Далеко от дома

Аарон проклял тот день когда согласился на предложение брата учиться на медбрата. Ебал он в рот тот день когда Эндрю пришел и сказал, что они теперь учаться в университете. А ведь тот не обяснил как и что сделал. Просто взял и молча собрал вещи. И они тут. Тишина библиотеки Пальметто обычно работала как обезболивающее. Аарон любил этот стерильный покой, где единственным звуком был шелест страниц и приглушенный стук клавиш ноутбуков. Но сегодня всё было иначе. ​Перед ним лежал тяжелый атлас по патологической анатомии. Раскрытая страница с описанием некроза тканей казалась издевкой. Аарон смотрел на иллюстрации, но мысли упорно соскальзывали в сторону Адама. ​«Что я вообще делаю?» — он сжал ручку так сильно, что пальцы побелели. ​Что мешает ему, блядь, просто встать, найти его и поговорить? Закрыть этот вопрос раз и навсегда. Решить эту проблему, как он решает тесты по медицине. Перед ним — его друг. Человек, которого он ждал почти десять лет. Неужели этого мало? Оказалось, что катастрофически мало. ​Десять лет назад они были единым целым, скованным общим горем и улицей. Теперь Аарон смотрел на Адама и не понимал, что чувствует. Это было похоже на измененный вкус еды: когда-то это было самым вкусным в мире, а теперь ты жуешь и не чувствуешь ничего, кроме странного металлического привкуса. Вроде бы тот самый Адам, но... чужой. Слишком много новых теней в глазах, слишком много слоев, которых Аарон не знал. ​Аарон тысячи раз прокручивал в голове их встречу. Он представлял диалоги, в которых всё было ясно и просто. Но реальность вылила на него ушат ледяной воды. Адам изменился. Он сам изменился. Неизменным осталось только прошлое, но и оно теперь играло с ним в злые шутки. Память, словно изношенная пленка, выдавала помехи: важные детали стирались, оставляя лишь тупую боль под ребрами. ​— Как же это хреново... — выдохнул он, закрывая атлас. Звук удара обложки о стол прозвучал в тишине как выстрел. ​Он не знал, как лечить эту патологию. В учебнике не было главы о том, что делать, если твое мертвое прошлое воскресло и теперь смотрит на тебя глазами человека, которого ты когда-то любил больше жизни. ​Аарон поднял взгляд и замер. У входа стоял Адам. ​Он не должен был быть здесь. В своей кожанке и с этим «уличным» взглядом он выглядел как инородное тело, как опухоль, которую Аарону предстояло либо вырезать, либо позволить ей разрастись. ​ ​Голос Адама прозвучал тихо, но в тишине библиотеки он показался Аарону грохотом лавины. Аарон не вздрогнул — он просто застыл, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. ​— Это так странно, но так ожидаемо. Всегда всё делаешь один... — Адам медленно двинулся вдоль стеллажей, не отрывая взгляда от Аарона. — Раньше тоже выгонял меня из кухни. А сейчас поменял кухню на библиотеку... Тоже выгонишь? ​В горле пересохло. Это воспоминание о кухне — такое мелкое, бытовое — полоснуло по нервам сильнее, чем если бы Адам начал обвинять его в предательстве. Тогда, в их прошлой жизни, кухня была их единственным безопасным местом, где Аарон пытался сосредоточиться на жизни или просто на своих мыслях, злясь, когда Адам пытался нарушить это хрупкое одиночество. ​— Кухни больше нет, Адам, — голос Аарона прозвучал суше и резче, чем он планировал. — Как и всего остального. ​Он захлопнул атлас по патологии, даже не заботясь о том, что замял страницу. Ему хотелось вскочить и уйти, сбежать в общежитие, закрыться в комнате, но ноги словно налились свинцом. ​— И здесь не место для разговоров. Это библиотека. Здесь люди учатся, чтобы... чтобы стать кем-то. ​— Кем-то, кто не помнит друзей? — Адам остановился в паре шагов, опершись плечом о стеллаж с книгами по хирургии. На его губах была едва заметная, горькая усмешка. — Ты всегда был прилежным, Аари. Даже когда вокруг всё горело, ты вцеплялся в свои книжки. Я думал, это поможет тебе забыться. А оказывается, ты просто нашёл библиотеку побольше. ​Аарон почувствовал, как к лицу приливает кровь. «Аари». Это имя, которое никто не смел произносить уже годы, ударило под дых. ​— Не называй меня так, — процедил он сквозь зубы, наконец вставая. — Здесь нет того парня с кухни. Тот парень сдох в Колумбии вместе со своей матерью. ​— Да неужели? — Адам сделал шаг вперед, вторгаясь в его личное пространство, принося с собой запах улицы и холода, который никак не вязался со стерильностью Пальметто. — А я вижу его прямо сейчас. Он сидит над учебником по патологии и пытается понять, в какой момент его собственное сердце превратилось в некроз.