Мы одно целое

Если бы успех можно было измерить, Бан Чан давно бы вышел за все шкалы. Продюсер, автор песен, любимец индустрии — природа и упорство сработали без сбоев. В двадцать восемь у него было всё, о чём принято мечтать. Кроме одного: ощущения, что он всё ещё контролирует собственную жизнь.

***

Впервые это случилось одиннадцать лет назад. Чану только исполнилось семнадцать, старшая школа, успехи в спорте, первые отношения и Он. Чан понял, что с ним что-то не так не сразу. Сначала всё шло довольно не плохо, хотя и отчасти странно. Ему предложила встречаться девочка из параллельного класса, и не то чтобы она ему нравилась, но все говорили, что это правильно. Сам Чан понимал, что в принципе не думает об отношениях с девушками, предпочитая их обществу компанию парней. Он всегда списывал это влечение на то, что с парнями у него больше схожих интересов, больше тем для разговоров, и они его понимают. С девчонками всегда было…сложно. Чан согласился встречаться, под одобрения друзей и одноклассников, но внутри вдруг появилось странное ощущение, будто он совершает ошибку. Они были красивой парой, проводили много времени вместе, много гуляли, часами болтали ни о чем. Но для Чана каждая их встреча сопровождалась головной болью. Их отношения развивались крайне медленно, они будто были друзьями, а не возлюбленными. По крайней мере сам Чан не питал к своей половине нежных чувств. Но люди вокруг хвалили их пару, восхищались ими, и можно было бы потерпеть, пока в один из вечеров она не захотела его поцеловать. При мысли об этом Чана бросило в холодный пот, друзья подшучивали, что это от предвкушения, но он не смог. Чан понимал, как ему повезло, понимал, что за ней бегает много парней, понимал, что из всех она выбрала его. Он всё понимал, но когда пришло время целовать – не смог. Будто всё его существо было радикально против этого. Когда ее губы почти приблизились к его, сознание Чана будто заволокло пеленой, в глазах потемнело, и он отключился. Наутро, когда Чан пришел в себя, в телефоне обнаружилась куча гневных смс от девушки, где она говорила какой он урод и что больше не хочет его видеть, от их общих друзей, которые грозили расправой, а ещё видео, на котором сам Чан страстно целует парня. Это видео почему-то вызвало странное удовлетворение. После этого странностей становилось всё больше. Он часто ловил себя на том, что делает несвойственные ему вещи, всё чаще просыпается с утра разбитым, друзья говорили, что видели его там и там, а сам Чан не помнил, чтобы был в этих местах. Но больше пугало то, что ему всё чаще казалось, что отражение в зеркале ему улыбается. Чану казалось, что он сходит с ума. Спустя два года мучений, бесчисленного числа психологов и бездны косых взглядов, Чан наконец понял, что именно с ним происходит. Понял, когда в одно утро его отражение с ним заговорило. Чан чистил зубы, когда отражение в зеркале дрогнуло и ехидно улыбнувшись, сказало «Привет». Чан подавился пастой. - Кто здесь? – откашлявшись и озираясь по сторонам, спросил он. - Я прямо перед тобой, - выдало отражение. Чан в испуге отпрянул от зеркала. - Ты…ты кто? - Я – это ты, ты – это я, - улыбнулось отражение. - Что за черт? - Я не черт, я Крис. Твоё подсознание, Альтер-эго, второе Я – называй как хочешь. - Я сплю? Или уже окончательно сошел с ума? – Чан потер глаза, в надежде, что галлюцинация исчезнет, но Крис лишь улыбнулся. – Какой настырный глюк. - Обижаешь. Я не глюк, - сказал Крис, склоняя голову набок. – Я твоя честность. - Ты не настоящий. Я просто устал, - пытаясь убедить то ли себя, то ли отражение сказал Чан. – Да, переутомился. Скоро же вступительные, вот и не досыпаю. - Конечно, - с сарказмом ответило отражение, облокачиваясь о стекло и скрещивая руки на груди. – Ты всегда так говоришь. Чан сделал неуверенный шаг вперёд. - Ты не можешь быть мной. Я бы не стал... - пытаясь подобрать слова, замялся он. – Я бы никогда не смотрел так. - Как? - усмехнулся Крис. – Уверенно? С вызовом? - Прекрати, - Чан отвернулся, надеясь, что всё придет в норму. – Это всё не по-настоящему. - Ложь, - тихо ответил Крис. – Ты просто боишься признавать это. Чан впился взглядом в зеркало. - Что именно? Улыбка Криса стала шире. Опаснее. - Что хочешь контроля. Свободы. Делать всё что хочешь, не боясь, что кто-то осудит. - Я держу себя в руках, как того требуют правила, - закричал Чан. - Правила для трусов и дураков. Ты душишь себя, - отражение приблизилось вплотную. – А я - это то, что решает твои проблемы. Именно я делаю всю грязную работу. Между ними повисла тяжёлая тишина. - И как ты здесь... - глухо начал Чан. – Почему ты появился? - Потому что ты меня позвал, - пожало плечами отражение. - Я этого не делал. - Делал. И делаешь снова и снова, - прошептал Крис. – Каждый раз, когда говоришь себе "нельзя", когда пытаешься поступать правильно, когда плюешь на свои желания. Твой крик о помощи постоянно в моих ушах. - Замолчи, - прошептал Чан, и уже громче: – Замолчи! Замолчи! Замолчи! Он схватил стакан с зубными щётками и с силой швырнул его в зеркало. Оно красивыми бликами осыпалось на пол. - Я могу помочь, - прозвучало из осколков, а Чан развернувшись на пятках, пулей вылетел из ванной. Забежав в свою комнату, он захлопнул дверь и стёк по ней на пол. Сердце стучало где-то в ушах, в голове проносилась сотня мыслей, вызывая головную боль. Он прижал ладони к лицу, в попытке успокоить дыхание. - Это невозможно. Это стресс и переутомление, - он повторял это как мантру, но слова рассыпались, не желая складываться в единый пазл. Тишина в комнате была слишком… плотной. Почти осязаемой. Такой, что звенела. - Соберись, - прошептал Чан сам себе, всё ещё закрывая лицо руками. Он уткнулся лбом в колени, обнимая себя и сжимая пальцы до побелевших костяшек. В комнате нет зеркал или каких либо отражающих поверхностей. Ничего. Здесь он один. И вроде тишина должна была успокаивать, но она будто наблюдала и прислушивалась. Запугивала. - Возьми себя в руки… - прошептал, почти умоляя. Чан медленно поднял голову. Сердце всё ещё билось рвано, но вокруг — ничего. Обычная комната, кровать, стол, шкаф и полумрак из-за все еще плотно закрытых штор, в которые едва пробивался солнечный свет. Ничего не обычного и Чан чуть расслабляясь, прикрыл глаза. Неизвестно сколько он так просидел. Час, два, больше. Время будто сжалось до одной точки – самого Чана что так и сидел под дверью. Когда тело окончательно задеревенело – Чан с трудом поднялся на ноги, пошатываясь из-за онемения, и сделал первый неуверенный шаг вперёд. Потом ещё один. Тело почти не слушалось, и хоть он полностью успокоился, внутреннее напряжение не отпускало — будто кто-то ждал, просто не имея возможности заговорить. Дойдя до кровати и буквально рухнув на нее, он потянулся за телефоном на прикроватной тумбе. В гладкой поверхности экрана отражалось самое обычное, привычное лицо – сейчас растрепанное, со следами засохшей пасты в уголках губ, которую он так и не стер, но в целом такое же как и всегда. Отражение не подавало никаких признаков осознанности или жизни. Самое обычное лицо, самого обычного Чана. - Неужели мне это всё привиделось? – спросил Чан в пустоту. Ответа впрочем не последовало. – Совсем крыша едет с этой учебой. Поднявшись на локтях Чан впился взглядом в закрытую дверь, поддавшись какому-то внутреннему порыву он встал, подошел к двери и открыл её – напротив призывно зиял проход в ванную комнату, где на полу так и лежали осколки бывшего зеркала. - Надо убрать, - вздохнул Чан, делая первый шаг. Заходить внутрь было отчего-то не страшно, больше волнительно. Ванная оказалась тоже волне себе обычной – из-за двери никто не кинулся, из унитаза никто не вылез, и даже из вытяжки никто не завывал. Чан осмотрелся и окончательно выдохнул, полностью списав всё случившееся с ним ранее на переутомление. Убрав осколки, смыв, наконец, пасту и полностью приведя себя в порядок, он вернулся в свою комнату. Там он в сотый раз перечитал письмо на зачисление в желаемый родителями медицинский, проверил все ли документы прикреплены и задвинув подальше мечту о музыке нажал кнопку отправить. Сердце и душа рвались творить, но родители сказали, что это большой риск, ведь не каждый добивается успеха. И Чан поверил им, как верил всегда. Поверил и принял свою дальнейшую судьбу. Но точно ли принял? Ночью, когда все спали, когда в доме царили спокойствие и тишина, в темноте освещаемая лишь светом от монитора фигура отменила отправку письма и отправила его в другое учебное учреждение. Когда вскрылась правда, Чан клялся что он этого не делал, отправляя письмо в медицинский заново, но его постигла та же участь. И третье, и четвертое, каждое пока не закончился срок подачи заявок. Но почему-то удалить, то единственное, такое желанное письмо о зачислении в музыкальный – не поднялась рука. Родители сжалились, дали шанс, пообещали поддержку, но только при условии, что он продержится там год, пока нельзя будет подать документы снова. Если ему удастся – они отступят. Это был первый проигрыш Чана и его первая победа.

***

- Хён? - Джисон позвал Чана. Реакции не последовало. – Чан-хён? Казалось, тот совсем не слышит. Он стоял, уткнувшись взглядом в стену, и ни на что не реагировал. - Хён! - Хан повысил голос. Чан вздрогнул и повернулся к другу. - Ты чего залип? - А? Да так, что-то задумался, - ответил Чан и открыл воду, чтобы ополоснуть лицо. - Опять Крис? - спросил Джисон, утаскивая из вазы на столе аппетитное яблоко.

***

Хан Джисон был лучшим другом Чана ещё со студенческих лет. Они вместе учились, жили в одной комнате и оба горели музыкой. Джисон, по мнению Чана, был гением, он умел быстро адаптироваться, всегда четко слышал мелодию и мог написать хит без шуток за полчаса. Несмотря на невинный вид — большие круглые глаза, мягкие пухлые щёки, вечно надутая нижняя губа – Хан отнюдь не был простодушным дурачком. Он был крайне проницательным и сразу подмечал даже малейшие перемены. Именно поэтому он был единственным, кто знал о Крисе. Просто однажды он подошёл к Чану и прямо спросил что происходит. - Ты о чём? - удивлённо спросил Чан. - Ты ведёшь себя странно, - ответил Джисон. - Странно? - Да. - В чем это выражается? - Ты будто два разных человека, - Джисон впился в него взглядом. – Вот ты мой друг, которого я знаю: консервативный, внимательный, учтивый. Он сделал паузу. - А потом я вижу тебя в баре – с осветлёнными волосами, в кожанке. Я пытаюсь заговорить, а ты сразу находишь повод свалить. А на следующий день придумываешь какую-то крайне неправдоподобную отмазку. - Я просто решил сменить стиль, - пожал плечами Чан, избегая взгляда. - Я не против твоих изменений, - сказал Джисон тише. – Меня напрягает другое. Иногда ты будто…не здесь. И я не уверен, что сейчас разговариваю с тем же человеком, которого знаю. Чан выдохнул. Обдумывал, стоит ли вообще продолжать этот разговор. - Ты преувеличиваешь, - сказал он, наконец. - Нет, - ответил Джисон. – Я просто слишком внимательно смотрю. Чан от его цепкого взгляда сглотнул. - Ты иногда не помнишь, что я тебе рассказывал, а иногда делаешь вещи, на которые в трезвом уме не решился бы, - Джисон замолчал, подбирая слова. – А ещё смотришь в зеркала, будто чего-то ждёшь. Или кого-то? Чан вздрогнул. - Ты следишь за мной? - Да, - спокойно ответил Джисон. – Но только потому, что волнуюсь за тебя. Чан медленно вздохнул, прикрывая глаза. Тишина затянулась. - Я не сумасшедший, - сказал он тихо. - Я этого не говорил. - Но подумал. Я по глазам вижу. Джисон ничего на это не ответил. - Иногда я делаю вещи, на которые сам не решился бы, - начал Чан. – Знаю зачем, но не помню как. - Ты сам это делаешь? - задал очень правильный вопрос Джисон. Чан не спешил отвечать. - Нет, - он открыл глаза и впервые посмотрел прямо. - Кто-то делает за тебя то, что ты считаешь неправильным? - Есть часть меня, которая делает то, на что я никогда не решусь. Он зовёт себя Крисом, - Чан замялся. – И я не всегда его контролирую. - А он тебя? - Иногда. Джисон выдохнул, его взгляд потеплел. - Пообещай мне, - тихо сказал он. - Что? - спросил Чан. - Пообещай, что если что-то пойдет не так, ты скажешь мне. И если однажды я спрошу: «Это ты?» – ты дашь честный ответ. Чан медленно кивнул. - Я постараюсь. Джисон подошёл и обнял его. - Этого достаточно.

***

- Ну, так что? – опять начал Джисон. – Я прав? - Нет. Он уже несколько месяцев не давал о себе знать, - вытирая лицо, ответил Чан. - Пропал? - Не думаю. - Может к чему-то готовится? Чан просто пожал плечами, оставляя вопрос без ответа. Он и сам не знал, что именно происходит, и почему от Криса нет следов уже долгое время. Впрочем, рано или поздно он все равно объявится и тогда Чан сможет всё разузнать. - Ты завтракал? – спросил друга Чан, доставая бекон и яйца. - Не-а, не успел, - ответил Джисон, доедая яблоко. Чан только вздохнул. Джисон завалился к нему в квартиру час назад, быстро тараторя сонному Чану, что у него есть грандиозная идея для совместной песни. И Чан не особо понимая спросонья, что от него хотят, предложил сначала выпить кофе и позавтракать. И именно этим они сейчас и занимались, в тишине уплетая омлет. - Ты говорил у тебя какая-то идея? - спросил Чан, ставя перед другом чашку ароматного кофе. -Да, точно, - начал Джисон, в красках описывая, что именно пришло ему в голову этой ночью. Чан слушал не перебивая. На самом деле идея действительно была не плохой, вот только… - Ты же понимаешь, что агентство не даст нам её реализовать? – перебил Чан. - А если написать её не для них? – спросил Джисон. - А как мы её выпустим? Ты забыл, что у нас в контракте прописано? - "Не публиковать ничего от собственного имени пока не истечет срок контракта", - закатив глаза, пробубнил Хан. – Ну, можно же использовать псевдонимы. - Выследят по IP. - А если использовать домашний компьютер? - Стиль всё равно слишком узнаваем, - отрезал Чан. – Мы же не первый год там работаем. Скрыть такое не получится. - Ты же хотел открыть собственное агентство, - прищурившись, начал Джисон. – И у тебя вроде есть нужная сумма. - Не начинай, - закатил глаза Чан, убирая пустые чашки в мойку. - Да почему? – не унимался Хан. – Ты давно уже перерос эту компанию. Твои песни бьют рекорды, постоянно залетают в чарты. Некоторые прямо в контракте прописывают, что хотят песню именно от тебя. - Не было такого. - Было. Я лично видел, - повысил голос Джисон. – Ты сколько раз мне ныл, что хочешь выпускать музыку под собственным именем? Сколько раз жаловался, что директора снова внесли правки в твою лирику? - Джисон, не надо, - начал Чан. - Ты же мечтаешь об этом чуть ли не с выпуска,  - не слушая его, продолжал Джисон. – Шесть лет, хён. Шесть. Ты мог открыть своё дело еще два года назад. - Пока не подходящее для этого время. - А когда оно станет подходящим? Когда ты будешь готов? - Я не знаю, - опустил голову Чан. - Ты никогда не знаешь, - выдохнул Джисон. – Вечно боишься перемен. А ведь мог бы давно стать счастливым. Джисон развернулся и молча, вышел из квартиры. Чан даже не обернулся ему вслед. Он понимал, что Хан во всем прав, понимал и не принимал. Он правда боялся, всего и всегда, предпочитая пусть и давно не любимую, но стабильную работу. Так было проще. Так было спокойнее. Так было правильно. Вечером в темноте квартиры раздавались стоны и тяжёлое дыхание — Чан ласкал себя за просмотром порно. Ему нравились видео с бисексуалами, когда любили и девушек, и парней. Его возбуждало, как большие члены входили в тугие колечки мышц. Неважно, женский это анус или мужской — момент сам по себе был для него красив. Он внимательно рассматривал каждую деталь, постепенно ускоряя руку на собственном возбуждении. Что-то в маленьких колечках на женской груди цепнуло взгляд, и в мозгу вспыхнул странный импульс, отдавшийся жаром внизу живота. Это выглядело...красиво, сексуально. Но мысли о том, как такие колечки смотрелись бы на его собственной груди, он не дал сформироваться полностью. — Не думай о глупостях, Чан, — сказал он сам себе. — Это неправильно. Но отголоски этого желания так и бились о стенки черепной коробки, не давая возможности полностью отвлечься. Он выключил ноутбук, отложил его вместе со скомканными салфетками и лёг спать. Через час его глаза открылись. В голове ещё пульсировал жар, словно что-то не хотело отпускать его. Он включил ноутбук, что-то просмотрел, оделся и вышел в ночь, ощущая странное напряжение и нетерпеливое ожидание того, что ещё должно произойти. Утром Чан проснулся от тупой, тянущей боли. Он медленно сел, потянулся - и замер. Что-то было не так. Под футболкой было не так. Слишком чувствительно, неправильно. Он откинул одеяло и дрожащими пальцами приподнял ткань. То, что он увидел, не могло быть правдой - два аккуратных прокола и холодный металл. - ...какого? - тихо спросил Чан, и резко сорвавшись с места, побежал в ванную. - Вылазь, - сказал он злобно. – Что ты сделал с моим телом в этот раз? Зеркальная гладь дрогнула, и отражение хищно улыбнулось. - Мы перешли на новую стадию? Ты уже сам меня зовёшь? - протянул Крис. – Не думал, что мы к этому придем. - Я тебя ненавижу. - Ложь, - спокойно ответил Крис. – Мы оба знаем, что это не так. Чан рывком поднял футболку. Металл блеснул в свете лампы, слишком сильно выделяясь на бледной коже. - Что ты со мной сделал? - Я просто сделал то, на что ты не смог решиться, - пожал плечами Крис. – Тебе очень идёт. Посмотри, какой ты красивый. Руки Чана хоть и с сопротивлением, но поднялись вверх и коснулись груди. Чан зашипел. - Не смей брать моё тело под контроль, когда я могу дать отпор. - А хочешь ли ты давать мне отпор? - лениво спросил Крис. - Я не хотел этого, - выдохнул Чан. - Нет, ты запретил себе хотеть. Чан опустил взгляд. Боль была реальной, проколы были реальны. Но они не вызывали отвращения. Это злило сильнее всего. - Это неправильно, - сказал Чан чуть тише. - Неправильно - делать вид, что этого не хочешь, - чуть склонив голову, ответил Крис. - Я не хотел так. Не без выбора, без согласия. - Ты хотел результата. Просто не хотел брать ответственность. Повисла тишина. Чан снова глянул на следы чужого вмешательства. На следы собственного бессилия. И с ужасом понял, что первая мысль не "убрать", а "спрятать". - Я хочу избавиться от тебя, - сказал Чан. – Хочу, чтобы ты исчез. - Я не могу уйти, - усмехнулся Крис. – Ты сам меня держишь. Крис прижался ближе к стеклу и облизал губы. - Я не берусь из воздуха. Я появляюсь лишь тогда, когда ты говоришь себе "нельзя", хотя всей душой хочешь разрешить. Отражение померкло, и зеркало снова стало обычным. Чан остался один. Один на один с болью и мыслями, которые продолжали биться в голове, как отголоски чужого контроля. Следующие две недели для Чана были одним сплошным стрессом. На работе горели все сроки сдачи лирики, а текст всё никак не был готов. Чан, наверное, впервые так сильно завис. Атмосфера на работе давила, начальство вносило кучу правок и требовало выдать уже хоть что-то более - менее стоящее. Но нормальный текст не шёл. Последнюю неделю до дедлайна Чан работал удаленно. Он почти не спал, работал на пределе возможностей и никак не мог собраться. Он устал, ему нужен был отдых, но закончить в срок было важнее всего. Чан до последнего не знал, что эту тему параллельно с ним делал ещё один человек. Директора заранее решили, что он не справится, и поручили это другому, но при этом и с Чана требовали результат. Когда за день до сдачи ему сообщили, что работу выполнил другой автор – у Чана окончательно сдали нервы. Он удалил все наработки, взял выходной за свой счёт и в компании бутылки дорогого виски пытался привести в порядок мысли. - Что с тобой происходит? - задал он вопрос в пустоту, делая глоток обжигающего напитка. Из головы не выходил последний разговор с Крисом. Его слова о том, что Чан сам его не отпускает, набатом звучали в ушах и не давали сосредоточиться на чём-то ещё. Чан думал, что жизнь неумолимо катится в тартарары. Ему казалось, что у него есть хоть иллюзорная стабильность, что всё хоть и странно, но под контролем. Что если это не так? Эти мысли разрушали его изнутри. Били по нервным окончаниям, и кажется, вгоняли в депрессию. Алкоголь не помогал заглушить их, даже не смотря на то, что очень быстро ударил в голову. Чан терял связь с реальностью. Стресс, недосып, переутомление - всё наложилось друг на друга и Чан отключился через два стакана. С мыслью, что ему нужно расслабиться и отдохнуть, но в то же время слишком рано чтобы заподозрить неладное. Пробуждение сознания было странным. Чан ощущал странную лёгкость, пустоту в голове и...возбуждение. Последнее удивило и отчего-то напугало. Открыв глаза, он застыл от ужаса – он был в зеркале. Но не это главное – перед ним на широкой кровати он занимался сексом с парнем. - Что это? - почему-то шепотом спросил Чан. – Я сплю? Но это не было похоже на сон, слишком реально. Чан чувствовал всё очень чётко - жар, удовольствие, возбуждение. Чану вне зеркала было очень хорошо, тому, кто в зеркале – страшно. Чан попытался надавить на стекло, но ничего не вышло, попытался воздействовать на тело, но у него будто не было доступа. - Нет. Этого не может быть, - шептал он, постепенно переходя на крик. – Не смей. Крис, не делай этого. Выпусти меня. Чан снова и снова пытался перехватить контроль, бил кулаками о зеркальную гладь, и не переставая умолял Криса остановиться. Тот не слышал, он плавился в чужих руках, стонал и подставлялся, разрешал себя целовать. Но при этом он следил, сопротивлялся и удерживал Чана внутри подсознания. Чану казалось, что он задыхается. Он не справлялся с той силой, с которой Крис давал отпор. Ему было невыносимо смотреть, как его предает собственное тело, ведь оно было таким отзывчивым и чувствительным, каким не должно быть с парнем. Это неправильно. Так не должно быть. Чан не знает, сколько прошло времени, прежде чем изнеможенное тело, измотанное и доведённое до предела, переживая оргазм, отключилось. Оба сознания оказались по одну сторону и Чану, перед тем как он снова уснул, показалось что Крис, возникший на мгновение перед ним, самодовольно улыбнулся. Утро для Чана стало невыносимым. Он не хотел открывать глаза, ведь он всё помнил, тело помнило. Оно было лёгким, расслабленным...сытым. Чан лежал и боялся пошевелиться. Ощущения были слишком яркими, чтобы можно было всё списать на сон. Он всё помнил: как мышцы поддавались без сопротивления, как сбивалось от желания дыхание, как волной накрывало удовольствие. Всё было слишком реально. - Я был там... - прошептал Чан. – Это действительно случилось. Хуже всего были не воспоминания. Самое страшное – что он не чувствовал отвращения. Тело не протестовало, а наоборот хотело этого. Оно помнило эту близость как что-то желанное и ... правильное – и это ломало сильнее любого насилия. Чан видел, как его тело раскрывалось, как тянулось к ласке, ни разу не оказав сопротивления. Видел – и не смог остановить. Не смог. Крис не просто забрал контроль – он показал, что Чан больше не хозяин даже своего стыда. Он оставил ему зрение, ощущения, память. Словно наказание. - Ты не имеешь права... - выдохнул Чан не понятно кому. Себе? Крису? Телу? Но тело молчало. Ему не было стыдно, ему было хорошо. И от этого хотелось содрать с себя кожу. Чан не хотел признавать, что эти желания всегда были внутри. Они всегда были его. "Если бы я не хотел...смог бы он?" - эта мысль была липкой и ядовитой, но никак не уходила прочь. " - Я не берусь из воздуха" – всплыло следом. Сейчас Чан как никогда раньше осознал, что Крис действительно вырос из запретов, из его "нельзя", из страха признать, что удовольствие не всегда должно выглядеть правильно. Чан закрыл лицо руками, после чего сорвался в ванную. - Я не отдам тебе себя. Слышишь? - крикнул он в зеркало. – Даже если ты сильнее, я не сдамся. Но зеркальная гладь осталась без изменений. Крис не ответил, даже не соизволил показаться. Но Чан почему-то чувствовал, что он сейчас ликует в предвкушении новой партии. Пришло время сыграть по крупному. Позже придя на работу, Чан искал глазами Джисона. Тот обнаружился в зоне отдыха, просматривающий почту как делал это каждое утро. - Мне кажется, я схожу с ума, - проговорил Чан, приближаясь и протягивая другу чашку кофе. - С этой фразы начинается большинство наших разговоров, - фыркнул Хан, делая небольшой глоток ароматного напитка. – Что на этот раз? - Мне кажется, я теряю контроль. - Может, ты преувеличиваешь? Ну, знаешь, на нервной почве. - Я сегодня пришел в сознание в зеркале, перед которым занимался сексом с парнем, - сказал Чан и Хан подавился кофе. – Я был там, я всё видел, но я не смог перехватить контроль и прекратить это. Он мне не позволил. - Кто? - Крис. Он не пустил меня. Такое чувство, что он стал сильнее. - А может это не он стал сильнее, а ты мягче? - О чем ты? - Всё просто, - пожал плечами Хан. – Ты всегда спускал с рук все его выходки. - Что ты несешь? - подавился Чан. - Ну, смотри, с самого начала. Он покрасил волосы – ты не стал ничего менять, он проколол уши – ты обрабатывал проколы, он дал твой номер парню – ты не стал его блокировать. - Но я же не общался с ним. - Но ведь не заблокировал, - продолжал настаивать Джисон. – И вот сейчас, он проколол тебе соски, а пирсинг всё ещё на тебе. - Откуда ты..? - Как я узнал? Хён, ты бы носил менее обтягивающие футболки, - кивнул головой Хан на грудь старшего. Проследив за его взглядом, Чан увидел, как явно выделяются два маленьких колечка на обтянутой тканью груди. - И то, что он сделал в этот раз, было вопросом времени. - Это не самое страшное, - тихо произнес Чан. - А что ещё? - удивился Джисон. - Я не почувствовал отвращения, моё тело хотело этой близости. - Ты не выглядишь так, будто это нанесло тебе хоть какой-то вред, - сказал Джисон, поднимаясь с места. – Подумай над этим. Хан ушёл, оставив Чана один на один с неприятными мыслями. Следующие несколько дней, после разговора с Джисоном, были подозрительно тихими. И поэтому пугали. Чан максимально держал контроль, будто внутри него была натянутая до предела струна. Он просыпался по будильнику, ел почти не чувствуя вкуса, писал тексты которые почти не правили, но и не восхищались как раньше. Чан больше их не чувствовал. Крис не объявлялся, зеркала не оживали и тело слушалось. Иногда он ловил себя на мысли что прислушивается ко всему и что задерживает взгляд на отражении чуть дольше положенного. В такие моменты он всегда резко отводил взгляд, будто пойманный на чем-то постыдном. Он подавлял мысли, не давая им сформироваться. Кроме одной, что никак не хотела уходить из головы. " Если он не появляется, не даёт ответа, значит ли это, что я победил?" Эта мысль сводила с ума и выкручивала нервы на максимум, хотя внешне он оставался спокойным. Тишина вокруг не успокаивала. Она клубилась под кожей, оплетала лёгкие, отдавалась болью в висках. Чан делал всё чётко и правильно – и впервые чувствовал, что это его и губит. Поздно вечером он сидел на кухне перед ноутбуком - директор вызвал на срочное совещание. Кто-то из звёзд отказался от его работы. Чан почти не слышал, что тот говорил, погруженный в свои мысли. "Я же всё сделал правильно. Что могло пойти не так?" - Чан? Вы меня слышите? - вырвал его из раздумий голос начальника. - Да, разумеется, - ответил Чан, фокусируя на нем взгляд. – Я всё исправлю. - Я надеюсь на это, - холодно ответил мужчина напротив. – У вас на почте документ с правками. Будьте добры переделать и выслать мне его за два дня. Всего доброго. Он отключился, а Чан продолжал смотреть в пустой экран. Ему было тяжело дышать, руки дрожали, открывая файл. Правка была почти незначительной – всего лишь пара строк с приписанием как должно быть. - Я всё сделал правильно, - продолжал повторять Чан. Внутри разгорался огонь злости. Злости на самого себя. "Ты не справляешься" – билось в голове. "Твой контроль – иллюзия" – резало по венам. Руки сами сжались в кулаки, сердце стучало так, что казалось, сейчас выскочит. Он пробовал выровнять дыхание, но воздух будто застрял в лёгких. - Черт! - рявкнул Чан, запуская кружку с давно остывшим кофе в стену. Звон стекла ударил в уши. Казалось, что это не чашка разбилась, а его мнимый контроль разлетелся вдребезги. Чан осознал, что он не может сдержать даже собственную ярость, что он ничего не может. Он вдруг ощутил пустоту, где раньше было "правильно" и "не правильно", и услышал рёв собственного бессилия. Тяжело уронив голову на скрещенные на столе руки, он рвано выдохнул. Эмоции не утихали, наоборот всё больше нарастали, закручивались внутри и требовали выхода. Хотелось бить посуду, кричать, плакать – сделать хоть что-нибудь, лишь бы перестать чувствовать это давление. Он не сразу понял что происходит. Сначала появилась тяжесть, а потом - ощущение, будто его за шиворот тянут назад, вырывая из собственного тела - Нет, - прохрипел Чан, резко выпрямляясь. – Я не сплю. Не смей. Но чем больше он сопротивлялся, тем быстрее падал. Сознание стремительно проваливалось в плотную, вязкую темноту. Чан ещё цеплялся – за ярость, за боль в груди – но всё ускользало. Впервые Крис не ждал, пока он уснёт. Когда Чан отключился, Крис остался один. Он медленно выдохнул, прислушиваясь к ощущениям внутри. Там было тихо. Слишком тихо. Крис положил руку Чану на грудь, как раз в область сердца и задержал её там дольше, чем нужно. - Я не отбираю у тебя жизнь, - сказал он почти шёпотом. – Я вытаскиваю тебя из клетки. Взяв в руки мышку, он открыл спрятанный подальше от глаз документ. Заявление на увольнение – старое и забытое, написанное в момент слабости и так и не отправленное. Крис не стал его читать, а лишь добавил электронную подпись и дату. На секунду, всего на один вздох, он прикрыл глаза. - Ты всё равно бы когда-нибудь это сделал, - сказал он, уже без сожаления нажимая кнопку "Отправить". Чан приходил в себя в другом месте, чем раньше. Там не было даже воздуха. Лишь тьма и черная, зеркальная гладь перед ним. Он до боли бил по ней кулаками. Кричал, срывая голос, но звука не было. Мир вокруг не реагировал. Это был настоящий, липкий страх. Крис впервые вытолкнул его насильно. И вместе со страхом - странная, вязкая грусть. Не понятно кому принадлежавшая. Чан замер, прижав ладонь к холодному стеклу. " Интересно, Крис чувствовал себя так же, когда я держал его здесь?" Мысль была тихой. И от этого – особенно пугающей. Сознание Чана медленно приходило в норму. Зрение, дыхание, слух, будто он находился под водой. Сердце стучало так, что казалось, выскочит из груди. Он поднял руку, ощупывая своё тело – каждое движение давалось с трудом. Он ещё пару минут посидел неподвижно, пока полностью не восстановился. Затем потянулся, чтобы закрыть ноутбук, как вдруг взгляд зацепился за входящее сообщение. Открыв его, он замер: "Заявление принято. Благодарим за сотрудничество", а выше документ, который он не смог удалить и не смог отправить. - Нет...нет, нет! - отчаянно выдохнул Чан, сердце сжалось в комок. – Я не мог...я не собирался... Его руки дрожали, дыхание сбоило, осознание произошедшего разрывало каждую клетку. - Это не я...не я, - как мантру повторял он. Всё тело кричало, что это не правильно, что всё должно было быть не так. Страх и злость смешались воедино, а с ними голову подняла ненависть. - Крис! - прорычал Чан, поднимаясь и направляясь к зеркалу. Подойдя вплотную, он с силой ударил по нему кулаком. - Как ты посмел? - голос сорвался на крик. – Кто дал тебе право? Отвечай! Зеркальная гладь, отражавшая его бледное лицо и горящие безумным огнем глаза, неохотно дрогнула. Крис выглядел абсолютно спокойным, только в глазах была еле заметная грусть. - Я сделал то, что ты сам хотел сделать, - тихо ответил он. – Просто никогда бы не решился. - Ты не можешь решать за меня такие вопросы, - бесновался Чан. Крис ничего на это не ответил. - Ты...ты окончательно перешёл черту, - сказал Чан тихо. – Я избавлюсь от тебя. Найду способ и обязательно избавлюсь. Он развернулся и вышел из ванны, сильно хлопнув дверью. Чан схватил ноутбук и принялся гуглить: «Диссоциативное расстройство» «Психоз» «Ощущение утраты контроля» «Разговоры с отражением» «Ощущение второго “я”» Всё было не то. Поиск подсовывал статьи о стрессе, страницы с психологами, длинные тексты о выгорании и тревожных расстройствах. Чан уже знал — это не помогает. Он пробовал. Не раз. Форумы, обрывки чужих историй, комментарии людей, которым хотелось верить, но не получалось. Слишком много слов и ни одного ответа. Он пролистал десятки страниц, пока случайно не наткнулся на короткое объявление: «Работаю с отражениями. Случаи утраты контроля. Не лечу — возвращаю». Чан усмехнулся. Он не верил в подобное. Никогда. И всё же записал адрес. Через несколько минут он уже вызывал такси, на ходу хватая ключи, и уехал в ночь. Квартира находилась на первом этаже старого дома. Окна были занавешены плотной тканью, будто здесь всегда был вечер. Внутри пахло травами и чем-то горьким. Женщина за столом выглядела слишком обычно, чтобы быть шарлатанкой. - Ты пришёл не из любопытства, - сказала она, не поднимая глаз. – Ты уже пробовал не верить. Не помогло. Чан замер. - Я…не уверен, что мне сюда, - начал он. - Ты здесь, потому что тебя вытесняют, - перебила она. – Не болезнь и не безумие. Не то, что принято объяснять врачами. Она подняла взгляд. - Ты смотришь в зеркала чаще, чем в глаза живым людям. Пальцы Чана сжались. - Он… - начал он и осёкся. – Он часть меня. - Нет, - спокойно сказала она. – Это ты, которому слишком долго не давали говорить. Теперь он не спрашивает разрешения. - Он забирает контроль. - Потому что ты его уступаешь. - Я не хочу, - резко ответил Чан. - Хочешь, - без эмоций сказала она. – Просто боишься признать, что иногда тебе так легче. Она достала маленький флакон с мутной жидкостью и поставила его на стол. - Это не уберёт его. - Тогда зачем? - Чан смотрел на флакон, не решаясь прикоснуться. - Чтобы вы перестали быть неравными, - ответила она. – Не больше. По коже пробежала дрожь. Внутри – тонкое, едва уловимое напряжение. Словно кто-то стоял слишком близко. «Смотри внимательнее… Не отворачивайся…» Чан резко выдохнул. - И чем это закончится? - почти шёпотом спросил он. Женщина пожала плечами. - Контролем не делятся. Его либо удерживают, либо теряют. - А если я передумаю? Она посмотрела на него внимательно, почти с жалостью. - Тогда ты бы сюда не пришел. Чан медленно взял флакон. В углу комнаты зеркало было накрыто плотной тканью. Даже сквозь неё он чувствовал взгляд. Но не обернулся. Он молча вышел из квартиры, крепко сжимая флакон в руке. Чан выпил содержимое почти сразу как вернулся домой. Жидкость оказалась густой и горькой, и оставляла странное онемение на языке. Чан поморщился, запил водой и несколько секунд просто ждал, прислушиваясь к себе. Но ничего не происходило. Ни голосов, ни давления в висках, никаких ощущений внутри. Ничего. - Конечно, - усмехнулся он сам себе. – А на что ты рассчитывал? Он добрел до кровати на автопилоте, механически разделся и лег в постель, даже не включая свет. Мысли путались, тело было разбитым, словно он не спал несколько суток. Сон накрыл резко, стоило голове коснуться подушки – без привычного сопротивления, без тревоги и как-то слишком легко. Последнее, что он почувствовал – странное тепло во всём теле. Утро наступило подозрительно быстро, сон не хотел отпускать, и сознание просыпалось очень медленно. Ощущение были поначалу размытыми, но постепенно становились чётче. Сначала запах – одновременно чужой и знакомый. Затем тепло откуда-то сбоку. Чьё-то дыхание – слишком близко. Чан нахмурился, не открывая глаз. Он вдохнул глубже и замер – на его талии лежала рука. Уверенно, цепко, так как не кладут случайно. Чан резко открыл глаза. Он был всё в той же спальне. Своей спальни, где знаком каждый уголок. Его потолок, его шкаф, его кровать...и Крис напротив. Теплый. Настоящий. Живой. Не отражение и не тень в стекле. Крис смотрел на Чана спокойно, почти лениво, будто они не в первые вот так проснулись вместе. - Доброе утро, - сказал он, улыбнувшись. У Чана перехватило дыхание. Он закричал и вскочил с кровати, запутавшись в одеяле – рухнул на пол. Сердце ударило так сильно, что отозвалось болью в груди. - Нет...нет, нет. Это не возможно, - вырвалось почти беззвучно. Чан задыхался, руки тряслись, пальцы судорожно сжимали одеяло – единственное, что сейчас казалось реальным. Крис подперев голову, с интересом наблюдал за его метаниями. - Это сон. Галлюцинация. Так же не бывает, да? - бормотал Чан, сам не веря тому, что говорит. – Это просто побочка. Я же выпил ту дрянь, вот и мерещится. Он с силой зажмурил глаза, до вспышек под веками. Сосчитал вздохи и открыл их снова. Крис не исчез. Более того, теперь он подвигался к краю. К Чану. - Не приближайся, - Чан отполз назад, пока не упёрся спиной в стену. – Ты не можешь быть здесь. Почему ты здесь? Голос срывался, внутри поднималась волна животного страха. Страх, от которого хотелось либо бежать, либо бить. - Я не причиню тебе вреда, - сказал Крис, поднимаясь на ноги. - Как такое возможно? Почему ты реален? Почему ты...здесь? - почти срываясь на крик спрашивал Чан. - Ты так решил, - пожал плечами Крис. – Ты сам открыл мне дверь. - Чушь. Не правда, - шептал Чан. – Это сон. - Чан? - позвал его Крис, делая осторожный шаг. - Не подходи, - закричал Чан, вскакивая на ноги. – Убирайся. - Что? - Исчезни, - крик, на грани истерики. – Прочь. Крис замер на мгновение, печально глядя ему в глаза, после чего кивнул и ушёл, тихо прикрыв за собой дверь. Чан остался один, дрожащий, со слезами страха на глазах и щемящей пустотой внутри. Крис не вернулся ни вечером, ни на следующее утро. И Чану бы расслабиться и выдохнуть, празднуя долгожданную победу, но не получалось. Внутри нарастало чувство тревоги. Чан каждой клеточкой чувствовал, что это не победа, а затишье перед бурей. Он метался по дому, не находя себе места. Всё валилось из рук. Хотелось одновременно бежать куда-то и не делать ничего. Он не понимал что происходит, откуда эти эмоции и как их обуздать. Лишь под вечер второго дня, он смог немного прийти в себя. И даже нашел в себе силы приготовить ужин. За этим занятием его и застал вернувшийся Крис. Он почти неслышно вошёл в квартиру. Разулся и лишь мельком глянул на Чана когда проходил мимо в ванную. Одного взгляда на Криса хватило, чтобы заметить, как устало и помято он выглядит. Будто с их вчерашнего пробуждения он так и не сомкнул глаз. - Не исчез. Вернулся, - сказал сам себе Чан. – Интересно, где он был? Крис вышел из ванны, когда Чан уже накрыл на стол. - Две порции? - сказал он с ухмылкой. – Я польщён. - Это машинально вышло, - отмахнулся Чан. – Заткнись и ешь. Не выбрасывать же. Крис лишь хмыкнул. Ужин прошел в полной тишине, разбавляемой лишь звоном посуды. Никто не говорил, думая каждый о своём. Закончив есть, Крис встал и вышел в коридор, пока Чан прибирал со стола. - Возьми, - сказал он, вернувшись и протягивая папку. - Что это? - спросил Чан. Открыв её, он увидел несколько листов текста, с печатями и подписями. - "Право на недвижимое имущество", "Акт о владении", "Договор купли-продажи", - перечислял он. – Что это? - Это подарок, - ответил Крис. – Я исполнил твою мечту. - Мечту? О чем ты? - У тебя теперь есть своё агентство, - улыбаясь, ответил Крис. - Но...как? - запинался Чан. - Это же...как? Это же невероятно дорого. Откуда у тебя такая сумма? - Это те деньги, которые ты откладывал на собственное дело, - ответил Крис. – Я потратил по назначению. - Что? - папка выпала из рук. – Повтори. - Я купил тебе здание. Небольшое, правда, но в хорошем месте. Для начала... - Что ты сделал? - закричал Чан, обрывая его на полуслове. - Я же говорю, - начал Крис, но Чан не слушал. - То есть, ты сначала лишил меня работы, а теперь и все накопления потратил? Скотина! - прокричал Чан, замахиваясь кулаком. Тяжёлый удар пришёлся как раз в челюсть, разбив губу. Крис отшатнулся, дотрагиваясь до губы и стирая кровь. Но Чан уже атаковал снова. Его удары приходились больше по рукам, которыми Крис прикрывал лицо. Он бил не переставая, пока при очередном замахе Крис не поймал его руку. - Отпусти меня, сволочь, - рыкнул Чан, занося для удара другую руку. Крис поймал и её, после чего резко прижал Чана к себе, окольцовывая руками, чтобы тот не мог пошевелиться и впился в губы поцелуем. Чан замер, задерживая дыхание. Злость сменилась шоком, а шок странным жаром во всем теле. Прошло несколько секунд, прежде чем Чан опомнился и укусил Криса за разбитую губу. - Ай. Ты что творишь? - вскрикнул Крис отскакивая. - Это мой вопрос. Какого черта ты вытворяешь? - снова замахиваясь, спросил Чан. Крис не ответил. Он метнулся вперёд, уходя из-под удара. Чтобы после схватить Чана за шею и поцеловать снова. Чан пытался вырваться, пытался оттолкнуть, но Крис держал крепко. Он целовал жадно и мокро, пытаясь прорваться внутрь. - Не смей этого делать, - снова вырываясь, шипел Чан. – Я не такой как ты. - Хоть в такой момент не ври сам себе, - ответил Крис. – Я знаю тебя. Знаю все твои страхи. Мы одно целое. - Мы не одно целое. Ты ошибка, которой не должно существовать. - Ты так в этом уверен? А может ошибкой был ты, раз появился я? - спросил Крис, предпринимая ещё одну попытку. И в какой-то момент Чан сдался, выдохнул, приоткрывая рот, чтобы в него тут же вторгся горячий язык. Они целовались, пока не кончился воздух в лёгких. Чан дрожал в руках Криса. Кровь пульсировала в висках, а в животе скручивался узел. - Успокоился? - спросил Крис, тяжело дыша. Чан молча кивнул. Его мысли путались, ладони потели, а ноги норовили и вовсе уронить. Он выдыхал через раз, рвано, загнанно, будто пробежал марафон. А ещё он боялся. Боялся взглянуть Крису в глаза. Потому что не был уверен, что сможет удержаться, если посмотрит. Крис не боялся. Он коснулся подбородка Чана, заставляя того поднять голову. Когда их взгляды встретились – он потянулся за новым поцелуем. - Не надо, - отшатнулся Чан. – Пожалуйста. Прошу тебя. - Я не сделаю ничего плохого, - прошептал Крис, делая шаг. – Позволь доказать тебе. Чан метался внутри. Сбежать или остаться? Разум - твердил первое, тело - хотело второго. Впервые Чану хотелось сдаться, отпустить себя и почувствовать, как натянутая тетива расслабляется. Он чувствовал Криса так близко, от него исходил жар и этот жар охватывал и Чана. Всё больше разгораясь пламенем безумия в его сердце. Крис видел, как Чан сомневался, видел, как бегал его взгляд, как дрожали его руки, как ходуном ходила грудная клетка. Видел и не торопил. Понимал, что он должен самостоятельно принять это решение. Что если надавить сейчас, принудить – Чан сломается. Крис не торопил, но и не отступал. - Я хочу показать тебе, что ты ошибался, - сказал он тихо. – Я не сделаю того что ты не захочешь. Эти слова сработали как спусковой крючок. Чан сделал всего один, крошечный шаг вперёд и Крис сорвался с места. Он обнимал и целовал, а Чан отвечал. Впервые отвечал. Со всей страстью, на которую был способен. Вместе с одеждой слетали замки, рушились так долго встраиваемые стены. Чан упивался чужим желанием. Он впервые был с парнем осознанно и не чувствовал отторжения. Лишь огонь внутри себя и желание быть ещё ближе, ещё теснее, ещё чувственнее. Крис касался именно так как необходимо, целовал, вызывая мурашки, и точно знал, что именно сделать, чтобы Чан начал умолять о большем. Он точно знал, что ему нужно, ведь они так долго делили на двоих одно тело. Чан плавился в его руках, как податливая глина, тянулся за прикосновениями и сам подставлялся под ласки. Ему было хорошо. Невыносимо хорошо. Так как не было никогда прежде. Когда Крис вошёл в него – Чан застонал. По телу будто прошел электрический ток, выгибая его дугой. Он сам притянул Криса за шею к себе, выпрашивая поцелуй. Их движения были хаотичными, толчки быстрыми, а дыхание сбивчивым. Одно на двоих. Это был не секс, это был молчаливый диалог. Разговор – выворачивающий на изнанку все так тщательно подавляемые чувства и эмоции. Оголяющий не тело, а саму душу. Когда всё закончилось, они устало прижались лбами друг к другу. Обнимая друг друга, и засыпая. Вместе. Перед тем как полностью провалится в сон, Чан словил себя на мысли, что возможно Крис был прав. Удовольствие действительно не бывает правильным или не правильным. Это просто удовольствие – ничего более. Этой ночью Чан впервые засыпал с ощущением полной гармонии и спокойствия. На душе никогда ещё не было так легко. Утром Чан просыпался неохотно. Ему давно так хорошо не спалось. Он лениво потягивался, не спеша открывать глаза. В голове было пусто, тело довольно урчало и сыто облизывалось, подтверждая, что вчерашний вечер не был сном. Прекрасное утро. Чан открыл глаза. На часах одиннадцать, сквозь не плотно закрытые шторы пробивается луч солнца, с улицы доносятся еле слышные звуки птиц и смех детей. Так хорошо. Потянувшись ещё раз, Чан сел и огляделся. Криса в комнате не было. Подумав, что тот должно быть на кухне, Чан поднялся и поспешил туда. Но и там его не оказалось. Чан обошел всю квартиру – Криса нигде не было. - Странно, - выдохнул Чан. – Может опять ушел куда? Подумав об этом, Чан пожал плечами и пошел делать кофе. На полу в кухне обнаружилась папка, которую вчера отдал Крис. Чан поднял её и положил на стол. Сделав кофе, он снова взял в руки документы. Пробежал глазами. - Поверить не могу, - сказал он. – У меня теперь есть собственная компания. Эта мысль окрыляла. Рождала внутри предвкушение и Чан почувствовал, что снова хочет писать музыку. И пока желание ярко горело в голове – он достал ноутбук. Чан проработал над треком весь день и остался доволен результатом. Песня получалась живой, энергичной и цепляющей своей искренностью. Её хотелось показать всему миру. И Чан уже думал начать писать ещё одну, когда в животе громко заурчало. Потянувшись и бросив взгляд в окно, он с удивлением обнаружил там поздний вечер. - Вот это я увлёкся, - улыбнулся он. А потом насторожился. – А Крис так и не вернулся. Где же он? Чан пошел готовить ужин, надеясь, что вот сейчас дверь откроется и войдёт Крис. Но он так и не вернулся. Ни к утру. Ни через день. Ни через неделю. Спустя месяц, Чан бросив взгляд на зеркало, висящее на стене его кабинета, горько улыбнулся. - Это всё? Ты исчез навсегда? - спросил он у своего отражения. Но отражение не ответило. Оно, увы, теперь насовсем просто отражение, без способности говорить.

***

Спустя несколько лет, когда жизнь Чана будет состоять только из счастья, когда единственным волнением будет мысль о том, что приготовить любимому парню на ужин – Чан в одну из ночей с теплотой вспомнит Криса. Всего на мгновение. На один удар сердца. - Спасибо, - тихо скажет он, в темноту, мягко улыбнувшись. И что-то внутри улыбнётся в ответ.