А что же было со Скарлетт?

— Кто-то пытался меня убить, — сказал Ретт и посмотрел Скарлетт прямо в глаза. Он должен был убедиться, что она ему поверит. Она была сбита с толку, но не усомнилась в его словах. — Пытался тебя убить? — переспросила она. — О, Ретт… Но кто? Как? — Пока я не знаю, кто это сделал, — сказал Ретт, взяв ее за руку. — Прошлой ночью после нашего свидания я возвращался в отель. Мне показалось, что я услышал что-то, какой-то крик в переулке между складами. Я повернулся посмотреть, но ничего не увидел — ночью даже при луне там очень темно. Потом я услышал шаги позади себя, а потом… — он пожал плечами. — Ничего. Когда я проснулся, лежа в подвале отеля, у меня сильно болела голова — настолько, что поначалу я даже не мог ее поднять. — Дай-ка взглянуть. — Она сняла с него шляпу и запустила пальцы в волосы. — Ого, да у тебя же шишка, — пробормотала она. — Кожа цела? Есть кровь? — Нет, просто болит, — сказал он, взяв ее руку и приложив к губам. — О, Ретт. Я ужасно рада, что им не удалось тебя убить. — Она посмотрела ему в глаза, и хотя он еще не рассказал всю историю (худшее было впереди), его охватило непреодолимое желание поцеловать ее. Уэйд прочистил горло у двери. — Вы уже сказали ей? — спросил он, лукаво улыбнувшись матери. Она покраснела, чувствуя себя ребенком, пойманным отцом на неподобающем поведении, а не взрослой женщиной, имеющей дело со своим сыном. — Есть еще кое-что, — сказал Ретт, и Скарлетт показалось, что он тоже смущен. — Кое-что? Что еще случилось? — нетерпеливо спросила она. — Пожар, — ответил Ретт. — Скарлетт, когда я очнулся и смог оглядеться, я увидел, что кто-то поставил зажженную свечу в лужу керосина рядом со мной. Как только я это понял, то попытался достать ее, чтобы потушить, но было уже поздно. Едва я протянул руку, как керосин вспыхнул. Пламя сразу перекинулось на кипу хлопковых простыней, которые, как я догадываюсь, тоже были пропитаны керосином, и я ничего не мог сделать. Когда я попытался выбраться оттуда, то понял, что дверь заклинило. — Ты хочешь сказать, что кто-то пытался… пытался сжечь тебя заживо? Ретт, это ужасно! Он снова взял ее руку и успокаивающе сжал. — Да. Возможно, они хотели, чтобы я погиб в отключке, но тот, кто это сделал, предусмотрел и то, что я могу очнуться. Дверь заклинило так, что я не мог ее открыть; пламя уже прожгло стену между моей комнатой и соседней, было полно дыма, я задыхался… — Ретт вздрогнул. — Я думал, что умру там, Скарлетт. Это было как в ночном кошмаре. Она была в ужасе. — Могу представить! Но как ты выбрался? Ты же не побежал сквозь огонь? — Нет, в этот момент как раз появился Бо. Ему пришлось повозиться с дверью — ее, похоже, сильно зажало, и к тому времени, когда у него получилось ее открыть, огонь уже отрезал нам путь к лестнице. Никогда не видел, чтобы пламя распространялось так быстро — это было больше похоже на взрыв. — Джейми сказал, что, шахта лифта могла сработать как дымоход, — сказал Уэйд. — Знаю, что это немного не к месту, но мне кажется, что мы должны как-то его отблагодарить. Он не только помог мне спасти вас, дядя Ретт, он также очень умен — слишком умен, чтобы всю жизнь служить в отеле. — Мы подумаем, что можно для него сделать, когда разберемся со всем этим кошмаром, — заверила его Скарлетт. — А теперь скорее расскажи мне все до конца, Ретт. Тетя Питти с Индией скоро вернутся — я уверена, как только они услышат новости о Бо, они тут же сорвутся со своего благотворительного завтрака для вдов и сирот. — Удивительно, что его вообще не отменили с учетом всего, что происходит, — заметил Уэйд. Скарлетт фыркнула: — Только Страшный суд мог бы заставить этих старых клуш отменить свое сборище для сплетен. Продолжай, Ретт. — Так вот, когда мы поняли, что выбраться тем же путем, каким вошел Бо, не получится, я вспомнил о старых туннелях. Я знал об их существовании, но с трудом вспомнил, где находится вход — если мне не изменяет память, в прежние времена я не пользовался ими. У нас было мало времени — как я уже говорил, пожар распространялся очень быстро, и потолок над головой уже горел. Я схватил дощечку, чтобы использовать ее как рычаг, и попытался открыть дверь, а Бо в это время старался отбрасывать летящие в нас горящие обломки. Как только дверь открылась, сверху рухнула балка. Она едва меня задела, но я упал, и Бо повалился на меня. Похоже, ему досталось сильнее — он был без сознания. Я поднял его и пошел, шатаясь, по туннелям к старому салуну. Там нас и догнали Уэйд и Джейми. — Дядя Ретт, — сказал Уэйд. — Я видел Родни в толпе, когда мы эвакуировались из отеля, он был тише воды, ниже травы. Совсем не похож на себя. Сначала я подумал, что он, возможно, просто испугался пожара, но чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что он вел себя… виновато. Не думаете ли вы… Прежде чем он успел договорить, их прервали. — Извините, миссис Батлер — ой, то есть миссис Фонтейн! Это была Пэнси, бывшая горничная Скарлетт, заставшая те времена, когда они с Реттом были женаты. Скарлетт понятия не имела, как эта девушка оказалась в доме у Индии и тети Питтипэт. — Да? — спросила она, заставив себя непринужденно улыбнуться. Не стоило давать Индии повод для сплетен. — Вы хотели знать, когда очнется мистер Бо? Кажется, он скоро придет в себя — он такой беспокойный! Все встали и бегом ринулись вверх по лестнице, чтобы увидеть Бо. Пэнси была права. Бо лежал в своей постели, беспрерывно дергая головой и руками. — Бедный мальчик, — пробормотала Скарлетт. Взяв мягкую тряпочку, она окунула ее в прохладную воду из тазика и осторожно провела по той части его лица, что была не закрыта повязкой. Через мгновение Бо поднял руку и слабо схватил ее за запястье. — Мама? — спросил он едва слышно. — Нет, милый, это тетя Скарлетт, — ответила она. — Больно, — сказал он, еле разлепив глаза. — Моя голова… — Я знаю, малыш, — успокаивала она его. — Скоро тебе станет легче, обещаю. Прежде чем он успел ответить (если он вообще был в состоянии отвечать), они услышали приближающиеся по лестнице шаги. Дверь открылась, и на пороге появился Эшли. Скарлетт и Уэйд стояли у кровати с двух сторон, и Эшли не заметил Ретта, так как тот был наполовину скрыт дверью. — Я пришел сразу, как только доктор Мид сообщил мне, что он пытался потушить пожар и пострадал. Как он? — спросил Эшли. — Похоже, он приходит в себя, — мягко сказала Скарлетт. — И это была самая большая проблема — то, что он так долго был без сознания. Доктор Мид говорит, что ожог должен хорошо зажить. Надеюсь, шрама не останется. — Слава богу, — вздохнул Эшли. Он взял мальчика за руку, и Ретт с приятным удивлением заметил, что Скарлетт даже не попыталась его утешить. Она в самом деле немного отошла, чтобы пропустить Эшли и не касаться его своим плечом и рукой. — Ты очнулся, сынок? — спросил Эшли, наклоняясь над кроватью так, чтобы Бо мог его видеть. Бо отвернулся, закрыв глаза. Несколько минут он оставался недвижим. — Может, нам стоит дать ему отдохнуть, — прошептала Скарлетт. Она повернулась, чтобы уйти, и Уэйд тоже направился к двери. Эшли обернулся последним, поднял голову и увидел Ретта. В этот момент удивление и тревога так отчетливо отразились на лице Эшли, что их мог бы заметить даже слепой, а Ретт был далеко не слеп. Он увидел в его глазах такую ярость и ненависть, что удивился, как ему раньше не пришло в голову, что у Эшли хватило бы злобы, чтобы попытаться убить его. Потому что это было так. В этом Ретт не сомневался. После долгой паузы Ретт последовал за Эшли вниз по лестнице. У него не было никаких подтверждений того, что он видел в глазах Эшли, и он был до тошноты уверен, что Скарлетт не поверит ему без веских доказательств. Даже не считая тех лет, которые она провела в тоске по нему, Эшли был ее давним другом, и Ретт знал по горькому опыту, насколько Скарлетт может быть предана тем, кого считает своими. В течение многих лет он безуспешно пытался войти в их число. Однако проблема, которую предвидел Ретт, заключалась не только в предоставлении доказательств. Проблема была в том, что он не смог бы вынести, если бы Скарлетт поставила свою детскую дружбу с Эшли выше тех отношений, которые они пытались восстановить. Возможно, он ошибался. Всякий, кто знал их, мог бы сказать, что это нелогично, и у Скарлетт есть все основания доверять своему старому другу до тех пор, пока не появятся неопровержимые доказательства его вины, так что было бы жестоко и неразумно с его стороны винить ее, если она не поверит ему сразу. Тем не менее, он знал, что даже тень недоверия нанесет неизгладимый вред хрупкому примирению, которое лишь начало зарождаться между ними. Это, с горечью понимал Ретт, станет концом. Если бы признание можно было выбить кулаками, он схватил бы этого труса прямо при всех и заставил признаться в содеянном. Но трусость Эшли была особого рода, и Ретт знал, что этот человек может вынести любые побои, любые пытки, чтобы отстоять свою репутацию и доброе имя, которые, как он считал, принадлежали ему по праву рождения. Эшли Уилкс был джентльменом и был готов умереть за это. Так что же оставалось делать Ретту? Озираясь в поисках способа доказать свое обвинение, Ретт вспомнил, что Уэйд сказал им незадолго до того, как Пэнси прервала их. Родни! Родни был как раз тем, кого мог использовать такой человек, как Эшли, и выбить из него признание было бы проще простого. Ретту оставалось только добраться до него. Он даже не рассчитывал применять грубую силу — несколько суровых слов заставят подлеца рассказать все, что он знает. Тетя Питти и Индия вошли в парадную дверь как раз в тот момент, когда Ретт появился в прихожей. Ретт заметил, как глаза Эшли мельком взглянули на дам, когда он вошел. — Скарлетт, — тихо позвал он. Он не мог оставить Скарлетт в этом доме рядом с Эшли, поэтому, хотя он и не желал брать ее с собой на поиски Родни, он посчитал это меньшим из зол. — Да, Ретт? — отозвалась она и услышала, как Индия фыркнула у нее за спиной. Индия по-прежнему жила в вымышленном мире строгих правил приличия. Она считала, что Скарлетт должна обращаться к Ретту не иначе как «капитан Батлер», поскольку они не были связаны ни браком, ни кровным родством. «Черт побери! — подумала Скарлетт. — Как будто я не была замужем за этим человеком много лет. У нас был ребенок! Возвращаться к формальностям было бы просто смешно». — Давай прокатимся, — сказал он, взяв ее за руку. — Мне нужно поговорить с тобой подальше от всех этих людей. Индия снова фыркнула, на этот раз громче. — Индия, если у тебя насморк или расстройство желудка, то правильнее всего будет удалиться в свою комнату, чтобы никто другой не заразился, — сказала Скарлетт так холодно, будто каждое ее слово было изо льда. — По крайней мере, те из нас, кому посчастливилось иметь собственную комнату, считают именно так. Не правда ли, Индия? Скарлетт хорошо знала, что одна из вещей, которую Индия терпеть не могла в доме своей сестры Милочки, это то, что ей приходилось делить комнату с двумя Милочкиными дочерьми. Таким образом, ее слова были тонко завуалированной угрозой. — Полагаю, ты права, — ответила Индия, опустив глаза, но сжатые кулаки выдавали ее злость. — С удовольствием приму ваше предложение, капитан Батлер, — сказала Скарлетт, нежно положив руку ему на плечо. — Уэйд, ты же останешься здесь, чтобы позаботиться о Бо, не так ли? Ее сын кивнул. — Да, мама, — ответил он, а лукавое выражение, которое она заметила раньше, только усилилось. «Что ж, — подумала она, — это лучше, чем если бы он был против». Устроившись в коляске с зонтиком над головой, она улыбнулась Ретту. — Куда же мы так торопимся? — спросила она, глядя на него сквозь ресницы. Он улыбнулся в ответ, но улыбка казалась натянутой и неестественной. — Чтобы попытаться найти Родни, — ответил он сквозь зубы. — Мне срочно нужно поговорить с ним о событиях прошлой ночи. — Я с тобой согласна, — сказала она. — Никогда бы не подумала, что я скажу это; обычно я всячески избегаю разговоров с ним! Он рассмеялся, и казалось, что между ними все как обычно. Однако он несколько раз замечал ее внимательный взгляд, видевший насквозь его тревоги. Она просто выжидала момент, когда сможет остаться с ним с глазу на глаз. Родни отсутствовал в своем номере в «Национале». Его не оказалось ни в ресторане, ни в баре, ни в вестибюле. В магазинчиках на первом этаже также не было ни малейшего следа, и Ретта начинало охватывать раздражение, почти ярость. Почему все так сложно? Мужчина вроде Родни не должен был улизнуть от него! — Ретт, — сказала Скарлетт, решительно взяв его под руку. — Тебе нужно сесть и рассказать мне, что с тобой происходит. Она подвела его к одной из богато украшенных мраморных скамеек, стоявших на лужайке перед «Националем». — Что со мной? — усмехнулся он. — Кто-то пытается убить меня, Скарлетт, а Родни — ключ к разгадке этого преступления. Так что найти его чрезвычайно важно. Кто знает, кому еще может грозить опасность, если мы не выясним, что произошло? Она кивнула. — Все это совершенно верно, — согласилась она. — Но это не все, и даже не большая часть того, что тебя действительно беспокоит. Так скажи мне, в чем дело. — Скарлетт О’Хара — проницательная женщина, — попытался съязвить он. — Кто бы мог подумать? Она посмотрела ему в глаза, не отводя взгляда и не поддаваясь на его провокации. — И все же, — она развела руки в стороны и грациозно пожала плечами. — Я знаю, что тебя что-то тревожит — не только то, что ты не можешь найти Родни. Если мы хотим, чтобы у нас было какое-то совместное будущее, мы должны уметь доверять друг другу. — Это угроза? — спросил он. Она улыбнулась, и именно грусть в ее глазах заставила его растаять. — Нет. Я просто констатирую факт. Я не стану жить с мужчиной, которому не могу доверять или который не доверяет мне. Если тебе нужна пустышка, которая позволит тебе самому всем заправлять, пока она сидит в твоей тени и только восхищается тем, какой ты храбрый и умный, — то, пожалуйста, ищи ее дальше. Это не я, и я никогда больше не буду притворяться дурочкой ни перед одним мужчиной. Поэтому либо расскажи мне, что с тобой происходит, либо смирись с мыслью, что для тебя нет места в моем будущем. Она уверенно встретила его взгляд, и он вздохнул. — Ах, Скарлетт, ты повзрослела, не так ли? Она выжидающе посмотрела на него. — Тебе это не понравится, — предупредил он. — Ретт, я и не рассчитывала, что ты так переполошишься из-за чего-то, что меня обрадует, — сказала она, и ее нетерпение вызвало у него короткую улыбку. Затем он глубоко вздохнул, понимая, что у него нет шансов со Скарлетт, если он не скажет ей правду. Взяв ее лицо в ладони, он нежно поцеловал ее в лоб, а затем взглянул в глаза и сказал: — Человек, который пытался меня убить, который оглушил меня и запер в горящем подвале... Скарлетт, это был Эшли Уилкс.