I know I should stop, but I can't

майк снова опустился перед ним на колени. всё, казалось, шло своим чередом, но раскуренный ими косяк уже дал в голову настолько, чтоб эдди решился-таки заговорить о том, что мучало его уже несколько тягуче-долгих недель. – майк, майк, стой, – он аккуратно отвёл тёмную макушку от своей ширинки – хоть часть головы и кричала этого не делать, ведь майк научился вытворять такое своим языком, что эдди вело лишь от мысли, но этот разговор давно висел в воздухе. – ты не хочешь немного поговорить об этом всём? – эдди неопределённо обвёл взглядом пространство между, садясь перед ним на пол, чтоб быть на одном уровне. чтоб майк чувствовал себя менее уязвимым. – о чём именно? – майк заметно напрягся, хотя после хорошей травки его обычно не волновал бы даже апокалипсис. – ты, эм, не раздеваешься передо мной? – эдди погладил его по подбородку, – ты не даёшь себя трогать там даже через одежду. – он указал глазами на ширинку майка, улыбнулся и легко чмокнул в нос, – если тебе некомфортно – или ты не готов, то так и скажи. все мы, типо, разные, окей? но ты словно вообще забываешь о себе, когда мы спим, а ты, блин, подросток! я знаю, как легко вы заводитесь и всё такое. – а, м, да, ты прав, мне, наверное, некомфортно, – соврал майк, опустив глаза. – ты уверен? я не давлю, всему своё время – или как там приличные люди говорят – но ты же понимаешь, что я не причиню тебе вреда, малыш? – эдди приобнял дрожащие от внезапного наплыва напряжения плечи напротив, – если ты правда не хочешь, то так и скажи. но если стесняешься или что-то такое, я постараюсь сделать всё так, чтоб убить в тебе этот глупый комплекс, майк. – его руки обхватили тощие бедра и медленно поползли вверх – тот лишь горячо выдохнул. – стой, остановись, пожалуйста, – у майка перед глазами посыпались искры от такого простого, необходимого ему сейчас касания. но он, глубоко, где-то в груди тревожным звонком понимая, чем это грозит, всё равно испугался продолжить – я хочу тебя, правда, очень, блять, хочу – слова лились, казалось, немного против его воли, – ты даже не представляешь насколько, – он заставил себя перехватить ладони эдди, переплести пальцы. – но, я уверен, тебе не понравится, если мы сделаем это, – майк выдохнул эти слова нехотя, едвасвязной скороговоркой, как будто смертельно желал забить на все чёртовы мысли-страхи и наконец получить то, что так невыносимо вожделел три последние недели. – майк, мне в тебе нравится абсолютно всё, понимаешь? и, я уверен, у тебя не получится разбить это, как бы ты не старался. особенно, блин, в сексе. – он улыбнулся, стреляя своим привычным игриво-наглым взглядом в глаза майка, – так что, давай попробуем сейчас, хорошо? я обещаю, если ты попросишь – я сразу же остановлюсь. майк абсолютно точно должен был сказать нет. забить на гормоны, на страшный недотрах, на свои желания и слова эдди. он должен был хранить свою тайну так долго, как только получилось бы. но – сука – усиленное травой и убийственно горячим эдди рядом возбуждение словно перемешало его мозги вилкой. «а вдруг, он поймёт? не посмеётся, не назовёт уродом. а просто поймёт» – билось в голове неоновой вывеской. они переместились на диван – майк даже не помнит, как. просто спины коснулось что-то мягкое, а сверху его обжигающе-приятно придавило тяжёлым телом. руки эдди гладили его грудь и рёбра, губы теряли засосы по всей шее, зубы прикусывали кадык. майк вскрикивал на каждом укусе, неосознанно-пошло постанывая. он отчаянно, почти униженно тянулся к большему. прошло минуты три, а для майка это было всего лишь влажной и сладкой секундой. руки эдди спускались всё ниже, ноготки царапали выгнутую от удовольствия спину, поясницу, легли на задницу, мягко сжимая... и вот сейчас майк точно должен был его остановить. сослаться на страх и неуверенность, попросить перестать. но это было выше его сил. «дорвался, я, наконец-то, дорвался до этого» – пылало в голове. дрожащие руки обхватили шею эдди, чтоб притянуть ближе-ближе-ближе, тот чувствовал его ненасытность, вливал всю свою похоть в каждое прикосновение. его рука медленно-пошло перетекла на пах и- замерла. эдди отстранился. майк был готов умереть прямо в это мгновение. он так отчаянно боялся раскрыть глаза и увидеть во взгляде напротив непонимание. отвращение. брезгливость. но долго он не смог бы прятаться в коконе мыслей. превозмогая почти болезненное возбуждение и мерзкое чувство страха, он, наконец, открыл веки. эдди смотрел на него удивлённо, но, казалось, без омерзения. долго не выдержав пытки этим тонким молчанием, майк, плавая взглядом по трещинам потолка, сказал: – я пойму, если ты захочешь, чтобы я ушёл сейчас, – майк был готов разрыдаться в любую секунду. должен был терпеть. забить на своё удовольствие и просто быть с эдди рядом. говорить, что не готов и не хочет. но не смог. не смог, сука. и теперь вообще все их отношения – блять – под угрозой. эдди аккуратно прижал руку к его паху ещё раз, мягко погладив. майк плаксиво выдохнул. это было до боли, до горячей дрожи нужно ему сейчас. – я не хочу чтоб ты уходил, малыш, – паззл в голове эдди начинал складываться. после пары коротких поглаживаний шершавой ткани джинсов, он перехватил и сжал ладони майка в своих. под всхлипы тихой, но, кажется, зарождающейся истерики майка. – хочешь поговорить? остановиться? или, может, я могу продолжить? – последнее пусть и было сказано эдди с яркой пошлой ухмылкой, в его глазах отражался лишь шторм глубокой тревоги, участия. «ему не противно, он хочет продолжить...», «он не хочет прерываться, лишь узнать лучше...» майка подкинуло только от этих несмелых мыслей. он выдохнул тихое «п-продолжай, пожалуйста» пунцовый от стыда и возбуждения. цунами похоти заполнило собой море тревоги. пальцы эдди бесстыдно-аккуратно нажали на клитор через плотный слой джинсов и белья. майку, так изголодавшемуся по прикосновениям, и этого хватило, чтоб неискушённо – по-блядски невинно – простонать. «ещё-ещё-ещё» звенело в голове. эдди, заметив, как того плавит с простых лёгких касаний, улыбнулся и, слегка подхватив его за бёдра, упёрся носом в лобок. майк так хорошо не чувствовал себя никогда. он зарылся пальцами в длинные кудри, будто пытался отодвинуть, но лишь сильнее прижал его лицо к себе. длинный язык эдди прошёлся по грубой джинсе, собирая запах, который чувствовался даже через одежду. майк был где-то на грани реальности, готовый, казалось, на что угодно, лишь бы эдди не останавливался. эдди расстегнул его джинсы и мягко снял их сначала к щиколоткам, а потом и вовсе бросил на пол. тонкая ткань уже насквозь мокрого белья недвусмысленно очерчивала половые губы. майк вцепился в его руку, словно пытаясь заземлиться немного, чтоб отдышаться между рваными вздохами, но эдди аккуратно расцепил ладони. он провёл языком уже по тонкой поверхности трусов. майк дрожал почти истерически. шептал что-то, сам не разбирая, что именно. эдди, всё ещё через бельё, играл языком с клитором, нежно проходился по половым губам, раздвигая их, нажимал пальцами так точно и правильно, что майк от удовольствия уже не соображал. эдди сдвинул в сторону полоску белья, дотрагиваясь языком, пробуя на вкус, слизывая тёплый секрет. майка от этого подбросило до хруста позвонков – стоны мелкими брызгами пачкали стены трейлера. эдди, наконец, стянул с него бельё. майк был перед ним так открыт, доступен, желанен. и то, что у него там между ног эдди капитально не волновало. ни сейчас, ни вообще. больше его тревожило то, что у майка в голове. мириады страхов и панических мыслей, загонов. они, конечно, поговорят обо всём позже. он успокоит майка, покажет, что бояться нечего, что эдди всё устраивает, что ничего такого ужасного и отвратительного не произошло. что удивительно лишь, как майк столько продержался и не залез на него сам, при таком-то недотрахе. но остальное? он же не оказался человеком пауком или тайным росомахой. эдди скажет, что он в его глазах никак не изменился, всё такой же майк, прекрасный и любимый, просто с небольшим секретом от глупого серого общества. храни господь бисексуальность. язык нежно вырисовывал алфавит. то поднимался к клитору, то спускался, раздвигая податливые влажные стенки. иногда слегка проникал, собирая солёный текущий секрет. по подбородку умопомрачительно пошло лилось. эдди видел, как дрожал, и слышал, как стонал майк. он будто вообще первый раз чувствовал что-то подобное. так, стоп... – майк, майк, – он оторвался, легко подув на клитор, – посмотри на меня, пожалуйста, – позвал, игриво утирая мокрый подбородок. он продолжил говорить, лишь когда майк приподнялся на локтях и опустил на него поплывший, слабо соображающий взгляд. – ты когда-нибудь дрочил? ну, то есть, трогал себя здесь? засовывал пальцы? – в голове эдди набатом билось «пожалуйста, скажи, что да...» – н-нет... – едва прохрипел где-то на грани слышимости, – п-противно было как-то. в ушах эдди звенело. не просто девственник, а даже не трогавший себя никогда. боже, он столько раз просто уходил из трейлера после минетов. уходил, и даже не додрачивал, когда возвращался домой. в голове эдди пылали одновременно огромное сочувствие, вина, за то что не попытался раскрепостить его раньше, и жгучее, почти осязаемое, адовое желание. дать майку почувствовать то, чего он не испытывал никогда в жизни. он снова обвёл языком клитор под сахарный вскрик майка. поднял его бёдра и уложил себе на плечи. майк тут же неосознанно сжал его голову, придвигая. эдди выводил букву за буквой. где-то на Q майк не выдержал. он сам, казалось, не осознавал, о чём именно просит, не мог даже внятно сформулировать. но всё равно выдохнул «хочу больше... больше тебя...». но эдди на то и был до грязных слухов опытен, чтоб понимать его без слов и чётких просьб. он аккуратно, медленно ввёл палец в растянутый языком вход. эдди готов был выть оттого, насколько майк узкий. насколько влажный и нетронутый. чтоб облегчить лёгкую боль, слышимую в быстром вздохе майка, он нажал ему на низ живота, погладил. эдди даже не был уверен сработает ли, он ведь, всё-таки, не девушка... но когда того подкинуло от одного лишь касания, эдди понял, что не прогадал. с нажимом провёл ладонью ещё раз, и ещё. рисуя на животе невидимые спирали. одновременно с этим мягко раздвигая податливое влагалище, сгибая палец внутри него. майка трясло, он шептал-шептал-шептал что-то настолько оглушительно тихо, но так понятно. его трясло, сводило отчаянной предоргазменной «женской» судорогой. ещё чуть-чуть, немного, и- майк не выдержал, когда эдди ещё раз мокро прошёлся языком по клитору и мягко подул на него, одновременно лаская его пальцами. майк схватил руку эдди, лежащую на его животе и сжал, словно пытаясь передать то удовольствие, что прокатилось по нему разрядом тока. эдди аккуратно попробовал оргазменный секрет, слизывая с пальцев. перекатил его на языке, словно дорогой выдержанный виски. он чувствовал, как его самого ведёт, как он сам на грани от этого вкуса. но сейчас надо было помочь майку, который, кажется, едва на грани сознания от пережитого только что оргазма. первого оргазма в его жизни. нет, всё-таки он был слишком идеален. каждый раз, когда эдди возвращался мыслями к тому, что майк чувствует это впервые, что даже ничего близкого не испытывал, в животе что-то комком скручивалось. что-то постыдно-собственническое. немного подвинув его к краю дивана, он лёг рядом, приобняв. тот напрочь вымотанный ярким оргазмом, хватался за него, уже почти засыпая. – нет, майк, прости, спать ещё нельзя – он мерно потряс его за плечи, – тебе нужно сейчас кое-что сделать, окей? майк лишь полусонно кивнул. – я тебя отнесу в туалет, а ты сходишь поссать – я тебе как-нибудь объясню, зачем это нужно, но сейчас просто сделай это, типо, без вопросов. майк ещё раз кивнул, он бы и не задал никаких вопросов, даже если бы хотел. его сонно мазало. эдди легко поднял его на руки, тот приобнял его за всё ещё нераздетые даже плечи. и обоим было так тепло сейчас, тихо. глупая гнетущая недосказанность этих недель улетучилась, оставив лишь шёлк нежных мыслей. уже лёжа в кровати, эдди слушал мерное дыхание полностью вымотанного майка. тот уже тихо посапывал, всё ещё без памяти голый. эдди гладил его по волосам и спине, грел. и он бы всё отдал, чтоб проснулся с ним не обычный, колючий и вспыльчивый майк, а такой вот, разнеженный и мирный. но то, что будет утром, дело эдди утреннего, а эдди нынешнему достаётся награда в виде сопящего на плече, залюбленного, и, кажется, без памяти в него влюблённого, майка уилера. и ему, в целом, этого достаточно.