Снова к тебе

      — Викесса, ты издеваешься? — закатывая глаза, шумно выдыхает рысь. — О встрече выпускников нужно предупреждать хотя бы за неделю, а не в этот же день!       — Рун, до тебя всё время не дозвонишься, — отвечает звонкий голос. — Ты то занята своими публикациями, то из графического планшета не вылезаешь. Столько заказов?       — Я самозанятая, поэтому беру, как время позволяет, — возражает Йорунн.       — Ну да, а на звонок не позволяет ответить, — острит Викесса.       — Представь себе, — ухмыляется Йорунн. — Ты меня знаешь, пока я половину гардероба для вечеринки не перемеряю, то не покину квартиру.       — Кстати, как тот заказ, где нужно было устроить день рождения в виде пранка? Одобрили фото? — переводит разговор Викесса. — Если одобрили, то ты не купила новый шкаф для одежды? — И смеётся.       — Смешного мало, Вики, — вздыхает Йорунн. — Радует, что заплатили отлично. Гардероб обновила, но и на ремонт отложила. Никак не доберутся лапы до ручки на двери ванной комнаты. Потому и моюсь с открытой дверью, всё равно одна и никто не смотрит. — И — чтобы не слышала Викесса — тихо вздыхает. — Вдруг дверь закроется, а я выйти не смогу.       — Ну, у тебя же есть окно в ванной, тоже никто не смотрит, — хихикает Викесса.       — Обалдела? Я живу на четырнадцатом этаже. Так что предпочту опоздать на встречу с вами, чем превратиться в лепёшку-рысь и устроить вместо встречи похороны с поминками! Буду вызывать сегодня мастера, ты все мои планы ускорила!       — Зато ускорила встречу с тобой, красотка! — заявляет Викесса. — Уже три года тебя не видела. Ладно, до вечера потерплю!       Разговор заканчивается. Йорунн продолжает перебирать гардероб, гадая, что надеть — короткое сиреневое платье или деловой костюм? А может, то длинное аквамариновое — под цвет её глаз — платье, в котором танцевала на выпускном?       Лапы тянутся к платью, которое ещё таит аромат духов и тех дней, — и тут же замирают. Йорунн вдыхает и забывает выдохнуть, захваченная воспоминаниями. Её лёгкие и грациозные движения в танце и слегка неуклюжие — его. Бывшего. Интересно, что с ним сейчас? Последнее, что Йорунн слышала о нём — что он продал фамильный особняк и переехал в отдалённое предместье Зверополиса, вдаль от ненужного внимания. Имея такую влиятельную мать, на фоне которой бледнеет отец, он уже спустя некоторое время оказался на свободе. Сейчас живёт тихо, почти не показывая характерных рысьих ушей с кисточками. И наверняка не знает о встрече, вероятно, ему мало кто звонит.       От мыслей отрывает очередной звонок. Йорунн с улыбкой отвечает:       — Привет, мам!       — Привет, милая, — раздаётся голос матери. — Как дела? Не отвлекаю от работы?       — Нет, работу закончила позавчера, и вышло всё отлично, — сообщает Йорунн. — Ты в порядке? Уже поправилась?       — Сейчас иду на приём, на выписку, — отвечает мать. — Соскучилась по детям, как и они по мне, шлют открытки и пожелания выздоровления!       — Ну, ты для них вторая мама, — улыбается Йорунн. — Впереди — выходные, ещё отдохнёшь и долечишься.       — А у тебя какие планы? — спрашивает мать.       — Сегодня — вечер встречи выпускников, так что стою перед зеркалом и терзаюсь в выборе одежды. Викесса, которая вечно позади событий остаётся, сказала только сегодня, так что дел — уйма!       — Ну, это хорошо, Рун. Одной дома сидеть — приятного мало. По себе знаю.       — Ох, мам, — вздыхает Йорунн с грустью. — Если бы не встреча, приехала бы к тебе. Хотя, может, составить тебе компанию? Посидим с тобой?       — Милая, я обойдусь. Схожу сегодня в театр, а ты отдохни и встреться с друзьями. Вот, у нас с тобой есть развлекательная программа на вечер. Ладно, я подошла к больнице, после приёма перезвоню. Целую, дочка!       К мыслям о бывшем добавились другие. Мать и дочка — две одиночки. Отец Йорунн погиб в железнодорожной аварии четыре года назад, сама Йорунн пережила не слишком приятные дни, проводя их с душнилой и занудой. Второй вообще оказался преступником, когда все «славные» деяния влиятельного семейства оказались известны всему Зверополису. А ведь он ей нравился, как и она ему. Танцевал неумело, говорил негромко, был вежлив, и в этом Йорунн видела что-то родное.       Лапы осторожно берут аквамариновое платье, надевают его на вешалку и убирают в шкаф. Выбор сделан — можно надеть строгий костюм. На встречу некоторые могут прийти даже в футболках. А этот костюм — вещь дорогая, и то Йорунн приобрела его по скидке на распродаже. Перед заказчиком, кем бы он ни был, нужно выглядеть солидно. Ни одна посторонняя деталь не должна мешать образу.       Йорунн снимает футболку, которую надевает уже второй день, и кладёт в барабан стиральной машины. Домашних дел тоже немало — нужно приготовить обед с ужином, вызвать слесаря для молчаливо приунывшей двери с неисправным замком, сходить в ближайший супермаркет и пополнить запасы сладостей, до которых Йорунн — большая охотница.       Бывший — тоже.       — Ты что-то частый гость в моих мыслях, — произносит Йорунн вслух. — Не отвлекай.       Мысли перекидываются на другое — Йорунн оставила на диване банный халат, который тоже нуждается в стирке. Всё бельё, что лежит в барабане, — цветное. Дополнить его халатом — и можно запускать стирку.       Решено — сделано. Йорунн допивает остывший за два разговора кофе, съедает маленький бутерброд с тунцом и идёт в просторную гостиную. Хозяйский глаз сразу замечает беспорядок — халат на диване и шторы, которые тоже нужно выстирать. Но пусть шторы подождут. В гостиной, как и в остальных трёх комнатах, никого не бывает, кроме Йорунн. Относительного порядка хватит, а она пока сделает нужный минимум.       Йорунн едва успевает перешагнуть порог ванной, как вновь звонит телефон, который она оставила на зеркале.       — Ну кто ещё? — недовольно произносит она. Но номер знакомый.       — Рун, привет! — Голос соседа с пятнадцатого этажа. — Ты сегодня дома будешь?       — Да, Роб, а что? Долг отдать хочешь?       — Сегодня зарплата, сегодня приезжаю вечером из командировки. Зайду — занесу.       — Эй, ты не дослушал, — останавливает его Йорунн. — Я…       Громкий стук закрывающейся двери. Она сама уже не откроется.       — Пипец! — выкрикивает Йорунн. — Вот я…       — Рун, всё хорошо? — тревожится Роб.       — Роб, прости, не до тебя! Отправь деньги на карту! — голосит Йорунн и отключается. И восклицает: — Надо же быть такой…       Она восстанавливает последовательность действий. Поворачивается на звонок, берёт телефон. Вновь перешагивает порог ванной… и видит причину, по которой закрылась дверь. Карман халата зацепился за дверную ручку, уносимая хозяйкой вещь потянула дверь за собой… и происходит то, что происходит.       — Блин, почему не выкинула этот халат раньше? — возмущается Йорунн.       Потратив минуту на самобичевание и проклятия на карманы халата, Йорунн слегка остывает и думает, как поступить. Орать «Спасите-помогите!» — не в её стиле. Телефон при ней, она может вызвать слесаря. Йорунн жалеет о том, что её POD-система осталась в холле, на пуфике. Сильнее сожаление оказывается после того, как она узнала, что мастера до обеда заняты. В трёх компаниях.       — Да что у вас всех поломалось-то? — восклицает Йорунн. Но потом снова себя одёргивает — виновата сама. Надо было действовать раньше.       Следующие пятнадцать минут она тратит на звонки знакомым и коллегам. Мать она не отвлекает — она в той больнице, где в очередях требуют отключать сотовые. Соседям, у которых длинные языки, она не доверяет, потом будут стебать и за спиной шептаться. Роб не такой, крепкий молодой волк нередко приходит на помощь. Но сейчас его и Зверополис отделяет небо знает какое расстояние.       После очередного звонка впустую Йорунн хлопает себя лапой по лбу и подходит к окну. Вид отсюда на Зверополис отличный, она живёт в хорошем зелёном районе, в башне, две квартиры занимают этаж полностью. На секунду она даже развеселилась, представив, как открывает окно, машет лапами и кричит, чтобы её выпустили из ванной. Глупая затея! Как к ней в квартиру для начала попасть? Ключи сбросить на тротуар? Так они вместе с «подиком» тоже остались в прихожей. Ну и положение. Попасть под замок в своей же квартире!       Однако и мать, и отец всегда говорили Йорунн — безвыходных ситуаций не бывает, выход из них там же, где и вход. Пусть и не в буквальном смысле, всё зависит от чёткости мышления. И мышление приводит к кажущемуся единственным способу вырваться из плена.       Номер удалён давно. Но память не подводит. И всё равно шевелится назойливая мысль — вдруг бывший закрыл номер?       Йорунн выдыхает — гудки идут. Первый, второй, третий… Потом — знакомый негромкий голос:       — Рун? Ты? Что-то случилось?       — Пуберт… — снова выдыхает Йорунн. — Коротко скажу — мне нужна помощь. Срочно!       — Уже еду!