В Отражении Твоих Глаз

            Моё сердце пропустило пару оглушающих ударов перед тем, как тело резко бросило в невыносимый холод. Волна дикого страха вперемешку с адреналином накрыла меня, заглушая всё вокруг. Я на несколько секунд всецело отключилась от внешнего мира, погрузившись в гнетущую тишину и немую панику. Невольно замерла, чувствуя, как каждый сантиметр кожи окутывает уйма мурашек, заставляющих вздрогнуть. Глаза в очередной раз пробежались по буквам, а дрожащие пальцы сжали телефон.       Казалось, я наконец столкнулась лицом к лицу с теми самыми последствиями, которых так жаждала, но на этот раз я засомневалась, действительно ли оно того стоило. Конечно, меня никогда не покидали мысли о том, что эта затея заведомо не обещала иметь благоприятную развязку, но мой разум настойчиво блокировал то самое подлинное чувство страха, что до последнего таилось глубоко во мне. И, увы, обрушилось на меня крайне внезапно, заставив отдаться на растерзание не только панике, а и сомнениям.       Я спешно выключила телефон и захотела обернуться, изучить взглядом каждый угол безлюдной улочки, где я находилась, но вовремя остановила себя.       «Пусть не думает, что я испугалась. Притворюсь такой же неадекватной. Может, это натолкнёт его на более разумные мысли, и он начнёт держать дистанцию», — подумала я, начав идти, немного ускоряя шаг. Я понимала, что геройствовать уже было поздно, ведь несколькими секундами ранее я успела поддаться панике, и, если он сумел застать меня в таком состоянии, то выводы, очевидно, были сделаны. Тем не менее, усугублять ситуацию я не была настроена, потому постаралась выдавить из себя максимум спокойствия и отстранённости — пусть не обнадёживает себя. Может, я и попалась на его крючок, но лишь частично. Теперь осталось достойно выпутаться.       Пока я шла, стараясь подавить своё желание сорваться с места и побежать так быстро, как только смогу, в моей голове настало пускай внезапное и пугающее, но такое долгожданное затишье. Бушующий страх за собственную жизнь окатил меня настолько сильно и неожиданно, что все мысли разом растворились, так и не получив подпитки в виде моих дальнейших рассуждений. Я шла молча. И в моей голове царила такая же тишина, граничащая с оглушительным звоном в ушах. Нет, мне не было спокойно и хорошо — мне было страшно. Настолько страшно, что передо мной стояла одна единственная цель — добраться до дома невредимой и закрыться там.       Только вот проблема заключалась в том, что так просто зайти домой я уже не смогу, зная, что за мной могут идти по пятам. Нужно было в срочном порядке искать альтернативный вариант.       «Лэйн, не стоит бояться. Я не собираюсь подходить к тебе», — мне пришло уведомление от Него и оно крайне удачно вырвало меня из пугающей бездны. Конечно, я моментально потянулась к телефону. Жест был неосознанным, машинальным. Но я точно не пожалела, ведь знала, что так или иначе мне бы пришлось столкнуться с его сообщениями вновь. Лучше уж так, чем застать его силуэт за своей спиной.       «Но если ты, конечно, хочешь, могу подвезти тебя или заказать такси, а то действительно холодно».       «Я переживаю», — сообщения были написаны крайне спонтанно, и это чувствовалось. Я поняла, что Он уже перестал контролировать себя и думать над каждым словом. Каждое из сообщений — его подлинные мысли и желания. Я понятия не имела, как мне удалось уловить эту закономерность, но я уже дошла до той точки, что мои желания тоже начали перенимать контроль и затмевать здравый анализ ситуации.       «Нет», — моё сообщение было коротким, ведь на большее я попросту не была способна. Мне никак не удавалось унять дрожь в руках и сбитое от волнения и быстрой ходьбы дыхание. Внутри меня вновь забушевали сомнение и чувство загнанности в клетку после полученных сообщений от незнакомца. Мне было крайне тяжело понять, какую цель он преследует.       «Я думала, что он хочет добраться до меня и поговорить вживую, но, видимо, ему действительно намного больше нравится играть, водя меня за нос и запугивая», — мысль была резкой, но такой чёткой. Все прочие домыслы мигом растворились и оставили в моей голове лишь эту теорию.       Я не знала, что должна была чувствовать, но знала, что должна была делать.       Бежать. Бежать туда, где есть люди, но нет тех, кто так или иначе связан со мной. И только потом думать над тем, как разгребать последствия и добираться до дома.       Первым местом, что пришло мне в голову, стала кофейня, но возвращение туда могло сулить не совсем желаемый результат — я не хотела пересечься с Ним, а уж тем более в том случае, если он идёт по моим пятам. Было не по себе от одной лишь мысли о том, что, повернувшись, увижу перед собой фигуру того самого незнакомца. Я не была готова к этому. Явно не сейчас. Я приняла решение направиться в самый близлежащий супермаркет.       В своём доме я оказалась лишь спустя три часа. Я провела эти часы, что тянулись мучительно долго, в разных местах: переходила из одного в супермаркета в другой, позже задержалась на час в торговом центре. Конечно, было тревожно, но под конец животный страх отступил, и ему на смену пришло смирение. Я признала всю серьёзность ситуации, в которой оказалась, пускай и старалась изо всех сил не думать именно о Нём. В планах было лишь сообразить, как добраться до дома, чтобы за мной не проследили. В итоге я в очередной раз подковырнула собственный мозг, вытряхивая из него все воспоминания о незнакомце, который успел стать мне удивительно привычным за эти несколько дней. Его фразы постоянно крутились в моей голове, не давая покоя.       Сколько бы я ни старалась вытеснить Его из своей головы, все попытки были напрасны. Сидя на холодном полу в ванной комнате и вдыхая аромат собственных духов, что остался на одежде после долгого дня, я без остановки старалась заглушить навязчивые мысли. Моя голова была склонена, лоб касался согнутых колен, а руки безнадёжно обнимали ноги, прижимая их к телу ещё сильнее. Я не могла разобраться в том, что действительно чувствую и что хочу чувствовать по отношению к Нему.       До того самого происшествия я была уверена в том, что не хочу отступать, но после… засомневалась. Я понимала, что такого стоило ожидать изначально, но что-то внутри меня до последнего твердило, что всё могло обойтись и мне удалось бы копаться в жизни незнакомца, собирая о нём все данные с нуля, не отдав ничего взамен. Считала, что одного лишь моего внимания будет достаточно. Безбожно верила, что встреча с незнакомцем не предоставит мне особых проблем, что я смогу выстоять все выходки «моего сталкера», что мне удастся остаться в относительной безопасности.       «Идиотка… Чем же надо было думать? Это я ещё хорошо отделалась. Спасибо, что не прирезал», — я мысленно корила себя за то, что вновь на что-то понадеялась. Это тяжело. Тяжело хвататься за что-либо или за кого-либо в надежде скрасить собственное бытие. Особенно когда понимаешь, что на самом деле ты в этом человеке не настолько сильно заинтересована, а идёшь на это ради эксперимента, стараешься воплотить свои самые неадекватные фантазии в реальность.       Анализируя происходящее, я думала, что у меня наконец появилась возможность стать по-настоящему значимой для человека. Можно сказать, Он был кладезью, ведь помимо того, что я могла получить желанное признание, мне предоставлялась возможность изучить человека так, словно он — книга с давно забытыми символами. Мой дух беспощадно перехватывала одна лишь мысль о том, что я наконец получила живой шифр. Этот парень оказался даже более сложным, нежели тексты ссохшихся книг, что поддавались расшифровке куда охотнее, нежели он.       Овладел ли мною азарт, что теперь мешался с неумолимым страхом? Определённо.       Но действительно ли я желала так просто отступить?.. Я уже не знала.       Я даже не заметила, как мои веки начали тяжелеть, а разум постепенно проваливался в сон. Моё тело уже принялось обмякать, грозясь так и остаться тут, на полу, до самого утра, но непроглядную пелену грёз внезапно скинул телефон, что с мерзким звуком завибрировал, стукая о плитку, и включился от пришедшего на него уведомления. Я тут же распахнула глаза и постаралась сфокусировать зрение — всё вокруг плыло.       Еле как нащупав мобильное устройство, я уверенно ухватилась за него и поднесла к лицу, а после увидела то, что ожидала. Ещё до того, как экран оказался у моего лица, я знала, кто отправитель сообщений, что потревожили мой сон. Он начал быть излишне предсказуемым. И я смело могла сделать предварительные выводы.       «Лэйн, спишь?».       «Надеюсь, ты не сильно испугалась», — сообщения писал привычно быстро, но после этого притих. Я видела, что незнакомец что-то печатает, но продолжения не было достаточно долго. Неужели решил стих сочинить?       — «Надеюсь, не сильно испугалась»? Ты ненормальный? — неожиданно заговорила я. Эти сообщения ощущались похуже соли, насыпанной на свежую рану. Я искренне не понимала, как он умудряется вести себя одновременно так по-умному и так по-глупому. Не может быть такого, что все эти вопросы он задаёт с надеждой на нормальный ответ. Либо старается вывести меня, либо сам уже давно дошёл до края неадекватности.       Мне вдруг стало страшно: я осознала, что он действительно может быть до такой степени душевнобольным, что принимает свои преследования за проявление заботы и считает, что его не совсем легальных поступков я не должна бояться.       Я снова запуталась. Он вводил меня в заблуждение так сильно и часто, что я была готова добавить его в рейтинг своих самых сложных текстов и кодов для расшифровки.       «Я же говорил, что тебе идёт чёрный. Я не просто так раскидывался комплиментами. Спасибо, что сегодня надела одежду этого цвета», — очередное сообщение, над которым незнакомец так долго думал.       Спустя несколько секунд последовало новое: «Хочу загладить свою вину перед тобой. Правда не хотел пугать. Хочешь, скажу своё имя?».       Я обомлела. Застыв в полном шоке перед экраном, я старалась унять подступающее чувство, что выворачивало меня изнутри из-за очередной дозы адреналина. Я не могла его объяснить должным образом. Едва ли могла отличить своё состояние от стадии перед паническими атаками, что порой настигали меня. Во мне мешались волнение, страх, азарт и, пожалуй, некое облегчение с радостью… Переизбыток чувств заставлял меня трястись, конечности беспощадно холодели, а на глаза наворачивались непрошеные слёзы.       А ведь Он всего лишь предложил назвать своё имя.       «Да», — мои дрожащие пальцы набирали это сообщение и отправляли его сквозь нежелание. Я до последнего старалась убедить себя в том, что я уже достаточно далеко зашла, и лучше не стоит усугублять ситуацию. Пора отправиться в полицию и написать на Него заявление.       Но вместо этого я всё так же продолжала сидеть на ледяном полу около раковины и сжимать в руках телефон, с диким нетерпением ожидая ответа от незнакомца, который должен был вот-вот сорвать занавес интриги и представиться.       «Ян», — он назвал своё имя сразу же после того, как я ему ответила. Явно знал, что я соглашусь.       Ян.       Его имя оставило за собой такой липкий, необратимо запоминающийся след. Я моментально осознала, что теперь это слово будет крутиться в моих мыслях круглосуточно, только пока что я не определилась с тем, в каком контексте буду припоминать его. Была уверена в том, что не раз подумаю о своём преследователе в рамках собственного расследования, но не могла себе пообещать, что буду мысленно произносить его имя исключительно в этом ключе. Что-то внутри меня отчаянно вопило, что мысли о Яне будут плестись за мною всюду. Даже тогда, когда изо всех сил буду стараться забыть о нём.       О моём преследователе по имени Ян.       «Интересное имя. Ты приезжий?», — моё сообщение могло показаться слегка невежливым, но о каких манерах сейчас могла идти речь, если любые границы уже успешно были пересечены моим же собеседником?       Я искренне не понимала, почему не могла пересилить себя и забросить это дело, перестать отвечать ему, в случае чего пригрозить полицией. Я чувствовала себя не только крупно обманутой, но и по уши втянутой в вязкое болото, из которого уже никак не выбраться. И самое страшное, что я не особо желала предпринимать какие-либо действия, чтобы освободить себя от липнущей к телу тины, что поглощала меня. В данной ситуации мерзкой болотной тиной стали все мои переживания и бесконечные мысли о человеке, имя которого узнала несколько секунд назад. Я не знала, как совладать с собой в этой ситуации, потому пока что приняла решение пустить всё на самотёк и прислушиваться к собственным желаниям, игнорируя отрезвляющие импульсы, твердящие о том, что пора немедленно прекращать.       «Да, но явно не той национальности, о которой ты могла подумать», — конкретно это сообщение от Яна показалось непривычно… обычным, что ли? Словно он не думал над каждым словом, словно наше общение начало походить на дружеское. Вероятно, такое впечатление сложилось из-за того, что парень ответил на мой вопрос, а не начал говорить о том, что этой информацией поделиться не удастся.       Я понимала, что на мой следующий вопрос Ян явно не ответит, но решила попытать удачу. Быть может, мой испуг заставил его задуматься, и Ян будет отчаянно хвататься за любую возможность удержать меня рядом. Стоило попробовать выкачать из парня как можно больше информации, пока он пребывает в таком состоянии.       «Не славянин? Круто», — последнее слово мне было до боли несвойственно. Пришлось вытрясти его из себя через силу, дабы дать Яну понять, что я заинтересована в разговоре и не собираюсь пропадать. Пока что.       «А откуда ты тогда?».       Может, мне повезёт, и он соизволит ответить, но особых надежд я не возлагала.       «Британия», — Ян ответил. Я понятия не имела, было ли это правдой, но ответ приняла к сведению.       Я неподвижно сидела, пялясь в экран около пары минут, а после, отправив ответ, сорвалась с места и побежала в комнату.       «То есть у тебя есть акцент?». Моё сообщение красовалось на включённом экране телефона, который я воодушевлённо бросила на кровать и быстрым шагом подошла к письменному столу, у которого валялся рюкзак, что я носила в университет: сумка утратила свою практичность ещё к середине второго курса, и, приняв этот удручающий факт, купила самый обыкновенный рюкзак и начала носить всё необходимое в нём.       Припав коленями к полу, я потянулась к рюкзаку и, расстегнув его, спешно достала оттуда записную книжку, в которой я нередко делала пометки во время дешифровки текстов и кодов. Но теперь, судя по всему, записи начнут обретать более личный и сумбурный характер. Я пролистала пару страниц, оставив их пустовать и, взяв ручку, прямо там, сидя на полу, начала писать с чистого листа:

Ян.

Британия.

Знает почти все места, куда я хожу.

Преследовал около кофейни.

      Записи, конечно, выходили чересчур скудными, благодаря чему я в очередной раз убедилась в том, что больше никакой существенной информации у меня не было на руках. Он знает обо мне почти всё, а я — ничего.       Уведомление, пришедшее на мой телефон, провисело без ответа ещё около двадцати минут: за это время я постаралась максимально встряхнуть свой мозг и выудить хоть толику необходимой мне информации, но ни одна из попыток, увы, не увенчалась успехом. Ян по правде хорошо справлялся с поддержанием своей анонимности. И только лишь после очередного разочарования в собственных заметках на бумаге, я направилась к кровати.       Упав на мягкое одеяло, я тут же потянулась к телефону и открыла чат с Яном. Там ждало моего ответа сообщение, написанное в непривычном для него стиле:       «Хахахаха, ну, почти. Он не режет слух, поверь. Я уже успел почти полностью перестроиться под американский акцент».       Я пробежалась по тексту глазами и задумалась над тем, откуда именно Ян. Англия? Мне почему-то показалось именно так, пускай я и могла ошибаться. Впрочем, я понимала, что это особой роли не сыграет, раз я уже выяснила, что он был рождён в пределах Великобритании. Если и буду нуждаться в дальнейшем допросе Яна касательно его родины, приложу все усилия. Я приняла решение не вызывать особых подозрений своими вопросами, ведь сама толком не понимала, для чего мне пригодится информация о его стране рождения. Я, к огромному сожалению, не имела доступа к базе данных, отчего поиск каких-либо дополнительных фактов о Яне обещал быть неумолимо тягучим и муторным, но я достаточно быстро приняла свою участь.       «Докажи», — это слово пришло в мою голову крайне спонтанно, и я решила не противиться собственным желаниям. Вероятнее всего, Ян не ожидал от меня такого интереса к его речи, как и я: у меня в планах не было обсуждать его акцент, но, недолго подумав, пришла к выводу, что уж лучше мы недолго пообщаемся в более непринуждённой атмосфере, нежели без конца будем стремиться найти друг друга путём морального давления и обмана. Представилось, как Ян может постепенно потерять бдительность, всецело отдавшись моему вниманию, что несомненно сыграло бы мне на руку. Главное — не забыться самой. Мне стоило воспринимать его не как милого собеседника, а как некую «цель». Я жаждала собрать его портрет по мельчайшим частицам, проникнуться каждой чертой его характера, понять, какой он человек, не встречая его вживую. Меня будоражила одна только мысль о том, что мне выпала возможность изучить человека, буквально найти его, воссоздать его личность благодаря собственным аналитическим способностям. Время, проведённое за дешифровкой нехило сказалось на моём восприятии мира: если первое время для меня это было чем-то новым, необычным, то по стечению лет это дело переросло в нечто большее… В вынужденную зависимость.       «Как будто ты слишком много хочешь знать. Не так сразу, Лэйн», — сообщение от Яна вырвало меня из внезапно обрушившегося на меня потока мыслей. Я, конечно, не питала особых надежд на голосовое сообщение от Него, но и терять ту тонкую, еле ощутимую «дружескую» связь не хотелось. Наш разговор только начал походить на нечто простое, обычное, но в миг вернулся в прежнее русло. Я не желала отката назад, но смирилась. Теперь и я была вынуждена ненавязчиво перевести тему и потребовать ответов на собственные вопросы. В голову пришёл план — спонтанный и моментами размывчатый. Я не совсем была уверена, к чему это может привести, но решила рискнуть.       «У тебя есть мои социальные сети?».       Печатая этот текст, я успела пару раз усомниться в том, действительно ли я желаю предоставить Яну доступ к своему личному профилю. Я предполагала, что он не мог наблюдать за мной через социальные сети, ведь все профили скрыты, а всем привычный Snapchat уже давно не использую. В плане интернет-жизни я была для него белым полотном: почти никакого цифрового следа за исключением пары крайне старых аккаунтов, на который были фото природы и моих детских рисунков.       «Раз он считает нормальным взимать «плату» за свои ответы, то чего бы мне не попробовать? Я ему соцсети, а он — ответы», — подумала я, развивая мысль дальше.       Я понимала, что аккаунт Яна мне абсолютно ничего не даст, ведь, с огромной вероятностью, будет пустым, но если в дальнейшем парень начнёт забываться, слабеть, открываться мне, отчего растеряет былую бдительность, я смогу наблюдать посты от него. Посты, опубликованные ради меня. Казалось, эти фантазии так и задержатся на подкорке моего сознания, но кто же знал, к чему это может привести в будущем?       «Даже не мечтай», — я мысленно заткнула себя, не отводя взгляда от экрана телефона. Я сидела неподвижно, морально подготавливала себя к ответу Яна, но в какой-то момент через меня словно пустили разряд тока. Я поняла, что нужно немедленно проверить на наличие веских зацепок свою страницу в Instagram, которой я планировала поделиться.       Открыв приложение, я тут же ринулась в настройки приватности, спешно проверила их. Последующие несколько минут я провела за проверкой своих подписок и публикаций: их много не было, даже ничего не пришлось менять, но, тем не менее, с ответом для Яна пришлось повременить.       Текст сообщения я увидела сразу: «Есть, конечно, но профили-то закрыты. К чему вопрос?».       Я вернулась в чат лишь после того, как закончила со своей страницей. Если скажу, что удивилась тому, что у Яна «конечно» есть мои социальные сети, то совру. Я, несомненно, подозревала, что он уже давно добрался до меня и в этом плане, ведь если ему удалось раздобыть мой номер, то и с аккаунтами в интернете проблем не должно было возникнуть.       «Хочешь, одобрю запрос на подписку в Инстаграме, а ты ответишь на мой вопрос?», — отправив этот текст, я вдруг осознала, что ещё даже не определилась, какой именно вопрос я хочу задать.       Я, само собой, хотела знать чересчур много, но была вынуждена усмирить больно бьющую волну желаний, что постоянно накрывала меня и заставляла возненавидеть собственную любознательность. Я ничего не могла поделать с тем, что так отчаянно стремилась ко всему неизведанному, отчего позже сполна окуналась в бескрайнее море из не особо приятных последствий собственного любопытства.       «Хочу», — Ян ответил быстрее, чем я успела сообразить, какой вопрос окажется самым выигрышным для меня. Мне нужно было что-то, что дало бы мне новые зацепки, ведь одного лишь имени было недостаточно.       Я прекрасно понимала, что парень не будет реагировать на те вопросы, ответы на которые проложат мне прямой путь к его личности, да и я сама не хотела, чтобы всё так быстро закончилось, потому решила начать с того, что интересовало меня чуть ли не с самого начала:       «Ты учишься со мной в одном университете?».       Осознание прошибло меня лишь спустя несколько секунд после отправки сообщения, тогда, когда Ян уже прочёл его…       «А вдруг он не знал, что я учусь в университете?», — этот вопрос откликнулся в моей голове оглушающим эхом, после которого раздался настырный звон в ушах, а пространство вокруг меня словно заволокло дымкой — от внезапного прилива кортизола в глазах начало рябить.

***

      Лэйн, как оказалось, куда умелее прятала собственный испуг за такой хлипкой, но плотно прилегающей к её лицу маской отрешённости и уверенности в собственных умениях, нежели проявляла истинные чувства. Я заведомо смирился с тем фактом, что она не из тех, кто будет вестись на мои уловки так просто, но это было лишь к лучшему, ведь моей целью было завоевать её доверие, а не получить просто так. Одно лишь воспоминание о Ней вызывало толпы мурашек, что бесстыдно блуждали по моей коже, заставляя пересилить самого себя и постараться вытеснить слащавый образ Лэйн из своей головы хоть на пару часов. Я с азартом изучал её, — частица за частицей, — подбираясь всё ближе и ближе. Меня будоражила возможность постепенно привлекать её внимание, с нетерпением ждать каждого ответа. Мне нравилось чувствовать себя замеченным, и я не желал так быстро прощаться с этим чувством.       Как только я заявил о том, что желаю обменять свой ответ на доступ к профилю Лэйн, я перешёл в Instagram и отправил ей запрос на подписку. Её аккаунт я нашёл ещё давно, и всё благодаря Павлу, который был подписан на человека, у которого в подписках была Она.       В социальных сетях я особо никогда не светился — не считал это достойным времяпрепровождением. Мой профиль был создан ещё давно и почти всё это время пустовал: из подписчиков был лишь Павел, посты отсутствовали, а сторис появлялись раз в несколько месяцев. Имя пользователя у меня было больше ироничным, нежели серьёзным и соответствующим моей личности. «@demonhhunter» — его мы придумали с Павлом ещё пару лет назад, когда играли в какую-то игру по сети, и мне нужно было выбрать себе никнейм. Сообразить что-то дельное не вышло благодаря товарищу, который настойчиво напоминал о том, что «у нас мало времени», отчего мой выбор пал на имя, связанное с ролью моего персонажа, охотника на демонов, — банально… Было бы, если бы посередине не стояла первая буква моей фамилии. Хоть в каком-то аспекте же я должен был продемонстрировать свою индивидуальность.       Конечно, меня неоднократно посещала мысль создать совсем новый и пустой аккаунт для слежки за Лэйн, но эта затея достаточно быстро отошла на второй план, ведь Она явно не глупая и без особых усилий заподозрила бы неладное.       Ожидая того, когда мой запрос будет одобрен, я получил тот самый вопрос. Сказать честно, я не ожидал того, что Лэйн предпочтёт услышать ответ именно на этот вопрос, но деваться уже было некуда, ведь, как я понял, она не собиралась принимать меня в ряды своих немногочисленных подписчиков до тех пор, пока я не отвечу.       «Да», — я был вынужден ответить. Выбора не оставалось. Конечно, я мог соврать, но что-то внутри меня безостановочно твердило, что я жажду того, чтобы она тоже искала меня, подбираясь всё ближе и ближе. До тех пор, пока мы не проложим прямой путь друг к другу, столкнувшись, не имея возможности развернуться и сбежать от разговора тет а тет.       Меня сразу смутило то, что Лэйн спросила именно про университет. Почему она подумала именно на это место и чего решила, что я тоже студент? Неужели тоже что-то накопала на меня? Интригующе. Главное — не растерять бдительность и здравый рассудок.       После моего ответа наш чат окутала тишина, что затянулась на несколько дней, — Лэйн не отвечала. Несомненно, меня это опечалило, но налегать я не хотел. Пока что. Я понимал, что она, вероятно, старалась раздобыть как можно больше информации обо мне, имея скудный набор данных, чему противостоять я не стал.       Я же, в свою очередь, тщательно изучал её аккаунт в Instagram, посещая его каждый день по несколько раз. У Лэйн было 68 подписчиков, включая меня, и 14 подписок, которые были скрыты, но это не помешало мне проверить аккаунты её подписчиков, на которых я, увы, ничего примечательного не увидел. Выделялся лишь профиль её подруги из университета, с которой они постоянно ходили вместе, но и тут меня поджидала неудача — аккаунт тоже оказался приватным. У неё, к слову, было забавное описание профиля на русском: это либо переводчик криво справился со своей задачей, либо там действительно было написано «Хихихимбио». Интересно, что у них с Лэйн общего?       А Её публикации… Тут тоже не было особого разнообразия: два поста, на которых едва ли видно лицо Лэйн; снимки сделаны в полумраке, описания к ним нет, в комментариях лишь комплименты от неизвестных аккаунтов и её, как я понял, подруги по имени Анна, к которым прилагались скупые ответы от самой Лэйн. В разделе со сторис было всего три папки: одна с немногочисленными фотографиями лица и фигуры, вторая с видами на ночной город и природой, а третья с прочими снимками, которые я никак не смог отнести к какой-либо категории. Я сделал скриншот каждой опубликованной фотографии, и теперь на обоях моего телефона красовалось фото Лэйн, отчего меня постоянно донимало желание проверить время на экране блокировки ради того, чтобы в очередной раз взглянуть на её необычайную и такую цепляющую внешность.       Я думал, что всё зашло в тупик, но спустя почти неделю затишья я обнаружил, что Лэйн опубликовала сторис. Меня пробрала дрожь сразу же, как я увидел, что мне предстоит посмотреть фото от Неё. Это ощущалось так… интригующе? Казалось, что она сделала этот снимок специально для меня, хотя это не могло быть правдой. Но каким же было моё удивление, когда я всё же посмотрел недавно опубликованную сторис Лэйн.       На фото виднелась та самая заброшенная площадка, где обитал мой ворон.       Я замер, чувствуя, как все эмоции затмевает искреннее удивление. Я не верил своим глазам. Опомнившись, я лихорадочно сделал скриншот и принялся изучать его так, словно я что-то напутал, старался убедить себя, что увидел то, чего не было на фото, надумал себе что-то. Но нет. Я с полной уверенностью мог заявить, что это та самая площадка.       Недоумение и смятение всё же переняли на себя весь контроль и гласили мне немедленно открыть ту публикацию Лэйн и ответить на неё, заставляя меня верить в то, что моё сообщение будет замечено.       «Я туда хожу уже на протяжении нескольких лет. Забавное совпадение, скажи?», — я отправил этот текст быстрее, чем успел осознать что-либо. Трудно объяснить, что на меня тогда нашло, но, вероятно, это чувство можно назвать надеждой. Надеждой на то, что мы на самом деле могли быть куда ближе, чем казалось.       Недолго думая, я отправил Лэйн фото, что сделал в одну из ночей, когда проводил время в том же заброшенном секторе, дабы девушка не пыталась уличить меня во лжи.       На удивление, ответа не пришлось ждать слишком долго — Лэйн ответила через десяток минут. Крайне вероятно, что мои сообщения оказались для неё такими же неожиданными, как и её сторис для меня, ведь ответ выдался странным:       «Удивительно, что мы не пересеклись там, Ян», — читая эти слова, я искренне не понимал намерений девушки. Это намёк? Сарказм? Глупая шутка?       Почему она вообще так непринуждённо ответила на мои слова?       «А ты хотела бы, Лэйн?», — не имея чёткого представления, как поступать, решил повторить манеру, в котором было написано сообщение, что ранее отправила Лэйн.       Я до последнего верил в то, что мне удастся удержать внимание Лэйн на себе несколько дольше, но у неё на меня были немного другие планы — очередная игра в молчанку. Как досадно, что я не мог пробраться в её голову и выяснить, в чём дело. Единственное, что я мог делать — наблюдать.       На протяжении нескольких дней я проводил в заброшенном секторе больше времени, чем обычно, чему был несомненно рад ворон. Я, впадая в тягучее отчаяние, рассказывал своему пернатому товарищу о Лэйн, говорил, что жду её, дабы хоть на секунду взглянуть на её лицо вживую. Мне, на самом деле, крупно повезло, ведь прямо за площадкой рядами выстраивались удивительно широкие деревья с густой листвой, создавая подобие небольшого леса, где я и ждал прихода Лэйн. Я не хотел пугать девушку, но жить без её присутствия хотя бы в нескольких метрах от себя было невыносимо, потому я не нашёл ничего лучше, нежели смиренно ждать и надеяться.       И Она пришла.       Время лениво близилось к одиннадцати часам вечера, тогда и явилась Лэйн, одетая вновь не по погоде. Оглядевшись и сняв наушники, она прошлась к качелям и опустилась на уцелевшую сидушку, после чего принялась раскачиваться. Всё было словно в тумане: мой взгляд с упоением цеплялся за её развевающиеся на ветру волосы, что стелились тёмной волной следом за её летящим силуэтом; за тонкие пальцы, что окольцовывали цепи, на которых висели качели; за ноги, что беззаботно болтались в воздухе. Я любовался каждой деталью.       Мои пальцы сжимали зажигалку и пачку сигарет, которые были в кармане моего пальто. Я собирался закурить, потому попытался вытянуть их из кармана, но мои конечности, что частично охватывало отсутствие чувствительности, подвели меня — увесистая зажигалка, изготовленная из металла, с глухим стуком ударилась о кору дерева, за которым я стоял, и приземлилась на протоптанную землю. Я был уверен, что научился совладать с собственным недугом, но выяснилось, что не до конца. Несмотря на годы, прожитые в вечных учениях управляться с руками, которые наполовину утратили чувствительность, моментами происходили неприятности, от которых я чувствовал себя до боли ничтожным. Но то, что произошло несколько секунд назад — точка невозврата.       Я, поглощённый шоком, замер, надеясь на то, что Лэйн не услышала этот звук.       И я зря надеялся. Она всё слышала.       Подскочив с качели, Лэйн в смятении принялась оглядываться. Я до последнего питал надежды на то, что она не поняла, откуда шёл звук, что она не повернётся в сторону деревьев, но, к счастью или сожалению, она не глупа — её взгляд оказался прикован к растению, за которым находился я. Хоть я и прятал лицо за размашистым стволом дерева, мои широкие плечи частично выглядывали, проливая свет на страшную для Лэйн правду.       Она тут не одна.       Послышались шаги, что грозились вот-вот сорваться на бег, — Лэйн уходила. Я был вынужден действовать быстро. Быстрее, чем когда-либо.       — Лэйн, стой! — не выходя из укрытия, я окликнул девушку. — Я ничего с тобой делать не собираюсь... Просто остановись. Пожалуйста, — мой голос звучал достаточно громко, дабы Лэйн могла отчётливо расслышать каждое слово.       И она услышала.