Бремя крови

      — Вы учите мантры? Сколько заклинаний уже вызубрили? — спросил профессор Ли незадолго до начала занятия. Он не поднимал глаз, заполняя документы, а когда не услышал ответа, то хмуро посмотрел на притихших студентов. — Я задал непонятный вопрос? Вы учите или нет?       — Профессор Ли, у нас же сейчас не жнеческая магия, а демонология, — сказал Шивон.       — Наша демонология может очень быстро превратиться во жнеческую магию, если я захочу. Мне устроить вам устный опрос? Я могу напомнить, сколько вы уже должны знать по программе, и этот объём вас мигом приведёт в чувство.       — Профессор Ли, мы правда учим, — уверенно ответил Чонгук. — Но запоминается плохо.       — Мудры, руны? Про них помните?       — Профессор Ли, — несчастно застонали студенты, — как можно столько выучить? Мантры, заклинания — это всё несуществующий язык, набор невнятных звуков и слов. Такое нереально запомнить.       Ли Баи тяжело вздохнул, захлопывая журнал.       — Я прекрасно понимаю, что тяжело. Помимо моих предметов, у вас много физической нагрузки, тренировок стихийной боевой магии и занятий с другими преподавателями. Всё это отнимает огромное количество сил, а жить когда-то хочется. Я искренне сочувствую, но это не отменяет того, что нужно всё выучить. Поверьте, вам не тяжелее всех. Ваша нагрузка распределена куда более равномерно, чем у остальных ребят. Подумайте, каково товарищам со старших курсов — им необходимо выучить всё то же самое, что и вам, но за более короткий промежуток времени. Вы можете сейчас ныть и стонать, что я вас постоянно дёргаю, спрашиваю, сколько выучили, заставляю зубрить, но не удивляйтесь потом своему провалу на экзамене. Объём нешуточный. Если не справляетесь, то, может быть, стоит пересмотреть обучение в АВМ и выбрать что-то другое? В этом нет ничего зазорного. Но если уж выбираете учиться в академии, то не жалуйтесь, как вам сложно. Ни враг, ни напавший демон в бою не будут все это выслушивать?       — Профессор Ли, а что у нас будет на экзамене? — поинтересовался Тэхён.       Учёба в самом разгаре, думать об экзаменах ещё рано, но лучше узнать заранее и морально подготовиться надрываться, чем потом, незадолго до дня икс, впадать в истерию от невозможности запомнить всё и сразу.       — Вы получите варианты с несколькими задачами, в которых описаны обстоятельства смерти некоего человека и известные о нём детали. Зачитаете необходимые для упокоения мантры, заклинания, покажите мудры, начертите руны. Затем моделирование ситуации. Всё как в жизни, только не по-настоящему, к счастью для всех нас и для покойника. А то так наупокаиваете мёртвых, что мы потом от демонов избавиться не сможем.       — А правда, что у старших на экзамене будут реальные трупы? — выкрикнул кто-то из ребят, и по кабинету тут же прошёлся возбуждённый гул.       — Что? Настоящие покойники?       — Да ну? Мы потом тоже будем упокаивать реальных умерших?       — Профессор Ли, это не шутка?       — Не шутка. Чему вы так удивляетесь? Рассчитываете научиться провожать душу в последний путь только на словах? Вы радоваться должны. Жнецы во время своего обучения чуть ли не дерутся за покойников, только бы лишний раз попрактиковаться.       — Ну вот пусть они и упокаивают, раз до драк доходит за мертвецов, — буркнул Чонгук и услышал смех друзей.       — Да ладно тебе, неужели не хочешь попробовать захоронить какого-нибудь покойничка? — Хосок смотрел на друга, подперев голову рукой.       — Не горю желанием.       — Хо, ну что ты за глупости несёшь, — Чимин поддержал веселье. Он кивком указал на Чонгука и с напускным уважением произнёс: — Не королевское это дело — покойников хоронить и души провожать.       — Не пойти бы вам куда подальше, — Чонгук сморщился, заставляя смеяться только сильнее.       — Куда-куда подальше? — уточнил омега.       — К своим любимым покойничкам.       — Нет, Ваше Высочество, — Хосок качнул головой и усмехнулся, — нам из мёртвых демоны больше по душе. Жнецом, конечно, интересно побыть, но это дело на один раз — скука смертная и никакого разнообразия в деятельности. А вот с демонами движуха, каждый раз что-то новенькое. Хочешь — стихией его одолевай, хочешь — магическим оружием, да хоть голыми руками! Каких только не встретишь. Одних нечеловекоподобных сколько разных. Начиная от смешных комочков бесят и заканчивая сущностями вроде Кота. Покойники же примерно одинаковые, все живые люди в недавнем прошлом.       — Ты так говоришь только потому, что сам никогда с демоном не встречался, — продолжал Чимин с добродушной насмешкой. — Дурень. Голыми руками он собрался демона одолеть. Я бы на это посмотрел. Точнее на то, что от тебя осталось бы.       — Значит, сомневаешься в моих силах? Ну и злюка ты, Чимин. А я вот в твоих не сомневаюсь.       — И правильно делаешь, — омега вдруг вскинул руку и дал Хосоку подзатыльник. Несильный, всего лишь как ласковое касание, но неожиданность и внезапность произвели должный эффект. Альфа дёрнулся в сторону, ойкнул и прикоснулся к голове. — Это твой дедушка просил передать за то, что обещания не сдерживаешь и не навещаешь его.       — Дедушка? Он-то каким боком тут?       — Да видел его некоторое время назад, вот забыл послание передать, а сейчас так удачно вспомнил. Он, кстати, ждёт нас в гости.       — Нас? — удивился Хосок. — Не меня, а именно нас? С какой ещё стати?       — Да, нас, — подтвердил Чимин. — Я не буду против заглянуть к нему. Чем ты занимаешься на выходных, Хо, что никак не можешь своего дедушку навестить?       Альфа только отмахнулся, вызывая смех у друзей.       — Я тоже могу пойти? — спросил Чонгук.       — Конечно, можешь, что за вопрос? Если дедушка Чимина будет рад видеть, то тебя подавно. Ауч! — Хосок снова дёрнулся, но на этот раз потому, что омега больно ущипнул его за бок. — Это тоже послание?       Разговор прервало протяжное кукование, оповещающее о начале занятия. Профессор Ли оставил все дела и поднялся из-за стола, отчего студенты тут же умолкли. Никто не забывал, что с Ли Баи шутки плохи.       — В этом году у вас нет тренировочных занятий с демонами — они начнутся только со следующего, когда ваша магия хотя бы чуть-чуть окрепнет. Но это не значит, что можно расслабляться на демонологии, надеюсь, это всем ясно, — Ли Баи строго осмотрел студентов, расхаживая по кабинету. — Мы с вами уже достаточно времени уделили стандартным группам демонов. Наши любимые низшие демоны, к которым относятся милые бесята и крайне свирепые черти. Типичные второму и третьему классу упыри, казалось бы, человекоподобные, но всё же с очень деформированными телами. Все демоны, принадлежащие к какой-то группе, обладают схожими качествами, очень хорошо считываются одни и те же визуальные признаки и поведенческие черты. С типичными демонами по большому счёту ясно, как взаимодействовать, но кроме типичных намного чаще, чем хотелось бы, встречаются атипичные демоны разных классов, которые не похожи ни на каких других сородичей. Атипичных демонов очень важно изучать, рассматривая каждый нестандартный случай. Нужно не просто слушать и читать занимательные истории про них, важно анализировать поведение, чтобы, если вам посчастливится встретиться с таким на пути, то вы не струсили перед ним, не зная, что делать, а сумели грамотно оценить обстановку и успешно противостоять. Время от времени появляются удивительно уникальные экземпляры, с которыми не знаешь, как совладать.       На лицах студентов ни с того ни с сего проступили улыбки.       — Один из таких сейчас сидит на моём месте, — Ли Баи посмотрел на Кота, прыгнувшего на его стул и потянувшего любопытные лапы к вещам на столе, и усмехнулся. — Но этот экземпляр уникальный даже среди самых удивительных. Отдельный случай, которого мы коснемся позже, а пока займёмся кем-нибудь попроще. Итак, открывайте учебники на странице сто сорок шесть. Сегодня поговорим о таком демоне, которого в народе прозвали Казановой. Возможно, вы о нём слышали, это известная история, которой любят пугать маленьких омег. Она переросла в какие-то совсем уж сказочные байки, но мы разберёмся, что было на самом деле. К слову, дело не менее интересное, чем в приукрашенных рассказах людей. От всех остальных демонов Казанову отличало то, что он, не обладая разумом и сознанием, жертвами выбирал исключительно омег и перед трапезой крайне странным образом обхаживал их. Такое поведение нередко воспринималось жертвами как ухаживание, отчего они теряли бдительность. Первый класс, а как следствие нечеловекоподобный облик демона делает этот случай особенно занимательным. В каком уме нужно быть, чтобы воспринять поведение странной магической сущности за ухаживание, это, конечно, большой вопрос, но нас, к счастью, интересует другое.       Профессор Ли начал увлекательный рассказ о демоне, несомненно достойном изучения. Сону, то и дело хихикая с деталей, озвучиваемых преподавателем, придвинулся к Тэхёну и шепнул:       — Меня родители до сих пор Казановой пугают, но думаю, что альфами из академии можно намного страшнее напугать, они ведут себя хуже всяких Казанов.       Тэхён приподнял уголок губ — с тем, что сказал его приятель, было трудно не согласиться.       — Да уж, одно отличие, наши вроде пока омег не жрут после ухаживаний.       — И то не точно, — Сону прикрыл ладошкой губы и тихо рассмеялся, надеясь, что не заработает испепеляющий строгостью взгляд профессора.       Занятие выдалось как никогда увлекательным. Ничего не поделаешь, молодым людям намного интереснее слушать о курьёзных случаях, связанных с демоном, который когда-то бродил по улицам и приставал к омегам, чем скучать на занятиях по праву, детально изучая магическое законодательство, или напрягать мозги на тактике и стратегии.       После занятия по демонологии у студентов был обед. В столовой стоял привычный шум и гам. Уже под конец перерыва, когда даже Сону устал болтать, за спинами омег энергично раздалось:       — Тэхён, лови!       Ребята одновременно обернулись на оклик. Сону вздрогнул, завидев, что в их сторону что-то летит, и нахмурился, в то время как Тэхён вскинул руку и ловко поймал красное наливное яблочко. Одно он уже съел, но ни за что в жизни не отказался бы ещё и от второго.       — Спасибо, — омега посмотрел на принца, кинувшего яблоко, и одарил его лёгкой полуулыбкой.       Награды лучше для Чонгука не существовало.       Стоило альфе махнуть Тэхёну на прощание и выйти с друзьями из столовой, Сону вздохнул и чуть ли не расплылся по столу счастливой лужей. Иногда казалось, что он больше всех влюблён в принца, но в действительности это была всего лишь глубокая очарованность его ухаживаниями, терпением, воспитанием, настойчивостью. Сону мог найти сотни положительных качеств в Его Высочестве, вызывающих восхищение.       — Повезло тебе, Тэ.       — Да нет, это не везение, а проворность, которую можно натренировать.       — Я не про это, — Сону вздохнул и еле сдержался, чтобы по подобию Чимина не закатить глаза.       — Про яблоко? Тоже ещё хочешь? Я могу поделиться.       — Любишь же ты делать вид, что ничего не понимаешь, — Сону с явным, но всё же несерьёзным осуждением посмотрел на друга.       — О чём ты? — по голосу было слышно, что Тэхён над ним издевается.       — Да ну тебя, — омега махнул рукой и глянул на яблоко. — Правда поделишься?       Вместо ответа Тэхён одним движением разломал яблоко на две половинки. Сону охнул, принял половинку и с хрустом её откусил.       — Может, ну этих альф, а? — сказал с набитым ртом. — Честно говоря, посмотрев на тебя и на них, замуж я хочу за тебя. Силы не меньше, а мозгов намного-намного больше.       Тэхён рассмеялся, кусая свою часть яблока.       — В твоих словах определенно есть разумное зерно.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Встреча Хосока и его дедушки, Чон Хоши, началась с рукоприкладства.       — Ау! Дед, ну ты чего?       — А ничего, совсем про старика забыл! Если бы не Чимин, с которым я случайно повстречался, то помер бы раньше, чем увидел тебя, — господин Чон обрушил на внука гнев слов и силу ладони, а после, между делом, кинул друзьям Хосока: — Здравствуйте, ребята.       — Добрый день, господин Чон! — в один голос поздоровались Чимин и Чонгук, только усилием воли сдерживая совсем уж неприличный хохот.       — Ну всё, всё, я понял, хватит уже, — застонал Хосок, уворачиваясь от шлепков деда. — Пойдём лучше поедим, поговорим, как нормальные люди.       — Конечно, как поесть, так ты сразу, а как родного деда навестить, так сам не вызовешься, — пробурчал мужчина, но с места сдвинулся и повёл молодёжь в столовую, где уже был накрыт шикарный стол к их приходу.       Чон Хоши, как и полагается человеку его статуса, жил не просто в огромном доме, а в настоящем дворце, пусть и не сравнимом с королевским, но достаточно впечатляющим и величественным.       Они разместились в просторной столовой, залитой солнечным светом, проникающим внутрь через высокие широкие окна. С улицы доносился тонкий щебет птиц, летающих в садике, который заменял самую красивую музыку.       Прислуга засуетилась. В бокалы тут же было налито вино, к столу подали множество горячих блюд и закусок, дразнящих своими ароматами. Студенты, а студенты они и в лучшей академии страны, и в самом мелком отдалённом интернате так или иначе всегда ограничены в выборе питания, накинулись на еду, отставляя подальше излишние приличия и светский этикет. Они же не на званном ужине среди высокомерных гостей. К тому же завтракали они много часов назад.       — Голодные дети, будь они принцами или отпрысками простых работяг, всего лишь голодные дети. Чимин, ты не делился со своими друзьями тем, о чём я планирую поведать вам?       Омега, жуя сочное горячее мясо, отрицательно промычал и покачал головой.       — Нас ждёт какой-то особенный разговор? — спросил Хосок у дедушки.       — Что-то вроде того. Расскажу кое-что интересное об одном своём исследовании. Вам полезно это узнать. Думаю, что Его Величество Доун будет особенно рад, когда узнает, что ты, Чонгук, уже в курсе тонкостей продолжения рода.       Чонгук от неожиданности закашлял и еле отдышался. Чимин заботливо похлопал его по спине.       — Это пригодится для жизни, — Хоши улыбнулся, из-за чего морщинки на лице стали глубже, но нисколько не испортили светлых черт, — но начать хочется не с моего труда, а с легенды, знакомой вам.       Утолив первый голод и жуя уже намного приличнее, ребята обратились в слух.       — Древний миф гласит о том, что раньше, так давно, что невозможно вообразить, магия была едина и принадлежала высшим существам, заправляющим всем миром. Эти существа походили на людей, но обладали намного большим могуществом, недоступным простому человеку. Они распоряжались всем, что существовало на свете; подчиняли себе стихии, меняя их по усмотрению; управляли вещами, наделяли своими силами и заставляли работать по своему желанию. Эти существа правили самым главным — человеческими душами, решая, что с ними станется после смерти. Высшие были намного сильнее, чем мы с вами, в них было столько магической энергии, сколько не может быть ни в одном из нас. Они целыми днями колдовали и нисколько не уставали; устраивали свою жизнь и жизнь других людей. Являлись основой всего. Что могло случиться в таком мире, где люди были под чуткой защитой своих высших братьев, тех, кто убережёт их от любой болезни, напасти, злой стихии или недоброго зверя, кто построит им крепкое жилище и в холода с лёгкостью добудет согревающий огонь? О себе дал знать главный закон, основа мироздания — за всё хорошее и плохое существует плата, ничего не даётся живому существу просто так. Древних магов настигла плата, оказавшаяся непомерно дорогой. Их сила стала для них главным проклятьем. Высшие, обладая нечеловеческой мощью, всё же оставались людьми, слабыми и непригодными для долгого существования, насмешкой природы. Она дала им всё, но это «всё» собиралась жестоко отобрать. И существа в итоге стали заложниками собственной силы, которая мешала им продолжить свой род. Они заключали союзы друг с другом, зачинали детей, но те превосходили их по силе, вбирая в себя всё самое лучшее от родителей. Маги-омеги умирали, не в состоянии выносить в себе настолько сильное потомство — дети редко развивались до того, чтобы начать появляться на свет, ведь тела омег отвергали плоды. Если же зародыши развивались и доживали до родов, то погибали во время них, забирая с собой и жизнь родителя.       — Господин Чон, — обратился Чонгук, когда мужчина на мгновение остановился, — вы рассказываете всё в довольно приятных красках. А как же сказания о том, что высшие существа не были так милы и благосклонны к обычным людям? Что они были жестокими, скучающими, голодными до власти тиранами? И за это природа разгневалась, отобрала возможность жить дальше, дети сделались сильнее своих родителей, превратившись в тех, кто их же и убьёт.       — Мне нравится верить, что властители этого мира способны быть милостивыми и благородными для людей хотя бы в легендах. Сегодня прекрасный солнечный день, не будем его портить более реалистичными подробностями мифов. В контексте нашей беседы не так важно, что привело к вымиранию древних магов, как важен сам этот факт. Легенды считаются вымыслом, человеческой придумкой, но они с поразительной точностью иллюстрируют то, что мы видим с вами в жизни. Стараясь сохранить собственный вид, высшие стали сходиться с простыми людьми. Маги-омеги рожали детей от обычных мужчин, тогда-то они и их дети наконец-то научились выживать. Праздник жизни. Но магия постепенно стала мельчать. Через каждый десяток поколений магические силы таяли, дети рождались всё слабее и слабее. Маги стали лишаться стихий — больше они не могли управиться с неугомонной природой. Все мы, живущие сейчас люди, имеем общих предков, высших магов, которые смешали свою кровь с простыми смертными, потому сегодня мы говорим, что в каждом человеке есть привкус магии. У одних больше, у других меньше. Кто-то совсем лишился способности колдовать, и его энергии для магических действий попросту не хватает, кто-то заполучил себе маленькую частичку волшебных сил, а кто-то, вопреки подлянкам природы, сумел сохранить намёк на былое величие древних. Стихийная магия оказалась самой капризной, самой хрупкой, неспособной закрепиться в крови простых людей и передаться через много поколений. А вот жнеческая и бытовая приспособилась, научилась передаваться от деда ко внуку, обходя сыновей. Она могла посмеяться, обделить ребёнка мага и человека, но одарить своей милостью его потомков. Потому принято считать, что именно стихийная магия передаётся по наследству, только напрямую от родителей к детям через чистую кровь. О, не может быть и речи о чистоте крови, что была у древних магов, наша кровь теперь совсем другая. Она слишком разбавленная, только с тонким шлейфом магических сил от дальних предков, не даст возможности овладеть стихиями, но не закроет наглухо дверь, ведущую к древней магии. И всё же тем, кому удалось сохранить стихии, подвластны и все остальные ответвления магии. Может быть, оно и к лучшему. Кто знает, как бы мы жили, если бы все маги были способны овладеть любым направлением магии.       — Господин Чон, — подал голос Чимин, — я знаю, что в зачатии существуют определенные сложности и роды у омег-магов проходят сложнее, чем у людей, но всё не так страшно, как повествуют легенды. Сильные маги успешно зачинают и рожают детей. Практически всегда. Иначе нас бы тут не было.       — Верно, — кивнул мужчина, подливая в опустевший бокал вина. — Жизнь такова, что всё живое постоянно находится в развитии, люди приспосабливаются, адаптируются, в их телах всегда происходят изменения. Этого незаметно на коротком отрезке в несколько поколений, но возьми десять, сто, тысячу — и перемены поразят. Несмотря на то, что легенды звучат намного страшнее реальности, как ты и говоришь, у наших современников-магов до сих пор много сложностей с продолжением рода. В особенности у стихийников. Их магия оказалась очень уязвимой, поэтому редко когда у них можно встретить больше двух детей. Стихии — любительницы конфликтовать между собой, они без боя не сдаются. Стихийным магам непросто зачать детей, а родить ещё тяжелее. Ох, только вот это совсем не относится к союзу мага и человека, в таких парах всё происходит на удивление прекрасно. Возможно, потому что не случается столкновения двух сильных родителей, и энергия одного без труда подавляет энергию другого.       — Так странно, — пробормотал Хосок. — Все говорят о том, что связи между магами укрепляют их силы и стойкость к магии, а с детьми почему-то так сложно.       — Нет ничего странного, — продолжает Чон Хоши, — вы хоть и дети в моих глазах, но уже довольно взрослые, поэтому я буду говорить с вами, как со взрослыми. К своим годам уже прекрасно понимаете, что соитие происходит не с одной лишь целью завести детей. Намного чаще этим занимаются для получения удовольствия. В таком случае происходит взаимообмен энергией — это не бой двух сил ради победы, а мирная тренировка. Нет задачи подавить друг друга, одержать верх и сохранить собственную силу, передав её потомку, потому результатом становится позитивное воздействие. Зачатие детей же сопровождается тем, что родители отдают ребёнку свои силы, которые сражаются за право передаться следующему поколению. Любой бой — это непросто. Практически никогда война не заканчивается сокрушительной победой одного и поражением другого. Это редкость. Чаще обе стороны страдают от потерь и сражаются до тех пор, пока не понимают, что ничего они не навоюют. Тяжело прийти к компромиссу и сойтись на чём-то общем, слишком часто случается так, что силы расходятся по углам побитыми. Каждая новая стычка может быть бессмысленной, неспособной привести ни к какому решению. В случае с детьми магов, при удачном раскладе, когда ребёнок всё-таки появляется, эта война заканчивается подписанием мирного договора, где каждая сторона соглашается на часть условий, которые диктует вторая.       — Всё это так запутанно и непонятно, — сказал Чимин, чувствуя, как кипят мозги. Он никогда особо не задумывался о процессе рождения детей магами. Слышал, что это непросто, но любое создание нового человека требует сил. — Кто с кем сражается, кто кого одолевает. Не секс, а реально война.       Чонгук и Хосок с налётом смущения хихикнули. Они не были так же смелы в выражениях, как Чимин. Чимин вообще позволял себе много и мало чего стеснялся.       — Сначала стихии сражаются между собой в надежде прийти к цели и завоевать право передачи новой жизни своих качеств, а потом оказывается, что эта новая образованная жизнь выступает против своих же, поднимая бунт, — хмыкнул Чонгук, понимая всё из рассказа Хоши примерно так. — Чёрте что.       — Дедушка, не рассказывай этого никому, — попросил Хосок. — После детей как-то неохота заводить. Нам и на земле человеческих войн хватает, развязывать магически-биологические войны в своих телах вот вообще не звучит как здоровская идея.       Чон Хоши заливисто рассмеялся и глотнул вина.       — Давайте сменим призму, через которую мы смотрим на деторождение. Всё-таки в реальности, когда дело доходит до детей, никому не приходится мыслить такими образами. С математикой у всех хорошо?       Ребята уверенно закивали. Мозги у всех соображали неплохо, со счётом проблем не было, иначе и дорога в академию для них была бы закрыта.       Чон Хоши поднялся из-за стола и отошёл ненадолго в кабинет.       Стоило мужчине покинуть столовую, альфы уставились на Чимина.       — Ну и разговоры, — лицо Хосока перекосилось. — Ты знал, что он будет втирать нам про рождение детей, и специально привёл нас сюда? Я бы с большим удовольствием ломал язык и пальцы в попытках овладеть жнеческой магией, чем слушал это.       Хосок глянул на Чонгука, ища поддержки, но принц лишь нахмурился и покачал головой.       — О нет, престранные разговоры о рождении детей для меня не противнее мантр и мудр.       — Очень полезные разговоры, — прошипел Чимин и наигранно улыбнулся. — Вам обоим неплохо быть в курсе этого, чтобы потом не обвинять своих омег в том, что они не могут забеременеть, и знать, что с ними может случиться.       — Слушай, это уже безосновательные обвинения, — возмутился Чонгук.       — Профилактическое предупреждение, — съязвил омега, кинув взгляд на принца, но тут же снова посмотрел на Хосока. — Уж ты-то понимаешь, почему меня это интересует.       — Похоже, что я не в курсе чего-то важного, да? — Чонгук метнул взгляд от одного друга к другому. — А если я во что-то не посвящен, то смею предположить, что это связано с…       Он не успел договорить — в столовую вернулся господин Чон, чему Чимин был несказанно рад. Начинать ругаться с Чонгуком совсем не хотелось.       Мужчина высвободил на столе немного места, двигая тарелки, и положил перед ребятами исписанные какими-то непонятными расчётами листы.       — Я изучил сотни семей магов, собрал огромное количество информации о том, с какими стихиями рождались дети у родителей, обладающих стихийной магией, и в этих данных заметил некоторую последовательность. Расчёты ещё требуют доработок, но та система, которая у меня уже разработана, позволяет с довольно большой точностью прогнозировать, какими стихиями будет обладать ребёнок. Это всё та же история про вероятности — слишком много существует факторов, которые влияют на передачу стихий, но, тем не менее, прогнозы можно строить довольно точные. Например, я могу с уверенностью утверждать, что у примерно одинаково сильных магов при условии, что омега владеет водой, а альфа огнём, ребёнок, скорее всего, родится со стихией воды. Производить расчёты, когда маги-родители владеют лишь одной стихией — скучно, интереснее, если дело касается нескольких. Случай твоих родителей, Чонгук, особенно занимательный. Вот, смотри.       Чон Хоши стал объяснять расчёты, упоминая множество влияющих факторов и поясняя, как та или иная деталь сказывается в итоге на передаче стихий. Поначалу Чонгук пытался уловить смысл, но очень скоро сдался, просто заворожённо наблюдал за длинными цепочками расчётов и слушал увлечённый голос мужчины, поражаясь, как его голова способна так работать. Хосок сразу махнул рукой на расчёты и вернулся к обеду. Чимин же слушал, задавал вопросы, просил объяснить ещё раз и ещё, если совсем не улавливал сути. Он, сам до конца не сознавая почему, был уверен в важности всего этого, чувствуя, что систему, выстроенную господином Чоном, он должен усвоить во что бы то ни стало. Что-то внутри подсказывало, что в деле, в котором он так упорно старался разобраться, ему не раз придётся обратиться к этим вероятностям.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      Очередной учебный день подошёл к концу. Отдыхая и приходя в себя после тяжёлой тренировки, Тэхён сидел на подоконнике в одном из коридоров академии и листал учебник демонологии, когда к нему подсел Чонгук. Он не успел поднять голову или хоть что-то сказать, как почувствовал, что запястья коснулась тёплая рука Чонгука. Альфа взял его ладонь, оторвал от книги и вложил в неё ароматный мандарин.       — У тебя есть тайный нескончаемый запас фруктов, которые никогда не портятся? — Тэхён усмехнулся, поднёс к лицу спелый плод и с наслаждением вдохнул сладкий запах, исходящий от корки. Сколько бы раз Чонгук не угощал его, это никогда не сможет ему надоесть.       — Вроде того, — кивнул Чонгук и улыбнулся, видя, что учебник демонологии тут же оказался в стороне — мандарин по важности превосходил любую книгу. — Я бы приносил что-то другое, если бы знал, что ты примешь.       — Мне больше ничего не нужно, — ответил омега, разрывая тонкую корку и аккуратно складывая её на край подоконника, чтобы потом выкинуть.       — Поэтому я обращаюсь к запасу фруктов, — альфа рассмеялся, рассматривая Тэхёна.       Каждый раз, стоило ему оказаться настолько близко к омеге, Чонгук задумывался о том, как он далеко от него. Другие были ещё дальше, но это не всегда могло успокоить его. Ему очень мало Тэхёна, ему жадно хочется больше омеги в своей жизни, хочется быть с ним ближе. Он мог приблизиться к нему физически, касаться его, при случае даже обнять, но их всё равно разделяла невидимая пропасть — их души, он знал, ещё слишком далеко друг от друга.       — Неужели нет ничего такого, чего тебе хотелось бы? Ты мечтаешь о чём-нибудь? — спросил Чонгук и увидел протянутый кусочек мандарина.       — Каждый человек о чём-нибудь да мечтает, — вторую дольку Тэхён закинул себе в рот.       Альфа вдруг совершенно счастливо рассмеялся.       — Ты чего?       — Да так, — отмахнулся и вслед за Тэхёном съел кусочек.       Какая-то одна незначительная долька мандарина, протянутая Тэхёном, доставила ему столько радости, сколько не доставлял ни один весёлый праздник, ни одно самое счастливое событие в жизни. Он взял ещё кусочек, который снова протянул омега, и не заметил, как с удовольствием съел половину принесённого мандарина. Тэхён делился с ним, не задумываясь. Можно было и не делиться, думал Чонгук, он не такой же любитель фруктов, как омега, да и стоит только захотеть — он получит все фрукты Хэвениса. Будь у него желание, вообще может получить всё, что угодно. Всё, кроме юноши перед ним.       — Если каждый человек о чём-то мечтает, то о чём мечтаешь конкретно ты? — Чонгук не оставлял попыток разговорить омегу.       Он не торопил его с ответом, дал время подумать. Минута, которую они сидели в молчании, показалась вечностью. За это время мимо них успело пройти несколько десятков человек. Компания беседующих преподавателей, кто-то из наставников, студенты.       Тэхён глянул через своё плечо в окно, смотря на то, как опускающееся к горизонту солнце заливало мир золотым светом. Он мог бы соврать — постоянно так делает, от ещё одной небольшой лжи ничего бы не произошло. У него получилось бы найти слова, которые привели бы Чонгука в экстаз. Но то ли омега не хотел доставлять столько удовольствия принцу, то ли устал от притворства, а потому сказал ему самую искреннюю правду:       — Было бы неплохо жить так, чтобы приходилось думать только о том, какие занавески повесить дома.       — Ого, — удивился Чонгук и поймал недовольный взгляд омеги. Тэхён весь нахмурился и превратился в тёмную тучу, услышав это «ого». — То есть, это не похоже на тебя.       — Мечты о спокойной и размеренной жизни, как у всех, без лишних волнений и трудностей, не похожи на мечты омеги вроде меня? А о чём я, по-твоему, должен мечтать?       — Не заводись. Зная твой бойкий характер, я ожидал услышать нечто вроде того, что ты мечтаешь стать самым сильным магом или сделать себе карьеру и получить высокий статус.       Тэхён усмехнулся и подался вперед, до критического минимума сокращая расстояние между ними. Голос раздался совсем тихо, шёпотом, но говорить громче не было нужды, Чонгук всё расслышал.       — Это цели, которые я ставлю перед собой. Мечты же не столь достижимы.       Чонгук, ощущая близость Тэхёна, себя терял. Он поплыл, чувствуя, как растекается и рассыпается на мелкие песчинки, лишается разума. Ему стоило чуть-чуть качнуться вперед, и он бы смог коснуться лица омеги, смог бы поймать его губы и поцеловать. Как он желал в этот момент лишиться рассудка и поддаться искушению.       — А о чём ты мечтаешь, Чонгук?       Альфа хотел ответить «о тебе», но подобрал другие слова, только бы не спугнуть и не отвернуть от себя омегу.       — О том, чтобы любить и быть любимым.       — Романтично, — Тэхён отстранился и опёрся спиной на окно. — В твоём духе.       — Да уж, — неловко кивнул Чонгук, чувствуя, что кончики ушей начинали покалывать жаром. — Знаешь, я всё хотел у тебя спросить.       — Не знаю, — прозвучало подтрунивающе.       Чонгук издал смешок и постарался взять себя в руки.       — Ты хорошо держишься в седле. Любишь лошадей?       — Люблю.       — Давай прокатимся вместе? Возьмём в городе лошадей, я покажу тебе такие места в Алджанне, каких ты точно не видел.       — Давай.       Безумная радость от того, что Тэхён согласился на его предложение провести время вместе вне академии, столкнулась с удивлением. Чонгук не мог предположить, что Тэхён так быстро согласится. Он уже успел придумать аргументы, которыми бы убеждал омегу, и готовился расхваливать их вылазку, рисуя яркие образы, а ничего делать не понадобилось. Тэхён сразу согласился. Кажется, лошадей он любил так же сильно, как сочные фрукты. Чонгуку бы тоже встать в этот узкий ряд симпатий омеги.       — Договорились, — Чонгук протянул руку. — На выходных катаемся верхом. Ничего не планируй.       Тэхён коснулся протянутой принцем руки и почувствовал, как чужие пальцы сжали его ладонь, нежно потрясли, но не отпустили. Омега хотел расхохотаться, но не проронил ни звука, лишь смотрел в глаза напротив и не отнимал руки до тех пор, пока Чонгук совсем не засмущался, сгорая от неловкости, и резко не разжал пальцы. Быть в светлом уме и разуме рядом с Тэхёном представлялось невозможной задачей.       — Я тогда пойду? — спросил Тэхён и взял с подоконника книгу и корочку от мандарина. — Мы же обо всём договорились?       — Да, — быстро закивал Чонгук, не зная, куда деться.       Чонгук — принц Хэвениса, уже взрослый альфа, маг, который не раз встречался с демонами и даже сражался с ними, но сейчас он стоит и трясётся перед возлюбленным, как маленький перепуганный мальчишка, и ничего не может с собой поделать. Тэхён влияет на него, как проклятие, будто кто-то воспользовался чарами и приворожил его к омеге. У Чонгука бурлит от чувств, от желания кинуться с головой в этот омут и утянуть за собой омегу, от липкого, тягучего желания быть рядом, дышать одним воздухом, смотреть на одно небо, вместе говорить и смеяться, вместе молчать.       Тэхён махнул ему рукой, не прощаясь, развернулся и ушёл.       Чонгук, посмотрев вслед омеге, положил руку на грудь, туда, где сердце слышно лучше всего. Тук. Тук. Тук. Оно стучало как сумасшедшее. Сумасшедшее и самое счастливое на свете.       В день, когда они встретились, чтобы устроить прогулку верхом, сердце Чонгука чуть не проломило грудную клетку. Он волновался, полночи крутился в постели, переживая, всё ли подготовил и устроил, понравится ли это Тэхёну, хорошая ли вышла идея или стоило придумать что-то другое. Поэтому, когда альфа увидел спокойного Тэхёна, который явно не имел никаких переживаний насчёт их свидания, Чонгук предпочитал считать это свиданием, он облегчённо выдохнул. К чёрту пустые переживания, нужно наслаждаться.       Они пешком дошли до города, непринуждённо обсуждая учёбу, и направились в конюшни, где их уже ждали два крепких породистых скакуна. Об этом Его Высочество тоже позаботился заранее.       Пока работники конюшни снаряжали лошадей для прогулки, Тэхён знакомился с их спутниками на этот день: гладил по шее, почёсывал и даже что-то увлечённо рассказывал. Чонгук аккуратно встал за плечо омеги и, как несколькими днями ранее, вложил в его свободную руку фрукт. Яблочко.       Тэхён повернул голову к Чонгуку и усмехнулся, видя, что тот совсем рядом и чуть ли не прижимается к нему сзади.       — Это мне или красавчику-скакуну?       — А ты хочешь яблоко?       — Значит, не мне, — Тэхён хмыкнул и поднял руку, протягивая яблоко на ладони животному. Лошадь схватила угощение и с удовольствием им захрустела. — Опустел твой волшебный запас?       — Скажи, и все яблоки Хэвениса твои.       — Все я не съем, — Тэхён приподнял уголок губ, отходя от лошади в сторону и полностью поворачиваясь к Чонгуку. Коснулся его плеча, быстро провёл и похлопал. — Даже вдвоём с тобой. Мы наверняка лопнем. В Хэвенисе очень много яблок.       — Огромное множество, — Чонгук поддержал веселье омеги, улыбаясь, и быстро накрыл его пальцы на собственном плече рукой, сжимая.       — Пожалуй, оставим яблоки и для других людей тоже, не одни же мы их любим.       — Верно. Хорошая идея.       Чонгук бы продолжал мило переговариваться с Тэхёном ни о чём, если бы конюх не прервал их, сказав, что все приготовления закончены.       Они оседлали лошадей и уверенным шагом вышли на улицы Алджанны. Чонгук со знанием дела передвигался по городу, прокладывая путь. Вскоре каменная кладка уступила место мягкой земле, на место высоких домов пришли пышные деревья, и шум, возникающий от горожан, сменился чудными птичьими песнями. Пара оказалась в уединённом парке, где в такой час практически не было людей. Тем лучше. Может быть, Чонгук привёл Тэхёна в место, недоступное простому смертному, омега не знал наверняка, но ему нравилась здесь тишина, спокойствие и умиротворение.       Омега скакал бы до самого вечера, катаясь по дорожкам, наслаждаясь скоростью и свободой. Он уже и не смог бы вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя так легко и счастливо, когда в нём, кроме радостного детского смеха, полного любви к жизни, не было ничего более.       Когда солнце медленно побрело к горизонту, пара остановилась и сделала перерыв. Они привязали лошадей к дереву, а сами прошли немного вперёд, поднимаясь на холм. Чонгук улыбался, не говорил, куда ведёт Тэхёна, но вскоре омега увидел всё собственными глазами. Они взошли на вершину, и перед ними раскинулся потрясающей красоты пейзаж.       За плотной порослью деревьев проглядывал город, откуда они приехали. Яркие крыши домов, словно игрушечные, высовывались из-за макушек деревьев и переливались под золотым солнечным светом. Их было столько, что, казалось, невозможно поверить в реальность увиденного, в то, что это не сон. Над городом раскинулось необъятное, высокое голубое небо, которому не было конца. По небу размеренно плыли пушистые мягкие облака, розовые, оранжевые — самых разных цветов. От вида захватывало дух.       — Вот там, — Чонгук подошёл ближе к Тэхёну и указал рукой вдаль, где над крышами высилось огромное, исполинских размеров роскошное здание из камня и голубого стекла, — мой дом. Королевский дворец. Отсюда кажется, что он не такой уж и величественный, но в реальности он больше академии в несколько раз. Ты дышишь? — спросил Чонгук, замечая, что Тэхён притих, и рассмеялся, когда тот качнул головой.       — Нет. Это так красиво. Я никогда в жизни не видел ничего более потрясающего. Весь город как на ладони. Разве мы поднялись так высоко, чтобы открывался такой вид?       — Ты был так увлечён ездой, что не заметил, как мы постепенно поднимались всё выше. Весь этот парк расположен на возвышенности, а сейчас мы забрались на самую высокую его точку.       Пока Тэхён смотрел на город, залитый солнцем, Чонгук смотрел только на Тэхёна. На его золотистую кожу, редкие родинки на лице, пушистые ресницы и розовые губы, на кучеряшки, скрывающие под собой брови. Как же омега прекрасен, как же он красив. В глазах Чонгука его природная красота возрастала в миллионы раз, он не сомневался в его привлекательности, но никто другой не видел Тэхёна настолько совершенным, никто не любил его так сильно, как Чонгук, чтобы видеть в омеге ту красоту, которая открывалась ему. Любовь, через которую он смотрел на Тэхёна, превращала омегу в волшебное могущественное существо из сказки. Перед ним не человек, а самое ценное сокровище, за которое должны бороться кладоискатели всего мира.       — Спасибо тебе, Чонгук, что показал мне это.       — Я покажу тебе все красоты Хэвениса, но ни одна не сможет сравниться с твоей, — ответил альфа и сам не понял, что сказал, настолько был очарован омегой.       Он осознал, что произнёс это вслух, только когда почувствовал на плечах тяжесть. Его шею обвили руки омеги, а тела коснулось тепло чужого тела. Тэхён прижался к принцу, сжав его в объятиях, и долго так стоял, повернув голову к городу, не в силах насмотреться на чудо, открывшееся взгляду. Его грудь касалась груди Чонгука, и он слышал, как у того сильным стуком зашлось сердце.       Чонгук медленно выдохнул, с трудом стоя на ногах. Колени подкашивались от нахлынувшего на него чувства к омеге. Он опустил руки и уложил ладони на талию Тэхёна, притянул к себе ещё ближе и обнял в ответ так, как раньше не касался никого. Так альфа может держать в своих руках только любимого омегу.       Он часто обнимался с Чимином, они не стеснялись прикосновений, но объятие с ним и объятие с Тэхёном разительно отличались. Дело было не в расстоянии, не в том, где лежали его руки, не в силе, с которой ладони накрывали тело, — всё было в настроении, в неуловимой атмосфере, в эмоциях от близости. Это объятие было именно близостью, ничем иным. Тэхён подпустил Чонгука как никогда близко к себе, убрал стену, до сих пор их разделяющую. Он скинул броню, в которую всегда утыкался Чонгук, и дал прикоснуться к себе, беззащитному и уязвлённому. Он наконец-то позволил показаться омегой, нуждающимся в альфе, его любви, защите, внимании и интересе.       Будь такая возможность, Чонгук остановил бы ход времени. Солнце бы больше не двигалось к горизонту, облака не плыли по небу, ветер не игрался с листьями на деревьях — всё сущее замерло бы в один момент, всё остановилось только ради того, чтобы их объятия никогда не заканчивались.       Чонгук незначительно склонил голову и почувствовал щекой мягкую щеку Тэхёна. Волнистые волосы омеги защекотали ему висок. Оба застыли, в действительности переставая дышать. Всё можно позабыть, когда вот так стоишь рядом и держишься друг за друга.       — Тэ, — прошептал Чонгук.       — Не говори ничего, — еле слышно прозвучало в ответ.       Минута шла за минутой. Руки Тэхёна плавно заскользили по плечам Чонгука и упали вниз, отпуская. Чонгук же не хотел отпускать Тэхёна, не хотел отнимать рук от его тела, но заставил себя. Только хватка ослабла, омега выскользнул из объятий принца и стал спускаться с холма обратно к лошадям. Альфа понаблюдал за ним недолго, но зашагал следом, когда расстояние между ними опасно увеличилось. Нет, никакой больше дистанции, только не после того, что произошло между ними.       Тэхён оглянулся, проверяя, идёт ли за ним Чонгук. Чонгук, поймав игривый взгляд омеги, сорвался на бег. Он побежал за ним и до невозможности детским и звонким для своего возраста голосом рассмеялся, видя, что Тэхён убегает от него. Принц дал немного форы, совсем чуть-чуть, чтобы по-настоящему не упустить, всё ради игры и веселья, и ускорился, неожиданно настигая омегу, цепляя со спины. Потянул на себя, сжал ощутимо, подхватил, оторвал от земли и закружил, слыша искренний хохот и радуясь, что омега не пытается вырваться.       — Мы сейчас упадём! — крикнул Тэхён, от чего птицы взмыли в небо, разлетаясь.       — Думаешь, я позволю себе тебя уронить? Ни за что!       Чувствуя, что земля начинает ходить ходуном под ногами, Чонгук остановился, опуская омегу. Их обоих зашатало из стороны в сторону. Держась друг за друга, они скоро пришли в нормальное состояние, мир перед глазами устаканился и перестал кружиться.       — Пора возвращаться в академию, а нам ещё нужно вернуть лошадей, — сказал Тэхён.       — У нас есть время.       — Честно? — Тэхён подошёл к лошади, к которой за несколько часов прогулки успел привязаться. — Я жуть как проголодался и хочу успеть вернуться к ужину.       — Ах, вот оно что, — Чонгук совершенно счастливо улыбнулся, демонстрируя свою очаровательную улыбку во всей красе. — Мы можем зайти в любое заведение и поужинать там.       — Я всё-таки удивляюсь тебе, Чонгук, — Тэхён взял лошадь за поводья и вывел её на дорожку. — Ты принц, при тебе должна быть стража, а ты, когда рядом нет никого, кто мог бы тебя защитить, хочешь посетить многолюдное место, где любой из толпы, а то и вся орава людей может на тебя накинуться и разорвать. Это, как бы сказать, немного не по твоему статусу, что ли. Уже не говоря про то, что это опасно. Такая самонадеянность до добра не доводит, ты уже успел убедиться, — Тэхён намекнул на случай, произошедший на фестивале выпускников.       — На это я тебе отвечу только то, что если я не могу постоять за себя и сам сберечь свою жизнь, то не может быть и речи о том, чтобы сберечь жизни людей моей страны. А если так, то какого чёрта я всё ещё считаюсь принцем Хэвениса? Какой прок от меня будет в бою с врагом, если я боюсь показаться среди собственного народа?       — Ваше Высочество, это звучит как слабоумие и отвага, — Тэхён усмехнулся. Пожалуй, официальным образом к Чонгуку он обращался каждый раз только для насмешки.       — Знаешь, сколько людей живёт в Хэвенисе? Сколько их только в одной Алджанне? Здесь, на маленьких островах, собрался народ со всех уголков света. Ни в одной другой стране мира ты не увидишь столько людей в одном месте. Поверь мне, Тэхён, те, кто не знает меня как принца, и не узнают его во мне. Я не в парадном мундире, не с короной на голове и не подле своих родителей, без многочисленной свиты. Я обычный альфа, в какой-то неприметной одежде, с причёской как у всех, без выставленного напоказ богатства и величия. На меня лишний раз даже не посмотрят. Если я сам не буду чудить, то никто и не подумает накинуться на меня, кроме демонов. Пожалуй, только какой-нибудь упырь ни с того ни с сего может накинуться на меня в толпе и цапнуть.       — А вот тут ты не прав, — Тэхён улыбнулся, ловко запрыгнул в седло и, прежде чем сорваться с места и поскакать вперед, рассекая прохладный вечерний воздух, кинул спутнику: — Ты слишком хорошенький альфа, а потому привлекаешь внимание и в парадном мундире с короной на голове, и в неприметных потёртых тряпках. Тебя тяжело не заметить, как ни пытайся ты казаться незаметным.       — Как и тебя, Тэхён, — сказал Чонгук в спину омеги и вслед за ним сел в седло. — Как и тебя.

·•°•·✧·✦·✧·•°•·

      — Ты весь светишься, — заметил Чонсу во время послеполуденного перерыва на чай. — Какой демон тебя укусил, что улыбка вот уже которую неделю ни на мгновение не сходит с твоего лица? Неужто на тебя так действует дополнительная нагрузка в академии? Если так, то ты самый чокнутый человек, которого я знаю.       — Хён, — Чонгук блаженно улыбнулся, отставил чашку на аккуратный столик и откинулся на мягкую спинку кресла. — Это всё из-за Тэхёна.       — Ах, вот оно что, — протянул наследный принц и кивнул, делая глоток чая. — Это он тебя укусил?       — Знаешь, я был бы не против, но нет, — Чонгук рассмеялся и помотал головой.       На очередных выходных, которые Его Высочество проводил дома, он пришёл к брату в его кабинет и нагло оторвал от дел, чтобы просто по-человечески пообщаться. Работа работой, но Его Высочество Чон Чонсу для Чонгука прежде всего любимый брат, а не будущий король. Не стоит ему забывать об этом, делам ведь всё равно никогда не будет видно конца.       Именно с этого и начался длинный, увлечённый рассказ о Тэхёне, о том, как они проводят каждый свой день, о повседневных мелочах, о недавнем свидании и чувствах к омеге, которые больше невозможно держать в груди.       — Так значит, дело в конной прогулке и верхом сидящем омеге? Понимаю, это действительно возбуждает.       — Хён! — со вздёрнутыми бровями и смехом возмутился Чонгук. У него за спиной выросли такие огромные крылья, что ему никак не было до серьёзного недовольства.       — Разум. Возбуждает разум, Чонгук. А ты про что подумал, юный развратник?       От безудержного веселья, делающего из двух взрослых альф абсолютных мальчишек, их отвлекла раскрывшаяся дверь и звонкий стук каблуков по каменном полу. В кабинет Чонсу прошёл статный омега с расцветающей на лице нежной улыбкой.       — Ваш хохот слышен во всём дворце, мальчики. Мне даже стало интересно, что вас так развеселило. Чонсу?       — Папа, я не могу смотреть на Чонгука и не веселиться.       — А что Чонгук? — Чон Доун повернулся к младшему сыну и невольно захихикал. — Ах, вот оно что! — воскликнул теми же словами, что несколькими минутами ранее прозвучали в кабинете от Чонсу. И правда, папа и сын. — У кого-то голова кругом от чувств.       — Не то слово, — Чонсу кивнул и налил папе чаю, приглашая его присоединиться. — Все его мысли только об одном.       — Молодое дело, все мы через это проходили, — Его Величество взял чашку и сел в свободное кресло, лаская сыновей взглядом, полным трепетной родительской любви. Его Величество больше жизни любил своих детей, как и любой омега.       Чонгук раскраснелся, только больше веселя семью своими пылающими ушами и налившимися щеками.       — Во дворце давно не было молодёжи. Чимин, Хосок, когда они последний раз радовали нас своим визитом?       — Давно, очень давно. Пап, в академии так выматываешься — занятия отнимают столько времени, что они порой свои семьи навестить не могут, что уж говорить про визит во дворец, — ответил Чонгук.       — И всё же, — продолжал король Чон Доун, — мне бы хотелось их увидеть. Соберитесь, пожалуйста, найдите день, чтобы всем вместе прибыть ко двору. Я, конечно же, буду рад увидеть Чимина и Хосока, но кроме них я бы желал посмотреть на твоих новых друзей, Чонгук. Уверен, что таковые появились за то время, что ты обучаешься в академии.       — Папа, — Чонгук прокашлялся, сел нормально, вытягиваясь, словно струнка, и куда более серьёзно посмотрел на родителя, чувствуя, к чему идёт разговор. — Пожалуйста, говори со мной прямо и откровенно, не нужно долгих вступлений.       — Ладно, — Доун кивнул и непринуждённо сказал: — Я хочу посмотреть на омегу, в которого ты влюблен, поближе. Приведи во дворец Ким Тэхёна и представь мне его как полагается.       — Я не уверен, что для этого настало время, — ответил Чонгук.       — А мне кажется, что это более чем подходящее время. Мой сын столько времени томится по какому-то мальчику, а я видел его раз в жизни, говорить и вовсе не говорил с ним. Я хочу понимать, какого человека ты выбрал.       — Я выбрал, но он меня ещё нет.       — Если тебе так будет проще, можешь передать ему, что это мой приказ.       — Папа, — Чонсу вклинился в разговор родных и наклонился в сторону родителя, опираясь на резной подлокотник кресла. — Если позволишь выразить своё мнение, то я скажу, что в этом вопросе куда больше согласен с Чонгуком, чем с тобой. Мне удалось поближе посмотреть на этого омегу, и я уверен в том, что ранние семейные встречи и тем более приказы позитивно не повлияют на их взаимоотношения, а то и вовсе добавят проблем.       — Как встреча этого омеги со мной может добавить проблем? — удивился Его Величество.       — Пап, ещё не время, — сказал Чонгук. — Я обязательно приведу его, но немного позже.       — Там ого-го характер, мне нескольких взглядов хватило, чтобы понять это, — произнёс Чонсу. — Наш Чонгук заглянулся на очень строптивого омегу.       — Пока всё услышанное меня нисколько не удивляет, не помню ни одного альфу из нашего рода, который интересовался бы покорными и нежными мальчиками. И всё-таки, Чонгук, не затягивай с нашим знакомством, очень тебя прошу.       — Хорошо, пап, — Чонгук неловко улыбнулся, давая обещание. — Я обязательно вас познакомлю. Уверен, что он тебе понравится.       — Очень рассчитываю на это. Если ты будешь с ним счастлив, Чонгук, то и мне на душе будет спокойно.