воайни

я уверен, что солнце не будет вечным,

но мне достаточно этого мимолетного луча.

— Настало время тепло поприветствовать наших Фениксов!       На стадионе старшей школы "Апекс" было необычайно шумно. Начало сезона, первая игра — все это несомненно повлияло на комндный дух зрителей, но главным предметом обсуждения все же был новый состав. — Новые огни уже мелькают на горизонте! Что ж, будем надеяться, что вскоре они разгорятся в яркое пламя. Встречайте новые лица десятого сезона...       Мужская сборная по баскетболу — прямой путь в Высшую Лигу. Просто покажи себя хорошо, и получишь приглашение сразу после выпуска. Звучало легко, и поэтому мечтой оказаться в основном составе грезил каждый второй поступающий. Однако на практике добрая половина отсеивались, ведь кроме выдающихся физических способностей тренера так же требовали феноменальную учебную успеваемость.       Каждый год здесь могли оказаться только лучшие из лучших, соответственно, первокурсникам в команде не было места. Вероятно, единственным, кто попал в основной состав на первом году обучения, был Эштон Паркер — нынешний капитан. Поговаривали, что ему помогли вовсе не школьные достижения и прекрасная спортивная форма, а немеренное состояние родителей, владевших сетью отелей. Однако всего за несколько месяцев Эштон доказал: упорства и трудолюбия ему не занимать. Всю жизнь Паркер добивался всего, о чем мечтал.       И на момент начала десятого сезона он уже второй год мечтал лишь об одном. — Детка, это для тебя! — нарочито развязно крикнул он, прежде чем забросить решающий мяч.       Первая игра сезона, безоговорочная, легкая победа — казалось, школьники на трибунах посходили с ума. Сокомандники набросились на капитана, скандируя его имя, однако взгляд парня был устремлен мимо ликующей толпы. Туда, где девушки с золотыми помпонами исполняли победную кричалку. При пристальном рассмотрении этой блестящей массы, можно было заметить его: единственного парня, который был вынужден надевать удлиненные шорты вместо юбки по приказу школы.       Парня, который на обращение Эштона перед последним броском с трудом сдержал раздраженный вздох. Черлидерши на это лишь переглянулись. Им совершенно непонятно было, как мог кто-то отказываться от такого желанного внимания. Но Чен Куанчжуй делал это на протяжении двух лет.       Фениксы, наслушавшись поздравлений с удачным началом сезона, вскоре скрылись в просторных раздевалках стадиона. Черлидеры не торопились уходить. Воспользовавшись долгожданной солнечной погодой, они задержались на поле. — Так нормально, Кэри? — спросил Куанчжуй у подруги, поправляя длинный хвост.       Девушка, согнувшись в три погибели с телефоном наготове, уверенно кивнула. — Руи, ты уже полчаса поправляешься, у меня сейчас руки отсохнут, — жалобно сказала она, вынуждая наконец начать позировать.       Меняя позу за позой, Чен в какой-то момент взглянул за спину новоиспеченного фотографа и едва заметно оскалился. — Бесит, — чуть слышно пробормотал он, накручивая кончик хвоста на палец.       Девушка обернулась. У выхода, оперевшись плечом о стену, стоял Эштон. Руи цокнул, старательно игнорируя его присутствие. — Не понимаю тебя, — пожала плечами Кэри, возвращаясь к снимкам. — Красивый, спортивный, умный... Чего тебе не хватает?       Руи покачал головой и развернулся полубоком, подставляя лицо солнцу. — Не интересует.       Кэри сделала еще несколько фотографий и подошла к парню, чтобы продемонстрировать результат своей работы. Куанчжуй довольно улыбнулся, листая кадры. — Парни? — черлидерша скептично подняла брови. — Тебя? Скажи еще, что не гей.       Руи закатил глаза. Кэри на несколько секунд засмотрелась на его макияж. — Во-первых, милая, как можно делать выводы об ориентации человека только по внешнему виду? — он притворно недовольно вздохнул, сдерживая улыбку. Во-вторых, — Руи мягко ткнул ее в плечо, — конечно, гей.       Кэри с трудом сдержала рычание, которое рвалось из груди каждый раз, когда она находилась в обществе Чена слишком долго. Она не знала, почему даже упоминание о Эштоне раздражало Руи так сильно, но предпочитала не вдваться в подробности, все-таки они не были достаточно близки. Кэри выбирала думать, что на самом деле внимание капитана льстило парню, но он предпочитал играть в недотрогу, получая от него все более и более очевидные сигналы.       Однако в раздевалку Руи старательно прошмыгнул так, чтобы лишние глаза его не заметили. В мужской половине уже никого не было и он наконец расслабленно выдохнул. Оказавшись в душевой, парень ненадолго оперся о каменное основание раковин и устало рассмотрел себя в зеркало. Парик, идеально уложенный перед матчем, слегка растрепался. Куанчжуй принялся методично снимать невидимки и резинки одну за другой, пока белоснежный хвост с челкой - он использовал его чаще всего, чтобы сливаться с остальными черлидершами и не портить картинку, - не упал рядом с раковиной.       Чен растрепал свои черные волосы, на которых осталось несколько заломов от шапочки для парика. Они отросли достаточно сильно с последней стрижки, почти до плеч, что не могло не радовать. Руи наскоро выпрямил кончики карманной плойкой, которую таскал на любые выступления. Ужасно хотелось смыть макияж, но идти по кампусу без него казалось пыткой.       Быстрый душ, еще более быстрая смена костюма на джинсы и рубашку. Куанчжуй едва успел застегнуть последнюю пуговицу, прежде чем за спиной раздался голос. — Принцесса.       Чен закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Сохранять спокойствие, поскорее смыться. — Принц, — мягко поправил он, оборачиваясь и закидывая ремень толстой розовой сумки на плечо.       Он сделал шаг к выходу, но путь преградили широкие плечи, а их обладатель мог похвастаться почти двухметровым ростом. Шанс прошмыгнуть мимо был крайне мал. Руи со вздохом поднял глаза. — Эш.       Паркер усмехнулся, его взгляд недолго бегал по лицу парня. — Просто выполняю свою норму ежедневного любования, — с этими словами он отступил.       Руи чуть не заскрипел зубами, но выдавил учтивую улыбку и направился на выход самым быстрым шагом, на который был способен.       На улице он ненадолго остановился, уставившись в небо. "Наконец-то, настоящая весна", — подумал Руи, расстегивая ветровку. Розоватые облака плыли с таким спокойствием, что сердце Чена тоже замедлило свой привычный бешеный ритм. Он сделал глубокий вдох, мысленно отпуская события прошедшего дня, и направился в сторону общежития.       Иностранным ученикам, имеющим исключительные достижения в сфере спорта, науки или искусства, школа предоставляла размещение, больше напоминавшее маленький многоквартирный дом. Жили по двое, каждый в собственной комнате, деля микроскопические ванную и кухню. "Зато не общие на всех", — успокаивал себя Руи, когда они с соседом ругались из-за утренней очереди в душ.       Для Чена, чей дом остался далеко в Шанхае, условия, предоставленные школой, были более чем великолепными, поэтому он всеми силами цеплялся за любые возможности оставаться в общежитии и дальше, до самого выпуска. Плохой сосед? Руи потерпит. Субботняя уборка на территории? Руи будет в семь утра собирать мусор под окнами. Проверка комнат на чистоту? Руи за десять минут разберет свой вековой беспорядок и выдраит ванную до блеска. Из большой любви (страха потери) Куанчжуй предпочитал называть общежитие домом, а свой маленький блок, где он после выпуска соседа жил один, квартирой. Это немного скрашивало чувство тоски по настоящему дому.       Общежитие было очень маленьким и рассчитанным всего на сорок человек. Каждый из них, как и Руи, безумно боялся потерять место, и только благодаря этому в здании всегда были тишина и порядок. Как и в этот день.       Перекинувшись парой слов с охранницей на входе, Чен устало поплелся на пятый этаж — лифтом парень не пользовался принципиально. Поднимаясь по лестнице, Руи не заметил, как женщина вытянула руку ему вслед, словно хотела добавить что-то. Натренированные ноги парня оказались быстрее.       Оказавшись в блоке, Чен недовольно цокнул: в утренней спешке он забыл выключить свет, хотя делал это всегда. Платить шраф за переутребление электричеством не хотелось.       Руи прошел в свою комнату, не глядя кинул сумку куда-то под стол. От сна его отделял только несмытый макияж и обязательная вечерняя тренировка. Чен взглянул на пару пуантов в углу - единственная вещь, у которой было определенное место. Все остальное пространство комнаты было завалено одеждой, на уборку которой не хватало сил; косметикой и учебными отчетами оккупирован письменный стол. "Попозже уберу", — отмахнулся мысленно Руи, в четвертый раз за эту неделю.       Обычная вечерняя рутина: разминка, силовые, растяжка. Репетиция в пуантах, с попутным испепелением их пустым взглядом. Вопросы о целесообразности дальнейших попыток. Снова растяжка. Душ.       В проживании без соседа было много плюсов. Руи рассуждал об этом каждый раз, принимая душ. Можно петь, не запариваться над количеством одежды... Можно танцевать на кухне, придвинув стол к двери пустой комнаты, все равно не мешает... Можно поплакать, не боясь, что придется кому-то объясняться.       Чен немного постоял перед зеркалом, чуть ли не под лупой расматривая собственное лицо. Не любовался, скорее хотел убедиться, что оно не приобрело новых несовершенств. Утолив жажду поиска сокровищ у себя на лице, Руи вытер влажные волосы и обернул бедра полотенцем.       Он вышел из ванной и на пару секунд прислонился головой к стене. Контраст температур — горячий воздух после душа и холодная, проветренная кухня — немного ударил по вискам. Руи бездумно скользнул взглядом по помещению. Пустой стол (он не накрывал его, довольствуясь перекусами), пушистый ковер (он постелил его, потому что мерзли ноги), какой-то парень...       Руи замер. Холод пробежал от головы до пяток, по пути вонзившись в сердце холодными иглами. У него было всего несколько секунд, чтобы сделать хоть что-то, но его реакцией на страх, к сожалению, всегда было "замри". Он едва мог вдохнуть.       А потом парень обернулся. — Ой!       Нежданный гость машинально закрыл глаза ладонью, ударив себя по очкам. Он тихо зашипел от боли и отвернулся к стене. Сняв очки, парень прижал руку к глазам и повернулся обратно.       Руи вжался в стену, беспомощно хватаясь за полотенце. — Я п-прошу, — парень сделал вдох, вытягивая вторую руку вперед, — п-прощения...       Чен обвел взглядом комнату, пытаясь найти самое доступное средство защиты. — Я твой новый с...с... — промежутки между попытками выговорить слово стали слишком длинными. — Сосед? — почти прошептал Руи за него.       Парень несколько раз кивнул, все еще закрывая глаза ладонью. Чен понял, что поведение его явно не веяло опасностью. Заторможенно сглотнув, он бегом юркнул в свою комнату и запер дверь.       "Сосед?!"       Руи потер лицо ладонями, глядя в потолок. Не то что бы это было сюрпризом... К нему могли подселить кого угодно в любой момент, но... можно было хотя бы предупредить, разве нет? Чен повернул голову и наткнулся взглядом на длинное зеркало на дверце шкафа. Он уставился на себя и едва не приложился лбом об дверь. Выйти к новому соседу в чем мать родила? Мечта любого.       Надев первую попавшуюся пижаму, он силой заставил свое дыхание вернуться в норму. Знакомиться рано или поздно придется, и лучше поспешить загладить это ужасное первое впечатление.       Руи осторожно выглянул из-за двери. На кухне было пусто, но на столе стояла корзинка с фруктами, которой там отродясь не было. Руи голодными глазами уставился на угощение. Как же давно он не ел фрукты...       Чен покачал головой, прочитив горло. Сначала нужно было разобраться с соседом. Аккуратный стук в дверь, за которой последние полгода не было ни души, тихое "Секунду!", и вскоре они сидели за кухонным столом, неловко избегая зрительного контакта.       Руи заговорил первым. — Так... Как давно ты приехал? — С-сегодня днём, — тихо отозвался парень.       Чен воспользовался нежеланием соседа смотреть на что-то выше столешницы и рассмотрел его. Черные отросшие волосы; прямые, почти полностью закрывающие уши. Прямоугольные очки в тонкой оправе, родинка на носу. — Ким Джинхён, — внезапно представился тот, протянув руку.       Руи сначала удивленно захлопал глазами, но тут же мягко улыбнулся, пожимая протянутую ладонь. Контраст цветов их кожи бросился в глаза. — Чен Куанчжуй, — представился в ответ. — Третий год.       Новый сосед наконец-то поднял на него глаза. В них читалось смирение. Руи на секунду задумался, а потом сложил два плюс два. Джинхён только кивнул, словно не горел желанием говорить слишком много, но слушал внимательно. — Можешь называть меня Руи, — поспешил добавить Куанчжуй.       Такую форму его имени заи́ке выговорить было проще.       Джинхён поправил очки и вздохнул. — Я заикаюсь т-только на глухих и ши-шипящих, — объяснил он. — Это п-приступы, обычно я говорю нормально.       Руи удивленно захлопал глазами. Ему непривычно было видеть человека, который так сходу и спокойно рассказывал о подобном. Чен мягко улыбнулся. — Хорошо, я понял, — он кивнул.       Руи голодными глазами покосился в сторону фруктов. Джинхён заметил это и придвинул корзинку ближе. — Бери, если х-хочешь.       Куанчжую не нужно было повторять дважды. Он наконец схватил манивший его персик и с удовольствием впился зубами в сладкую мякоть. Джинхён подпер щеку рукой, глядя мимо Чена. — Откуда ты? — тихо поинтересовался он, не желая отвлекать от еды.       Руи громко проглотил фрукт и вытер сок с губ тыльной стороной ладони. — Шанхай, — Руи отковырял косточку персика и положил на стол, — я поступил сюда по льготам за искусство. И стипендию за это же получаю.       Чен так счастлив был сладости на языке, что чуть ногами не дрыгал под столом. Кто бы знал, что внезапное появление соседа могло принести столько радости? — Я из Пусана... — Джинхён перевел взгляд на косточку на столе, — точнее, из пригорода. На научной стипендии. — А почему так поздно приехал? Уже три месяца с начала года прошло. — Были проблемы с документами, — отмахнулся Джинхён. — Я поздно узнал, что школа не оплачивает их подготовку.       Руи усмехнулся, доедая персик. Он помнил, как сам втайне от семьи носился по подработкам, чтобы скорее набрать крупную сумму для оформления необходимых бумажек. Странная, конечно, система для такого элитного заведения, но причина была очевидной: несмотря на лозунги о поддержке местных и иностранных самородков, школа все еще стремилась набирать в ученики детей из обеспеченных семей.       Они говорили еще долго, обсуждая правила совместного проживания. Оказалось, что для Джинхёна чистота была принципиально важным аспектом. Руи, услышав об этом, мог только вздохнуть и молча порадоваться, что они не делили одну комнату. Ким лишь попросил соблюдать порядок на кухне и освободить ему пару полок в шкафу в ванной. Куанчжуй стыдливо прикусил губу, вспоминая свои бесчисленные баночки, половина из которых уже закончились. Стоило провести ревизию. Руи на секунду даже обрадовался, что новый сосед выступил непрошенной мотивацией к уборке.       А потом Джинхён поднялся из-за стола.       Он молча взял три косточки от персиков и две банановые кожуры, которые остались после пиршества Руи, и направился к мусорному ведру. Куанчжуй задумчиво проводил его взглядом. При первой встречи от был слишком напуган, чтобы заметить это, но... — Какой у тебя рост? поинтересовался он, глядя исподлобья. — Сто восемьдесят пять.       Джинхён заметил грязную посуду в раковине и молча принялся намывать её. Уши Руи загорелись от стыда. Он вскочил на ноги и побежал к соседу. — Подожди, я...       Чем ближе он подходил, тем выше ему приходилоь поднимать взгляд, чтобы смотреть Джинхену в глаза. Оказавшись рядом, он понял, что вынужден был немного задрать голову для сохранения зрительного контакта. Ким мельком посмотрел на него, не отрываясь от мытья посуды. — Что?       Руи сглотнул, уставившись наверх.       Он покачал головой, делая шаг назад. — Ничего... В следующий раз просто скажи мне, я сам помою.       Джинхён отвернулся. Куанчжуй неловко разгладил пижамную рубашку на животе и скрылся в своей комнате.       Закрыв дверь, он прислонился к ней спиной и уставился в окно прямо напротив. Слишком много событий на один день, голова шла кругом. Руи взглянул на время — половина одиннадцатого. Он никогда не ложился раньше двух, мученически страдая от ранних подъемов, но ничего поделать со своей природой не мог. Однако в этот вечер спать хотелось невероятно.       Руи открыл окно, впуская прохладный весенний воздух, лениво скинул лишние вещи с кровати и спрятался под толстым пледом. Слабый сквозняк моментально наполнил комнату, усыпляя еще сильнее. Куанчжуй зевнул и прислушался к звукам на кухне. Джинхён все еще домывал посуду. Перед тем как провалиться в долгожданный сон, Руи стыдливо пообещал себе мыть все тарелки сразу.

────୨ৎ────

      Джинхён собирался тихо, возможно даже слишком. Особенно на контрасте с предыдущим соседом Руи, который своим пробуждением заодно поднимал всё общежитие. Куанчжуй спал чутко, но даже своим абсолютным слухом не смог уловить утренние сборы Кима. Куда только тот ушел в воскресенье утром, уму непостижимо...       Чен лениво потянулся, щурясь от мартовского солнца. Никаких планов, кроме тренирвок. "Не выходной, а сказка", — подумал он с счастливым вздохом. Руи не глядя пошарил по кровати рядом, разыскивая телефон. Несколько сообщений от безымянного контакта, чей номер был до отвращения знаком; уведомление о новом видео от любимого преподавателя балета; какой-то спам на почте...       Руи снова вздохнул, поднимаясь на ноги. "Нужно будет взять номер Джинхёна", — записал он в мысленный список дел.       Куанчжуй привык не завтракать, потому что покупать лишнюю еду домой на себя одного не было желания. К тому же по утрам он обычно тренировался и делать это на пустой желудок ему казалось куда приятнее. Поэтому, открыв холодильник ради бутылки воды, он безумно удивился: вместо полупустых полок его встретили несколько пакетов овощей и фруктов, пару огромных бутылок молока и многочисленные припасы, которыми одному можно было питаться как минимум месяц.       Руи удивленно нахмурился, опуская взгляд на одинокую полку, где стояли его несколько бутылок холодной воды. Судя по всему, Джинхён не бедствовал. Но и Куанчжуй был не настолько оголодавшим, чтобы набрасываться на чужую еду. Вчерашних фруктов на столе вполне хватало для завтрака.       Поглощая третье яблоко, Руи бездумно чистил почту. Он едва ли вчитывался в содержание писем, потому что большинство из них были рассылками от администрации "Апекса" и просьбами поучаствовать в очередной научной конференции ради дополнительных баллов к поступлению. И только одно выглядело странно, а адрес отправителя казался смутно знакомым. Нахмурившись, Руи открыл его. "Уважаемый Чен Куан Чжуй, добрый день. Наши специалисты ознакомились с вашей резюме-заявкой. Мы приглашаем Вас на собеседование в это воскресенье, 12 марта, в любое время до четырех часов дня.

С надеждой на плодотворную работу,

Бостонский театр балета."

      Руи подавился яблоком так сильно, что на глаза навернулись слезы. Он на секунду успел попрощаться с миром и пожалеть, что рядом не было Джинхёна, который постучал бы ему по спине. А потом по голове за то, что он из-за собственного шока чуть не лишил себя возможности осуществить свою мечту, померев прямо перед собеседованием.       Куанчжуй откашлялся и перечитал писбмо еще несколько раз. Его взгляд носился от имени отправителя до даты и контактных данных, словно Руи пытался вычислить подвход прежде, чем успеет слишком сильно понадеяться. Однако все казалось вполне себе правдоподобным. Кому вообще потребовалось бы обманывать бедного студента, который отправил свое резюме в самый крупный театр балета, ни на что не надеясь? Еще и спустя пару месяцев...       Руи взглянул на время. У него было еще около четырех часов, чтобы собраться и добраться в центр города. Не желая тратить драгоценные минуты впустую, он выбрал самое презентабельное, что было в его гардеробе, и не стал краситься, надеясь, что его выспавшееся лицо уже достаточно располагало к себе. Ну, разве что губы блеском накрасил... и брови подрисовал. Но совсем чуть-чуть.       Руи сотню раз успел побагодарить себя, что не стал плотно завтракать, ведь утренняя растяжка сегодня не входила в его планы, но свалилась как снег на голову как обязательный пункт для подготовки к собеседованию. Пуанты покинули свое законное место и отправились в сумку.       Собравшись, Руи накинул куртку и замер, уставившись на входную дверь, словно почувствовал что-то. В самом деле, через несколько секунд она открылась. Вернувшийся с дополнительных занятий Джинхён застыл в проходе. — Доброе утро? — сказал он, поправляя кожаную сумку с длинным ремнем на плече.       Руи широко улыбнулся, доставая пуанты из сумки. Он протянул их Киму. В глазах соседа читался немой вопрос. — Клади ладони сверху и желай мне удачи, — сказал Куанчжуй.       Джинхён, не задавая лишних вопросов, сделал как было приказано и что-то тихо сказал по-корейски. Руи поднял вопросительный взгляд. — Желаю удачи, — пояснил Ким.       Куанчжуй благодарно кивнул и убрал пуанты обратно. Он мельком взглянул на соседа: тёмно-коричневое пальто, те же очки и растрепанные весенним ветром волосы. — Т-ты на тренировку? — аккуратно поинтересовался Джинхён.       Чен покачал головой. Он разрывался между желанием поделиться всем и боязнью лишних разговоров, если в итоге ничего не получится. Ким, снимая пальто, продолжил: — Ты не рассказывал, что т... танцуешь. — Если все пройдет хорошо, я обязательно расскажу, ладно? — сказал Руи.       Он все еще не горел желанием вдаваться в подробности этой части своей жизни, но оставлять нового соседа в подвешенном состоянии, когда тот смотрел на него такими по-собачьи невинными глазами казалось чем-то ужасным. — Хорошо, — Джинхён кивнул. — Что будешь на ужин?       Руи, уже потянувшийся к ручке двери, замер на секунду. Ким спросил это так буднично, словно это был их тысячный диалог. Чен улыбнулся, поджав губы. — Съем все, что приготовишь, — мягко отозвался он, прежде чем выйди из блока.       Снова пять этажей вниз пешком, пожелание охраннице хорошего дня и свежий весенний воздух.       Куанчжуй уставился на небо, щурясь, и прикидывая мысленно, каким образом лучше добраться до театра. В последний момент он машинально обернулся на окно своего блока.       Джинхён стоял за стеклом, показывая большой палец. Куанчжуй глупо засмеялся и кивнул, отправляясь на встречу с теми, на кого возлагал свои последние надежды.