Муть да тишь голубизны

То была трескучая зима 7190 года от сотворения мира. Москва, куда ни глянь, сверкала инеем, а краснощёкие люди не боялись и бегали, словно зайцы, по делам, завидуя сидящим в теплых избах или усадьбах. Мне-то нечего бояться! Я вот сижу в тепле и смотрю в изразцовое окошко, покрытое инеем, за ними, попивая компот из сухофруктов и поедая сладости в одиночестве. Ах! Опять я один остался… И снова мне бродить одному по усадьбе или читать всякие скучные уставы, книги на неродном языке. Я уже и не знаю, чем себя занять! Хотя, я могу заставить себя, однако наскучила меня эта рутина! Вот как-то так! Жизнь сына Русского Царства — моей матушки — по-своему неприглядна и сера. И честно скажу вам, дорогие слушатели, я порой завидую этим худеньким мальчишкам с улицы, которые катаются на коньках или лепят из снега всяких зверушек. А завидовать нельзя! У меня намного лучше положение, чем у них! Мне должно быть стыдно! Вы спросите: «А чего не выйдешь на улицу, коли так хочется похохотать и побегать?». Да как бы не так всё просто! Мне, как запертой птице в клетке, нельзя на свободу. Гулять я могу только при сопровождении, а мне не хочется, чтобы за мной бегали и следили. Тихо охнув больше для драматизма, я поставил кружку и встал с лавки, поправляя свою нарядную одёжу с драгоценными камнями, красиво переливающуюся в свете солнца. И вот зачем её носить дома до темени вечера? Не знаю я, а матушка мне не даёт ответов. По её словам я всегда должен выглядеть нарядным, ибо во мне обязаны узнавать будущего царя. Что ж, приходится слушать родителя, иначе прилетит по лбу. И чем занять себя в итоге в воскресный день? Ну-у, ладушки, буду опять как беспризорник блуждать по моей с матушкиной усадьбе, пританцовывать и ловить пылинки, избегая редких кухарок и дружинников. Вот так быстро я решил и пошёл в коридор, покрытый красивыми кызылбашскими коврами и килимами на стенах и полах. Сейчас на часах с кукушкой только обеднее время. Кушать не хочется, а родную душу ещё ждать до вечера, ведь она уехала по своим важным делам, на которые никогда меня ещё не брала. На самом деле, я из-за этого часто печалюсь, ведь я устал видеть одни и те же лица учителей, бояр… Хочется поглядеть уже на заморских политиков, с которыми я буду сотрудничать в будущем! Ни разу я не видел ни англичанина за морями, ни одного из немцев за лесами, ни османа, ни поляка! Никогошеньки! А я уверен, что пришелся бы государям и королям по душе! По крайней мере с виду, ведь все мне говорят, какой я солнечный не только из-за золотистых очей и волос. Если что, я не занимаюсь самолюбованием! Я всего лишь знакомлю вас со мной! Так и знайте! Итак, пока я здесь блуждаю, расскажу. Мне говорят, как моя улыбка заражает всех вокруг, а смех и внешность разводят тоску, словно тучи в дождливый день прогоняются ветром. Сам того не осознавая, я радую всех вокруг, а мои заводные танцы смешат. Конечно, матушку мне всё сложнее развеселить, ведь родительница стала намного чаще болеть, однако она не падает духом, оставаясь такой же красивой женщиной с длинными косами… Я всегда буду любить её и радовать. Дай Бог ей крепкого здоровья! Всё ещё не могу представить, что когда-то стану взрослым, и власть перейдет ко мне… Мне очень хочется превратить свою страну в великую державу, однако надо будет усердно трудиться. И начинать надо уже сейчас! И я хочу вот начать общаться с государями, однако, как говорит матушка, девятилетнему мне ещё рано… Но я бы поспорил, ведь не такой я и ветреный, и избалованный ребёнок. Я могу быть и вполне серьезен. Даже сейчас с вами я шутливо общаюсь. Всё же нужно поддерживать дух счастья. Мне не хочется быть неприветливым… Так и пролетело дольше обычного время, пока я блуждал и думал, рассматривая драгоценности вокруг и порой доставая из кармашков мармелад. Время от времени я его подворовываю. Обожаю в особенности из чёрной смородины. Это моя любимая ягода! Только это секрет. Т-ш-ш!.. Как только я услышал кашель матери, то сразу помчался вниз на первый этаж в прихожую. Я всегда бегу, сломя голову, иначе бы я не был бы самим собой. Это ещё одна моя черта. — Матушка, добрый вечер! — поздоровался я, вставая перед ней и сразу обнимая своими загребущими тонкими руками. Шуба из соболя её вся в снегу, веет холодом из открытой двери. Холодрыга, свежо, но мне всё равно! Уже купался в проруби на Водокрещи в прошлом, поэтому мне не страшны кусачие морозы. — Сына, дай хоть зайду, а то сразу на проходе меня поймал! — Ах, да, конечно! — я сразу отхожу и встаю, словно солдатик, слушая приятный, немного охрипший голос матери. Этот голос восхитителен. Он сразу зазывает меня в дрёму. Такой тягучий, спокойный и обволакивающий. Я готов его вечность слушать. — Как твои дела? — Да вот обсуждала условия мира с послом Султана. Ничего толкового в мою сторону не вышло заполучить пока что… — пробурчала она, откашливаясь. Я внимательно слушал матушку, забирая из её ухоженных рук сумочку и варежки, пока дворовые девочки снимали и убирали сушиться верхнюю одёжку. — Так ещё, о дьявол, мне нужно завтра ехать к одному очень противному Герцогству… пропади он пропадом этот дрянной басурман, пытающийся возомнить себя Королём… Ого! Неужели мои мольбы услышали? Это повод предложить матушке свою компанию на завтра! Но надо аккуратно. Возможно, за ужином, который начнется вот-вот скоро. — А что за Король? — спросил я как бы невзначай. Она охнула и с улыбкой помотала головой, посмотрев на меня своими рыжевато-карими глазами. Я чувствую, что мой план раскрыли, однако это предрассудки, ведь матушка всегда так делает, когда немного недовольна ситуацией. — Узнаешь, когда вырастешь, что за Герцогство меня злит, — подмигнула она, взяв мою ладошку. — Пойдем ужинать. Ну уж нет! Мне надоело сидеть в Москве. Я полез свободной рукой в карман и вновь засунул за щёку мармелад, немного шепелявя: — Так нечестно. Мне ж любопытно! — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали! — прохихикала она, следом остановившись и сильно закашлявшись в тени дома. Мне было немного некомфортно от такого кашля. Матушка давно не может вылечиться от него. И врачеватели никакие не давали дельных советов. — Мам, всё в порядке? — уточнил я, поглядывая на её опечаленное лицо. — Да-да. Пойдём, а то остынет. Я сегодня припозднилась. И мы пошли, продолжая разговаривать. В столовой же сели и молча кушали без лишних наблюдателей. Не знаю как матушка, но я всё так и сидел и думал о том Герцогстве. Вроде ничего такого, а так хочется хоть кого-нибудь уже увидеть… — О, Господи… — пробормотала рядом со мной за широким столом мать, сморщившись от не пойми чего. Я решил посмотреть через плечо, что там её не устроило. Это оказалось письмо. — Оно чьё? — я надеялся, что от того Герцогства. — Да всё от того же басурмана… вот же гаденыш, даже не может приехать ко мне, хотя знает, что я хвораю… А-а! Вот как! Я решил быть поупрямее: — Ну давай поеду с тобой, коли он портит настроение тебе. Я тебя буду радовать. — Не хватало, чтоб он тебя до слёз довёл, — шикнула матушка, подняв указательный палец. — Я тебя оберегаю, а ты не слушаешься! Чего он тебе сдался? Я возьму тебя только тогда, когда исполнится тринадцать годиков. Сейчас рано тебе с такими общаться. Ты не поймешь его. Я почувствовал, как покраснел от негодования. Всё я пойму! А если и нет, то ошибусь, и эта ошибка станет опытом для меня. — Ну что тебе, матушка, жалко меня взять с собой? Ох, кажется я её разозлил… она сильно побледнела, а очи заискрились. Так ещё потом наигранно раздраженно прошипела, чтоб запугать: — Я сказала наказ, а теперь, если отужинал, отдыхай и готовься ко сну в опочивальне к завтрашним урокам с учителями. Скоро отбой, и Марфа уложит тебя. Услышал, сынок? Я стушевался и потускнел, сложив ладошки. Ноги мои под столом непроизвольно дрыгали то ли от стыда, то ли от осознания того, что я не сдамся. — Ладушки… тогда доброй ночи. Не засиживайся… — Постараюсь. Что ж, мне пришлось уйти к себе. Порой я сравнивал свою матушку с грозной медведицей. Не надо ей перечить, а я упрямец и твердолоб не замечаю этого. С кем не бывает. Пока я читал книгу, ко мне захаживала Марфа, помогала снять одежду и улечься на теплую постель. Удивительно, но у нас очень приятно пахнет дома. Сосной и мёдом. Так спокойно здесь засыпать, вдыхая эти ароматы… Я пытался себя успокоить, как-то заставить заснуть, но всё ворочался и ворочался. На одном боку полежу, на другом, а всё не то. В окно погляжу, похожу по круглому коврику. А виной всему был тот таинственный заморский злой королевич. Вот зачем она о нём заговорила? Теперь ведь не отстанет мысля! Моя детская душа так и норовит поехать к этому незнакомцу… но вот как? Я настолько взбесился от глупости ситуации и любопытства, что снова спрыгнул с кровати и посмотрел на часы. Два часа ночи! Ужас! Я обратно лёг и тихо прокряхтел в подушку от недовольства. И что мне делать? Как быть? Завтра же и учиться надо… О! Кажется, придумал!