Андертейл: Приключения после концовки

Папайрус остановился у самой границы Эботта. Асфальт под ногами здесь был уже не дорогой — так, воспоминанием о ней. Трещины, в которых застряла пыль, следы старых шин, редкие фонари, светящие неуверенно, словно и они не были уверены, что им тут место. Дальше начиналась утоптанная земля, а за ней — лес. Не тот, что зовёт гулять. Тот, что просто стоит. Старый. Молчаливый. Он выпрямился. «НЬЕХ ХЕХ ХЕХ!»-мысленно подбодрил себя Папайрус. «ЭТО МОЙ ШАНС! Я ДОЛЖЕН ПРОИЗВЕСТИ ВПЕЧАТЛЕНИЕ!» Старый член королевской стражи. Легенда войны. Молот Справедливости. И он — Папайрус Виндингс — пришёл учиться у него. Дом Герсона оказался… простым. Одноэтажный, слегка перекошенный, будто время тянуло его вниз, но так и не смогло уронить. Крыша с облупившимися краями, стены, повидавшие больше эпох, чем большинство живых существ. Ни заборов, ни охраны. Идеальное место для того, кого давно перестали бояться… и зря. Папайрус подошёл к двери и постучал. "КХМ! ГЕРСОН! ЭТО Я, ПАПАЙРУС! Я ПРИБЫЛ ДЛЯ—" Дверь открылась. Сама. Он замер. Внутри было… пусто. Ни мебели. Ни запаха. Ни звука. Слишком чисто. Слишком тихо. "…ТРЕНИРОВКИ?"-договорил он уже осторожнее. И тут он заметил свет. Зелёный. Он вспыхнул из глубины дома — сначала как искры, как нити, как отдельные фрагменты магии… а затем скрутился. Воздух завыл. "ЧТО—" Торнадо рвануло вперёд. Инстинкты сработали быстрее мысли. "КОСТЯНАЯ СТЕНА!!!" Перед Папайрусом с грохотом выросла стена из костей, сцеплённых в спешке — неровная, но прочная. Торнадо врезалось в неё. На долю секунды — тишина. А потом кости лопнули. Не взорвались — их срезало, как сухие ветки. Магический вихрь прорвался сквозь защиту и ударил Папайруса в грудь. Мир перевернулся. Он вылетел из дома, перекатился по земле, оставив борозду в пыли, и врезался спиной в старый пень. Воздух вышибло из лёгких(точнее из того, что у него было вместо них), в глазах вспыхнули белые точки. "КХ… КХ…"-он попытался вдохнуть. Торнадо остановилось. Зелёный свет начал угасать, вращение замедлилось, и теперь было видно — частицы магии двигались не хаотично, а по идеальным спиральным орбитам. В центре вихря стоял Герсон. Старый. Невысокий. С лупой в руке. Панцирь покрыт трещинами, как карта прожитых лет. Один глаз смотрел прямо, второй — будто видел что-то совсем иное. Вихрь рассыпался искрами. Герсон покачал головой. "М-да-а…"-протянул он. "Неважное начало, парень." Папайрус с трудом поднялся, опираясь на колено. "Я… Я МОГУ ОБЪЯСНИТЬ! Я НЕ ОЖИДАЛ—" "Вот именно."-перебил Герсон резко. "Не ожидал." Он подошёл ближе, ступая медленно, но тяжело, будто сама земля подстраивалась под его шаги. "Ты пришёл ко мне, зная, что я воевал. Зная, что я обучал Андайн. Зная, что техника, которую ты хочешь изучить, убивала. И всё равно вошёл, как на дружеский визит." Герсон ткнул лупой в грудь Папайруса. "Ты слишком расслаблен. А расслабленные не выживают." Папайрус сжал зубы. "…НО Я СТАРАЛСЯ БЫТЬ ГОТОВЫМ!" "Старался."-кивнул Герсон. "Но Кружитцу не волнует, старался ты или нет." Он развернулся и сделал жест рукой. Земля под ногами Папайруса дрогнула, заставив того пошатнуться. "Кружитцу — это не атака. Не заклинание. Не фокус." Герсон посмотрел прямо на него. "Это ты, приведённый в движение." Он поднял руку — и вокруг него снова закружились зелёные искры, но теперь медленно, почти спокойно. "Душа. Тело. Магия. Всё в резонансе. Любая эмоция без контроля — и вихрь рвётся. Любая потеря концентрации — и ты получаешь обратный удар." Искры на мгновение ускорились, и Папайрус почувствовал давление — не физическое, а душевное, будто его собственная магия откликнулась. "Ты вспыльчив, громкий."-продолжил Герсон. "Это не плохо. Это материал. Но пока ты живёшь эмоцией, а не равновесием." Он опустил руку. Вихрь исчез. "Даже Азгор не смог бы победить того, кто владеет усиленной версией Кружитцу. А ты…"-он вздохнул. "Ты пока даже не понял, что тебя атакуют." Папайрус медленно выпрямился. "…ЗНАЧИТ, Я ДОЛЖЕН СТАТЬ ЛУЧШЕ." Герсон усмехнулся краешком рта. "Вот это уже правильный ответ." Он повернулся к дому. "Заходи. Если после этого ты всё ещё хочешь учиться — посмотрим, выдержит ли твоя душа вращение." Папайрус шагнул вперёд. Синяки магией уже тянули, но в груди горел огонь — не ярость. Решимость. Он не знал, что Кружитцу изменит его навсегда. Но он был готов вращаться — пока не найдёт равновесие. Уже через некоторое, когда оба стояли внутри дома, Герсон молча смотрел на Папайруса. Не оценивающе — взвешивающе. Как смотрят не на силу, а на то, что с ней делают. Он помнил Ариал. Этот Папайрус был её сыном, таким же оптимистичный и целеустремлённый. Но ему не хватало настоящего опыта. Было заметно, что его наивность перевешивала здравый смысл в критические моменты. "Учить тебя сейчас — пустая трата времени."-наконец сказал он и развернулся, шаркая к другой комнате. Папайрус дёрнулся. "ЧТО?! НО Я ГОТОВ! Я МОГУ! Я—" "Можешь шуметь."-буркнул Герсон, не оборачиваясь. "Это я уже понял." Он толкнул дверь плечом и кивнул внутрь. "Сначала посмотрим, что ты из себя представляешь, а не кем хочешь казаться." Дом внутри изменился. Там, где раньше была пустота, теперь пространство словно… раздвинулось. Пол ушёл вниз, стены вытянулись, а потолок исчез, уступив место открытому небу. Земля под ногами дрогнула, перестраиваясь. Перед Папайрусом возникла полоса препятствий. Каменные платформы, поднимающиеся и опускающиеся. Узкие проходы. Ловушки из выдвижных шипов. Зоны с повышенным давлением магии, где тело становилось тяжелее. И, конечно, места, где нужно было думать, а не ломиться напролом. Герсон уже стоял у края, вытаскивая из сумки тарелку. "Задание простое."-сказал он, усаживаясь на старый ящик. "Пройдёшь полосу." Он поставил рядом стопку пышных, дымящихся блинчиков и полил их сиропом. "И сделаешь это пока я ем." Папайрус уставился на блинчики. "…ВСЁ?!" "Всё."-кивнул Герсон и, не глядя, добавил: "Я ем медленно. Но не останавливаюсь." Он откусил первый блин. "Можешь начинать." Папайрус сжал кулаки. "НЬЕХ ХЕХ ХЕХ! ТОГДА СМОТРИТЕ ВНИМАТЕЛЬНО!" Он рванул вперёд. Первые секунды — отлично. Прыжок, перекат, ещё прыжок. Он ловко перепрыгнул первую серию платформ, уверенно пробежал по узкой балке. «Я СПРАВЛЯЮСЬ!» Но затем — ловушка. Пол под ногами провернулся. "ЧТО—" Папайрус рухнул вниз, едва успев создать костяную опору, которая… треснула под весом. "Ммм."-задумчиво протянул Герсон, жуя. "Слишком прямолинейно." Папайрус вылез, отряхнулся и снова побежал. Вторая попытка — быстрее. Он попытался использовать синюю магию, прижимая себя к стенам, сокращая путь. Почти получилось. Почти. В зоне давления его магия дёрнулась, концентрация сбилась — и вихрь энергии ударил обратно, швырнув его в сторону. "КХ—!" "Эмоции вперёд разума."-заметил Герсон, переворачивая блин. "Это минус." Попытка за попыткой. Папайрус ускорялся. Прыгал выше. Создавал больше костей. Злился сильнее. И каждый раз что-то шло не так. То он торопился и не замечал скрытый механизм. То переоценивал силу и ломал опору под собой. То начинал доказывать, вместо того чтобы чувствовать. Блинчики таяли. Сироп стекал по краям тарелки. Солнце медленно клонилось к закату. Папайрус сидел, опершись локтями о колени, грудь тяжело поднималась и опускалась. Кости на руках были покрыты трещинами от магического перенапряжения. "Я…"-он сглотнул. "Я МОГУ ЕЩЁ РАЗ." Герсон доел последний блин. Аккуратно вытер руки. "Не сегодня." Папайрус замер. "…Я ПРОВАЛИЛСЯ?" "Нет."-спокойно ответил Герсон. "Ты ничего не понял." Он поднялся и подошёл ближе. "Ты сильный. Упрямый. Настойчивый. Но ты всё ещё пытаешься идти чужими путями." Герсон постучал лупой по груди Папайруса. "Ты хочешь быть героем. Хочешь быть идеальным. Хочешь, чтобы тебя признали. Но Кружитцу начинается не с цели." Он развернулся к полосе. "Оно начинается с стебля. С твоей основы. С той черты характера, на которую ты опираешься, даже когда всё рушится." Герсон посмотрел через плечо. "Найдёшь её — возвращайся. Без этого любое вращение просто разорвёт тебя изнутри." Он пошёл в иную комнату. Папайрус остался сидеть. Впервые за долгое время — тихо. Не злой. Не разочарованный. А… задумавшийся. «КТО Я, КОГДА НЕ СТАРАЮСЬ БЫТЬ ЛУЧШИМ? ЧТО ВО МНЕ НАСТОЯЩЕЕ, А НЕ ПОКАЗНОЕ?» Лес вокруг молчал. И впервые Папайрус понял: Его путь только начинается — и он начинается не с силы. ... Через час: Папайрус шёл по Эботту медленно. Не так, как обычно — не чеканя шаг, не расправив плечи, будто марширует перед воображаемой публикой. Сейчас он просто… шёл. Фонари отражались в витринах, люди проходили мимо, кто-то улыбался, кто-то отводил взгляд — привычная картина города, который уже стал домом. И всё же внутри было… пусто. «Я ДУМАЛ, ЧТО ГОТОВ.» Со слов Андайн он был силён. Очень силён. Его удары могли ломать камень, его кости — выдерживать давление, от которого другие монстры бы рассыпались. Он тренировался. Старался. Делал всё «как надо». Но Герсон даже не начал учить. «ЗНАЧИТ, ДЕЛО НЕ В СИЛЕ.» Эта мысль раздражала. Не злила — именно раздражала, как мелкий камешек в сапоге, который нельзя игнорировать. Пару дней назад он уже пытался ответить себе на этот вопрос. Кем он хочет быть? Воином? Героем? Членом королевской стражи? Хотя последнее невозможно, её ведь распустили. Ответы всплывали легко — слишком легко. Они были… поверхностными. Красивыми словами, вывесками, а не сутью. Иногда, когда он пытался заглянуть глубже, внутри будто оказывалась пустая комната. Эхо. И ничего, за что можно ухватиться. «Я — ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС.» Но что делает его великим? Вера в людей? Вера в друзей? Доброта? Громкость? Упрямство? Или он просто очень старается быть тем, кем должен, а не тем, кем является? Он остановился посреди улицы, нахмурившись. "КТО ЖЕ Я ТАКОЙ?.." Ответ не пришёл. Зато пришёл звук. Пронзительный. Режущий воздух. Сирены. Папайрус резко поднял голову. Где-то впереди — крики. Люди бежали, кто-то оборачивался, кто-то доставал телефон. Красно-синие отблески мелькали между домами. Папайрус побежал. Не думая. Не рассуждая. Просто — на звук. За углом он увидел хаос. Разбитая витрина ювелирного магазина. Пол, усыпанный блестящими осколками и украшениями. Люди в панике прижимались к стенам. А над всем этим — он. Фигура в фиолетово-жёлтом костюме взлетала в воздух, словно нарушая законы гравитации. Прыжок — и он уже на витрине. Прыжок — и он перелетает через машину. Прыжок — и чья-то сумка вырвана из рук. "Hah! Пры-ы-ыжок!"-раздался голос с отчётливым французским акцентом. "СТОЙ!"-крикнул кто-то из прохожих. Ответом был новый прыжок и хохот. Папайрус сузил глаза. "…НЕХОРОШО." Он рванулся вперёд, но в этот момент увидел цель следующей атаки. Девушка. Тёмно-фиолетовые волосы. Сумка, прижатая к груди. Шаг назад, второй — она явно не успевала среагировать. Юри. Папайрус узнал её мгновенно. Та самая тихая девушка из кафе. Та, что смеялась почти неслышно. Та, которой он тогда сказал, что она храбрая, даже если сама этого не видит. Фигура в костюме приземлилась прямо перед ней. "Bonjour, mademoiselle!"-усмехнулся Батрок. "Маленький прыжок — и сумка моя!" Он протянул руку. "О-отстаньте…"-голос Юри дрогнул, но она не убежала. Не закричала. Только сжала ремешок крепче. Папайрус не стал думать. Он прыгнул. "УБЕРИ СВОИ РУКИ ОТ МОЕЙ ЗНАКОМОЙ!!!" Земля дрогнула от его приземления между Юри и Батроком. Злодей моргнул. "Oh? Скелет?"-он приподнял бровь. "Ха! Прыжок!" Он резко оттолкнулся, нанося удар ногой с разворота. Папайрус выставил руки — и его отбросило на несколько метров. Он перекатился, встал, удивлённо моргнув. "ОГО." Быстрый. Батрок приземлился на фонарь, балансируя, словно акробат. "Ты выглядишь большим, mon ami."-ухмыльнулся он. "Но большие падают громче!" "ЭТО МЫ ЕЩЁ ПОСМОТРИМ!" Папайрус выпрямился, встал перед Юри, не оборачиваясь. "НЕ БОЙСЯ!"-бросил он через плечо. "Я ЗДЕСЬ!" Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. И в этот момент что-то… щелкнуло. Он не думал о том, как выглядит. Не думал, правильно ли делает. Не думал, достаточно ли он «велик». Он просто встал между опасностью и тем, кого нужно защитить. И впервые за весь день в груди стало не пусто. Тепло. Твёрдо. «Я НЕ ЗНАЮ, КТО Я.»-подумал Папайрус, сжимая кулаки. «НО Я ТОЧНО ЗНАЮ, КЕМ Я НЕ ПОЗВОЛЮ БЫТЬ ЭТОМУ МИРУ.» Он шагнул вперёд. "ГОТОВЬСЯ, ГОСПОДИН «ПРЫЖОК»." Батрок рассмеялся. "Avec plaisir!" И воздух снова взорвался движением. Бой собирался идти плохо. Папайрус понял это почти сразу. "ВСЕ НАЗАД!"-крикнул он, не оборачиваясь. "БЕГИТЕ! ЭТО ОПАСНО!" Люди колебались — секунду, две — а потом паника взяла своё. Кто-то потянул других за рукав, кто-то закричал, сирены стали ближе. Улица начала пустеть, оставляя пространство для боя. Кроме одной фигуры. Папайрус чувствовал движение раньше, чем видел его. "Saut!"-Батрок возник сбоку, удар ногой — слишком быстро. Папайрус едва успел поднять стену из костей. ТРЕСК. Кости разлетелись, как сухие ветки. Удар всё равно прошёл по касательной, отбросив скелета назад. Он проскользил по асфальту, оставляя неглубокую борозду. "ГХ—" Он встал сразу. Привычка. Андайн вбивала её годами. Он быстрее. Это не было похоже ни на что, с чем он сталкивался раньше. Андайн была быстрой — да. Но её скорость была прямой. Рывок. Удар. Давление. Батрок же двигался непрерывно, не давая ни секунды для захвата темпа. Он не просто прыгал — он танцевал в воздухе, используя инерцию, углы, поверхности. Папайрус призвал кости — веером, закрывая возможные траектории отхода. "ХА! ПОПАЛСЯ!" "Non non non!"-Батрок рассмеялся и оттолкнулся от одной кости, перелетая через другую. "Прыжок — это искусство!" Он ударил снова. И снова. И снова. Папайрус блокировал. Ломал дистанцию. Ставил стены, копья, заграждения. Он не давал Батроку свободы — но и сам не мог поймать момент. «СИНЯЯ МАГИЯ… НЕТ.» Чтобы зафиксировать цель, нужно мгновение. Одно чёткое положение противника. Батрок не останавливался. Удар пришёл снизу. Затем — сзади. Затем — сверху. Папайрус пошатнулся. Что-то тёплое скользнуло по рёбрам. Он опустил взгляд. На белой поверхности костюма темнело пятно. …кровь. Он моргнул. Это всё ещё было непривычно. Монстры раньше не кровоточили так. Теперь — да. Питание. Тела. Масса. Реальность. "Oh là là…"-протянул Батрок, приземляясь на разбитую витрину. "Ты крепкий, скелет. Но ты устаёшь." Он был прав. Папайрус дышал глубже, чем хотелось бы. Магия отзывалась тяжестью. Каждое новое призывание требовало больше усилий. А Батрок… почти не замедлялся. «ОН ДЕРЁТСЯ НЕ СВОИМ ТЕЛОМ.»-понял Папайрус. Он дерётся технологией. Механические ноги принимали нагрузку, возвращали энергию, компенсировали удары. А Папайрус — всё на себе. Удар пришёл в грудь. Он отлетел, врезался в стену, осел на колено. "ПАПАЙРУС!"-чей-то голос. Он поднял голову. Юри. Она всё ещё была там. Стояла в нескольких метрах, прижимая сумку к груди, бледная, дрожащая — но не убежавшая. "ТЫ ДОЛЖНА БЫЛА БЕЖАТЬ!"-крикнул он. Она не ответила сразу. Потом сделала маленький шаг вперёд. "Я… я не могу."-выдохнула она. "Я боюсь… но…" Её голос дрожал, но взгляд был твёрже, чем тогда в кафе. "Вы… вы же тоже боитесь. Но всё равно стоите." Папайрус замер. Батрок фыркнул. "Touchant. Очень трогательно. Но—" Он прыгнул. Папайрус поднялся до удара. Кости вспыхнули вокруг него, не как стены — как опоры. Он не пытался поймать Батрока. Он принял удар. Нога врезалась в плечо. Боль прошла волной. Он скрипнул зубами — но не отступил. "Я… МОЖЕТ…"-выдохнул он, сжимая кулак. "И НЕ САМЫЙ БЫСТРЫЙ." Он ударил в ответ. Батрока отбросило на несколько метров. Он приземлился неловко, впервые потеряв ритм. "Huh?" Папайрус выпрямился. Кровь стекала по костюму. Магия дрожала, но не гасла. Он посмотрел на Юри — и увидел не страх. Веру. И внутри, там, где раньше была пустота, что-то встало на место. «Я НЕ СКОРОСТЬ. НЕ ТЕХНИКА. НЕ ИДЕАЛЬНЫЙ ВОИН. Я ТОТ, КТО ОСТАЁТСЯ.» Он шагнул вперёд. "МОЯ ЧЕРТА…"-произнёс он тихо, но твёрдо. "ЭТО НЕ ПОБЕЖДАТЬ." Батрок напрягся. "А НЕ СДАВАТЬСЯ." И улица снова взорвалась движением. Папайрус выпрямился, тяжело дыша. "СКАЖИ…"-он сделал шаг вперёд. "ПОЧЕМУ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?" Батрок остановился на мгновение. "Pourquoi?"-он хмыкнул. "Ты правда хочешь знать?" Папайрус кивнул. "ПОЧЕМУ ТЫ ВРЕДИШЬ ДРУГИМ? ЧТО В ЭТОМ ХОРОШЕГО?" Француз рассмеялся. "Деньги, скелет. Всё очень просто. С ними я живу как хочу. Где хочу. С кем хочу. Без приказов. Без флагов. Без «правильно» и «неправильно»." Папайрус сжал кулаки. "А ТЕ, КОМУ ТЫ ПРИЧИНЯЕШЬ БОЛЬ?.. ТЕ, КТО БОИТСЯ?.." Он сделал ещё шаг. "ТЕБЕ НА НИХ ПЛЕВАТЬ?" Батрок пожал плечами. "Это не моя вина, что они слабые." Папайрус замер. "ТЫ…"-его голос дрогнул. "ТЫ НЕ ДУМАЛ… СТАТЬ ЛУЧШЕ?" Тишина повисла между ними. "Я…"-он сглотнул. "КАК ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС… ХОЧУ ПОМОЧЬ ТЕБЕ СТАТЬ ЛУЧШЕ." Батрок фыркнул. "Наивный юнец." Он уже собирался прыгнуть, когда заметил. "Hein?" Правый глаз скелета… светился. Не ярко. Не ослепительно. Глубоким, тёплым оранжевым светом. "Светящийся глаз?"-усмехнулся Батрок. "Пф. Плевать." Он сорвался с места. Удары посыпались снова. Прыжок. Удар. Отскок. Прыжок. Удар. Отскок. Папайрус не успевал. Боль была жгучей. Каждое попадание отдавалось в костях, в груди, в голове. Но сквозь всё это… Глаз. Он чувствовал напряжение. Будто что-то давило изнутри, требуя выхода. "ПОЧЕМУ…"-прошептал он, блокируя очередной удар. "ПОЧЕМУ МНЕ НЕ ВСЁ РАВНО?.." Батрок прыгнул снова. И в этот раз Папайрус не отступил. Он подгадал момент. Левая рука сомкнулась на ноге противника. "Qu—" Правый кулак поднялся. И загорелся. Не огонь — не жёг. Не магия — не холодила. Это было… чувство. Смелость шагнуть, когда страшно. Смелость стоять, когда больно. Смелость ударить, не ради себя. "Я…"-голос Папайруса стал твёрдым. "НЕ МОГУ ОТСТУПИТЬ." Удар. БУМ. Воздух сжался. Батрока вышибло — он влетел в стену, проломив кирпичи, осев в облаке пыли и треска металла. Тишина. Папайрус стоял, тяжело дыша. Его правый глаз всё ещё светился оранжевым. Он сам смотрел на свою руку, не веря. "Ч… что это было?.." Где-то позади Юри выдохнула: "…вау." А из-под обломков раздался хриплый смех. "Heh…"-Батрок поднялся, шатаясь. "Интересно." Он сплюнул кровь. "Значит, ты не просто скелет." Сирены в этот момент становились громче и ближе. Папайрус уже хотел обернуться, как вдруг... шлёп. Что-то резкое и липкое дёрнуло Батрока вверх. "QU—?!" Он не успел даже сообразить, как его тело вырвало с земли, перевернуло, и ... БАМ. Кулак в красно-синей перчатке врезался ему в лицо. "Спокойно, месье «прыжок»."-раздался голос. "Вы уже отпрыгались." Через секунду Батрок был плотно припечатан паутиной к стене, оглушённый, злой и абсолютно беспомощный. Тишина. Люди вокруг замерли. "Э…"-кто-то выдохнул. "Это…" "Человек-паук?!" Папайрус моргнул. "ВАУ." Он видел его на видео. В новостях. В мемах. Но вживую... Человек-паук обернулся к толпе, поднял руки, показывая, что всё под контролем — и тут его взгляд зацепился. Скелет. Раненый. Стоит, тяжело дышит. Рядом — девушка. Та самая. «Юри... что она тут делает?»-подумал стенолаз, увидев друга здесь. И… кулак. Питер замер на долю секунды. Оранжевое. Он видел это. Вчера. Банк. Фигура в капюшоне. Тот же оттенок. Та же странная энергия. Но... Нет. Этот скелет не прячется. Не бежит. Не нападает. Он просто стоит. Смотрит. Удивлённо. Почти по-детски. "Эй…"-Питер шагнул ближе. "Ты в порядке?" Он уже собирался продолжить, как вдруг.... покалывание в голове, ужасное знакомое. "Чёрт." "ПОЛИЦИЯ!"-крикнули сзади. "ЧЕЛОВЕК-ПАУК, БРОСАЙ ПАУТИНУ И ЛОЖИСЬ НА ЗЕМЛЮ! ТЫ АРЕСТОВАН ЗА УБИЙСТВО НОРМАНА ОЗБОРНА!" Питер обернулся. Пистолеты. Много. "Погодите, я— это была случайность, я не хотел—" "СЛУЧАЙНО СБРОСИТЬ ЧЕЛОВЕКА В ЧАН С БОМБАМИ?!" Питер побледнел. "Я… он… я думал—" "РУКИ ВВЕРХ!" Он медленно поднял ладони. Посмотрел на людей. На Папайруса. На Юри. "Простите…"-тихо сказал он. "Мне правда жаль." И прыгнул. Выстрелы разорвали воздух, но Человек-паук уже исчезал между зданиями, сирены рванули за ним следом. Улица осталась в оцепенении. Через несколько секунд подъехала вторая машина. "…нет, нет, нет."-раздался знакомый голос. "ПАПАЙРУС?!" Андайн выскочила из машины и застыла, глядя на него. Кровь. Потрёпанные кости. Разбитая улица. "Ты что, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, устроил?!" "Я…"-Папайрус растерянно развёл руками. "Я ПРОСТО…" "СКЕЛЕТ!"-рявкнул полицейский рядом. "СДАВАЙСЯ! ВЕРНИ НАГРАБЛЕННОЕ!" "ЧТО?!" Люди взорвались. "Он нас защищал!" "Это не он грабил!" "Он приказал нам бежать!" "Он бился с тем психом!" Полицейский опешил. Андайн медленно выдохнула. "Я его знаю."-твёрдо сказала она. "И он бы такого не сделал." Она посмотрела на Папайруса. Взглядом «потом поговорим». "Я разберусь." Она пошла к Батроку, а вокруг наконец начало спадать напряжение. Папайрус стоял, всё ещё не веря. Юри тихо подошла ближе. "Ты…"-она сглотнула. "Ты был очень храбрым." Он посмотрел на неё. Правый глаз больше не светился. Но чувство… осталось. "Я…"-он задумался. "ДУМАЮ… Я НАЧИНАЮ ПОНИМАТЬ." ... Через некоторое время: Вечер уже уверенно тянулся к ночи. Двери полицейского участка с тихим щелчком закрылись за спиной Папайруса. Он сделал шаг… второй… и тут же поморщился. "ННННЬЕХ…"-он потер щёку. "ВЕЛИКАЯ АНДАЙН БЬЁТ КАК ГРУЗОВОЙ ПОЕЗД." "…Ты в порядке?" Голос был тихий, но чёткий. Папайрус резко выпрямился и повернулся. У входа, чуть в стороне от фонаря, стояла Юри. Она держала руки перед собой, переплетя пальцы, будто не была уверена — стоит ли вообще здесь быть. "ЮРИ?!"-его глазницы расширились. "ТЫ… ТЫ ЕЩЁ ЗДЕСЬ?!' "Д-да…"-она чуть кивнула. "Меня уже отпустили. Я… просто не ушла сразу." Неловкая пауза. Папайрус почесал затылок — жест, который выглядел особенно забавно без кожи и волос. "ЭМ! ТО ЕСТЬ! Я РАД! В СМЫСЛЕ… НЕ РАД, ЧТО ТЫ ЖДАЛА У ЗДАНИЯ ПОЛИЦИИ!" "…" "Я ИМЕЮ В ВИДУ — РАД ТЕБЯ ВИДЕТЬ!!!" Юри тихо улыбнулась, прикрыв рот ладонью. "Ты… очень громкий."-сказала она мягко. "Но… это не неприятно." Он застыл. "О." "…" "ЭТО ЛУЧШИЙ КОМПЛИМЕНТ, КОТОРЫЙ Я СЛЫШАЛ ЗА СЕГОДНЯ." Они оба неловко рассмеялись. Юри посмотрела на его лицо внимательнее. "Тебе… больно?" "ХМ?"-Папайрус гордо выпрямился. "ЭТО ЛИШЬ СЛЕД ВОСПИТАТЕЛЬНОГО УДАРА! Я… ВОЗМОЖНО … СЛИШКОМ СИЛЬНО СДЕЛАЛ ХАОС." "«Возможно»?"-осторожно уточнила Юри. "ЛАДНО, ДА. СИЛЬНО." Она опустила взгляд, затем снова посмотрела на него. "Ты… не выглядишь плохим. Несмотря на всё это." "НЬЕХ?"-он наклонился к ней чуть ближе. "А КАК ВЫГЛЯДЯТ ПЛОХИЕ?" "…Я не знаю."-честно призналась она. "Наверное… холодными." Папайрус задумался. По-настоящему. "ТОГДА Я СТАРАЮСЬ БЫТЬ… ТЁПЛЫМ!" "..." "…СКЕЛЕТЫ ВЕДЬ ТЁПЛЫЕ?"-добавил он с надеждой. Юри снова улыбнулась. Уже увереннее. "Да. Думаю… да." Ещё одна пауза. Но теперь — не тяжёлая. "СЛУШАЙ, ЮРИ!"-внезапно сказал он. "ТЫ… ХОЧЕШЬ ОБМЕНИВАТЬСЯ НОМЕРАМИ?! ЧТОБЫ… ЭМ… ГОВОРИТЬ. ДРУЖЕСТВЕННО. БЕЗ ХАОСА…ПО ВОЗМОЖНОСТИ." Юри моргнула. На секунду замешкалась — и кивнула. "Я… была бы не против." Они обменялись телефонами. Пальцы Юри слегка дрожали. Папайрус печатал слишком громко, нажимая на экран так, будто он был врагом. "ГОТОВО!" "…Готово."-повторила она тише. Они вышли на крыльцо. В разные стороны — разные дороги. "Тогда…"-Юри сделала шаг назад. "До следующей встречи, Папайрус." Он расплылся в своей фирменной широкой улыбке. "ОБЯЗАТЕЛЬНО! ВЕЛИКИЙ ПАПАЙРУС НИКОГДА НЕ ЗАБЫВАЕТ ДРУЗЕЙ!!!" Юри остановилась, уже развернувшись. "…Я рада, что ты не забыл." Она ушла. Папайрус ещё пару секунд смотрел ей вслед, затем сжал кулак — тот самый, правый. "ХМ. СЕГОДНЯ… БЫЛ СТРАННЫЙ ДЕНЬ… НО НЕ ПЛОХОЙ."