spank me

Чонгук ненавидел споры. Ещё больше ненавидел проигрывать в спорах. А ещё больше ненавидел Ким Намджуна, который прекрасно знал о его влюблённости в Тэхёна и вчера, пользуясь его пьяным состоянием, выдал самое идиотское задание, какое только можно было придумать. Вчера они пошли в клуб — без Тэхёна, к сожалению. Просто расслабиться после сданных экзаменов. Ким не смог пойти: работа, дела, последний курс, выпуск на носу. Чонгук помнил, как Намджун подливал ему шот за шотом, подмигивая и бормоча: «Давай, брат, сегодня можно всё». А потом этот подлый спор. Чонгук даже не помнил всех деталей, но утро принесло похмелье и татуировку чуть выше жопы. Пиздец. Тэхён старше Чонгука на три года и вот-вот закончит университет. А Чонгук до сих пор держится на честном слове, чтобы не вылететь с третьего курса. Познакомились они именно из-за полного отсутствия у Чонгука мозгов в тот период. Он пропускал лекции, не делал домашку и едва не завалил сессию. Преподаватели фактически умоляли Кима подтянуть «этого талантливого, но безнадёжного мальчика», чтобы он окончательно не скатился. Тэхён согласился. И подтянул настолько качественно, что Чонгук уже два года безнадёжно влюблён. При этом между ними — ничего. Ни намёка, ни поцелуя, ни случайного «ой, рука соскользнула». Просто лучшие друзья уже три года. Почти сразу после первых занятий они сошлись так, будто знали друг друга всю жизнь. Тэхён стал для Чонгука опорой: советовал, мотивировал, даже иногда ругал за лень. Но год назад Тэхён начал очень пошло шутить в его сторону. И с тех пор не останавливается. Сначала Чонгук думал, что это просто флирт по приколу, но шутки становились всё смелее, всё ближе к краю. Недавно, например, они пошли в кафе пробовать новинки бабл-ти. Тэхён купил и себе, и Чонгуку, хотя тот отчаянно сопротивлялся и пытался сунуть деньги обратно. «Не парься, малыш, это мой подарок», — усмехнулся Тэхён, толкая стакан в руки Чонгука. Но это ещё ладно. Чонгук пил большой айс-латте с тапиокой через широкую трубочку. Тэхён смотрел на него пару секунд, а потом выдал спокойно, будто между делом: «Ты так глубоко берёшь эту трубочку в рот… я прям завидую ей сейчас». Кофе, который был во рту у Чонгука, моментально оказался на столе. Он закашлялся, краснея до кончиков ушей. «Хён! Ты что несёшь?!» — прошипел он, оглядываясь по сторонам. Тэхён только рассмеялся, наклоняясь ближе: «А что? Правда же. Представь, если бы это был я вместо трубочки». Чонгук чуть не провалился сквозь землю от смущения, но внутри что-то приятно заныло. Таких ситуаций были сотни. Может, тысячи. Каждый раз новые, каждый раз вгоняющие Чонгука в краску, которой позавидовал бы любой помидор. Но он всё равно молчал. Пока в его жизни не появился этот чёртов Намджун. Намджун был другом Тэхёна, они вместе учились, и как-то раз Чонгук проболтался ему о своих чувствах. Ошибка века. Чуть больше года назад Тэхён наконец открыл свою тату-студию. Долго к этому шёл, сначала принимал дома. У него действительно огромный талант — Чонгук никогда в этом не сомневался. Он сам был в студии пару раз, наблюдал, как Тэхён работает: сосредоточенный, точный, с этой своей фирменной ухмылкой. Но именно сейчас он жалеет, что Тэхён так увлекается татуировками. Потому что вчера Ким Намджун, уже бывший друг, взял Чонгука на слабо. Сказал, что тот не осмелится сделать временную татуировку «spank me» на ягодицах или копчике (спасибо хоть за выбор, сука) и заявиться к Тэхёну, чтобы показать её во всей красе. «Давай, Гукки, докажи, что у тебя яйца есть. Или боишься, что Тэхён не устоит?» — подмигнул Намджун, хлопая по плечу. Чонгук, разгорячённый алкоголем, буркнул: «Заткнись, сделаю». Чонгук был слишком пьян, чтобы отказаться. И слишком трезв, чтобы не понимать, какую херню он собирается совершить. Поэтому сейчас у него на копчике аккуратными чёрными буквами красуется «spank me». С одной стороны — ничего страшного. Они же друзья. Тэхён наверняка воспримет это по-дружески, посмеётся, подыграет. С другой стороны — Чонгук влюблён. И снимать штаны перед ним… очень не хочется. Он ещё утром написал Тэхёну, что вечером заскочит, потому что у него есть «кое-что интересное, тебе точно понравится и развеселит». Тэхён ответил коротко: «Жду. Только не опаздывай, мелкий». Чонгук улыбнулся экрану, но внутри всё сжималось от нервов. Вечером в студии почти нет клиентов. Сегодня, похоже, вообще никого — и это только на руку. Никто не ворвётся и не увидит Чонгука со спущенными штанами в крайне двусмысленной позе. Младший уже битый час ходит кругами по комнате, строит планы, как это подать, и мысленно клянётся, что больше никогда в жизни не будет напиваться. Особенно с Намджуном. Особенно на тему Тэхёна. Тэхён ведь на самом деле очень хороший. Он поймёт. Подыграет. Штаны снимать не придётся. Тэхён — брутал с ног до головы: татуировки по всему телу, длинные волосы почти всегда собраны в низкий хвост, эта вечная, чертовски сексуальная ухмылка, которая будто приклеена к губам. При этом невероятно обходительный — и с девушками, и с парнями. Чонгук случайно узнал, что Тэхён бисексуал: тот пьяный проболтался однажды, что в молодости (будто он сейчас старик) встречался с парнем, но быстро всё закончилось, было просто увлечением. «Это ничего не значит. Для него я просто друг», — твердил себе Чонгук. Девушек же в его жизни было значительно больше. Последняя — год назад. После неё Тэхён стал ещё ближе к Чонгуку, но тот списывал это на дружбу. Именно поэтому Чонгук до сих пор молчит. Он не хочет потерять Тэхёна. Эта дружба — его воздух: ночные переписки, покатушки по пустому городу, вкусная еда, которую Тэхён готовит, красивые места, куда он его водит, ожидание после пар, чтобы отвезти домой, несмотря на свою сумасшедшую занятость. Чонгук чертовски смущается от такого количества внимания. Но ему это нравится. Поэтому он уверен: спор он выиграет. Тэхён подыграет. Всё будет легко и смешно.

***

Чонгук выскакивает из такси и, ежась от холода, вбегает в студию. За стойкой регистрации стоит красивая девушка — видимо, новый администратор. Неделю назад там был парень. Она улыбается профессионально, но в глазах что-то холодное. Он даже не тормозит, сразу идёт к кабинету Тэхёна. И тут эта «милая» девушка вдруг рявкает: — Куда собрался? Тэхён принимает только по записи. Чонгук замирает. Медленно поворачивает голову. Кто она такая, чтобы указывать? — Тэхён принимает меня вне записи, — старается говорить спокойно, хотя внутри уже кипит. — Меня это не волнует. Только по записи, — смотрит сверху вниз, будто она тут хозяйка всего. — Кто вы вообще такой? — Я его друг. Чон Чонгук. И он меня ждёт, — цедит Чонгук, сжимая кулаки. Девушка фыркает: — Друг? Много вас таких друзей. Ждите записи, как все. Чонгук женщин не бьёт. Уважает. Но сейчас он реально близок к тому, чтобы сорваться. — Послушай, мадам… — Что здесь происходит? — раздаётся глубокий, знакомый до дрожи голос. Тэхён выходит из кабинета, хмурится, осматривая сцену. Он быстро осматривает Чонгука с ног до головы — убеждается, что тот цел, — и переводит тяжёлый взгляд на девушку. — Господин Ким… Этот парень пытается пройти без записи, — лепечет она, вдруг становясь милой. — Эта стерва не пускает меня к тебе! — Чонгук уже не сдерживается. — Сказала, что я «один из многих»! Тэхён тихо усмехается. Он всегда находил эту детскую требовательность Чонгука милой. А когда тот увидел эту девицу — вообще вышел из себя. — Ина, вы свободны на сегодня, — произносит он, даже не глядя на неё. Всё внимание — на злющем младшем, который уже светится от радости. — И впредь думайте, как разговаривать с моим человеком. Если ещё раз услышу такое — вы уволены. Девушка поджимает губы и кивает. Уходит, бормоча что-то под нос. На лице Чонгука написано «выкуси, сука». Улыбка до ушей. Ладонь Тэхёна крепко сжимает его руку и тащит в сторону кабинета, подальше от чужих глаз. — Ну, мелкий, что ты мне такое интересное принёс? — Тэхён падает в своё рабочее кресло, широко расставляет ноги. — Ты написал «развеселит». Давай, не томи. Чонгук мнётся секунду, краснея. Будь он хоть немного пьянее — он бы уже прыгнул между этих ног. Но он трезв. И поэтому просто хватает пряжку ремня. Видит, как на лице Тэхёна вспыхивает удивление, а потом снова эта наглая, ленивая ухмылка. — Подожди, хён... Это из-за Намджуна. Он меня на слабо взял, — бормочет Чонгук, разворачиваясь спиной и приспуская джинсы вместе с бельём. — Смотри, что этот мудак заставил меня сделать, — бурчит он, уже забыв, что стоит с голой задницей перед Ким Тэхёном. Секунда. Две. Тишина оглушительная. А потом кабинет взрывается искренним, громким смехом Тэхёна. Чонгуку становится обидно. И неловко. Он же максимально уязвим, а тот просто ржёт. — «Шлепни меня»? Серьёзно, Чонгук? — Тэхён облизывает губы, шаловливо скользит взглядом по копчику и напряжённым ягодицам. — Намджун тебя подставил по полной. Но... выглядит мило. — Мило?! — Чонгук оборачивается, красный как рак. — Это идиотизм! Я думал, ты посмеёшься, но не так! Тэхён всё ещё хихикает. — Призываешь меня к действию? Ты же знаешь, я не люблю отказываться от вызовов. Теперь уже Чонгук решает дерзить. — А что, слабо? — смотрит прямо в глаза, с вызовом. Зрачки Тэхёна мгновенно темнеют. Клыки обнажаются в опасной улыбке. Он не отвечает. Просто медленно, как хищник, поднимается. Подходит вплотную. Ставит руки по обе стороны от бёдер Чонгука — и вжимается пахом в его голую задницу. Чонгук с трудом глушит стон. Это уже совсем не по плану. Он... твёрдый? — Думаешь, слабо? — горячий шёпот обжигает ухо. Ладонь Тэхёна ложится на поясницу и нажимает, прогибая Чонгука сильнее. Большой палец вдавливается чуть выше татуировки. Трётся. Медленно. Жёстко. — Хён... — стонет Чонгук, не в силах сдержаться. Тэхён тихо выдыхает ему в шею: — Давно хотел это сделать. Ты меня с ума сводишь своими взглядами, мелкий. Он мнёт ягодицы, раздвигает их пальцами. Чонгук чувствует, как сильно дрожат ноги. Как дёргается и сжимается его дырочка под жадным взглядом. «Он видит... всё. И ему нравится?» Тэхён наклоняется ближе, почти целует кожу на шее. — Ты мокрый, малыш… — шепчет он, проводя подушечкой пальца по напряжённому кольцу. — Уже готов для меня? Ты себя трогал, думая обо мне? Чонгук кивает, задыхаясь. — Да... часто. Тэ, пожалуйста... — Что «пожалуйста»? — Тэхён кусает мочку уха. — Скажи чётко. — Трахни меня, — выдыхает Чонгук, краснея ещё сильнее. Фиаско блять. Тэхён рычит низко, почти по-звериному, и одним резким движением разворачивает Чонгука к себе. Прижимает его спиной к кушетке с такой силой, что воздух вышибает из лёгких. Губы впиваются в губы младшего. Зубы цепляют нижнюю губу до крови, язык врывается глубоко, подавляя, властвуя. Чонгук стонет прямо в рот, пальцы судорожно цепляются за плечи старшего. — Два года, Чонгук, — хрипит Тэхён, не отрываясь от его губ. — Два ёбаных года я смотрел, как ты краснеешь, как дрожишь, как хочешь меня и молчишь. Он срывает с Чонгука толстовку и футболку одним рывком. Тут же впивается зубами в шею, оставляя багровый, почти фиолетовый засос. Опускается ниже, уделяет время ключицам и соскам, ловит всхлипы Чонгука. Кусает сильно, до вскрика младшего. Чонгук выгибается, тело дрожит, но он только шепчет: — Ещё… сильнее… Тэхён ухмыляется. Опускается ниже, оставляя цепочку красных следов на рёбрах, на животе. Когда добирается до члена, тот уже стоит колом, головка мокрая, вены красиво проступают сквозь тонкую кожицу. Какой же он весь аппетитный. Тэхён берёт его в рот неожиданно для Чонгука, сразу чувствуя головку, упирающуюся в горло. Чонгук вскрикивает, бёдра дёргаются вперёд. Старший прижимает его таз ладонью к кушетке, не давая шевелиться, и начинает работать ртом. Горло сжимается вокруг головки, язык давит на уздечку, слюна течёт по подбородку Тэхёна, капает на кожу Чонгука. Всасывает так сильно, что у младшего темнеет в глазах. Бёдра под руками дрожат, пытаются отстраниться, но Тэхён не даёт, лишь сильнее насаживается головой на этот сладкий член и стонет, пуская вибрацию по органу. Как же сука он хочет Чонгука. — Тэ… я… сейчас… — голос срывается на визг. Тэхён отстраняется в последнюю секунду, оставляя член влажным от слюны, пульсирующим, готовым излиться от ещё нескольких лишних движений. Чонгук всхлипывает от приближающегося, но несостоявшегося оргазма. — Рано, — рычит Тэхён, вставая. Срывает с себя футболку, расстёгивает джинсы одним движением и откидывает их в сторону вместе с нижним бельём. Глаза Чонгука опускаются вниз, туда, где сейчас к животу старшего плотно прижимается толстый член, головка которого блестящая от сильного желания. Он смотрит на него, сглатывает судорожно, в глазах смесь страха и голода. Как это влезет в него? — На живот. Ноги шире. Прогибайся, — голос Тэхёна — чистый приказ. Чонгук переворачивается мгновенно, становится на колени, прогибается в пояснице до предела, копчик взлетает вверх, татуировка «spank me» светится под лампой. Тэхён проводит ладонью по ягодицам, сжимает до синяков, потом шлёпает — сильно, звонко, один за другим. — Считай. — Один… два… три… четыре… — голос Чонгука дрожит, слёзы уже катятся по щекам. На шестом ударе кожа пылает, горит. Тэхён проводит пальцами по мокрой от лубриканта дырочке и вставляет сразу два пальца. Чонгук вскрикивает, сжимается вокруг них. — Расслабься, — Тэхён наклоняется, целует горящую кожу. — Или я войду без подготовки. Третий палец, четвёртый — входят почти одновременно. Он крутит ими, бьёт по простате кончиками пальцев, надавливает, растягивает быстро и грубо, но без боли, потому что младший, зараза, уже растянул себя настолько, что Ким мог просто трахать и не думать. Чонгук плачет в голос, бёдра трясутся, с члена капает непрерывно, оставляя лужицу на кушетке. — Пожалуйста… Тэ… уже… не могу… — почти рыдает он. Тэхён вытаскивает пальцы и в ту же секунду подставляет головку члена. Медленно водит им по дырочке, чуть давит на сжавшийся комок мышц, но не входит. Какой же он гандон. И как только он про себя ругается на Тэхёна, головка проскальзывает внутрь и Чонгук не сдерживается. Младший вскрикивает надрывно, срываясь на хрип. Ощущение разрыва, жара, полноты — невыносимое и совершенное ощущение. Тэхён внутри огромный, пульсирующий, заполняет его так, как никто не заполнял до. Стенки вокруг ствола сжимаются, и старший хрипит от того, насколько это больно и приятно одновременно. — Чувствуешь меня? — Тэхён наклоняется к уху, голос дрожит от напряжения. — Чувствуешь, как я хорошо в тебя помещаюсь? — Да… да… глубже… — Чонгук задыхается. Тэхён не даёт передышки. Начинает двигаться сразу быстро, синхронными толчками. Выходит из дырочки почти полностью и вбивается снова, ударяя по простате с такой силой, что у Чонгука искры перед глазами. Темп бешеный, кожа шлёпает о кожу громко и слишком неприлично. Кушетка скрипит, сдвигается от мощи толчков. Они оба молятся, чтобы никто не услышал того, что здесь происходит. Тэхён хватает его за волосы, оттягивает голову назад, заставляя прогнуться ещё сильнее. Другая рука ложится на горло — крепко, властно, но не перекрывая воздух. — Скажи, кому ты принадлежишь. — Тебе… — хрипит Чонгук, голос ломается. — Только тебе… — Громче. — Тебе! Я твой! Трахай меня сильнее, хён, пожалуйста! Тэхён рычит, отпускает горло, обе руки впиваются в бёдра, оставляя синяки. Он вбивается в него так, будто хочет оставить отпечаток на всю жизнь: жёстко, быстро, глубоко, каждый толчок выбивает из Чонгука новый крик, новый стон, новые слёзы удовольствия. Чонгуку блять так хорошо. Он не думает о том, что сейчас происходит. Он просто отдаётся этому моменту и наслаждается тем, как этот огромный член разрывает его изнутри и приносит то удовольствие, которое ни при помощи пальцев, ни при помощи двух дилдо за раз не прочувствуешь. Член Чонгука плотно прижат к животу и даже не думает падать. Одно прикосновение к нему — и он явно не выдержит. Тэхён обхватывает его ладонью и сжимает у основания, дрочит резкими, быстрыми движениями в такт своим толчкам по простате. Младший стонет ещё сильнее, держится за всё, что попадается под руку. Ему так хорошо со всех сторон, что держаться невозможно. Он не просто кончит сейчас, он отдаст свою душу. — Кончай, — приказывает Тэхён. Чонгук почти визжит. Оргазм накрывает его так быстро и ярко: тело выгибается дугой, мышцы внутри сжимаются, выдавливая из Тэхёна низкий, животный рык. Сперма брызгает на кушетку, попадает на их тела. И это выглядит так сексуально и горячо, что Чонгук, испытав первый оргазм, чувствует приход второго. Тэхён не останавливается. Продолжает вбиваться в сжимающееся, пульсирующее тело ещё быстрее, ещё жёстче, ускоряя приближение собственного оргазма. Через несколько толчков он вжимается в ягодицы до конца, касаясь их лобком, и кончает. Чонгук чувствует каждый спазм, каждую пульсацию, чувствует, как его заполняют горячей вязкой субстанцией, ощущает, как сперма начинает вытекать из ануса и стекать вниз по бёдрам. Тэхён остаётся внутри ещё минуту, тяжело дыша, прижимаясь грудью к спине Чонгука. Потом медленно выходит. Чонгук всхлипывает от пустоты, тело дрожит. Тэхён переворачивает его на спину очень осторожно. Ложится сверху, целует мокрые от слёз щёки, веки, губы — теперь медленно, нежно, будто извиняясь за всю ту бурю, что накрыла его в моменте, пока он сдерживал себя столько лет. — Ты в порядке? — шепчет он, проводя пальцами по дрожащим губам. Чонгук кивает слабо. — Лучше… чем когда-либо… Я думал, ты меня убьёшь… Тэхён тихо смеётся, целует кончик носа. — Ещё не всё. Только начало. Он проводит ладонью по красным отпечаткам на ягодицах, потом ниже — собирает пальцами смесь их спермы и лубриканта, подносит к губам Чонгука. — Открой. Чонгук послушно открывает рот, облизывает пальцы, глядя прямо в глаза. Тэхён стонет тихо, будто от одного этого вида снова заводится. — Мой грязный, мой идеальный мальчик… Чонгук обнимает его за шею, притягивает ближе. — Ещё раз… можно? Тэхён улыбается влюблённо, чтобы Чонгук понял, что у него всё взаимно. — У нас вся ночь, малыш. И все следующие ночи тоже.