Per aspera ad veritatem, или Сквозь тернии к правде

      Новый день выдался нелёгким. Можно даже сказать, что он не задался с самого утра. Удручённый вчерашним, Максимус рассеянно ковырялся ложкой в овощном рагу; ему кусок в горло не лез, и юноша так и отправился на работу в Башню, не съев и половины.       — Ты не застал её дома, верно? — негромко поинтересовался Магнус, поравнявшись с драконом. Отряд сегодня вышел в город раньше обычного и двигался скоро, так, что братья изредка отставали от своих товарищей.       — Верно. Быть может, она просто ушла за травами, но я не стал её дожидаться.       — Пошли ей сферу, чтобы не бегать зря.       — Будь сейчас иная ситуация, я так бы и сделал. Но мне нужно застать её врасплох, чтобы у неё не вышло снова скрыть от меня правду.       — Тогда останься хотя бы на ужин, чтобы отец не задавал лишних вопросов.       — Об этом не беспокойся. Я намерен покинуть поместье ночью, как вчера, хотя даже если отец не будет в это время спать, мне совершенно всё равно, что он подумает о моей отлучке. В конце концов, надо мной у него уже нет того контроля, что был прежде.       — И это не отменяет того факта, что формально он твой отец.       — Мой опекун, если быть точнее. А также вышестоящее руководство, кому я подотчётен как заклинатель. Но мы ведь не об этом говорим сейчас.       — Я просто вижу, что ты отдаляешься от нас. Мои родители уже давно перестали быть для тебя семьёй, но пятнадцать лет не выкинешь на ветер, и я не хочу однажды остаться один.       — Ну и бредни же в твоей голове, Магнус, — с упрёком взглянул на брата хмурый дракон. — В моей жизни сейчас достаточно проблем, но семьи они никак не касаются, и я не намерен покидать поместье Венатори, если только меня не вынудят серьёзные обстоятельства.       — И всё же…       — Магнус, — с долей нетерпения в голосе бросил Максимус, — я прекрасно понимаю твои опасения, потому надеюсь, что боги однажды снизойдут до меня, и мне больше никогда не придётся поднимать эту тему.       Отряд свернул на перекрёстке налево, и Максимус намеренно отстал, чтобы в следующее мгновение оказаться в воздухе и сбросить на землю вьющихся над людьми отвратительных эвменид*. Горожане вопили от ужаса, проклиная предков за их преступления, и не знали, от кого шарахаться: от круживших над головами духов или от дракона, чьи крылья слепили яркостью пламени, угрожая опалить.       — Ты не дракон, — нагло рассмеялась в лицо юноше одна из фурий, упав на тротуарную плитку, когда тот ударом меча сломал ей пару костей в левом крыле, — а половая принадлежность! Драконы никогда не преклоняли перед людьми своих колен, а ты расстилаешься перед магистрами, словно раб!       — ZaaM*! ZaaM! — захохотали на разные голоса другие эвмениды, на удивление свирепо отбиваясь от атак остальных заклинателей. Магнус неустанно и ловко размахивал парными мечами, которые сверкали, отражая драконье пламя, но эти духи на то и звались фуриями, что их было не так-то просто достать.       — Замолчите! — в ярости крикнул в ответ Максимус и, широко размахнувшись, отсёк эвмениде приличную часть её густых длинных волос. — Вам ли говорить мне о рабстве! Вам ли, приручённым отродьями Тьмы!              Оскорблённые духи почти одновременно отозвались неистовым воем, таким, что у людей, казалось, волосы дыбом встали, и Магнус смертельно перепугался, когда остальные эвмениды, с которыми боролся весь отряд, со скоростью молнии метнулись в сторону дракона.       — MiiRaaK! — прорвался громкий возглас огненного мага сквозь общие вопли исступлённых духов, и те от неудержимой стихийной мощи подались назад, бешено захлопав крыльями. — Быть может, кому-то и позволено упрекнуть меня в преклонении колен перед людьми, но уж точно не богиням, чьи губы целовали очернённую длань!       Резким движением руки Максимус поднял оружие высоко над головой, и новым всплеском энергии ощутимо обожгло ничем не прикрытые тела распалённых гневом эриний.       — GOVey*, бесчестные дочери великих! Возвращайтесь обратно за Грань и радуйтесь, что я отпускаю вас с миром, чего делать бы не следовало. GOVey!!!       Шум от неистово хлопающих крыльев эриний не сумел заглушить собой последнего возгласа дракона, и многие маги из отряда невольно ощутили подсознательный страх, холодом прошедший по спине, перед этим пробирающим до костей голосом. Магнус подёрнул плечами.       — Ты же хотел подружиться с духами, — проговорил он недовольно, когда огненные кольца развеялись в душном воздухе, и появилась возможность подойти к брату ближе. — Или уже передумал?       — К каждому духу нужен свой подход, — спокойно ответил Максимус, повернувшись к наследнику Венатори, а заодно и ко всему отряду, лицом. — Кому-то достаточно с искренней улыбкой протянуть руку, а кого-то убедит только кровь на клинке. Эринии не из тех существ, с кем можно поговорить по душам. Их не убедить ни словами, ни преклонением колен, которым они дерзнули меня попрекнуть.       — И всё же ты вынудил их уйти.       — Я склонен считать это больше промахом, чем заслугой. Эвмениды разбудили во мне ярость, и если бы не цепи на моей силе, всё могло бы кончиться совершенно иначе.       — Значит, мне не показалось, — мрачно сдвинул брови Магнус, и на лице дракона тенью пролегло едва заметное беспокойство.       — Неужели люди?..       — Нет, не люди. Людям всё равно, ты для них даже без оружия сродни жерлу вулкана. А вот маги насторожены, и это куда опаснее гнева народа. Они видели, как посреди боя поменялся цвет твоего пламени, и я уверен, что они не оставят это без внимания магистров.       — Значит, я и вправду не попаду на ужин. Если дело приняло такой оборот, магистр Грегори непременно захочет увидеть меня после смены, и нет никакой гарантии, что всё обойдётся парой назидательных слов.       И только Максимус об этом сказал, как от товарищей отделился один из магов, чьи глаза выделялись глубокой синевой. Он выполнял обязанности руководителя отряда. Рядом с его головой, качаясь на потоках воздуха, как на волнах, плыла прозрачная сфера, и приметивший её дракон стыдливо прикусил нижнюю губу.       — Приказ явиться в Башню, — строго произнёс маг, остановившись от юношей в нескольких шагах. — Немедленно.       — Я пойду с тобой, — тут же отозвался Магнус, когда дракон понуро поплёлся за летящей перед ним сферой, но руководитель отряда властно положил юному подчинённому руку на плечо и дёрнул назад.       — Нет. Магистр велел никого в сопровождении не отправлять, а тебя в особенности.       — Но Максимус сейчас не в состоянии правильно объяснить случившееся!       — Возможно, но, учитывая твою дерзость и несдержанность, ты только подольёшь масла в огонь. Поэтому пусть лучше Максимус сам отвечает за свои поступки, и если он сумеет оправдаться перед магистром за сегодняшний инцидент, мы будем только рады.       Магнус хотел было снова возразить, но голубоглазый маг не стал его больше слушать. Отряд пребывал в состоянии растерянности, и маги украдкой поглядывали на сурового наследника Венатори, который в свою очередь не сводил с них косого пристального взгляда, совершенно не скрывая бешенства.         Между тем дракон по пути бесцельно разглядывал плитку у себя под ногами, стараясь не замечать бликов от летевшей над головой сферы. Он особенно не переживал, вполне представляя, как будет убеждать магистра в невиновности, однако ноги словно налились свинцом, и юноша оттого распластался возле входа в Башню на каменных ступенях крыльца. Никто не помог дракону подняться: все проходили мимо, бросая лишь мимолётные взгляды на заклинателя, будто чувствовали недобрую ауру сферы-проводника.       Перед дверью в кабинет магистра огненный маг зажал в руке носовой платок.       — Тебе следовало обратиться в медпункт, прежде чем идти ко мне, — отчуждённо произнёс главный магистр Совета, не отрывая взгляда от облаков на горизонте. Мужчина снова по привычке созерцал с высоты пограничный Парум, стоя возле панорамного окна, но былое добродушие и гостеприимство в этот раз сменило собой мрачное недовольство.       — Это ни к чему. У меня нет привычки переживать из-за мелких царапин.       — Я вижу твой платок, Максимус. Хочешь, чтобы я отправил тебя к Лора́нту в приказном порядке?       Дракон ничего не ответил, только учтиво поклонился и вышел в коридор. В медпункте на втором этаже вышеупомянутый Лорант обработал юноше спиртом его глубокий порез на левой ладони, и в кабинет магистра тот явился уже с кистью, аккуратно перемотанной стерильным бинтом.       — Замечательно. Теперь поговорим.       Мужчина, наконец, повернулся к Максимусу лицом. Это грозное выражение было хорошо знакомо дракону, но теперь при нынешней ситуации он ощутил подкатившую к самому горлу дурноту, какой не было даже при первой встрече в комнате после выпускной церемонии в Академии магии.       — Мне нужно объяснять, зачем ты здесь?       — Нет. Я прекрасно понимаю, в чём провинился.       — Провинился? — переспросил магистр и резким жестом велел дракону сесть перед ним за стол. — Ты подверг смертельной опасности десятки людей и говоришь «провинился»? Это тебе не «двойку» на уроке получить, знаешь ли.       — Знаю, магистр, — ответил Максимус и позволил себе смело взглянуть прямо в глаза главе Совета. — И также знаю, что вам, увы, видна всего лишь макушка айсберга. В противном случае меня бы здесь не было.       — По-твоему, я должен спустить тебе с рук сегодняшнее происшествие?       — Я этого не говорил.       — Тогда к чему это сравнение?       — К тому, что вы отчитываете меня, не зная причин моего поступка. Как гласит известная поговорка: «Ничто не делается просто так». Для всего существует определённый повод, и сегодняшняя моя излишняя злость — не исключение. Быть может, для вас он покажется несущественным, а вот для меня это стало почти что ударом под дых.       — Какой бы ни была причина, — ответил магистр Грегори, став ещё мрачнее, чем прежде, — ты обязан держать себя в руках, чтобы не оказаться вышвырнутым за пределы Империи. Это твоё первое предупреждение, и если такое повторится снова, я вынужден буду подготовить приказ о твоём освобождении от должности заклинателя.       — Так, значит, вам совершенно всё равно, что я чувствую, да? — поднялся на ноги Максимус, дрожащий от вновь накатившего гнева. — И вы всерьёз рассчитывали, что я стану терпеть такое отношение? Ведь я тоже человек. Пусть другой расы, но всё-таки человек! Не бездушный камень! И уж тем более не раб, который не имеет права на эмоции! Эти подлые эвмениды оскорбили меня, попрали мою драконью честь, обвинили в том, в чём виноваты сами в куда большей степени, чем я! Можете не прощать меня, магистр, за такую дерзость, но мне просто не хватило сил удержаться, чтобы не отплатить им той же поганой монетой!       Под самый конец этой эмоциональной тирады волосы дракона вспыхнули ярким пламенем, но юноша сразу его загасил, оставив пылающими только глаза. Он задней мыслью хотел сбежать, пока магистр приходил в себя после его ошеломительных речей, но ноги снова отяжелели, и Максимус без сил опустился обратно на стул, даже не пытаясь утереть слёзы, что катились без остановки и оставляли на щеках блестящие полосы.       — Вы правильно сделали, — добавил он почти шёпотом, — что запретили Магнусу идти со мной. Такой позорной слабости дракона он видеть не должен…       Юноша положил на стол свои руки и на них уронил голову. Он плакал, не стесняясь, но плакал беззвучно, только плечи изредка вздрагивали.       Ситуация для магистра вышла сложная.       — Я никогда не считал тебя рабом, — сказал он негромко, глядя не на дракона, а куда-то в пустоту. — Ты раб для людей, которые, быть может, никогда не примут твоей правды, но не для меня. И ты не вправе упрекать меня в поверхностном видении ситуации, ведь я вижу на самом деле куда больше, чем ты думаешь.       — Странно у вас всё устроено, — выдохнул Максимус, не поднимая головы. — Вы имеете власть, но не можете призвать народ к доверию.              — Доверие нужно заслужить.        — Знаю. Но я один. У меня нет поддержки, кроме брата, а маги Башни не мешают мне. Но и помочь не пытаются, хотя могли бы.       — Ты сам взвалил на себя такую ношу.       — Но не мной выбран этот путь.       Дракон тяжело поднялся и покинул кабинет, не удостоив магистра ни поклоном, ни словами прощания. Он даже дверь за собой не закрыл, и вошедший вслед за ним секретарь ненадолго задержался на пороге, тревожно глядя вслед уходящему огненному магу.       Мужчина и прежде видел юношу подавленным, но впервые — настолько сильно.