Где-то в иной реальности, в иной плоскости мироздания...

Спустя пару дней пленник по-прежнему игнорирует всё и вся. На исходе третьего дня Джинву не выдерживает и приносит строптивому самцу запеченную в меду крольчатину. Но милостивое подношение остается без внимания, остывая на плоском камне. Сун Джинву уже не раздражен. Вместо раздражения в нем шевелится беспокойство. Он должен был понять раньше. Еще когда притащил дерзкого самца в свой грот, а потом метался за ушлым паршивцем, загоняя в угол. Бело-черный змей худой. Неестественно, пугающе худой. Его талия, плавно переходящая в змеиное тело, тоньше, чем у юных самок, помешанных на бескровном питании. И молодой Монарх прекрасно понимает, чем это вызвано. ...не может не понимать, не раз испытав такое на себе в прошлом. Черный самец хмурится, поджимает губы. Он плавно подтягивается ближе к пленнику.

'Ешь.'

Его стрёкот порождает эхо, отражаясь от стен. Кончик белого хвоста узника грота слегка дергается, но больше тот ничем не подает вида, что всё слышал - и понял. О, у Джинву больше нет сомнений: бело-черный самец прекрасно его понимает. Поэтому он снова приподнимает чешую, шурша:

'Ешь. В голоде нет ничего хорошего.'

Самец чуть сжимается, зарывается глубже в кольца своего хвоста. Взгляд Джинву становится тяжелее. Он зловеще щелкает чешуйками на плечах:

'Я буду кормить тебя силой, если понадобится.'

На этот раз ему отвечают. Не так, как хотелось бы, но - отвечают. Пленник издает высокий мелодичный звук: смесь урчания и писка, разбавленного шелестом. Джинву подмечает, как слегка приподнимаются мягкой волной чешуйки на его белоснежном боку, мерцая в полумраке. Это почему-то заставляет вспомнить пушащихся птиц. Монарх понимает, что его заботу нагло высмеивают. Возможно, даже специально, играясь с его выдержкой. Смотрят, на сколько хватит его терпения и "притворной" доброты. Он может это понять. ...он делал бы так же, вероятно. Джинву подползает ближе, отодвигая хвостом в сторону плоский камень с мясом. Он чувствует исходящий от бока белого нага жар, и глубинные инстинкты шепчут ему прильнуть к источнику тепла - еще есть теплые погожие деньки, когда солнце выглядывает из-за низкой пелены туч, но их становится всё меньше. Черный змей сдерживается. Лишь чуть наклоняется.

'Я знаю, что ты ничего не ел до нашей встречи.'

Шелест его чешуи звучит вкрадчиво, мягко. Взгляд Джинву цепляется за напряженно приподнявшиеся плечи пленника. ...конечно же. ...это так очевидно. Зачем бы чужакам разделяться, если их много? Почему бы не ползти одной стаей, уменьшая угрозу нападения? Запасы. Кем бы ни были остальные из группы белого нага, но их явно больше двух или трех, и это не считая детеныша и двух отроков. Возможно, они кочевники. И, в надежде успеть подняться на возвышенность до прихода сезона дождей, их стая решила разделиться, чтобы пополнить припасы. Так, белый самец и дети под его опекой выползли к озеру, где явно хотели наловить рыбы. Вот только им не повезло нарушить границы территории Теневого Монарха, о котором они даже могли не знать, если и правда являлись кочевой стаей. В итоге, отрокам с малышом пришлось спасаться бегством, а их опекун пожертвовал своей свободой, чтобы дать им этот шанс на побег. Джинву на миг ощущает укол совести. Быть может, будь этот бело-черный змей обычным, то он бы его отпустил. Да, вероятно, так бы оно и было. Но его пленник - не обычный. Джинву смотрит на мерцающую в свете кристаллов чешую другого самца. Он подмечает, что она чуть выпуклая. ...так вот почему бело-черный наг не щелкает чешуйками, а лишь шелестит: его покров слишком мягкий для резких звуков.

'Сколько ты не ел?'

Узник слегка шевелится. Россыпь мелких чешуйчатых наростов блестит на его шее, когда он еле заметно поворачивается в сторону Джинву. "Много" безмолвно переводит для себя этот неприметный жест Джинву. Вероятно, самец отдавал свою порцию детенышам, притворяясь, что сам не голоден... В глотке становится горько.

~ Ýйtи.

Зрачки Теневого Монарха расширяются. Несмотря на обилие других звуков - щелчков, легкого свиста, урчания - он всё еще способен различить смысл "сказанного". Шелест чешуи чужака мягкий и какой-то непривычно нежный, но достаточно четкий. ...столько времени потрачено впустую из-за упорства этого строптивца. Но - по крайней мере, теперь Джинву точно знает, что они вполне могут общаться. Он щелкает чешуйками:

'Нет.'

Бело-черный змей медленно моргает: Монарх различает движение ресниц.

~ Пøчĕмý?

Короткий вопрос заставляет Джинву застыть. Самец плавно выпрямляется. Почему?.. Брови Монарха сходятся на переносице, когда он обдумывает возможный ответ. "Потому, что ты теплый". "Потому, что скоро начнутся непрерывные дожди". "Потому, что холод и стужа делают больно". "Потому, что я смогу тебя защитить и снабдить едой, если ты будешь греть меня". Все эти ответы даже в мыслях звучат... неправильно. Пусть они и правдивы. Но если он ответит так, выберет одну из этих фраз...

'Нет.'

Джинву строго повторяет, отползая обратно к лежанке. Игрис, голем из красно-черных кристаллических образований, склоняет голову, устанавливая новый полупрозрачный камень. От того веет теплом, но оно недостаточно сильное в сравнении с тем, которое Джинву ощущал рядом с пленником. Теневой Монарх кивает, не позволяя досаде отразиться на своем лице. Он сворачивается плотным комком, косится на белый клубок в стороне, около которого вновь расположились муравьи. ...везунчики, мелькает у Монарха завистливая мысль. Вот кому сейчас точно тепло.

___________________

'Джинву.'

Бело-черный наг дёргает кончиком хвоста. Он больше ничем не показывает, что слышал Монарха, и Сун Джинву поджимает губы. Его собственный хвост слегка постукивает по каменистому полу. Три дня. Именно столько прошло с момента их первого разговора. За эти трое суток пленник так и не притронулся к пище. Его поведение начинает беспокоить не только Джинву, но и его вассалов: муравьи давно не щелкают жвалами в угрожающей манере, держатся ближе к белому неподвижному клубку. Даже Беру теперь проявляет нетипичное для него волнение, перебирая крыльями. Иногда он начинает тихо стрекотать что-то про "партнера" и "ссору", но Джинву не особо прислушивается. Сегодня наконец выдался погожий солнечный денёк. Влажный холодный воздух снаружи немного прогрелся, и Сун Джинву видит в этом хорошую возможность сгладить углы их общения с плен-... гостем. Джинву учится звать этого строптивого и упрямого змея "гостем". Чешуя на его шее и плечах приподнимается, сталкивается краями, создавая щелканье:

'Идём со мной.'

Он больше не называет своё имя. Чужак его услышал, и это главное. Джинву не намерен повторяться, как те пестрые крикливые птицы, которых так любят наги теплых земель. Бело-черный змей ведёт плечом. Жест медленный и нарочито ленивый, но молодой Монарх видит сквозь притворство. Он различает слабость. Голод никого не делает сильнее... Джинву стискивает кулаки. Когти впиваются в ладони.

'Идём.'

Он терпеливо повторяет, перебирая чешуей. Его... ''гость" чуть оборачивается. Бледное лицо осунулось еще больше, Джинву клянется, что скулы самца стали острее.

~ Нĕт жĕлãнůя.

Это звучит нагло и немного нахально, однако звездные глаза - они тусклые, и Джинву это не нравится. Он помнит свое обещание кормить строптивца силой. Теперь он решает: это распространяется и на то, чтобы вытащить того на свет божий. Бело-черный змей издает пронзительный вибрирующий писк, когда его тело без труда подхватывают черные кольца, оплетая и стискивая - не сильно, но крепко. Джинву успевает заметить возмущенное выражение болезненного лица прежде, чем отворачивается к выходу из грота. Его "гость" слишком ослаб, чтобы сопротивляться, как несколько дней назад, так что тащить его не особо проблематично. Немного нервирует тихое стрекочущее рычание за спиной, но это мелочи. ...даже ослабшим, он всё такой же теплый. Солнце слепит отвыкшие от света глаза. Теневой Монарх морщится, его чешуя приподнимается, отражая его состояние. Бело-черный змей в тисках хвоста Джинву лишь фыркает, лишенный возможности отреагировать как-то иначе. Трава блестит от недавнего дождя, противно скользит по чешуйчатым бокам, оставляя влажный след. Это заставляет Сун Джинву сжимать теплое тело "гостя" сильнее, подсознательно уступая желанию погреться. Несправедливо, что лишь муравьям Беру довелось эти дни нежиться рядом с живым источником мягкого жара. И нет, Джинву вовсе не завидует, это глупо и недостойно Монарха. ...это смущает - признаваться самому себе, что хотел бы оказаться на месте втайне млеющих насекомых. Упомянутые муравьи уже убежали чуть вперед, незамысловато радуясь прогулке. Джинву искренне поражается тому, как легко они забыли, что оставляют своего сюзерена с тем, за кем им, вообще-то, приказано следить.

~ Кýдà?

Воркующе-мелодичный шелест позади заставляет Сун Джинву слегка замедлиться. Он никак не привыкнет к этому мягкому чирканью чужой чешуи, смешанному с иными диалектами. Так необычно. ...так завораживает.

'Река. За водорослями и рыбой.'

Молодой Монарх стрекочет в ответ, слегка оборачиваясь. Бело-черный наг смотрит на него, поджав губы.

~ Сбēгý.

Сун Джинву не в силах сдержать слабую улыбку, стоит ему услышать такое, по-детски серьезно-угрожающее, предупреждение. Он подмечает, как на миг расширяются глаза чужака, но не придает этому значения. Чуть пожимая плечами, черный самец скворчит, перебирая чешуей:

'Можешь попробовать. Я всё равно поймаю и верну тебя.'

Вероятно, его угроза звучит более серьезно, раз до конца их пути черно-белый змей молчит. ...в этом его молчании Джинву почему-то ощущает обиду.