Новый мировой порядок

Яркий солнечный свет проходил по Омску, освещая главный город Черной Лиги, делая вид многообещающим, но её лидер Карбышев не был таким уж счастливым. Сейчас он сидел в зале, рассматривая своих «соратников», которые спорили над казавшимися мелкими проблемами. Честно говоря, он все еще боялся признаться себе, что они всегда скрывали свой цинизм и планировали использовать Лигу в своих целях обогащения и усиления. Он окружил себя людьми, которым слепо верил и считал друзьями. Как же он был наивен! Вчера Карбышев разговаривал с Александром Харха о растущей коррупции в рядах Лиги, на что тот мягко намекнул, eше слона, и сейчас есть куда более важные задачи, требующие внимания. Карбышев пристально смотрел в лицо Александра, так и не осмелились. Он сел за пишущую машинку, когда встреча была окончена, чтобы написать очередной документ для искоренения коррупции, понимая, что все его предписания будут проигнорированы. Но был один человек, на которого старый генерал eще мог положиться. — Скажи мне, Айден, ты никогда не задумывался, а не ошибаемся ли мы? — спросил Карбышев. — Я думала об этом, что люди в будущем будут смотреть на наш выбор как на роковую точку. — Честно ответила девушка. — Но по правде лично по моему мнению... Нет, даже не так, я вижу лишь, как вымирают множества молодых людей из-за этих мразей. Сколько ещё погибнет людей в войнах, прежде чем Россия станет единой, миллион, полтора, мы просто исчезнем, а на наше место придут другие народы, те же японцы, манджу, а на западе тевтоны. Я не собираюсь позволить немецким бюргерам спокойно поживать в своих вилах, наблюдая за медленной гибелью моего народа, пока у нас ещё есть шанс всё изменить. — Не знаю... Тем более когда я в последний раз читал отчёты о реформах, были они неутешительны и игнорировались на местах их выполнения, наверное, они нужны только, чтобы заполнить отчёт ВС. Было безнадёжно, что говорить о дисциплине, если даже генералы не соблюдали её. — С грустью сказал Карбышев, перевёл взгляд на часы. — Во всяком случае, пошли на заседание. — Проговорил мужчина, вставая вместе с девушкой и отправляясь на заседание.

***

Зайдя в зал, лидер Лиги уселся за стол, посмотрев вниз, Карбышев лишь покачал головой. На заседании в присутствии главка верха Карбышев сидел во главе стола молча, наблюдая за тем, как Сахаровский и Лухин орут друг на друга. «Товарищи, я вызвал вас, чтобы обсудить сегодня очень важный вопрос, и мне требуется ваше внимание», но его проба была проигнорирована, продолжали обвинять друг друга в коррупции, ситуация уже выходила из-под контроля. — Товарищи, пожалуйста, прекратите ругаться хоть на секунду. — Тихо и спокойно говорил генерал, будто он старый дед, просивший свой внуков успокоиться. — Лучше скажите, кто-нибудь знает, когда Харха намерен прийти? Он сказал, что у него важное дело, и просил вкратце передать ваше сообщение. Я сказал ему, что это важно. — Ответил один из генералов. — Ясно, значит, поговорю с ним позже. — Карбышев сказал последние слова тихо. — В любом случае мне нужно сказать вам всем. О наглой фракционной борьбе, которую я заметил в рядах Лиги, недавно случилось... — Единственным человеком, виновным во фракционной борьбе, является предатель, сидящий напротив меня, бесцеремонно перебил его один из генералов. — Я предатель! — Крикнул Оливер. Главы личных сил безопасности снова начали перепалку, а Карбышев отвернулся к окну. Они безнадёжные, но главковерх не собирался сдаваться и потакать генералам. У него ещё имелся план, как приструнить старую гвардию.

***

26 октября шестьдесят второго года на дне рождения главковерха по устоявшейся традиции собрались его ближайшие соратники, генералы и высокопоставленные чиновники. Карбышев с каменным лицом наблюдал за трапезой старой гвардии, как вдруг раздались приглушённые толстыми стенами выстрелы. Абакумов встал и с самодовольным лицом сказал, ловя на себе нахмуренный взгляд Айден: — Товарищ главковерх, мне жаль прерывать ужин этим шумом, но был раскрыт заговор против руководства нашей Лиги, с ним покончено. Карбышев прекрасно понимал, что произошло на самом деле. Если раньше генералы старались по-тихому сослать наиболее активных, способных и лояльных ему офицеров в искупительные бригады, то теперь они перешли всякие границы. Шум голосов и столовых приборов вновь начал нарастать, словно ничего не произошло, когда с глухим звоном стакан Карбышева Леся прика внимание палец дрожа руки вверх, указывая на Абакумова и его товарищей, внезапно Карбышев ударил по столу и закричал: — Наша лига! Что Вы сделали для нашей Лиги? Каким образом Вы приблизила нашу победу, наше отмщение? 10 лет я обманывал себя, намеренно старался забыть, закрыть глаза, считая вас своими друзьями, считая, что все ошибки в прошлом и мы усвоили уроки. Но теперь я вижу, я для вас ширма, которой вы прикрывайте преступления против народа. Я помню, как вы, мрази, нагло врали о положении дел на фронте, боясь наказания, и как посылали на немецкие позиции коллег и раненых, вооружённых музейными экспонатами, чтобы прикрыть свои задницы. Не Бухарин развалил красную армию, не немцы, а вы. — Генерал выдохнул, пытаясь отдышаться после всего, но через секунд тридцать он продолжил: — Я знаю, кто Вы, такие же крысы и предатели, как Власов и его черви, оппортунисты, которые после моей смерти будут готовы забыть всю нашу боль, смерти миллионов гражданских, чтобы потом выгодно наживаться на торговле с тевтонцами, как тот Окттан с мерзкой улыбочкой из Самары, хорошо, что этот царь Эбби разгромил его. Я потерял в концлагере многие мышцы и здоровые почки, но не мои убеждения. Вы же, скоты, их никогда не имели. — Главковерх, тяжело дыша, опустился на стул: — Но ничего, ничего, у меня ещё есть те, кто всё ещё лоялен, кто до сих пор следует нашей некогда общей цели. Вы думаете, Великий суд относится только к Германии? Нет, начнётся он как раз со всех мразей, виновных в том, что гробили почём зря наших солдат. Сказав это, он поднялся и медленно ушёл, напоследок сказав: «Айден, завтра надо встретиться, завтра понаблюдать за тренировкой армии, приходи ближе к восьми, я приду чуть позже».

***

Айден сидела в кабинете, где она должна была встретиться с Карбышевым, и наблюдала за проходящими учениями, чай давно уже остыл, секунды складывались в минуты, а минуты в часы мучительного ожидания, а Карбышев так и не появлялся, и уже даже адъютанты просили Айден вернуться к себе домой. Погода оказалась в этот день особенно необычной, потеплело, внезапно дверь распахнулась, в комнату выбежал парень, на его лице был чистый страх, он запыхивался, а по его лицу бежал пот. — Кар... Карбышев найден мёртвым в реке. Айден вздрогнула, словно от удара током. Слова парня эхом отдавались в её голове, заглушая шум учений и стук собственного сердца. «Мёртвым... в реке...» Не может быть. Это ошибка. Карбышев не мог просто так умереть. Он был слишком силён, слишком важен. — Что ты несёшь? — Голос Айден прозвучал резко, почти истерично. — Этого не может быть! Где он? Кто его нашёл? Парень, всё ещё задыхаясь, попытался ответить: — Рыбаки... утром... в Иртыше... Его тело... оно... Он не смог закончить, его голос сорвался. Айден почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она схватилась за край стола, чтобы не упасть. В голове пронеслись последние слова Карбышева: «У меня ещё есть те, кто всё ещё лоялен... Великий суд начнётся со всех мразей...» В голове девушки сразу сформировались идея о том, что это могло быть убийство, но её мысли прекратились, когда на стол было положено письмо. — Что это? — спросила девушка. — Э... Это письмо, которое было найдено недалеко от озера, — ответил парень, задыхаясь, и, окончательно успокоившись, он спросил: — Мне идти? Айден просто качнула головой и, проводив парня взглядом, она взяла письмо. Открыв конверт, она начала читать его. «Привет, Айден, если ты читаешь это, значит, я более не могу руководить и вести наш и остальные народы к Великому Суду, мне жаль, я ухожу, но я хочу, чтобы ты повела Омск и всю Россию к последнему Великому Суду над Германией». — Самоубийство? Карбышев? Человек, переживший концлагерь, потерявший всё, но не волю? Не верю. Айден медленно, почти ритуально, сложила письмо и спрятала его за обшлаг мундира. Тепло остывшего чая больше не манило. Вместо этого в горле стоял ком — холодный и тяжёлый, как речной булыжник. Она медленно спустилась вниз. У главного входа её ждал молодой лейтенант, лицо бледное. — Товарищ полковник, машина готова. Едем домой. — Нет, — тихо, но так, что лейтенант вздрогнул, поправила Айден. — Едем к главному собранию, мне нужно поговорить со всеми. Девушка бесшумно и тихо села в машину, ожидая, пока они тронутся. Машина мчалась по пустынным утренним улицам Омска, а Айден сжимала в кармане смятое письмо. Каждое слово Карбышева теперь отливало металлом предательства. Она вошла в здание собрания, и шепот в коридорах резко оборвался. Все взгляды – Сахаровского, Лухина, Абакумова – были на ней, сытыми и оценивающими. — Товарищ Карбышев мертв, — голос Айден прозвучал ровно, как лезвие. — По предварительным данным – самоубийство. В зале повисло тягучее молчание. Абакумов первым нарушил его, лицо его выражало показную скорбь. — Утрата невосполнима. Его нервы, знаете ли, после лагерей… — Да, — перебила Айден, делая шаг вперед. Её глаза медленно обводили каждого. — Его нервы выдержали пытки тевтонцев. Но, видимо, не выдержали предательства своих. Она увидела, как Лухин неуловимо переглянулся с Сахаровским. — Протокол, письмо… Всё указывает на добровольный уход, — мягко вступил Сахаровский, поправляя пенсне. — Нам следует думать о преемственности, чтобы не сеять панику. Айден почувствовала, как адреналин ударил в виски. Они уже делили шкуру медведя. Она подошла к огромной карте России, висевшей на стене, и провела пальцем по линии фронта. — Преемственность, — повторила она, поворачиваясь к ним. В её движении была внезапная, хищная грация. Она остановилась слишком близко к Абакумову, её рука почти касалась его генеральского жгута. — Вы правы. Карбышев оставил чёткие указания. Особенно… относительно аудита снабжения армии по вашей, Павел Михайлович, линии. — Её голос стал тише, интимнее, словно она делилась секретом. — Цифры там… интересные. Полагаю, нам стоит обсудить их детально. С глазу на глаз. Взгляд Абакумова дрогнул. Это был первый камень, брошенный в стеклянную стену их уверенности. Айден позволила себе лёгкую, холодную улыбку. Игра только начиналась.

***

Последующие дни для Лиги стали кровавыми, многие бывшие коррупционеры были расстреляны. Вскоре, закончив с врагами народа, преемник Карбышева двинулся дальше по региону, в кратчайшие сроки объединил Урал, что было на удивление легко благодаря более сильной армии и мелетаризированной промышленности. Тем не менее, закончив на границе двух контентов, армия Черной Лиги двинулась на восток, в Сибирь. Покорение региона было невероятно лёгким, ведь жемчужину России разделяли демократы из Новосибирска под главенством президента Эдварда и либеральные коммунисты под главенством Энгеля. Ни те, ни другие не смогли противостоять армии... нет идеи Карбышева и пали всего за месяц. И вот, казалось, осталось двинуться на запад, и можно закончить всё. Русское Западное Царство уже давно покорило не только западную Россию, но и средний Азии, благодаря которой можно было бы построить ядерную бомбу, но на удивление монархисты сами отправили к Айден посла с предложением об объединении на условиях сохранения Айден как министра военных дел, а идеи Карбышева смогут сохраниться в армии империи. Эти условия показались приемлемы, и вскоре произошло то, чего никто не мог ожидать: второе рождение... ИМПЕРИИ!