненной, без лица и рук. — Он… странный. — Это ты странный. — У него нет глаз. Эндрю осмотрелся, потом сунул руку в карман и достал две монетки. — Не смей, — сказал Нил. Эндрю воткнул монетки в снег. — Вот. — Это были твои деньги. — Да. — Ради снеговика? — Ради того, чтобы ты перестал ныть. Нил смотрел на снеговика. На кривую голову, на монетки-глаза, на то, как фонарь отбрасывает на него длинную тень. — В детстве… — начал он и замолчал. Эндрю ждал. — В детстве я однажды видел, как мальчик делал ангела в снегу. Знаешь, лежишь и машешь руками и ногами. — Я знаю. — Он смеялся. Просто лежал в снегу и смеялся. А его мать стояла рядом и фотографировала. Нил опустил взгляд. — Я тогда подумал, что это странно. Лежать на земле просто так. Без причины. Без опасности. Тишина. Эндрю снял перчатки. — Ложись. — Что? — Делай своего ангела. Нил моргнул. — Здесь? Сейчас? — Нет, на Марсе. Конечно здесь. — Холодно. — Ты переживешь. Нил посмотрел на снег. Потом на Эндрю. — Ты тоже? — Нет. — Тогда я тоже не буду. Эндрю вздохнул, будто его заставляли делать что-то крайне утомительное. Потом расстегнул пальто и просто лег в снег. — Доволен? Нил уставился на него. — Ты ненормальный. — Это не новость. Эндрю развел руки и ноги, оставляя следы на снегу. — Теперь твоя очередь. Нил поколебался секунду. Потом лег рядом. Холод мгновенно пробрался под куртку, под воротник, к шее. — Черт, — выдохнул он. — Двигайся, идиот. Нил начал водить руками и ногами, повторяя движения Эндрю. Снег шуршал под спиной. Небо над ними было темным, глубоким, почти беззвездным. Он вдруг понял, что смеется. Тихо, почти удивленно. — Это глупо, — сказал он. — Да. — И холодно. — Да. — И… — Нил сделал еще одно движение руками. — И мне нравится. Эндрю повернул голову. — Это «да»? Нил посмотрел на него. Снежинки таяли на его ресницах. — Да. Они лежали еще несколько секунд, потом Эндрю сел и стряхнул снег с волос. Нил тоже поднялся и посмотрел на отпечатки на снегу. Два кривых ангела рядом со странным снеговиком. — Спасибо, — тихо сказал он. Эндрю натянул перчатки. — Не за что. — Я серьезно. Эндрю посмотрел на него, долго и внимательно. — Я знаю. Нил перевел взгляд на снеговика. — Он все еще уродливый. — Как и ты. — Но он наш. Эндрю ничего не ответил. Только слегка коснулся его плеча — коротко, почти незаметно. И этого было достаточно. 3. Выходной Нил проснулся и сразу напрягся. Тишина была неправильной. Он сел, прислушиваясь. Потом понял: нет будильника. Нет спешки. Нет сумок. — Сегодня выходной, — сказал Эндрю, не открывая глаз. — И? — И мы никуда не идем. Нил нахмурился. — Совсем? — Совсем. Он сел на край кровати. — А что делают в выходной? Эндрю приоткрыл глаз. — Ничего. Нил замер. — Просто… лежат? — Иногда. — И это безопасно? — Да. Нил лег обратно. Потолок был знакомым. Комната — та же. Минуты шли. Ничего не происходило. — Это странно, — сказал Нил. — Тебя никто не ищет, — ответил Эндрю. — Расслабься. Нил закрыл глаза. Впервые за долгое время он позволил себе просто быть. Не убегать. Не ждать сигнала. Просто — жить.