смотреть на небо и не быть им уничтоженным

Тюрьмы расположены глубоко под землёй, в них всегда темно, но не сыро. Каждый день, утром и вечером, охранники совершают обход и с помощью покорения огня раскаляют камни, испаряя любую влагу. Воздух здесь такой сухой, что у Зуко першит в горле. — Ну же, — говорит Озай, зажигая факел. — Выбирай. Зуко четырнадцать, и он лишился половины лица. Всякий раз, когда отец создаёт пламя, его сердце подпрыгивает к горлу — острое и тяжёлое, словно камень. Всё теперь не так, напоминает он себе, разжимая кулаки. Удушливая темнота полна покорителей воды. Мужчин, которые не были убиты, женщин, которые не сгорели. В одном углу стоит девочка, и одна из женщин придерживает её за плечи. Зуко даже не знает, это её мать или просто одна из выживших. Рядом с ним стоит дядя, нехарактерно тихий. Айро указывает куда-то в темноту, и Зуко едва может разглядеть движение его руки. — Может, её, — милосердно говорит дядя. Он знает, что у Зуко теперь проблемы с тем, чтобы видеть в темноте; всё вокруг блёклое и расплывчатое, словно он находится под водой. Иногда ему почти ничего не видно даже при свете. Его левый глаз всё ещё забинтован, и целитель дважды в день поит его маковым сиропом. Часто от боли его тошнит. Зуко уже не помнит, каково это — жить в теле, которое слушается его. Но Зуко больше не хочет быть слабым. Он хочет быть тем, кто принимает решение. Он кивает дяде. — Да. Её.

***

Женщину выводят к ним в цепях. На вид ей лет тридцать-сорок. У неё суровое лицо, а на подбородке вытатуированы бело-синие линии. — Ты избрана, чтобы обучать Аватара, — сообщает ей Озай. — Это большая честь, девочка. Она плюет ему под ноги. В ответ Озай даёт ей пощечину. Женщина падает на бок, прижимая руку к уху. Зуко знает, как оно сейчас должно звенеть. «Всё теперь не так», — снова напоминает он себе. — Попробуем ещё раз, — Озай подталкивает её носком сапога. — Ты была избрана, чтобы обучать Аватара. Женщина поднимает голову с перекошенным от ненависти лицом. — Я слышала, — говорит она. — И увидела его, вашего ложного Аватара. Забирайте его и проваливайте. Отец пинает её под ребра. — Хозяин Огня, — вмешивается Айро. — В этом нет необходимости… — Я решаю, что необходимо, — спокойно говорит отец, пиная женщину снова. — Наверняка есть и другие… — Но он выбрал её, не так ли? Озай поднимает взгляд на Зуко, его улыбка сверкает в темноте. — И ты знаешь, что я всё для тебя сделаю, сын мой.

***

За столом Азула игнорирует его. Отец же полон военных планов, счастливый, восторженный, и слишком много пьёт. До того, как Зуко поселили в башне, темой его застольных речей часто была Азула. Теперь же он бросает гордые взгляды на своего старшего сына, а иногда даже тянется через стол, чтобы коснуться его руки. — Мой сын, — говорит Озай. — Мой сын вернулся ко мне. Наученный горьким опытом, Зуко по-прежнему напуган, по-прежнему настороже, но тепло этой руки неотразимо, и он на мгновение прикрывает глаза. Как давно его не любили. — Ты же знаешь, что он скоро устанет от тебя, — Азула стоит в дверях комнаты, которая принадлежала Озаю, когда тот был принцем, а теперь принадлежит его сыну. Зуко сидит на кровати, прижав колени к груди. Он не привык к такой жизни. Занимать так много места. — Оставь меня в покое, — бормочет он, не поднимая головы. — В-в-в покое, — передразнивает сестра. Она подходит ближе, забираясь на край кровати. — Ты ему наскучишь. Разочаруешь его. Аватар или нет, но в тебе всё равно нет искры, братец. — Не п-п-п... Как же он ненавидит себя в такие моменты, когда его язык не слушается. Словно что-то глубоко внутри знает, что он трус, и заставляет его говорить соответствующе. Нечто, не забывшее каморку в башне и жизнь без солнца. Азула смеётся. — И когда отец устанет от тебя, то вернётся ко мне — единственному члену семьи, который никогда не разочаровывал его. — Пока, — говорит Зуко. Она прожигает дыру в его простынях.

***

Они снова вытаскивают покорительницу воды из темноты камеры. Она стоит на коленях, уставившись на ноги Зуко. — Если с мальчиком что-нибудь случится, — предупреждает Айро, — я не смогу гарантировать безопасность твоей семьи. Он ставит чашу с водой на пол и отступает в угол комнаты, спиной к стене. Зуко не знает, что ему делать, что говорить. И чего не стоит. Он опускается на колени, чтобы быть на её уровне. — Привет, — говорит он срывающимся голосом. — Я, эм.. Зуко. А как тебя зовут? Она молчит. — Я надеялся, что ты сможешь научить меня чему-нибудь, — снова пытается он. — Фальшивка, — шипит она. Зуко бросает взгляд на дядю, но не может разглядеть выражение его лица в темноте. — Я не фальшивка, — отвечает он пленнице. — Я скорее умру, чем стану помогать ложному Аватару, — выплёвывает женщина. — Лучше быть выпотрошенной, как рыба. Зуко закрывает глаза. Пытается собраться с мыслями. Он поднимает руку, и вода, послушная его воле, поднимается за ней. Она колеблется, совсем чуть-чуть изгибается, и мягко опускается обратно. — Видишь? — говорит он, когда взгляд женщины останавливается на его лице. — Она отказывается двигаться дальше. Наступает долгое молчание. — Кого твой отец изнасиловал? — наконец спрашивает пленница, и Зуко вспыхивает. Он ненавидит, как всё внутри него кипит от гнева и стыда, но ничего не может поделать. Зуко сжимает кулаки на коленях так, что костяшки пальцев белеют. — Никого! — огрызается он. — Моя мать из Народа Огня, и я верный сын своего отца. Женщина криво усмехается: — Да. Я вижу в тебе его ненависть. Наверное, это оскорбление, и Зуко должен обидеться, но вместо этого он чувствует себя… Понятым. Его кулаки разжимаются. Наконец-то кто-то видит его не тем, кем хотят, а таким, какой он есть: полным ненависти. — Я сын своего отца, — говорит Зуко. — Но не мой отец. Покорительница воды изучает его. — Ты неправильно расставляешь пальцы, — говорит она наконец. Делает быстрый жест, а затем повторяет его медленнее, чтобы он успел разглядеть. Зуко нерешительно повторяет его, и женщина хмыкает. — Не так. Плавнее. Ты заикаешься даже когда покоряешь. Зуко кусает губы и не спорит. — Покажи ещё раз, — просит он.

***

— Я горжусь тобой, — говорит Айро после урока. Его рука лежит на спине Зуко, направляя его обратно вверх по лестнице, и обычно Зуко благодарен за то, как дядя присматривает за ним, но сейчас чувствует себя бомбой, у которой зажёгся фитиль, и он зол. Он стряхивает чужую руку с плеча. — Мне не нужна твоя помощь, — бормочет он, нащупывая стену. И это правда. Что хорошего Айро для него сделал? Отсиживался в сторонке, пока Зуко рос в темноте. Он защищал его, да, но совсем немного, и почему-то это хуже, чем если бы он не защищал Зуко вообще. — Приношу свои извинения, — удивлённо говорит Айро, и Зуко тут же чувствует укол вины, но ещё… нечто странное и горячее во всем теле — прекрасное чувство, которое он не знает, как объяснить. И всего на мгновение представляет, как было бы здорово столкнуть дядю с лестницы.

***

Айро назначили его специальным наставником. Каждое утро он отводит Зуко в секретную библиотеку под катакомбами, полную текстов тысячелетней давности и украденных реликвий, которые рассыпаются, стоит к ним прикоснуться. Они читают об Аватаре, о покорении воздуха, о границах между мирами людей и духов. Крошечные буквы расплываются перед глазами, причиняя Зуко головную боль, поэтому Айро иногда читает ему вслух. Но Зуко начинает уставать от дядиной доброты. Она напоминает ему о тех временах, когда он был слаб. А Зуко больше не хочет быть слабым. Поэтому, когда приходит время для следующего урока покорения воды, Зуко идёт один.

***

— Я боялась, что больше не смогу её понимать, — говорит пленница. Капли воды змеятся по её руке, делают круг и стекают обратно в чашу. — Как позабытый язык или стёршееся из памяти лицо любимого человека. Зуко поднимает на неё взгляд, открытый и уязвимый. — Кого ты забыл, покоритель огня? Она всегда называет его так, а он слишком труслив, чтобы сказать, что не может покорять огонь. Несколько мгновений Зуко молчит, шевеля губами. — Мою маму. Она пристально смотрит на него. У неё красивое лицо. Такое открытое, когда она не смотрит с ненавистью. Зуко хочет верить, что она очень добрая. Он думает о том, как она поёт своим детям, укладывая их спать где-то среди снегов. Засыпая, он воображает, как она гладит его по волосам. — Я тоже забыла свою, — наконец резко говорит женщина и постукивает по миске. — Повтори полумесяц. Он поднимает воду из чаши, формируя полумесяц, и держит его так долго, как может. Через несколько минут вода дождём падает обратно в чашу. — Уже лучше, — замечает покорительница воды. — Но далеко не идеально. — У меня никогда не получается идеально, — бормочет Зуко. — Ты ещё ребенок, — говорит она, скривив губы. — Это не пожизненный приговор. — Я — Аватар. Она замолкает. — Ну, в отличие от этого, да, — она постукивает по миске. — Ещё раз, покоритель огня. — Я не... — у него перехватывает горло. — Зови меня Зуко. — Я буду называть тебя так, как мне хочется. — А как мне называть тебя? Она постукивает по миске. — Мне нужно передохнуть, — просит Зуко, потирая грудь. — Ты слаб, мальчик. Сразу выдыхаешься. — Я знаю, — бормочет он, опуская глаза. Раньше он часами бегал по саду, пронзительно визжа от радости, как может только ребёнок. Его мать наблюдала за ним с улыбкой, сидя под джакарандой с раскрытой книгой на коленях. — Меня зовут Кая, — говорит женщина и снова постукивает по чаше с водой.

***

— Это было глупо, принц Зуко, — отчитывает его дядя. Голос Айро звучит резко от негодования и беспокойства, и Зуко складывает руки на груди. Он больше не хочет, чтобы за него переживали. — Я не понимаю, зачем тебе ходить со мной, — заявляет он. — Это не твоё дело. — Конечно моё! — срывается дядя. — Ты ещё ребенок, и почти совсем не обучен. Как бы ты защитил себя, если бы что-то пошло не так? — Там есть охрана, — упрямится Зуко. — И в любом случае, она не стала бы на меня нападать. Она не такая. В глубине души он знает, что дяди ведёт себя так не столько из-за него, сколько из-за Лу Тена. Зуко тогда ещё не исполнилось шести, но он помнит, каким был Айро, когда вернулся домой без сына. Но это не значит, что Зуко готов поступиться своей независимостью ради капризов старика. Айро протягивает руку, чтобы коснуться его плеча, но в конце концов передумывает. — Племянник, твоя преданность достойна восхищения, но, боюсь, несколько наивна, — смягчается он. — Эта женщина тебе ничем не обязана, и у неё много причин причинить тебе вред. Сад. Нежный голос, напевающий колыбельную. Рука в его волосах. Недочитанная книга. — Я не хочу по-другому, — выдавливает Зуко. — Это единственный способ.

***

Он стоит на коленях на холодном камне в кабинете Озая. — Что ты знаешь о Северном племени Воды, сын мой? — Последний оплот сопротивления покорителей воды, — тут же отвечает Зуко. Они заключили союз с Царством Земли и договор о невмешательстве с Народом Огня, когда Зуко был ещё мальчиком, окружённым материнской любовью. Он помнит, как присутствовал на церемонии в жесткой неудобной одежде, слишком большой для него. — И почему? — Из-за их защиты, — говорит Зуко. — Их главный город окружён льдом, и в нём больше двух тысяч покорителей воды, обученных с рождения. Шесть объединённых племен, и ещё больше живут в пустошах за столицей. Его отец, до этого лениво расхаживающий по комнате, останавливается, чтобы коснуться его головы. — Молодец, — хвалит он. От тепла и твердости отцовской руки по телу Зуко пробегает лёгкая дрожь. «Это сила, — говорит себе Зуко. — Учись». — Когда ты подрастёшь, — начинает Озай, подходя к окну, — и станешь полноценным Аватаром, мы вместе покорим этот город. С силой тысячи твоих прошлых воплощений мы прорвёмся через их ледяные стены. Снаружи небо белое от облаков и зноя. Тусклый свет очерчивает лицо отца, и кажется, что оно сияет. Он оглядывается на Зуко, улыбаясь. — Мы покорим Север вместе, — повторяет отец. — И ты сможешь править им, если захочешь.

***

Когда с его лица снимают повязки, Зуко просит зеркало, которое целитель вручает ему после некоторых колебаний. Через всё его лицо проходит красный сморщенный шрам, и ещё один обвивает плющом шею. Зуко проводит по нему пальцами. У юноши в зеркале суровое лицо и немного мёртвый взгляд. «Я совсем не похож на себя», — думает Зуко, и внезапно эта мысль приносит облегчение. Мальчик, который жил в башне, исчез.

***

В пропахшей пылью библиотеке Зуко задаёт вопросы. Он ненавидит это. Задавать вопросы — значит демонстрировать слабость, уязвимость. Когда он говорит, то старается не встречаться с дядей взглядом. В противном случае Айро может догадаться о его мыслях, а Зуко не хочет, чтобы дядя знал, о чём он думает в последнее время. — Что произошло, — однажды спрашивает он, — когда отец... — он почти подносит руку к щеке, своему новому лицу, но заставляет себя остановиться. — Когда это произошло. Что это было? — Состояние Аватара. В этот момент ты связался со своими прошлыми жизнями и получил их силу, — объясняет дядя. Зуко так устал от этой жизни, что мысль о том, что у него были и другие, вызывает необъяснимую грусть. — Почему у меня не выходит войти в него снова? — Ты ещё не освоил необходимый для этого уровень контроля, — говорит Айро. — Хоть ты и Аватар, но пока молод и не обучен. Когда ты овладеешь всеми стихиями, овладеешь и состоянием Аватара, — он слабо улыбается и осторожно добавляет: — Думаю, в тот раз это случилось лишь потому, что ты… испытывал сильные эмоции. В этот момент Зуко ненавидит его за тактичность и мягкосердечие. Тактичность не спасла его из той комнаты. Мягкое сердце причинило ему лишь боль. — Всё это бесполезно, — резко говорит Зуко. — Отец хочет, чтобы я снова вошёл в это состояние. Что я должен сказать ему? Что на это уйдут годы? Что, может, я вообще никогда не смогу снова в него войти? Как я могу овладеть воздухом, если в мире не осталось его покорителей? — он пренебрежительно машет рукой на пожелтевшие тексты, разложенные на столе. — И не говори мне, что пыльные свитки могут научить меня. К его удивлению, Айро не спорит. — К сожалению, племянник, — вздыхает он, — ты стал частью великого эксперимента нашей эпохи. Что значит быть Аватаром в мире без равновесия?

***

Они начинают тренироваться в камере попросторней, и вместо чаши с водой теперь слуги спускают для них по лестнице целый таз. Кая учит его замораживать капли воды, превращая их в тысячи ледяных игл, и посылать их во врага каскадом. Она учит его создавать волны и усмирять их. Иногда во время спаррингов она поправляет его технику, положив руку на спину или талию. Зуко с тоской думает, что это немного похоже на материнский жест. — Ты сказал, что ты не твой отец, — говорит в один из таких дней Кая. Зуко не знает, почему этот вопрос вызывает у него такой стыд, но кивает: — Да, говорил. Она приближается к нему, замаскировав движение под ложный выпад, а затем понижает голос и наклоняется к его уху. Тёплое дыхания заставляет Зуко вздрогнуть. — Я хочу отправить сообщение своей семье, — шепчет Кая. — Мужу и детям. Зуко застывает. Как она может не знать, что они все мертвы? Кая больно сжимает его плечо, и в этом жесте нет ничего от материнской теплоты. — Покоритель огня. Обещай мне. — Ладно, — слабо кивает он. — Хорошо. Кая достает из-за голенища сапога тонкий свиток бумаги и вкладывает ему в руку — так незаметно, что любой охранник подумал бы, что она просто поправляет завязки. — Мы торгуем с островом Киоши, — шепчет она. — Если сможешь передать сообщение Тогецу с Киоши, он передаст его моей семье. Зуко снова едва заметно кивает. — Я понял. Кая улыбается. Улыбка сдержанная и мелькает так быстро, что легко её вовсе не заметить, но Зуко впервые видит на её лице нечто, близкое к счастью, и у него сводит живот. — Хороший мальчик, — она сжимает его руку со свитком и отстраняется.

***

Поднявшись по лестнице, Зуко берёт со стены факел и сжигает записку дотла. Он даже не читает её. Не может. В каком-то смысле это единственный способ, которым письмо может дойти до семьи Каи. Народ Огня всегда сжигал послания умершим.

***

В глубине души Зуко говорит себе, что он хочет стать ближе к Озаю, чтобы выяснить, что случилось с мамой. Он повторяет себе это месяцами. Но когда тебя любят, так легко забыть обо всём остальном. Это опьяняет. То, как отец улыбается ему, как ласково сжимает его плечо. Его внимание словно прикосновение лучей солнца. — Я горжусь тобой, — говорит Озай, касаясь его руки. И Зуко верит ему. Никогда не собирался, но верит.