Случилось лето

Паша ещё несколько секунд стоял неподвижно, уставившись в шторку, будто та могла дать ответы. Вода продолжала шуметь, но сердце билось так громко, что казалось — его слышно за стеной. «Он не слышал. Не мог слышать», — упрямо повторял Паша про себя. Он выключил воду, медленно вытерся, стараясь не думать о том, когда именно Сергей зашёл и сколько успел услышать. От одной мысли бросало в жар от стыда и тревоги. Когда Паша вышел из душевой, в комнате было пусто. Значит, Сергей ушёл сразу по делам. Это почему-то даже облегчило. Паша оделся, привёл себя в порядок, постоял пару секунд посреди комнаты, будто собираясь с мыслями, и только потом вышел в корпус. День в лагере уже вошёл в привычный ритм: где-то перекликались пионеры, хлопали двери, вожатые раздавали указания. И откуда у них столько энергии? Паша старался держаться нормально. Правда. После обеда были мелкие дела: помочь на складе, донести ящики, потом — проверка списков, беготня между отрядами. Сергей мелькал рядом почти постоянно — то здесь, то там. Иногда останавливался рядом, коротко спрашивал что-то по делу. Иногда — клал руку Паше на плечо. Но от этого простого жеста Паша каждый раз будто сбивался с шага. То ли Сергей так влияет на него, то ли Пашина тревога о том, что он всё-таки что-то услышал. А вот Аня… Аня была везде. То она оказывалась рядом, то поджидала у столовой, то «случайно» садилась рядом на лавку. Спрашивала, не устал ли он, не хочет ли воды, не пойдёт ли с ней помочь девчонкам. — Ты сегодня какой-то не такой, — сказала она, заглядывая ему в лицо. — Всё время куда-то смотришь. — Нормальный я, — отмахнулся Паша. — Просто дел много. — Ага, — протянула Аня, явно не веря. После полудня Паша уже начал ловить на себе взгляды не только Ани. Лёха подсел к нему и без всякого вступления спросил: — Слушай, ты с ней поссорился? — С кем? — не понял Паша. — С Аней. Она Насте мозг вынесла, Настя — мне, а мне теперь интересно. — Нет. Мы не ссорились, — Паша поморщился. — Тогда чего ты от неё шарахаешься? — Я не шарахаюсь, — раздражённо ответил он. — Просто устал. Лёха прищурился, но отстал. Ненадолго. Позже, когда Паша помогал на площадке, к нему подошёл Гоша — с таким видом, будто собирается выдать великую тайну. — Слушай, — понизил он голос, — у тебя всё хорошо вообще? — Да что за день сегодня, — выдохнул Паша. — У меня на лбу что-то написано? — Нет, просто ты какой-то дерганый. К вечеру это стало невыносимо. Аня снова оказалась рядом — слишком часто касаясь: то локтем, то пальцами, то поправляя ему воротник. Паша ловил себя на том, что каждый такой жест не успокаивает, а наоборот — раздражает. Он злился на себя за это. И от этого злился ещё больше. Когда пионеров наконец разогнали по корпусам и лагерь начал стихать, Паша почувствовал, что внутри у него всё гудит. — Я пройдусь, — буркнул он Лёхе, который сидел у костра с другими ребятами. Парень пошёл к речке, куда редко доходили пионеры. Там было тихо. Паша сел на землю, подтянул колени к груди и выдохнул, впервые за день почувствовав, как внутри становится хоть немного тише. Сергей заметил отсутствие не сразу. Сначала просто отметил, что Паши нет у костра с друзьями, как обычно. Он обошёл площадку, заглянул к складу, спросил у дежурных: — Вершинина не видели? Пожимали плечами. Сергей нахмурился, ведь проверял уже корпуса и площадку. И тогда он вспомнил полусекретное местечко у реки, где они уже однажды сидели. Он пошёл туда почти не раздумывая. — Я так и думал, — сказал Сергей негромко. Паша вздрогнул и обернулся. — Чёрт, ты напугал. — Прости, — ответил Сергей и подошёл ближе. Сергей сел рядом не сразу. Сначала постоял, потом опустился на корточки рядом с Пашей. Паша поёрзал, подтянул колени, уткнулся подбородком в них. Вечер был прохладный, и Паша незаметно придвинулся ближе. Сергей это почувствовал, но не отстранился. Паша осторожно прислонился плечом к его боку. Очень ненавязчиво, как будто можно было в любой момент отодвинуться и сделать вид, что ничего не было. — Удобно? — спросил он негромко. — Нормально, — ответил Паша, глядя в воду. — Если мешаю — скажи. — Не мешаешь. Сергей поднял руку и, будто между делом, положил её Паше на плечо. От этого жеста стало вдруг спокойно. Паша выдохнул и позволил себе ещё немного — наклонил голову и устроил её у Сергея на плече, как котёнок. — А куда бы ты хотел поступить, Паш? — вдруг спросил Сергей. Паша слегка удивился. — В смысле? — Ну, дальше. Через недельку же заканчивается работа в лагере. Паша задумался. — В журналистику, наверное. — Почему? — Не знаю, чувствую, что могу раскрыться в этой профессии. Паша улыбнулся. — А ты обратно в Москву поедешь? — Не сразу, но да. Они ещё немного посидели у воды. Река тихо плескалась, где-то в траве стрекотали насекомые. — Пойдём. — Угу, — Паша поднялся не сразу, не хотел уходить. Обратно шли молча. Лагерь спал, даже ребята уже потушили костёр и ушли, дорожки были пустые, только фонари давали свет. В комнате Паша первым скинул лишнюю одежду и устроился на кровати, натягивая одеяло. — Замёрз? — спросил Сергей. — Немного, — честно ответил Паша. — Пройдёт. Не прошло. Он ворочался, подтягивал одеяло и снова ворочался. Сергей это видел, но не сразу сказал что-то. Только через пару минут: — Ты сейчас весь матрас протрёшь. — Извини, — буркнул Паша. — Холодно. Пауза, а потом спокойный голос Сергея: — Перебирайся. Тут теплее. Паша приподнялся на локте, наблюдая, как Сергей приоткрывает своё одеяло и двигается, освобождая место. — Серьёзно? — Если хочешь мёрзнуть — не перебирайся. Паша помедлил, потом тихо перебрался. Лёг на краю, осторожно, пока Сергей накидывал на него своё одеяло. — Я недолго. — Ага, — отозвался Сергей с лёгким смешком. Они лежали рядом, почти не касаясь. Потом Паша чуть сдвинулся — сам не заметил как. Через пару секунд рука парня приобняла Пашу. — Так нормально? — спросил он. — Да, — ответил Паша почти шёпотом. Он устроился удобнее и положил голову Сергею на плечо. Ничего особенного, просто так вышло, чтобы было удобнее на небольшой кровати. — Ты сегодня весь день какой-то злой был, — тихо сказал он. — Было много людей, — ответил Паша. — Я устал. — Понимаю. Больше они почти не говорили. Паша согрелся быстро и сам не заметил, как расслабился. Сергей ещё какое-то время смотрел в потолок, потом закрыл глаза. Ночь в комнате была тихой.

***

Выходной в лагере ощущался сразу: Паша смог поспать подольше, и спал он хорошо, то ли от того, что выходной, то ли от соседа по постели. Второй вариант звучал правдоподобнее, но признаться в этом было труднее, чем кажется. Юноша улёгся ближе к стене, уткнувшись лицом в подушку Сергея, лишь приоткрывая глаза, понял, что рыженький уже слинял куда-то. — Неужели уже работает, — пробормотал он, хмуря брови. Паша провёл рукой по лицу, пытаясь окончательно проснуться. В голове крутилась одна и та же мысль: даже не разбудил. Не потому что обидно — просто непривычно. Выходные в лагере ощущались иначе. Не как «ничего не делать», а как делать всё, но медленнее. Горн был, но позже. Подъём — не строем. Форма — по желанию, лишь бы опрятно. Суббота шла под знаком «общелагерного дня»: с утра — линейка покороче, потом игры, репетиции, подготовка к вечернему мероприятию. Родительский день обещали к обеду, а после — купание. У пионеров в такие дни счастье полные штаны. Паша делал всё как обычно: помогал, носил, отвечал, кивал. Но ловил себя на том, что всё время смотрит туда, где мог бы быть Сергей. — Ты что, потерял кого-то? — хмыкнул Лёха. — Да нет, — отмахнулся Паша. — А Сергей сегодня не с нами, — добавил Лёха. — С утра уехал. — Куда? — брови у Паши сами хмурились. — В город. У него вроде выходной по графику. Паша кивнул, будто это его вообще не касается. Но касалось. Мысль позвонить пришла не сразу. К телефону он подошёл ближе к обеду. Постоял у штаба, развернулся, ушёл. Но борьба внутри парня всё-таки прошла, и он выпросил номер у других вожатых, оправдавшись, что "по делу". Паша заглянул в штаб после обеда, когда в лагере стало спокойнее. Дети разошлись по кружкам, а у штаба почти никого не было. — Можно позвонить? — спросил он. Дежурная кивнула. Он набрал номер, который успел выучить наизусть. Гудки. Ещё. Щёлк. — Да? — голос Сергея. — Сергей? Это я, Паша, — сказал Паша и тут же понял, как глупо это прозвучало. — Я понял, — в голосе Сергея мелькнула улыбка. — Что-то случилось? — Нет, — Паша опёрся плечом о стену, глядя куда-то в сторону. — Просто ты уехал рано. — Не хотел будить, ты спал сладко. — Ну, не жалуюсь, — буркнул Паша в трубку. — Не толкался, не крутился, — продолжил Сергей. — Удобный сосед. — Это сейчас был комплимент? Паша стоял, прислонившись плечом к стене, водил пальцем по ней и улыбался так, что сам себе казался идиотом. — Возможно, — с тихим смешком ответил Сергей, а у Паши всё внутри порхало. — Ты надолго? — спросил Паша. — На день, — ответил Сергей. — К вечеру вернусь. — Я жду тогда, — протянул Паша и вдруг добавил, уже тише: — Очень жду. — Не хулигань там, — добавил Сергей. — Постараюсь, — фыркнул Паша. — Но не обещаю. Они попрощались коротко. Паша положил трубку, постоял пару секунд, глядя в стену, а потом вдруг понял, что улыбается совершенно по-дурацки. — Ты чего такой довольный? — раздался голос сбоку. Паша вздрогнул. Аня стояла у двери. — Да так, — ответил он. — Звонил. — А… — протянула она, разглядывая его лицо. — Понятно. Она ничего больше не сказала, но, уходя, обернулась ещё раз. Паша этого не заметил. Он всё ещё думал о голосе и о том, что до вечера осталось не так уж много времени.