Второй шанс Сириуса Блэка

      Байк несся сквозь ночную бездну, оставляя за собой призрачный след выхлопных газов, который тут же растворялся в холодном воздухе. Сергей летел, не понимая «как» и не зная «куда», но в груди жгла железная уверенность: любая остановка сейчас — это конец.       Гарри притих у него на груди, свернувшись комочком под защитой тяжелой кожаной куртки. Мальчик то ли заснул, укачанный мерным гулом двигателя, то ли просто выплакал все слезы. Сергей время от времени бросал взгляд вниз, проверяя, дышит ли ребенок.       Каждый раз, чувствуя слабое, тёплое дыхание на своей шее, он выдыхал с облегчением, но встречный ветер тут же бил в лицо, мешая нормально вздохнуть.       Внизу проплывала ночная Англия — лоскутное одеяло из тёмных полей, редких огней деревень и извилистых лент дорог. Сергей понятия не имел, в какую сторону летит. Компаса не было, а звёзды скрывала плотная облачность. Он просто гнал байк вперёд, подальше от того проклятого места, где было совершено преступление.       Магия. От самой мысли об этом слове на языке возникал кислый привкус, как от лизнутой в детстве батарейки. Весь его рациональный мир, построенный на законах механики, рассыпался в прах, оставив его один на один с бешеной скоростью и пустой ночной высотой.       — Куда же нам, малый? — пробормотал Сергей, и ветер тут же вырвал слова изо рта.       Мотоцикл вдруг качнуло. Это не было похоже на техническую поломку — байк просто начал проседать, теряя ту плотность, что держала его в небе. Невидимая опора под колёсами исчезла, и тяжелый байк из летящего снаряда мгновенно превратился в падающий кусок железа.       — Только не это, — процедил Сергей сквозь зубы. — Только не сейчас.       Он не понимал, как работает этот аппарат, но «заряд» явно закончился. Байк больше не опирался на воздух — его просто тянуло вниз неумолимой массой. Срочно нужна была земля.       Впереди замаячили огни — одинокая ферма среди бесконечных полей. Сергей навалился на руль, пытаясь выправить траекторию и направить махину по пологой дуге.       Земля приближалась пугающе быстро, выныривая из темноты пятнами мокрой травы и грязи. Он вцепился в рукоять одной рукой, второй до боли прижал к себе Гарри и приготовился к удару.       Мотоцикл чиркнул колесами по дёрну, подпрыгнул на кочке, едва не выбив Сергея из седла, и наконец — замер, глубоко зарывшись передним колесом в свежую пашню. Гул затих мгновенно, сменившись едва слышным, затухающим звоном, будто где-то в недрах рамы лопнула струна.       Тишина накрыла их как одеяло.       Сергей сидел, не в силах разжать пальцы на руле. В ушах пульсировала кровь, заглушая все звуки, а руки била мелкая, противная дрожь. В плече тупо тянуло, спина взмокла от пота, который тут же начал леденеть на холодном ветру. Но они были живы.       Под колесами была твердая, осязаемая земля, а не чёрная пропасть. Кажется, их никто не заметил.       — Нормально приземлились, пацан, — выдохнул Сергей, через силу разжимая затекшие пальцы.       Гарри пошевелился и недовольно всхлипнул. Тряска и внезапная тишина сделали своё дело — парень проснулся.       Сергей огляделся. Вокруг только пустые поля и редкие деревья, а метрах в двухстах чернел силуэт покосившегося сарая. Никаких огней, никакой погони. Идеальное место, чтобы спрятаться и сообразить, что делать дальше.       Он спешился, едва удержавшись на ватных ногах. Напряжение последних минут резко спало, и тело тут же налилось свинцовой усталостью. Прижимая Гарри к груди, Сергей потянул мотоцикл за руль. На удивление, байк поддался легко, словно всё ещё сохранил часть своей «летучести» и не желал полностью признавать законы гравитации. Тяжёлое транспортное средство почти бесшумно последовало за Сергеем по рыхлой земле.       Тело этого Сириуса было крепким, но и оно было на пределе. Шаг за шагом, вминая сапоги в жирную грязь, Сергей потащил свой груз к чернеющему впереди убежищу.

***

      Сарай оказался старым, но крепким: стены толстые, крыша целая, внутри густо пахло сеном и прелой древесиной. В углу громоздились мешки, а под стропилами висела ржавая керосиновая лампа. Сергей закатил мотоцикл внутрь, прикрыл дверь на засов и только тогда позволил себе рухнуть на охапку сена.       Гарри начал хныкать — тихо, жалобно, как голодный котёнок.       — Да, братан, я понял, — устало прохрипел Сергей. — Тебе поесть надо.       Проблема была в том, что при себе не было ни бутылочки, ни смеси. В кармане куртки нашлась помятая пачка сигарет и зажигалка — судя по виду пачки, Сириус курил что-то крепкое.       Сергей сунул руку во внутренний карман и нащупал тяжелый кожаный мешочек.       Кошелек. Внутри оказались странные монеты: золотые, серебряные и бронзовые.       Никаких фунтов, сплошная экзотика.       — Что за... — Сергей повертел монету в пальцах.       Золото было настоящим — тяжёлым, мягким на ощупь. В голове всплыло название: «Галлеон». Откуда он это знал? Память Сириуса подкидывала ответы кусками, как битые файлы.       В висках всплыла вспышка, словно кто-то ткнул раскаленной спицей. Вместе с болью пробилось воспоминание — чужое, обрывочное: гулкий мраморный зал и существа с длинными пальцами и острыми чертами лиц. Гоблины и Волшебный банк Гринготтс.       — Гринготтс, — прошептал Сергей. Слово осело на языке неприятным привкусом, будто он пытался вогнать болт с сорванной резьбой в чужое гнездо: идёт туго, сопротивляется, и всё нутро интуитивно чувствует — неродное.       Он зажмурился, пытаясь выудить из памяти хоть какую-то инструкцию к этой новой реальности, но в голове была каша. Обрывки жизни Сириуса всплывали хаотично, как мусор после кораблекрушения.       Гарри заплакал громче — требовательно и надрывно.       — Тихо, малый, тихо, — Сергей неуклюже покачал сверток. — Я думаю. Соображаю я, понял?       Младенца его доводы не впечатлили. Плач становился всё отчаяннее. Сергей чертыхнулся и огляделся. В углу стояло старое ведро, а рядом — бочка. Он подошел и заглянул внутрь. Вода. Дождевая, холодная, но на вид чистая.       Он смочил край одеяла и дал Гарри пососать влажную ткань. Мальчик притих, сосредоточенно припав к мокрой шерсти. Сергей почувствовал, как в груди наконец немного отпустило.       — Ну вот, так-то лучше, — пробормотал он, сползая по стене на сено. — Утром что-нибудь придумаем. Найдем заправку или магазин... если они тут вообще есть.       Он устроился в углу, уложив Гарри на колени и не выпуская его из рук. Мальчик наконец засопел, уткнувшись носом в куртку. На лбу у него багровел уродливый шрам в форме молнии.       Сергей осторожно провёл пальцем рядом с отметиной. Кожа была горячей, воспалённой, будто от свежего ожога.       — Что с тобой сделали, пацан? — тихо спросил Сергей в пустоту сарая.       Ответа не было. Только снаружи по крыше застучал мелкий, нудный дождь.       Сергей откинул голову на стену и закрыл глаза. Усталость навалилась свинцовой плитой, но сон не шёл. В голове крутились обрывки последних часов: руины дома, пустые глаза Джеймса, великан с зонтиком, полёт сквозь ночь.       Он угодил в какой-то магический мир. Это было ясно. Но что это за система? По каким правилам она работает? И главное — что теперь делать?       Воспоминания Сириуса пробивались урывками, как сигнал на плохо настроенном радио.       Иногда чётко — имена, лица, места. Иногда размыто — чужие эмоции, ощущения, обрывки фраз. Но целостной картины не складывалось.       Сергей знал, что его теперь зовут Сириус Блэк. Знал, что Поттеры были его друзьями.       Знал про волшебную палочку и заклинания, хотя механика процесса оставалась полной загадкой. Но кто убил Поттеров? И какого чёрта тот великан талдычил про какого-то Дамблдора?       — Надо разобраться, — пробормотал Сергей. — Иначе мы оба окажемся в полной заднице.       Гарри всхлипнул во сне и крепче вцепился в отворот кожанки.       Сергей посмотрел на него и почувствовал, как в груди что-то неприятно сжимается. Он не знал этого ребенка. Да он вообще детей никогда не любил — шумные, вечно орут, никакой логики. Но сейчас, глядя на этот крошечный комок, который за одну ночь потерял всё, Сергей понял одну простую вещь.       Он его не бросит.       Может, это были остатки эмоций Сириуса, просочившиеся в сознание. А может, его собственное упрямство.       Сергей сунул руку в карман и выудил волшебную палочку. Повертел её перед глазами, рассматривая при слабом свете, пробивающемся сквозь щели в крыше. Тёмное дерево, гладкое, почти невесомое, но в ладонь оно легло на удивление плотно, и мгновенно появилось ощущение, будто по руке тут же ударил слабый разряд статического электричества.       — И вот этой щепкой они тут всё делают? — хмыкнул он, перехватив её как карандаш.       Интерес смешивался с недоверием. Он привык, что для любого действия нужен инструмент: рычаг, привод, кнопка. А тут — просто кусок древесины. Сергей осторожно взмахнул палочкой в воздухе. В ту же секунду в голове, словно услужливая, но жутковатая подсказка, всплыло короткое слово. Оно не пришло как мысль, оно просто материализовалось в сознании вместе с ощущением того, как именно нужно повести кистью.       — Люмос, — негромко произнёс Серёжа.       Кончик палочки вспыхнул мгновенно. Свет был холодным, пронзительно-белым, как от мощного диодного фонаря, и в тесном сарае сразу стало неуютно — заплясали резкие тени, высвечивая пыль в воздухе и ржавые обода старой бочки.       — Работает, — выдохнул Сергей, чувствуя, как по затылку пробежал холодок. — Значит, у меня не глюки.       Память Сириуса тут же подсказала «чары тушения света». Они всплыли так же естественно, как знание о том, в какую сторону откручивается гайка.       — Нокс, — скомандовал он.       Свет погас мгновенно, оставив перед глазами лишь плывущие жёлтые пятна. Сергей спрятал «инструмент» обратно в карман. Стало ясно: физика в этом месте официально «уволилась», и на её место «заступило» что-то похлеще.       Сергей взглянул на Гарри, который продолжал посасывать край мокрого одеяла, и на жесткое, колючее сено под собой.       «Если эта штука зажигает свет, может, она и пожрать сделает?» — мелькнула шальная мысль.       Он представил себе горячую бутылочку с молоком или хотя бы кусок хлеба.       Сосредоточился так, что на лбу выступила жила. Ткнул палочкой в пустое ведро и твёрдо произнес:       — Еда.       Ничего не произошло. Только ведро обиженно звякнуло. Сергей нахмурился и попробовал по-другому, представив мягкий матрас вместо трухи.       — Кровать. Диван. Матрас, чёрт тебя дери!       Снова ничего. Память Сириуса отозвалась глухим раздражением: магия не создает материю из ничего, она её только трансформирует или перемещает. Но в голове Сергея это знание было заблокировано грудой других, более срочных воспоминаний.       Он ещё раз попробовал представить, как на кончике палочки материализуется хотя бы густая каша, но всё, чего он добился — это пара слабых искр, которые с шипением погасли на полу. Стало понятно: без «инструкции по эксплуатации» или хотя бы правильных команд он здесь не больше чем фокусник-неудачник.       — Ясно, — проворчал он, пряча бесполезную деревяшку. — Голосовой интерфейс есть, а софт не допилили. Халявы не будет, пацан. Придётся тебе терпеть до утра — чудеса закончились на лампочке.       Сергей поудобнее перехватил спящего Гарри, прижимая его к себе, чтобы согреть, и откинулся на колючую охапку сена.       — Но ты не дрейфь. Раз уж так вышло, что я теперь за главного... я тебя не сдам. Прорвёмся как-нибудь.