В начале февраля

Микаса думала, что разглядеть в капитане Леви чуткого и заботливого мужчину, было главной её ошибкой. Оказывается, за маской чёрствого педанта скрывался тот же педант, но с израненным сердцем и тяжёлой судьбой, который теперь стремился спасти всех. Она на себе это прочувствовала. И не раз. Спасал, выдёргивал из лап смерти, защищал от самой себя. Сгущаясь, тучи тяжёлым свинцовым одеялом ниспадали к промозглой земле, сливаясь с густым туманом в единый серый холст. От холода из ртов солдат клубился пар, пальцы краснели, а лошади недовольно копали копытами землю, нервно фыркая. Не самое удачное время для поездки. Рассуждать об этом в прохладном, но куда более тёплом, чем зимнее утро на улице, помещении было легко, но только от представления изнуряющей скачки на морозе по телу пронеслись мурашки. К счастью, Микаса остаётся в штабе. К счастью, капитан Леви — нет. Стоило большого труда избегать его все эти дни. Да и он сам, заваленный работой, не высовывал свой красивый нос из кабинета без крайней необходимости. В те редкие мгновения, когда им приходилось пересекаться, Микаса замечала насколько он измотан — кожа стала ещё более бледной и временами ей виднелись сплетения вен на напряжённой шее и руках, синяки под глазами казались уже чёрными, белки покраснели от монотонной работы с документами, подчёркивая синеву радужек. И это придавало его строгому пристальному взгляду нечеловеческий вид. Тогда она неестественно выпрямлялась, чувствуя как инеем на плечах оседает, исходящий от него холод, и старалась глядеть немигающе сквозь капитана, чтобы не видеть то, что он видит, что она его избегает... Эх. Надо же было так облажаться. Уснуть на плече капитана Леви могла умудриться только Микаса. Эта дурная мысль не успела сформироваться, как тело тут же отреагировало, расположив бедовую голову на крепком плече командира. Это всё праздничное настроение и затишье после настоящего ада — свалилось на неё и вскружило голову. Лишило рассудка. Никак иначе. Микаса досадливо закусила губу и осторожно выглянула в окно – командующая Ханджи и капитан Леви садились на коней, о чем-то переговариваясь, а затем отправились в путь. Их не будет пару дней, а всё из-за тех странных титанов. Микаса судорожно выдохнула и напустила на себя привычное спокойствие. Три дня она избегала капитана, не смея поднять на него глаза, теперь же можно было облегчённо вздохнуть и покопаться в голове, чтобы не вести себя по-дурацки, когда командиры вернутся в штаб. Благо времени было предостаточно, и порядок Микаса любила. Как в быту, так и в голове. Хотя не всегда была довольна результатом своих же выводов. Вот и сейчас червячок сомнения норовил проесть мозг, но она цыкнула, мотнув головой, стукнула пальцами по виску и уверенно направилась в столовую. В здоровом теле здоровый дух. Кусок в горло не лез, но Микаса настойчиво жевала картофель, прогоняя из головы любые мысли, но они все равно просачивались сквозь выстроенные стены. Тогда она вспомнила о способе, который работал безотказно – физический труд. При должном старании вышибет не то что мысли, но и желание существовать. После тренировки Микаса тщательно прибралась в их с Сашей комнате, устроила генеральную уборку, залезла в каждый угол, в каждую щель, так что капитан не придерётся, но это только напомнило о нём. Поэтому она помогла дежурным на кухне в обед и вечером, потренировалась сама и взяла ночное дежурство товарища, который плохо себя чувствовал. И только тогда осталась совершенно без сил. Рухнув на жёсткую кровать следующей ночью, она тут же уснула. Ей ничего не снилось, мягкий мрак окутал, даря долгожданное состояние забвения. Без кошмаров, надежды, безнадёги и прочей ерунды, разделявшей её мрачные ночи. Дни шли, и продолжать мучить себя изнуряющей ерундой Микаса смысла не видела. Постепенно всё вернулось на круги своя и, когда стало понятно, что офицеры задерживаются, она стала успокаивать нервы уборкой в кабинете капитана. Конечно он рад не будет её наглой самодеятельности, но как только представляла его гнев и раздражение от пыли и грязи, которые обернуться грандиозной уборкой всего замка, тут же бралась за тряпки, методично намывая пол и все поверхности. Однажды им с ребятами даже удалось съездить на праздничную ярмарку в город. Редкое событие от того и ценное. День тогда был солнечный и тёплый. До самого вечера они гуляли среди прилавков, пробуя разную еду и рассматривая безделушки. Каждый надеялся найти что-то интересное, полезное, чего в обычных лавках вне столицы не сыщешь, а Микаса ещё и приглядывала друзьям подарки. Кроме той несуразной пьянки они так и не отметили праздник как следует, и ярмарка стала отличным способом наверстать упущенное. Микаса отстала, заприметив пёстрый прилавок с разными чайными принадлежностями. Нахмурилась, придирчиво оглядывая фарфоровую чашку с блюдцем – белая, без узоров и орнамента на первый взгляд, но внутри на стенке прячутся две птицы в полёте глубокого синего цвета, как глаза капитана. Надеется, что он не заметит подтекст, который она намеренно не вкладывала, но сама уже подумала, что птицы это... Нет-нет. Просто подарок командиру в честь окончания года. Она всем их подготовила, поэтому он точно ничего не подумает. — Что за чай? – Лучи садящегося солнца коснулись металлической банки, отразились от неё, стрелой пронзая глаза. Что-то похожее она видела в кабинете капитана Леви. Продавец хитро прищурился и протянул открытую банку, предлагая оценить аромат. Микаса удивилась. Необычайно приятный запах трав, которые она не смогла распознать сколько не принюхивалась, ударил в нос. Ничего подобного капитан не заваривал. Стуча кулаком по груди, торговец заверил, что чай качественный, помогает расслабиться и уснуть. Расписал ещё кучу качеств, но ей хватило и тех. Судя по синякам под глазами, капитану Леви что-нибудь для сна просто необходимо. Спрятав покупки в сумке, Микаса направилась к переминающейся в нетерпении подруге. — Чего ты так долго? Уже пора возвращаться, – стуча зубами, Саша подхватила Микасу под локоть и потащила в сторону шумных мальчишек. Вечерело. А вместе с тем похолодало. Ныряя носом в шарф, она задумалась над тем, что ещё год назад готовила подарки близким, даже не вспоминая об офицерах, а теперь использовала заботу обо всех как повод порадовать капитана. Перевернулся мир сам или она его перевернула – не важно. Сейчас точно шагала по рыхлым облакам, сквозь которые алело небо в закатных лучах, еле поспевая за Сашей, а над ними раскинулись мощёные улицы города. Серые и неприветливые. Но сейчас она вверх не смотрела. Ребята галдели, шутили и смеялись. Руки заледенели, мурашки забегали по телу, но было тепло. Под рёбрами грело предвкушение улыбок, объятий, радости в глазах – Микаса любила дарить подарки. Умела только отдавать и не ждала ничего взамен. Разве что зарядиться чужим счастьем ей было вполне достаточно. *** Микаса проснулась до рассвета. Тело ещё требовало отдыха, но мозг выдернул из сна в привычное время. Замок спал. Даже каменные стены дремали и Микаса ступала так мягко, насколько позволяли армейские сапоги и старые половицы. В воздухе витала пыль. Она чувствовала её на кончиках пальцев, когда касалась стен и дверей, и уже предвкушала серьёзную взбучку, представляла хмурые брови, брезгливо скривившиеся губы и тихо хихикала в шарф. Взволнованно шагая по коридору, она остановилась у нужной двери и замерла в нерешительности, словно капитан был уже там и мог отчитать её за неподобающее поведение. Но его там не было. Нащупав в кармане ключ, Микаса повертела его в руке, вздохнула и сунула в замочную скважину. Уже привычно провернула два раза и, отворив дверь, вошла. Чисто. Только вчера вечером прибралась, но была уверена, что капитан и сейчас найдёт к чему придраться. Улыбнувшись образу недовольного начальника, Микаса прошла к столу и уложила аккуратный свёрток, который старательно сворачивала перед сном, среди бумаг, чтобы он не сразу бросался в глаза. Выскользнула из кабинета, опасливо оглядываясь, словно совершила шалость, и заперла дверь. Микаса проскользнула мимо спящих часовых и покачала головой. Капитана Леви нет всего-то месяц, а солдаты уже так расслабились. Да пару дней растянулись на несколько недель. Она сильнее закуталась в пальто и пошла в сторону леса. Раз командир без приглашения приходит в голову, то и прогонять его не стоит. Микаса достаточно бегала. И от него, и от мыслей о нём. А это совсем на неё не похоже. Она привыкла встречаться с опасностью лицом к лицу, но то не было опасностью. Страшно же было все равно. С Эреном и Армином легко. Они семья, даже размышлять не о чем. Друзья и товарищи – и тут понятное чувство. А скучать по мужчине, хотеть его видеть и касаться – что-то непонятное, ещё неизведанное. Проще рубить титанов. Там всё предельно ясно – метр в длину и десять сантиметров в ширину. В чувствах к капитану инструкции не было. Это днём придёт осознание и вместе с ним стыд. А ночью или в тихий час рассвета всё кажется проще, легче, безопаснее. Поэтому Микаса подняла голову, всматриваясь в тёмное небо, и зажмурилась. «Я влюблена в капитана» – осторожно призналась себе и открыла глаза. Удивительно, но мир не рухнул, хотя пальцы заметно подрагивали, отчего она сжала их в кулаки. Стало легче, словно груз, или толика непосильной ноши, упал с плеч. Втягивая морозный воздух, она улыбнулась и потопала дальше, путаясь в сугробах. Быть честной с собой приятно. Главное, чтобы о сделанных выводах никто не узнал, особенно капитан. Но и это было не трудно. Словоохотливой Микасу не назовешь – она больше слушатель, чем рассказчик. А ещё, этой тайной она ни с кем делиться не хотела, прятала в сердце, надёжно укрывая напускным равнодушием, будто узнай об этом мир – небеса обрушатся на землю. И хотя внутри теплилась надежда, что и она небезразлична капитану Леви, Микаса боялась, что он оттолкнет её чувства за ненадобностью. Она трезво оценивала внешний мир, их положение и вероятность на выживание. Осознавала, что его потрёпанное войной сердце не откроется, а её – не выдержит. Ей бы сберечь тех, кто рядом. Только, сколько стены не выстраивала, уже за него беспокоилась, понимая, что больно будет все равно. Снег мерно хрустел под ногами и, когда небо окрасилось яркими красками зари, Микаса поспешила назад. Признание осталось позади, среди сугробов и деревьев. Сама оставила. Она привыкла отдавать, не получая взамен. Так было и есть с Эреном. Она оберегала, а он убегал. Капитану же защита не нужна. От этого сердце легче билось. Человек сильнее её. Она привыкла защищать, а с ним чувствовала себя защищённой. Если он не справится, то они все и подавно. Всё, чего хотело её сердце – чтобы близкие были живы и здоровы, хотя бы физически. Но даже это желание оставалось несбыточным. Не то место, не то время, не в этой жизни. Со стороны штаба послышались крики, среди которых она могла различить своё имя. Зовущий приближался и звонкое «Микаса!» прозвучало уже совсем близко, а затем из-за деревьев показалась взъерошенная Саша. Кто ещё мог найти её в лесу? Странно только было то, что подруга не спит в это время, пуская слюни на подушку, а также как неприкаянная душа Микасы, бродит по сугробам. — Вот ты где, — прохрипела она и согнулась от усталости, судорожно глотая воздух ртом. Микаса смотрела слегка озадаченно, но молчала, давая отдышаться и, когда Саша наконец выпрямилась, хотела задать вопрос, но та схватила за руку и потянула к штабу. Как бы не так. Уже в конце тропы свернула, увлекая к старому, но крепкому зданию — складу. Дорога здесь заметённая, оттого и ступать сложно, только вереница следов, словно частые кратеры, расстилалась по снегу. Увязая тяжёлыми сапогами в сугробах, Микаса сделала для себя заметку расчистить путь к складу. Мало ли. Вдруг понадобиться что-то срочно, а они не меньше часа только на выдергивание ног из снега потратят. Размышляя о неизбежном, она пару раз споткнулась, оставаясь на ногах, впрочем, благодаря крепкой хватке Саши. Из-за энтузиазма той же даже не заметила как они добрались до цели. Только дорога всё равно показалась долгой и утомительной. Надо же, а по чистой тропе они за несколько минут до склада добирались. У каменной стены шумной толпой, топчась на месте в ожидании, уже стояли ребята, а рядом... лыжи. — Микаса! — Первым их с Сашей приход заметил Армин. — С днём рождения! — Ребята... — она улыбнулась. — Это я их нашёл, — самодовольно отметил Жан, стукнув кулаком по груди. Конни истерично заржал, согнувшись пополам, тихо посмеивалась Саша рядом, переглядываясь с Армином, чьи губы растянулись в добродушной улыбке. — Так и есть. Когда мы вытаскивали тебя из-под завала, — скрестив руки на груди, хмыкнул Эрен. Жан забавно фыркнул, отзеркалив жест, и друзья теперь хмуро глядели друг на друга, заряжая воздух вокруг. Улыбка Микасы невольно стала шире, в груди патокой расползлось тепло. Она уже и позабыла о своём дне рождении. Не вспоминала, если точнее. Этот день всегда казался ей неуместным, ненужным, особенно холодным и тоскливым. Как напоминание, что прожила ещё один год, осталась жива наперекор судьбе и смердящим глоткам титанов. Но с её восемнадцатилетия всё изменилось. Тогда ребята закатили настоящее торжество, они пили алкоголь и пели песни. Даже офицеры её поздравили. — Спасибо, — она глянула на лыжи и нерешительно добавила: — Правда я не умею. — Я научу, — просиял Жан, густо краснея. — Сам-то на лыжах стоял? — ехидно уточнил Эрен. — Эй, я в этом лучший! — Жан решительно схватил лыжи и побрёл по протоптанной дороге прямиком в лес. Снег весело хрустел под тяжёлыми сапогами пока они добирались до невысокого холма недалеко от озера. На месте оказалось, что Жан слукавил, и инструктаж, важно и со строгостью, провела Саша, особенно сконцентрировавшись на имениннице. Ребята, кто увереннее, кто нелепо, но весело спустились вниз, пока Микаса боязливо за ними наблюдала. Казалось, ноги, «привязанные» к деревянным полоскам, не принадлежали ей. Они непослушно разъезжались, скользили, где не надо, и тормозили, когда нужно было ехать. Саша терпеливо крутилась вокруг, объясняла, наставляла и, в конце концов, лёгким толчком отправила в путь. Когда впереди наметился спуск, лыжи легко скользнули, лихо унося Микасу прямиком к замёрзшему озеру. В этом определенно было что-то захватывающее, не перехватывающее дыхание как свободный полёт на УПМ, но тоже волнительное. Она напряжённо глядела под ноги, крепко ухватив палки, колени непривычно дрожали. Оказавшись внизу, Микаса порывисто вздохнула и опёрлась руками о колени, переводя дух. Следом за Сашей, уже во второй раз, шустро скатывался Жан, точно наловчившись. Остальные только семенили наверх. Они быстро скатали склон. Приноровились, ловко орудуя палками, резвились, словно малые дети, почти до самого обеда. Опомнились, когда зимнее солнце склонилось, напоминая о времени. Все в снегу, замёрзшие, но довольные они карабкались на холм, решив, что скатятся последний раз и точно вернуться в штаб. И тогда она совсем осмелела. Контролируемый полёт вниз по склону быстро перерос в неконтролируемый. Неожиданно левая лыжа скользнула к правой, та, словно сговорившись, устремилась на встречу и носком подцепила первую. Микаса кубарем скатилась вниз. Яркая, как чистый снег, вспышка боли пронзила ногу, отдаваясь белыми пятнами под зажмуренными веками. Сидя в лазарете с перебинтованной ногой, она силилась вспомнить, когда последний раз так весело проводила время. Их будни были наполнены опасностью, заговорами и интригами — ни вздохнуть, ни забыться. Но с возвращением стены Мария дни стали спокойнее. Не так много битв, не так много жертв. Они были. Просто не так много. — Микаса, — из раздумий вырвал знакомый строгий голос. Капитан смотрел осуждающе, скрестив руки на груди. Растрёпанный и уставший. Видно только с дороги. — Капитан Леви? — вздохнула Микаса, чуть не поперхнувшись воздухом.