Иди по той дорожке в лесу

Он бежал, почти зажмурив глаза от летящего в его лицо ветра. По спине стекал ледянящий пот, который подструнивал его двигаться дальше и дальше. В груди металось множество чувств, начиная от нескончаемой злости, разъедавшей организм изнутри, и заканчивая страхом от пережитых эмоций. От мощного и неожиданного выброса эндорфинов (?) в кровь, мальчика немного трясло, а мысли не могли собраться в кучу, оставляя его совсем одиноким. Нил точно знал, что сказанные им ранее слова принесут много боли, не только ему, но, возможно, и его маме, что в тот момент ушла помогать нянечке на улице. У них был прекрасный сад, за которым женщина очень старательно ухаживала. Однако, не от любви к растениям, а лишь бы себя чем-то занять, только не быть в одном помещении с мужем. Нил не ведал причины, почему отец Мэри решил выдать её за Натана, ведь хорошего в нём было только одно, и то не для мальчика. В их деревне ходят слухи о страшных существах, живущих в лесу, что жёстоко убивают всех забредших туда. Кто-то говорил, что у них по шесть пар конечностей, а глаза горят, словно великий пожар. Кто-то боялся даже слова вымолвить, думая, что они всё слышат и видят. Эти слухи приносили их деревне много проблем, от которых жители страдали, но ничего поделать не могли. Ступить в лес — означало умереть так, что косточек от тебя после не найдут. Дела с каждым днём ухудшались, огород портился, а солнце словно перестало всходить над этим местом. Люди ходили, оставшиеся без надежды на светлое будущее и озлобленные на другие деревни и города, которые никогда не познают этот страх и отчаянье. Тогда-то отец Мэри и поехал в город на ярмарку, пытаясь продать кафтаны, сделанные его дочерью. Все люди знали, что их вещи и продукты «прокляли» высшие духи, поэтому приходилось скрывать своё происхождение и местожительство.

— «Подходите, смотрите! Новые украшенные драгоценными камнями кафтаны из самой крепкой нити, что даже могучий лес не прорвет! — кричал Хэтфорд, пытаясь привлечь внимание бушующего народа. Везде слышались радостные разговоры, крики о иноземных товарах. Это была самая главная ярмарка среди деревень и городов. Здесь собирались все кто мог, получая всегда большую выгоду с продаж.

Хэтфорд поднял глаза наверх, услышав резкий стук мешочка с монетами о деревянную поверхность.

— Что..?

— Кто их сделал? — спросил рыжеволосый парень лет двадцати, явно вышедший не из простой семьи. Его одежда выглядела опрятной, а кожа рук чистой, словно он никогда не занимался и не видел вживую поле. По коже Хэтфорда побежали мурашки от чужого пристального взгляда, от взгляда владыки, привыкшего всем управлять.

— Моя дочка — Мэри, ей шестнадцать лет — мужчина упёр руки в бока, не понимая, что тот хочет. Никто почти не подходил к его товарам, а тут какой-то обеспеченный парень явно заинтересовался ими.

— За двадцать серебряных я беру все эти кафтаны, а также встречу с твоей дочкой.

Его тон не оставлял места для пререканий, хотя мужчине это было даже на радость. Из-за слухов его дочь не хотели брать замуж, а видно, этот парнишка приехал из далёких земель, раз спросил про Мэри.

— А как тебя хоть звать? — он прищурился, уже представляя в душе хорошую жизнь дочери и её редкую, но очень красивую улыбку от следующей новости.

— Натан Веснински.»

Нил со всхлипом упал на колени прямо в лужу, отрешённо стукая по ней кулаком, сразу же зажмуриваясь. Несколько капель попало ему на лицо, что вызвало новую волну злости. Ему хотелось рвать всё на своём пути или высказать отцу то, что он о нём думает. Но, конечно, это будет огромной и неоправданной ошибкой. Нил не учился всего несколько недель, так что забыть самые базовые правила приличия он не мог. Он был довольно приемлемым учеником, хоть многое делал на зло старшим. — Ну я ничего с собой поделать-то не могу, — буркнул Нил, осматривая свои колени. Бежевая ткань на них пропиталась земляной водой, а в кое-каких местах порвалась. От Мэри позже он выслушает тирады о порче вещей и о том, как он их не уважает, а сейчас… Нил встал на ноги, оглядываясь вокруг себя. Раз дома он не может ничего сломать, да и нечего, ведь собственные вещи ему все важны, то Нил точно сможет найти что-то здесь. В этот лес он часто заходит, но обычно, когда ещё светло. Тогда дома и родителей нет, и больше шансов выйти отсюда целым, после слухов жителей о существах, живущих тут. Нил сжал губы, замечая большую ветку, а чуть дальше куст со странными цветами. Идеально. Тихо ступая по сухой листве, что назло громко ломалась под его босыми ступнями, он добрался до места назначения. Палка лежала в руке как-то странно, отчужденно, словно говорила не делать ему этого. — Прекрати! Мальчик громко вздрогнул от пронзающего тело крика, который раздался где-то позади. Он звучал совсем ещё по-мальчишески, но, будто, гипнотизировал. Выронив предмет, Нил быстро обернулся, отходя на несколько шагов назад. — Кто ты такой, чтобы портить этот куст? — Ты смеёшься сейчас? — Нил высокомерно вздернул рыжеватую бровь, принимая расслабленную позу. Перед ним стоял пятилетний ребёнок блондин и указывал, что ему делать. Нил никогда не видел его в своей деревне, но, может, из-за того, что ему редко разрешают выходить из дома. Карие глаза угрюмо уставились на него, и Нил на секунду проглотил свою ухмылку. — Тебе сколько? — Сначала ответь на мои вопросы, чужак, — незнакомый мальчик приблизился к нему, заставляя Нила прижаться лопатками к коре дерева. Обычно такое влияние оказывал на него только отец, но тогда почему Нил подсознательно так сторонится этого мальчонки? — Проглотил свой язык? — Вообще-то я могу делать тут что хочу, — Нил сжал кулаки от некоторого смущения, что его пытается пристыдить ребёнок. Да, ему самому только десять недавно исполнилось, но это ничего не значит. — Ты ко всем так тихо подбираешься и спрашиваешь, что они делают? Даже к тем, кто просто грибы собирает? — Да. — Ты странный. Мальчик посмотрел на него снизу вверх, заставляя Нила отвести взгляд в сторону. Он не знал, что с ним происходит, однако это не сильно пугало. Нил впервые разговаривает с кем-то так близко, с тем, кто не боится его. Отец строго настрого запрещал ему общаться с другими детьми, считая это тратой времени, которое можно потратить на работу. И то, что происходило сейчас, Нил впитывал всем телом, пытаясь насытиться даже таким немного странным разговором с незнакомцем. — А ты невежественный придурок, раз не знаешь базовых знаний. Этот цветок, — он мотнул головой в сторону растения, что тихо покачивалось на спокойном ветру. — довольно редкий, его нельзя срывать. Нил прикрыл глаза, не зная, что ответить мальчику. Да, он не ведал, что это растение редкое, но его можно понять! — Вообще-то я тут рядом живу, — это можно сказать мой лес! А вот тебя… Тебя я тут ещё не видел. Валика ты… Он гордо поднял подбородок, понимая, что сейчас точно произойдёт драка. С его перепалки с отцом прошло уже достаточно времени, но обида, сидящая внутри, не давала его эмоциям спокойно осесть на дно. Ему хотелось их выплеснуть, чего не получилось, когда пришёл этот мальчик. Блондин на секунду отвернулся, словно его привлек крик маленькой птицы на ветке, что дало Нилу секунду. Секунду, за которую он подхватил ту злосчастную палку с земли и поднял её высоко над головой. Нил всегда был самым быстрым среди детей, когда отец решал проверить его выносливость, но… Блондин молниеносно развернулся на пятках, обхватывая Нила под ребрами и толкая его снова в то дерево. От удара в него выбило воздух из груди, а палка выпала из расслабленных пальцев. Нил медленно осел на землю, держась за живот. Боль была немного притуплена из-за чувства восхищения. — Ты что, колдун? Ты не можешь быть таким быстрым без каких-то лекарств, странных лекарств, — с подозрением произнес он, недоверчиво приподнимая правую бровь. Его лицо покраснело от возмущения и позора, когда не получилось задеть палкой этого мальчишку. Он всегда был самым ловким! — Я сейчас пойду и расскажу о-отцу о тебе. — И что? Он у тебя какой-то дровосек, что бросается на всех людей с топором, как ты с веткой? — блондин упер руки в бока своей грязной рубашки, на которой остались разного размера лисья и следы грязи. Он сморщил нос и резко отвернулся от Нила, не услышав ничего в ответ, кроме тяжёлого дыхания. — Неудачная пародия. — Не смей так говорить! Я не его пародия, ты не ведаешь, о чём болтаешь. Нил видел, как тот отдалялся от него — обескураженного, грязного, лежащего прямо в луже, но главное, раненного этими словами. Слышать то, что он похож на своего отца, который всегда был таким жестоким и заставлял его маленькое сердце замирать от страха, только лишь кинув взгляд в сторону Нила, — отвратительно. Нил никогда ничего не говорил плохого про существ, что живут здесь. Он не хотел их убивать, повесив шкуры на главной улице. Поднявшись на ноги, Нил, трясясь, бросился к блондину, со спины придавливая того к земле. — Я не он! Мальчик под его телом резко задрожал, а тишину леса прервал громкий крик боли. Нил ошарашенно почувствовал шерсть под пальцами, вместо жесткой ткани рубашки. Первая мысль, что пришла ему в голову, была ужасной:

«Он случайно поранил, а то и убил этого несчастного мальчика».

Это не могло быть правдой, но жгучие слезы мгновенно выступили на его глазах, грозясь скатиться по холодным щекам. — Боже, я не хотел… Незнакомый мальчик резко повернул голову в его сторону, заставляя Нила в ужасе отшатнуться от него. Острые камни впивались в его ладони, но Нил продолжал ползти от него, от этого существа. Блондин, что ранее был обычным ребенком, выглядел чуждо, как дикое животное. Зрачок расширился до таких размеров, что почти перекрыл золотистую радужку. В некоторых местах на лице появилась шерсть, а ноздри сильно раздувались, словно лёгким не хватало того количества кислорода, что они получали. Нил запнулся о камень, что оказался за его спиной, его глаза на секунду закрылись, хоть он и старался это контролировать. Но этой секунды этому существу хватило, точно так же, как Нилу тогда. Он оказался над Нилом, прижимая свою костлявую руку с длинными острыми когтями к его груди, причиняя не хилую боль. Всё в лесу замерло в ожидании. Казалось, словно деревья склонились над этой сценой, пытаясь выяснить, кто же выйдет победителем, или проще, живым. Нил широко распахнул глаза, боясь шевельнуться, дабы когти не продырявили ему грудную клетку. Волчьи глаза смотрели на него сверху, а из пасти вырвалась тонкая струйка слюни, когда существо зарычало: — Пошел прочь! Чтобы я тебя здесь больше не видел! Фраза звучала отчаянно, что ещё больше портило восприятие его речи. Нил невесомо кивнул, мгновенно холодея всем телом. Даже он знал, что так звучит жертва, а не хищник. Это было не то существо, которого боятся люди в деревне, это был кто-то другой. Просто необычный мальчик, которому приходится скрываться. Тот знает, что люди охотятся на таких, как он. Знает это, но всё равно вышел защитить это растение. Пальцы дрожали, пока Нил пытался встать на колени. Грудь билась с неимоверной силой, а дыхание застряло где-то в глотке. Он больше не обращал внимание на свой внешний вид или эмоции, всё его внимание перешло на испуганного волчонка и тропинку, что простиралась неподалеку. Нил не может больше обидеть этого мальчика, он и так принес много проблем. Нил позорно убежал, чувствуя, как по спине стекает холодный пот от этого осознания. Они оба были лишь жертвами в своих родных домах.

~~~~

— Ты пришёл… Эндрю открыл глаза, замечая в тени силуэт парня. Он словно светился в нежных лучах луны, создавая образ чего-то небесного, недостижимого. Как бы он ни хотел дотянуться до него — это было невозможно. Они были слишком разные, чтобы когда-нибудь сойтись, как камни, выточенные водой, имели совершенную форму. Эндрю был оборотнем, а Нил… Нил был из семьи охотников на таких, как он. И всё же ему хотелось быть ближе, чувствовать под руками сердце Нила, ощущая текущую в нём жизнь. — Да, ты же звал. Подойдя ближе, он смог увидеть яркие глаза Нила, которые смотрели на него слишком искренне. На Эндрю не могли так смотреть, словно он мог дать кому-то звезду с неба. — У тебя такой чуткий слух? — хриплый смех вырвался из чужого рта, эхом распространяясь по всему лесу. Сзади послышался треск веток деревьев, когда снег осыпался под своим же весом. Эндрю не мог сосредоточиться на одной детали, всё, казалось, расплывалось. Будто он бродит среди тумана, пытаясь отыскать что-то в его глубине, то, что вцепится в него, не отпуская. — Никогда бы не подумал. — Почему? Разве ты не знал, что у животных слух лучше, чем у людей? — как и всегда его рот самовольно открывался, отвечая парню. Но Эндрю хотелось лишь помолчать. Послушать чужое дыхание, пытаясь остаться в этом моменте навсегда. Хоть он и знал, что этого не случится, однако его память могла помочь не забыть. Ничего не забыть. — Ты оборотень, — Нил прищурился, чуть наклоняясь в его сторону. От его тела повеяло жаром, которым Эндрю захотелось обжечься. Это желание было настолько естественным, словно было в нём с рождения. Это была тяга, которой невозможно было сопротивляться. Эндрю пожал плечами, смотря на отражение луны в маленьком пруду. Луч разбился на тысячи осколков, что немного двигались на статичной глади воды. Он жил в этом лесу всю свою жизнь, но редко замечал его красоту, предпочитая отдавать своё внимание другому. Тому, что называется опасность, и часто её не заметить, даже вооружённым взглядом. Он сначала не видел её в окружающих его оборотнях, а потом в этом чёртовом мальчике. И это была его главная оплошность. Если прошлые ошибки он мог простить себе возрастом, незнанием мира, то эту — нет. Наполненные ненавистью и обидой на весь мир глаза, трясущееся от страха маленькое тельце, которое подумало, что навредило самому монстру — Вот самая главная опасность. Такая душа, что даже несмотря на все жестокости, которые ей пришлось увидеть, не забыла про нежность и добросердечность. Увидела в картинке страшного монстра нечто живое. Он тяжело выдохнул, понимая, что это последний день. Их последний день. Эндрю не знал, откуда ему в голову пришла такая мысль, но она была до боли отрезвляющей и болезненной. Он никогда не ошибался в своих предположениях, но в этот момент просто тихо просил ошибку в своих гениальных чувствах. Холод прошёлся по его коже, забираясь под тонкий слой одежды. Эндрю накинул первое попавшееся, зная, что потом всё равно обратится. Так всегда случалось на встречах с Нилом. — Эндрю, — Нил поднял на него свои голубые, словно заледеневшее озеро в глубине его родного леса глаза, выглядя таким нуждающимся. — Мне нужно уходить. — Я знаю. — Мне… Я пр… просто дела появились срочные… Эндрю видел, как что-то мечется внутри парня, но самостоятельно выдавить ответ из него не мог. Если Нил не хочет говорить об этом, Эндрю поймёт. Он сам не всё рассказывает, ведь понимает, как больно иногда что-то открывать другому человеку. Он сам ещё не показал Нилу о своих шрамах, что оставили незнакомые оборотни ещё в детстве. Эндрю не просил оправданий или объяснений, он всё поймет, но даже так сердце его забилось чаще, а кончики пальцев похолодели. Ужас невольно пронизывал каждую частичку его тела, заставляя всё тело неметь. С трудом повернув голову в сторону парня, он тяжело сглотнул. Со стороны Эндрю был уверен — его ничего не выдавало, но внутри всё заморозилось, как никогда раньше. Элегантный профиль Нила был слишком печальным. Уголки губ опустились, а на щеках блестели влажные дорожки. Эндрю уже утешал такого Нила, вытирая своими ладонями его слезы и крепко обнимая в виде волка. Крепко-крепко сжимал и просто давал возможность выплакать всю боль. Всегда Нил приходил к нему в такие моменты, а Эндрю ждал возле этого дерева. На этом же месте, где они встретились в первый раз, а теперь — в последний. И даже сегодня, четырнадцатого февраля, Нил пришёл, пусть даже без объяснений, куда уходит, но пришёл. — Хорошо, — его плечи опустились в опустошении, но голос звучал прямо, как из научной книги. Всё повторялось, как в прошлые разы. Эндрю говорил четко, а Нил слушал и успокаивался, только это. Вся кора деревьев была пропитана их эмоциями: болью, радостью, что часто навещала их в солнечные дни, гневом, когда что-то выходило из-под контроля. Всё вокруг словно было создано лично для них. Что не разрушится, даже спустя десятилетия, Эндрю не позволит. Это была привязанность, но она была его, по которой он имел полное право усыхать. Просто его решение, ничего лишнего. — Но, Нил, ты всегда можешь мне всё рассказать. Даже то, что считаешь до ужаса противным и пугающим. Помни это. Снежинки опустились на открытую кожу Нила, принуждая того кратко вздрогнуть. Его щеки и нос покраснели от жгучего мороза, а кончики пальцев тряслись от холода. Он сидел на толстой старой ветке дуба, которому казалось больше тысячи лет, что он видел мелькающие моменты жизни людей вокруг себя и сотни падающих звёзд. Как секунда — это всё проносилось мимо него, впитываясь через корни в древесину. Атмосфера одновременно была тяжёлой и привычной, словно они не собирались расстаться навсегда. Эндрю расправил плечи, словно просыпаясь после долгого сна. Раз уж это последняя встреча, то Нила она должна запомниться уж точно не простудой, а позже смертью. Он уже пообещал тому, что когда-нибудь перегрызет ему горло, а обещания он всегда сдерживает. — И не надо быть тут мучеником, сколько раз мне повторять? — Эндрю глубоко вздохнул леденящий воздух, зажмуриваясь от боли в суставах, пока те видоизменялись. Несколько раз подпрыгнув на месте, он забрался на ветку дуба. Та покачнулась, но выдержала его вес. Махнув головой, показывая на свободное место рядом, Эндрю уселся. Нил быстро опомнился и аккуратно пристроился рядом, но на расстоянии, которое было слишком большим для них. — Я не мученик, просто торопился, — Нил доверчиво прикрыл глаза, немного облакачиваясь на мощное тело волка, после хмурого «хмыка» животного. Его грудь ритмично поднималась, но было видно, что его что-то тревожит.

«Конечно, придурок».

Эндрю промолчал, зная, что Нил всё поймет по его глазам, и уткнул свой нос в чужую шею. Почувствовав холодную кожу, он нахмурился. С толстым слоем шерсти Эндрю не чувствовал мороз, но у Нила не было такой возможности. Он бы рассмеялся, заметив чужое недовольство, когда убрал свой нос от парня, однако это было бы очень самокритично. Он много раз носил парня на своей спине, ведь весит тот достаточно мало. Эндрю часто ругался на Нила за это, но тому лишь бы посмеяться, бормоча про более частые поездки. И даже если это и приносило удовольствие Эндрю, что тайно начинал усерднее заниматься спортом, никто этого не знал. Лизнув щеку Нила, он маленько повернулся к нему спиной. Эти жесты были отточены до того хорошо, что Нил сразу понял его мысли. За те годы, что они провели вместе, — это было ожидаемо. Однако становилось не менее хорошо, замечая эти детали. — Эй! — Нил задорно рассмеялся, отодвигаясь на сантиметр. — Я не буду садиться на тебя, последний раз, когда я так делал, мне было двенадцать!

«Поговори мне тут».

Посмотрев на парня более жёстким взглядом, Эндрю вскоре почувствовал вес на своей спине. В груди что-то успокоилось, как после сильного шторма. Осадок остался, но явного признака больше нет. Нежные руки парня обнимали его шею, а от дыхания на своей коже становилось жарко. Эндрю хотелось утонуть в этом моменте, но тогда бы они до смерти замёрзли. Умереть они могут и попозже, а сейчас Эндрю лучше отвезёт его в свой дом, пытаясь выкинуть из головы, что это их последняя ночь.

~~~~

«Эндрю, надеюсь, что это письмо когда-нибудь дойдет до тебя. Я понимаю, что так и не попрощался с тобой нормально, не объяснил, что происходит. Хотя знаю, точнее… Знал, что тебе нравится быть в курсе всего и контролировать ситуацию. Я чувствую невероятную вину за свои действия, но ты бы поступил просто по-детски, я уж в этом уверен. Ты бы не смог сдержаться, если бы тогда я рассказал _всё_. Мой отец убил бы тебя, Эндрю… Я не мог поступить так с тобой, даже, возможно, если ранил тебя сильнее своим молчанием. Эндрю. Эндрю. _Эндрю_, ты мне так дорог.»

~~~~

«Эндрю, кое-что произошло сегодня, и мне… Мне так больно на самом деле. Я не смогу рассказать полностью об этом здесь, да и в жизни не думаю, что у меня хватит сил. Это кое-что позорное, но я знал, что оно может произойти, просто не так скоро. Моя «невеста» — красивая, умная девушка, но мне она не нравится. Не в таких обстоятельствах точно. На ужине её семья обсуждала оборотней и хвасталась своими навыками в охоте. Мне страшно за тебя, Эндрю, прошу, будь осторожнее.»

~~~~

«Эндрю, знаешь, сегодня уже две недели, как я последний раз разговаривал с тобой. Я каждую ночь вспоминаю твой голос, твои карие глаза, которые смотрели на меня всегда так чутко. Многие считают, что ты смотришь с презрением и высокомерием, возможно, это и так, но красота не менее видна в них. Ты всегда видишь в людях то, что они скрывают.

Сегодня меня снова пытались свести с Мэрине — так зовут мою «невесту». Это было так тошно, но ей, видимо, не так противна эта ситуация. Отец уехал вчера, строго настрого запретив мне приходить в их деревню. Так же он мне нашептал, что узнал мой _маленький_ секрет, но пока ничего не будет с этим делать. Он выглядел насмехающимся, таким, какого раньше я его никогда не видел. Эндрю, ты был аккуратен в последние дни, верно же? Ты в порядке? Если с тобой что-то случится, я не переживу этого. Моё сердце разбито уже сейчас — из-за насильственной разлуки. Я люблю тебя, Эндрю.»

~~~~

«Эндрю, произошло самое ужасное из всей моей жизни. Недавно со мной сходили на охоту. Всегда ранее я отлынивал от этого, говоря, что самочувствие не то или придумывал нечто иное, но в этот раз не смог. В лесу так холодно, Эндрю. Ты хорошо одеваешься, не простудился? Знаю, что тебе всегда лень было надевать что-то теплое, ты постоянно говорил: «Да, я на минуту вышел, потом всё равно обращусь», но не стоит так делать. Сейчас начало марта, мне уже не нравится этот месяц. Очень надеюсь, что ты проводишь свои дни куда веселее меня. Пока, Эндрю.»

~~~~

«Эндрю, я недавно узнал, что семья моей «невесты» хочет переехать в другую деревню. Эндрю, я уезжаю… Я лишний в их семье, деревне, да и сам не хочу приживаться. Я не останусь с ними навсегда, но, чтобы уйти, мне нужно время. Я обязан что-то придумать, ты же это знаешь? Я всегда выкручивался перед отцом, когда выходил на наши ночные прогулки, а теперь, я что, стал хуже? Есть только одна самая главная проблема, с остальными я легко разберусь. Моя «невеста» теперь не отходит от меня ни на шаг. Меня словно медом обмазали, а она пчела, Эндрю!»

Нил закрыл лицо руками, не в силах больше смотреть на письмо. На бумаге расцветало несколько клякс, потёртостей, но было видно, что написано с любовью. Почти каждый вечер он писал письма, но многие разрывал на осознании их написания. Ему приходилось прятать их за кроватью или в других крошечных местах, дабы никто не заметил. Ему приходилось отыгрывать роль доброго хозяина, что неимоверно любит свою жену. Каждый день он натягивал эту маску на лицо, помня тяжесть кулаков отца и его последние слова:

«Будь смирным, иначе о твоём секрете узнают всё, но первым пожалеет именно он. Мне абсолютно наплевать, что это парень, но то, что он оборотень и стал тебе ближе, чем родная мать — за это я тебя убью. Ты будешь бежать от меня по лесу, как бежали сотни животных и не только до тебя. Ты будешь чувствовать то же, что и они. Для меня ты всегда был ничем иным, кроме куска мяса, что тратит мою еду и вещи.»

После отец уехал обратно, а Нилу… Ему приходится просто выживать. Его руки по локоть в крови, что явно передалась ему по наследству, а душа покрылась сажей. Такой черной, пыльной, от которой хочется сбежать и больше никогда не ощущать её призрачного касания на кончиках пальцев. Он медленно вспоминал свои самые лучшие моменты с Эндрю. Ему хотелось злиться на себя за такую беспомощность, но все силы покинули его, оставив только пустой взгляд. С той самой встречи Нил сразу понял, что хочет дружить с этим мальчиком. Пусть тот оборотень, пусть иногда он не контролирует свои силы, но ему было хорошо с ним. Эндрю никогда не пытался казаться другим, говоря честно, хоть иногда и слишком прямолинейно. Но Нилу не нужна была эта любезность, под которой всегда скрываются все самые таинные желания. Такие люди всегда потом причиняли боль. Нил провел пальцем по тонкому розоватому шраму на своей руке. В свете свечи он выглядел более грубо — рваные полосы, некоторые части которых были слишком белые, а другие темные. Тот был уже старым, давно заросшим, но Нил всё равно иногда боялся к нему прикоснуться. Казалось, что только тронешь, кожа сразу разойдется во все стороны, являя на свет мышцы. Он помнил ту жгучую боль, что наполняла его тело, когда Нил получил это ранение. Отец тогда слишком сильно на что-то разозлился, может, Нил много ёрзал на собрании всех старейшин, привлекая к себе внимание, а может у отца просто случилась неудачная охота. Но, честно, Нилу сейчас абсолютно плевать на его причины. Ему было тогда очень больно, а отец лишь рассмеялся, прежде чем сослать его в ванную, дабы не испортить ковер. Ножа, которым был нанесен этот порез, Нил ещё долго сторонился. Нил скучающе перевёл взгляд на окно, через тонкие шторы наблюдая за плывущими облаками в ночи. Внутри помещения было тепло, но по его коже всё равно побежали мурашки, когда он расслышал чей-то вой. Он был знакомым, но до того пугающим, что хотелось завернуться в одеяло. Нил не знал, кто находится на улице, от того и боялся. По его кончикам пальцев прошлась дрожь, а короткие волосы на шее встали дыбом. Пришёл он, но очень злой. Нил сдался на стуле, уже предвещая, что будет происходить дальше. Он никогда не скрывал своей силы и намерений, когда этого требовала ситуация, и сейчас Нил искренне тревожился за родню его «невесты». За окном послышалось тяжёлое дыхание, а потом громкие, предвещающие беду шаги. Тонкая корка льда под его ногами с треском ломалась, но Нилу казалось, что его барабанные перепонки сейчас взорвутся. Так звучало одновременно спасение и хаос. Шаги под его окном стихли, и всё на мгновение погрузилось в нервную тишину, как беззащитные животные затихают перед опасностью. Нил краем уха слышал своё тяжёлое дыхание, но всё его внимание было уделено входной двери, почти перед ним. Она возвышалась над ним на добрый метр, ведь дом был богатым, семья Мэрине хвасталась своими владениями среди трёх лучших деревень. Нил чувствовал, как некое ожидание сжимает его сердце, заставляя то биться сильнее, мощнее. Один… Два… В дубовую дверь прилетел громкий удар. Нил неосознанно придвинулся вперёд, всеми глазами смотря на неё. Казалось, что по дереву пошла трещина, но это было лишь его воображение. Спустя секунду в дверь громко заколотили, а сердце Нила ушло в пятки. Под сильными ударами сотрясался весь дом, а стекла тихо звенели, грозясь разбиться. Послышался оглушительный треск, и дверь со скрипом открылась нараспашку. Нил почувствовал знакомый аромат, тяжесть чужого взгляда, но до конца не верил в происходящее. Это всё казалось лишь желанным сном. Медленно переведя взгляд, Нил с облегчением заметил чужую маленькую фигуру. Он, потирая свои костяшки, стоял в проходе, его поза была напряжённой, а глаза гневно смотрели на парня. Пришёл. — Эндрю… — Нил, ты слишком долго думал, — Эндрю хмуро взглянул на него, но Нил ощущал лишь лёгкость. Все проблемы под влиянием Эндрю ненадолго ушли, оставив после себя оглушающее спокойствие. Может Эндрю его ещё не простил, но был готов идти на контакт, даже сам пришёл в эту деревню! — Ты как нашёл путь? Блондин взглянул на него, как на дурака, зубами перетягивая белый бинт на правой руке. По его виску потекла капелька пота, стекая на сильную шею. Нилу захотелось прижаться к нему, забыв про все заботы, но ещё слишком рано. Грудь Эндрю вздымалась в быстром ритме, а дыхание вырывалось из-за тесно сжатых губ. Обычно бледные щеки Эндрю покраснели от усилий, а волосы были чуть влажные у корней. «Бежал, видимо», — подумал Нил, почти вибрируя на месте от нетерпения. — Уходим, Нил, — Эндрю протянул ему руку, а позже крепко и уверенно сжал его ладонь. — Пошли домой.

~~~~

Нил резко открыл глаза, ощутив незнакомый холод. Он огляделся, ничего не понимая. Только что он был в теплой кровати Эндрю в его домике, а сейчас находится… Находится в родном доме. Нилу всегда было там неуютно, стены давили, а еда казалась безвкусной, чего определённо не могло быть. Но больше всего он сторонился погреба. Однажды Натан оставил его открытым, и Нил ради интереса забежал туда. Ему навсегда запомнился леденящий душу холод, липкое ощущение на ступнях и красное. Всё было в крови, казалось, что это было место после невероятного сражения. Больше Нил не рассмотрел, он зажмурился, вылетая из погреба, заверяя себя, что больше никогда не заходить туда. Нил отшатнулся, упираясь спиной в стену. В нос без его согласия забился металлический запах, заставляя его голову закружиться. Он неосознанно коснулся бетона ладонями, сразу же, словно ошпарившись, отскочил. Всё его тело билось в мелкой, но заметной дрожи, пока он переводил взгляд на руки. Краем глаза увидев пятна, которых не должно быть на коже, он согнулся в рвотных позывах. На глаза наворачивались непрошеные слезы, а ком в горле не давал ему вдохнуть. — Нет… Нет-нет-нет! Этого не может быть, — с усилием воли он прикрыл веки, пытаясь успокоиться, но сбивался на последней цифре. Со всех сторон на него давил мрак. Он был с Эндрю так, когда его успели похитить и привезти сюда? Эндрю бы не позволил, если только не… — Ты всё верно думаешь. НЕТ. Животный страх настиг тело Нила. Он перестал дышать, а лицо застыло в маске ужаса. Как и когда отец успел зайти сюда? Он всегда делал много шума, объясняя маленькому Нилу, что так напускает страх на жертв. Так, почему сейчас он такой тихий. Нил отвернул голову от отца, не желая смотреть в такие противные, но так похожие на его глаза. Глаза, что приносят лишь боль и разрушение. Неожиданно послышались резкие шаги, а позже его схватили за шею, поднимая вверх. — Разве я не говорил, как нужно вести себя со старшими? — Натан сжал его шею своими толстыми пальцами почти до хруста. Нил рефлекторно поднял руки, пытаясь спасти себя, но быстро опомнился. Создание быстро затуманивалось, но одну истину он помнил: «Отца никогда нельзя трогать.» — Нил. Он поднял голову, которую до этого обречённо опустил, пытаясь увидеть то, что его позвало. Взглянув в сторону, лишь бы не на отца, он заметил только серую стену с каплями алой засохшей крови. — Нил. — Ах, мелкая дрянь, ты куда смотришь? Натан напоследок с силой сжал свою руку, а позже отшвырнул парня в сторону. Удар выбил весь воздух из тела Нила, принуждая его сильно закашляться. Это не могло быть правдой. Отец грозно смотрел на него, одной рукой начиная щёлкать чем-то за спиной. С каждым характерным щелчком Нил сжимался всё сильнее, но не переставал отползать. Если он и умрет, как все те павшие жертвы до него, то, хотя бы, не перестанет сопротивляться. — Я предупреждал тебя, чтобы ты вёл себя послушно, отродье. Но ты поступал, как сам хотел. — Не-ет! От принизывающего взгляда на своей фигуре Нил похолодел. Это правда был конец. Натан приближался к нему с арбалетом, которым обычно пристреливал оборотней. Деревянное основание было багряным от количества той крови, что впиталось в него. Железная стрела была направлена прямо ему между глаз. — Нил, проснись! Это все сон. Нил подскочил, облегчённо вздыхая. Мягкая постель под его руками явно не была жёстким полом в погребе, а тихий шепот звучал точно не от Натана. Он вновь находился в комнате Эндрю, с его теплой рукой у себя на шее. Тот, заметив его движение, направил Нила к себе ближе. Эндрю пах так по домашне, по родному. Нил уткнулся лицом ему в грудь, пытаясь успокоиться после кошмара. Натана здесь не было, он никогда не найдет их. — Спасибо тебе, — неожиданно говорит Эндрю, аккуратно поглаживая рыжеватые кудряжки Нила. От приятной тяжести на голове Нилу захотелось снова лечь спать, но эти слова сразу же отрезвили его сознание, — За что? — За то, что ты тогда не испугался и пришел познакомиться. Я бы никогда не решился на такое. Ты очень сильный, Нил, спасибо. Нил посмотрел на того, своими красными глазами. Он не мог поверить в эти слова. Разве Нил был сильным? Он не смог сбежать из дома Мэрине, принудив Эндрю искать его самостоятельно. Он не смог вырваться из кошмарной хватки отца… Не в силах выдержать теплый взгляд карих глаз, Нил зажмурился до белых точек. Перед глазами пронеслись все их моменты, когда Нил потянулся, дабы поцеловать Эндрю в сухие губы. Это был их первый поцелуй, который он никогда не забудет. И пусть в жизни будет ещё много проблем, но вместе они всё решат. Оказывается, Нил тогда горько ошибался, считая, что они никогда не станут близки из-за своего происхождения. Оказывается все прошлые обиды, были такой мелочью, с тем, когда Эндрю прижал его голову ближе к себе, проникая глубже. Ничего больше не важно, кроме горячих прикосновений парня и их общего дыхания. Их общего дома в глуши леса, который однажды соединил две растоптанные души.