Love for all

— Боже, у неё такой крутой отчим… Её мама точно знает толк в парнях…— трепетно перешептывались одногруппницы девушки, видя, как новый отчим ждёт её возле университета, с безразличием оглядываясь и вальяжно облокотившись на капот вымытой до блеска машины. — Знали бы вы, как мне живётся с этим «папочкой»… — раздраженно протянула девушка, предвкушая «прекрасную» поездку домой, где она снова будет вынуждена наблюдать за брачными играми любимой мамаши и её новоиспечённого муженька. Сегодня она снова планировала сбежать из дома на подработку и выпросить себе ночную смену, потому что очередную ночь подряд слушать их крышесносную еблю уже сил просто не было. — Как дела? — мягко улыбнулся молодой отчим, который был старше неё всего на четыре года. Розэ смерила его безразличным взглядом, отметив, как он чуть приспустил тёмные очки, изгибая выразительную густую бровь, которая виднелась из-под такой же тёмной чёлки, внезапно ощутив почти непреодолимое желание отвести шёлковые даже на вид пряди с его насмешливых глаз и узнать, такие ли они мягкие на ощупь, как ей кажется. Чонгук все ещё ждал ответа на свой вопрос, но девушка лишь молча обошла парня и села в машину, надеясь, что по дороге они попадут в аварию, в которой она не выживет, потому что жизнь медленно превращалась в ад рядом с ним. — Эй, может хватит так себя вести? — раздался в напряжённой тишине дорогого кожаного салона глубокий и немного хриплый баритон «папочки», от которого Розэ невольно покрылась приятными предательскими мурашками. Поразительно, но несмотря на все её выходки он оставался таким же спокойным, как бы она ни пыталась вывести его из себя, чтобы довести до скандала и показать маме, с кем она на самом деле связалась. — Как «так»? — впервые подала голос девушка, не спеша переводить взгляд на отчима, который небрежно поправил тёмную густую шевелюру и завёл двигатель, заставляя машину рычать. И девушка вздрогнула, понимая, что как бы она его ни ненавидела — она неимоверно течёт от него, будь он за рулём машины, или просто расхаживая по дому в одних лишь домашних штанах, совсем не стесняясь своего тела. А тело у брюнета было действительно шикарным и было понятно, почему маме снесло от него крышу. — Я не понимаю, что такого сделал тебе, чтоб ты так ненавидела меня, — с лёгким укором произнёс Чонгук, внимательно глядя на дорогу и плавно выруливая с парковки. — Хмм, дай подумать… Да я даже не знаю, с чего начать! — недовольно фыркнула девушка, вспоминая список «заслуг» юного папаши, который пытался её приручить и ограничивал во многом, особенно в общении с парнями. « И что это было сейчас? Мне рассказать маме, чем ты занимаешься? — недовольно рычал он, выталкивая её нового парня за порог и громко хлопая входной дверью перед его носом. — Она знает, что ты с парнями потрахиваешься, пока дома никого нет? — Тебе-то какое дело? Я уже совершеннолетняя! Какая тебе к чёрту разница, с кем я трахаюсь?! — срывая голос, крикнула младшая, доведенная до белого каления его выходкой и готовая вцепиться в волосы молодого муженька своей матери, — Вам-то никто не запрещает ночью кричать и стонать на весь дом так, что я спать не могу! У меня уже голова раскалывается от недосыпа и оттого, что мне приходится спать в наушниках, чтобы не слышать, как ты вдалбливаешь мою мамашу в кровать!» Вспомнив это и то, как на следующий день закончились ее самые долгие отношения — Розэ мысленно хотела открутить голову отчиму, зная, что ему нравится выбешивать её, из-за чего она зачастую выставляет себя в самом ужасном свете перед мамой, которой на неё потихоньку становилось плевать, ибо все её мысли были увлечены молодым горячим красавчиком. Но, выслушав её недовольную тираду, Чонгук лишь снисходительно усмехнулся. — Кстати, всё хотел спросить тебя — зачем тебе подработка? Мы же тебя полностью обеспечиваем, зачем тебе лишняя трата времени, чтобы работать на кого-то? — все так же спокойно поинтересовался он, сосредоточенно глядя вперёд. — Тебя видеть не хочу. И всю ночь слушать ваши стоны за стенкой! — прошипела Розэ, отворачиваясь. — Так ты злишься из-за того, что твоя мама не сдерживает себя со мной, или что? — насмешливо обронил Чонгук, усмехаясь одними уголками губ, запуская руку в волосы и откидывая их со лба небрежным и до безумия сексуальным жестом, другой рукой крепко и уверенно сжимая руль, отчего взгляд девушки невольно завис на его красивых тонких пальцах и запястье с надетыми на него дорогими часами. — Послушай, папочка, — намеренно выделяя последнее слово, рявкнула девушка, надеясь уйти от этого разговора куда подальше, — меня не волнует, чем вы там заняты в своей спальне, но вы должны понимать, что в этом грёбаном доме вы не одни, и есть я, которой тоже нужно личное пространство и свобода от вечных стонов. Чонгук вздрогнул, стоило ему услышать блядское «папочка», которое она снова выплюнула с особой стервозностью, даже не подозревая, что именно из-за таких вот её выходок он всё чаще ебет её мамашу, на которую у него никогда бы и не встал, если бы не она, которая доводит его до точки кипения одним своим злобным взглядом. Но малышку влекло к нему с непреодолимой силой, хоть она и не совсем понимала, что с ней происходит и все ещё пыталась противиться этому запретному влечению. И он понимал это и чувствовал. И знал, что рано или поздно сорвётся, и тогда уже стонать под ним будет она, от того, как он натягивает её на стоящий колом член. От одних этих мыслей в салоне словно сразу стало жарче и брюнет потянул за ворот рубашки, чуть ослабляя его и чувствуя, как в брюках становится тесно, а кровь все стремительнее приливает к паху. Но, стараясь ничем не выдать своего возбуждения, он как ни в чем не бывало, произнёс, насмешливо улыбнувшись: — Ну сегодня тебе повезло больше. Твоя мама улетает на пару дней в командировку, так что отоспишься, — насмешливо проронил Чонгук, слегка усмехнувшись уголком губ, стараясь выглядеть заботливым папашей, хотя на деле он едва сдерживался, чтобы не сорваться и не овладеть строптивой малышкой прямо сейчас на заднем сиденье, заставляя лишь сладкие стоны слетать с её губ вместо оскорблений. — Надо же, какая щедрость! — выплюнула Розэ, отворачиваясь от него и глядя в окно, скрестив руки на груди и невольно приковывая к соблазнительным упругим округлостям жадный мужской взгляд. Чонгук незаметно опустил руку на ширинку, поправив напрягшийся член, и примирительно произнёс: — Слушай, малышка, — он боковым зрением увидел, как вздрогнула и свела ноги его «дочурка», прекрасно догадываясь о причинах такого поведения, — ну прости нас. Я постараюсь быть потише в следующий раз. — Не называй меня так! — сквозь сцепленные зубы процедила Розэ, сжимая ноги и чувствуя, как сладко ноет и сочится промежность от одного его хриплого «малышка». За что ей было такое наказание — непонятно, но она понимала, что даже сейчас, хоть он и не говорил ничего такого, она всё больше и больше намокала, боясь, что когда встанет — на сидении останется пятно. — Как скажешь, сладкая, — беспечно усмехнулся брюнет, больше не глядя на неё и сосредоточив все свое внимание на дороге. Девушка судорожно вздохнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам и заставляет их гореть, а от воспоминаний о том, как стонет по ночам Чонгук, трахая её мать, она сама едва сдержала стон — настолько возбуждающими были отпечатавшиеся в пямяти хриплые стоны и рыки, смешивающиеся с резкими ударами кровати о стену. Выругавшись про себя, девушка вновь отвернулась в сторону окна, пытаясь вытеснить разглядыванием мелькающего перед глазами города образы стонущего и извивающегося «папочки», который умело пользовался своим внушительного размера членом, и она была уверена — мама с ним кончала по нескольку раз за ночь, тогда как она могла позволить себе только ублажать себя пальчиками, потому что даже парня у неё не было из-за поселившегося в их доме самоуверенного брюнета. Добравшись домой, Розэ сразу же поднялась к себе, закрывшись в спальне и надеясь до вечера больше никого не видеть. Выбралась она только к ужину, надеясь на то, что Чонгук повёз маму в аэропорт, предоставляя ей хотя бы пару часов свободного времени. И она не ошиблась — во всём доме стояла тишина, и впервые за долгое время она наконец смогла вздохнуть спокойно и, поужинав, отправилась в душ. Даже то, что все её домашние вещи были в стирке — не испортило ей настроение — она просто безо всякого стеснения вытянула из шкафа одну из рубашек Чонгука, которые целым рядом висели на вешалке, взяла свои гольфы и, без задней мысли оставив всё это на родительской кровати, поплелась в душ, надеясь, что парня не будет дома как можно дольше. Но «папочка», как она привыкла его всегда называть, вернулся домой через час, расслабленно стягивая с себя вещи и открывая дверь в свою комнату, на пороге которой стояла девушка в его полузастёгнутой рубашке, гольфах и с пучком из мокрых волос. — Кому-то захотелось примерить мой гардероб? — довольно ухмыльнулся он, подмечая скользящие по изящной шее капельки воды, которые соскальзывали всё ниже, заставляя низ живота приятно тянуть. — Кто-то не постирал вещи? — парировала младшая, выскальзывая из комнаты и проходя мимо брюнета, не задумываясь о том, что полупрозрачная рубашка не скрывала того, что под ней ничего нет. — Это была твоя обязанность, — заметил Чонгук, входя в комнату. — Но меня не было дома два дня, неужели ты не мог сделать этого? — возмутилась Розэ, обернувшись и прожигая его злобным взглядом. Но он лишь изогнул бровь, ухмыляясь при виде того, как вызывающе выглядит её точёная фигурка в его рубашке, и что ещё больше заставляло член твердеть под действием гормонов, так это то, что вещица была на неё чуть маловата, и она явно не рассчитывала увидеть его так рано, раз не взяла с собой нижнее бельё, предоставляя возможность лицезреть упругую попку, которая бесстыдно выглядывала из-под низа рубашки, и приподнятую грудь, что натягивала тонкую ткань торчащими то ли от прохлады, то ли от возбуждения розоватыми сосками. — Ну не сердись, сладкая. В следующий раз я сделаю всё, что ты попросишь… — промурчал он, видя, как девушка вздрагивает и покрывается мурашками, быстро скрываясь за дверью его комнаты, и тихо произнёс, довольно усмехаясь, — Можешь бежать и прятаться, малышка, но я ведь тебя всё равно трахну... Чонгук спустился на кухню ближе к вечеру, чтобы найти чего-нибудь вкусненького или, на крайний случай, алкогольного, лениво проводя рукой по обнажённому торсу, пытаясь отогнать все мысли о том, чем сейчас занята Розэ, которая не смогла сбежать из дома, потому что он закинул все её вещи в стирку и спрятал ключи от дверей. Но ответ нашёлся сам собой, стоило ему увидеть девушку, которая, раслабленно облокотившись на стол, переписывалась с кем-то по телефону, не обращая внимания на шелест шагов парня, который, не устояв перед искушением, прижался к ней всем телом сзади, заставляя вздрогнуть. Его позабавило то, как она начала дрожать, пытаясь противиться тому, что её тело реагирует на его близость и требует мужского внимания --- крепкого и длинного. Чонгук бегло оглядел её тело, на котором появилось бельё, чёрным кружевом просвечивающее сквозь его рубашку, что все ещё была на ней, пропитавшуюся его парфюмом. — С кем общаешься, малыш? — заботливо поинтересовался брюнет, накрывая тёплыми ладонями хрупкие плечики, которые тут же вздрогнули. — Не твоё дело! — пытаясь скинуть его руки, резко ответила девушка, но от чуткого мужского слуха не ускользнуло то, что голос младшей предательски дрожит. — Ну не моё, так не моё, — насмешливо протянул парень, сильнее сжимая её плечи и прижимаясь ещё ближе, хрипло шепнув на ушко девушке, — Ты натянута как струна, котёнок… давай я сделаю тебе массаж. Розэ застыла, не зная, как на это реагировать, а он, пользуясь её растерянностью, начал мягко массировать изящные плечи девушки, спускаясь к спине и чувствуя, как под подушечками пальцев её тело все больше обмякает и вот-вот начнёт прогибаться под ним. — Чонгук, что ты… — едва слышно прошептала младшая, пытаясь справиться с невольно участившимся дыханием, ставшим вдруг поверхностным и неровным, чувствуя, как между ног становится все более влажно, а грудь приятно ноет, наливаясь тяжестью. — Что говоришь, сладкая? — хрипло шепнул он ей на ушко, прижимаясь к ней сзади всем телом и почти вжимая её в стол. — Не называй меня так… — едва ли не простонала младшая, с трудом выпрямляясь и чувствуя, как полуобнажённое горячее мужское тело прижимается к ней, явным стояком упираясь в упругие ягодицы. — А как называть? — промурчал он, все настойчивее вжимаясь в неё и плавно перемещая руки вперёд, пробираясь к полной груди, что уже натянула тонкую рубашку возбужденно торчащими сосками. — Раньше ты так себя не вёл… — все ещё пытаясь противиться, недовольно выдохнула она, не до конца понимая, что с её телом вытворяет брюнет и почему её ноги все больше слабеют и подгибаются. Но тут его длинные пальцы чуть грубовато сжали набухшую, ноющую от возбуждения девичью грудь, и Розэ едва подавила сладкий стон, прикусив губы и невольно изгибаясь, когда горячие мужские губы оставили поцелуй за ушком и плавно перебрались на шею. — Разве я не могу позволить себе любить мою дочурку? — насмешливо протянул Чонгук до невозможности глубоким хриплым голосом, нагло потираясь о приподнятую попку младшей каменным стояком. Но, услышав ненавистное слово, Розэ словно протрезвела, тут же отталкивая старшего и быстро убегая наверх, чувствуя невероятный стыд за то, что чуть не отдалась ему прямо на кухне. Уже сползая по двери в своей комнате, она тяжело выдохнула, распуская волосы и зарываясь в них руками, чувствуя, как внизу живота все ещё сладко тянет и требует внимания, и не её пальчиков, а именно того мужчины, который доводил её до исступления одним только хриплым голосом. Она на ощупь щёлкнула по выключателю и погасила свет, бессильно падая на кровать и надеясь, что Чонгук уйдёт спать как можно быстрее и на утро они забудут об этом невероятно смущающем инциденте. Но сон к ней никак не шёл, а все тело приятно ныло, стоило лишь вспомнить, как брюнет мягко сжимал её грудь длинными изящными пальцами, одновременно с этим нагло вжимаясь в неё членом, который требовал точно такого же внимания, как и её промежность. Не будь она неопытной девственницей — отдалась бы молодому папочке прямо там, назло мамаше позволяя оттрахать себя до дрожи в ногах и до сорванного голоса. Но Розэ боялась своей глупости и неопытности, несмотря на прочитанные книжки и статьи и даже на то, что она из любопытства перерыла немало видео нужного ей содержания. Ворочаясь без сна в холодной постели, она так некстати вспомнила, как однажды утром, когда ей пришлось будить отчима, она после стука в дверь вошла в комнату, застав Чонгука голым, и даже тонкая простыня не скрывала его тела, прикрывая лишь самое сокровенное место, которое красноречиво натягивало тонкую ткань утренним стояком. Вот тогда-то она по-настоящему смутилась, впервые увидев крепкое мужское тело, которое вызывало в ней столько эмоций сразу, что она чуть не задохнулась от переизбытка чувств. И, понимая, что все равно не сможет уснуть от охватившего все тело лихорадочного возбуждения, девушка стыдливо развела ножки, стягивая трусики и чувствуя, что тело до невыносимого возбуждено и требует разрядки, а воспалённое сознание подкидывает дорисованные образы сцен на кухне и от одной лишь мысли о том, как её ебет молодой папочка, между ног стало безумно влажно. Тонкие девичьи пальчики сжали набухшую грудь, теребя мгновенно затвердевшие соски, а другая рука легла на уже увлажнившуюся промежность, не спеша поглаживая, и Розэ задышала чаще, представляя, что все эти бесстыдные и умопомрачительно сладкие вещи с ней делает её «папочка». Утопая в мечтаниях и лаская себя пальцами, она и не заметила, как дверь в её комнату приоткрылась и тёмный мужской силуэт скользнул внутрь, замирая возле её кровати и довольно ухмыляясь, наблюдая за тем, как девушка судорожно расстегивает пуговички рубашки и сжимает пальчиками грудь, покрываясь мурашками, в то время как вторая рука двигается внизу, прикрытая одеялом. — И каково это — ублажать себя, думая обо мне, в рубашке, которая пропахла мной? — ласково мурлыкнул Чонгук, так же сжимая грудь девушки и слыша её испуганный вскрик. Розэ села на постели, пытаясь прикрыться одеялом и не понимая, как он оказался в её спальне. — Что ты здесь делаешь? — испуганно прошептала она непослушными губами, чувствуя, как краска смущения заливает щеки из-за того, что молодой отчим застал её за таким непристойным занятием. Но Чонгук оставил её вопрос без внимания, наклонившись, и провел пальцами по вспыхнувшей щеке девушки, хрипло шепнув: — Такая горячая… — а затем сжал полы рубашки, резко дорывая все оставшиеся пуговицы и распахивая её, нагибаясь ниже, чувствуя, как младшая упирается руками в его плечи, пытаясь оттолкнуть. — Чонгук, я закричу… — неуверенно произнесла она, чувствуя, что он всё равно не отступит. — Давай… — ухмыльнулся он, пробегая пальцами вниз от её шеи к груди и мягко сжимая вздернутый набухший сосок, другой рукой обвивая тонкую талию малышки и притягивая её к себе, — И этих криков никто, кроме меня, не услышит, а мне они, поверь, очень нравятся… — прошептал он перед тем, как впиться в пухлые влажные губки падчерицы, кусая нежную кожу. — Сладкая, поверь, сопротивляться бесполезно. — Не называй меня так… — попросила девушка, чувствуя, как течёт ещё больше от звука его хриплого голоса и смазки становится настолько много, что она стекает на постель. — Маленькая, сладкая, малышка, зайка, котёнок… — промурчал он, рывком срывая с младшей одеяло, под которым он, к своему приятному удивлению, обнаружил обнажённое тело, которое сейчас она пыталась стыдливо скрыть за его распахнутой рубашкой, из-за которой выглядывала упругая грудь. — Как мне ещё тебя называть? Ты же от всего течёшь, верно? — он насмешливо-вопросительно выгнул бровь и, обхватив ее тонкое запястье, опустил её руку вниз, сжимая уже возбужденный вставший член через неплотную ткань домашних штанов. Розэ попыталась отдернуть руку, впервые ощутив под пальцами напряжённый и крепкий мужской орган, но он не позволил, прижимая её ладонь к своему паху и заставив сжать его ещё крепче. — Не бойся, малыш… Я знаю, что ты уже мокрая… Но это даже к лучшему. Чтобы нам двоим было хорошо — ты должна течь, и тогда, — он властно раздвинул её ноги, скользя пальцами по раскрытым половым губам, сочащимся липкой влагой, и заставив малышку сладко застонать, — мой член легко скользнёт в тебя и сделает тебе очень хорошо… — Чонгук, прекрати… нам ведь нельзя… — вновь попыталась оттолкнуть его девушка, на самом деле желая обратного. — Нет, Розэ… Сейчас нам можно все… — прохрипел он, разводя стройные ножки ещё шире и поглаживая нетронутую никем девственную промежность, чувствуя, как она все больше увлажняется под его пальцами. — Рассказать тебе, как я трахал твою мамочку? Хотя ты и сама все слышала, лаская себя и представляя, что это делаю я, да, малыш? Девушка сладко застонала, бесстыдно разводя стройные ноги ещё шире для молодого «папочки» и возбуждаясь все больше от его вкрадчивого жаркого шепота ей на ушко, беспомощно извиваясь под ним от откровенной ласки его длинных пальцев, мягко массирующих клитор, размазывая липкую влагу по набухшим сочным складочкам. Чонгук удовлетворенно усмехнулся и, наклонив голову, стал жадно сосать полную соблазнительную грудь малышки, жадно сминая губами упругие соски и чувствуя, как она дрожит, все больше раскрываясь, а его пальцы утопают в жаркой влаге, которой буквально истекает лоно. — Чонгук… Прекрати…ах… — она все ещё пыталась оттолкнуть его, сжимая ноги, но протяжно застонала, стоило ему скользнуть пальцами внутрь, оценивая то, как плотно она сожмёт его член. — Расслабься, сладкая… Думай лучше о том, что тебе придётся вместить мой член, а ты такая узкая… Ох, малышка, мне придётся долго тебя растягивать, — жарко выдохнул Чонгук ей в шею, оставляя на нежной коже новый засос и принимаясь ласкать её ещё настойчивее. Девушка застонала и податливо выгнулась, раздвигая ноги и хватаясь за руку брюнета, когда он стал умело массировать набухший клитор мягкими круговыми движениями, скользя по влажной девственной промежности подушечками пальцев, чуть раздвигая налитые сочные складочки и проникая внутрь нетронутого никем узкого лона. Между стройными ножками девушки было уже безумно влажно, но это было к лучшему, ведь чтоб вместить в себя его далеко не маленький член, малышка должна была полностью расслабиться и сейчас Чонгук делал все, чтоб добиться именно этого, умело лаская её и возбуждая все больше. Плотные стеночки влагалища судорожно сжимались вокруг его пальцев, а сочные вишенки набухших розовых сосков мокли в слюне, поочерёдно исчезая у него во рту, и он мягко сжимал и посасывал упругую грудь стонущей под ним Розэ, лишь довольно усмехаясь от её сладких беспомощных стонов. Налитый твёрдостью, возбужденный до предела член уже пульсировал и стоял колом, и Чонгук приспутил штаны под яйца, освобождая крепкий ствол, и Розэ ощутила, как горячая бархатная головка скользит по её губам, заставляя их раскрыться и впустить его внутрь сладкого ротика. — Давай, детка… Сделай папочке приятно… — пошло усмехнулся брюнет, обхватывая её голову руками и чуть нажимая на затылок, заставляя взять член глубже, и Розэ послушно приоткрыла губы, инстинктивно принимаясь обсасывать твёрдую глянцевую головку, чуть солоноватую от выступившей смазки. Чонгук хрипло застонал, двигая крепкими бёдрами, заставляя её брать член глубже и сосать усердней, часто, тяжело дыша и сжимая её упругую грудь, а затем поднял её и улёгся на кровать, заставляя её усесться сверху, упираясь коленями по обе стороны его лица. — Чонгук, что ты… — Малышка, просто расслабься и получи свой первый оргазм от мужчины, — усмехнулся парень, крепко обхватывая её за бедра и притягивая ещё ближе к себе, возбуждаясь все больше от вида налитых сочных складочек, блестевших от смазки. Розэ вздрогнула, чувствуя, как мягко её касается Чонгук, заставляя ещё немного раздвинуть ноги и опуститься чуть ниже. Его бархатный язык скользнул по её набухшей промежности, собирая сладковатую влагу и дразняще обводя клитор, и Розэ пошло застонала, сминая собственную грудь. Она впервые чувствовала столько эмоций сразу, млея от того, как неприлично и до сумасшествия приятно её вылизывает брюнет, заставляя трястись всем телом и течь ещё больше. Его сочащийся смазкой твёрдый член, который был до того возбуждён, что казался ещё больше, чем тогда, когда она увидела его под простыней, снова оказался у неё перед лицом и во рту инстинктивно скопилась слюна, и девушка потянулась вперёд, мягко касаясь головки органа губами, отчего старший вздрогнул, добавляя к языку ещё и пальцы. — Боже… — проскулила девушка, дрожа всем телом и пропуская в ротик толстый член, принимаясь посасывать его, отчего Чонгук застонал и вцепился в бёдра девушки крепче, сжимая их пальцами чуть ли не до синяков. — Ах… Кажется, я сейчас… — нетерпеливо застонала она, облизывая его член от основания до головки и замирая всем телом, предчувствуя оргазм. — Не так быстро, малышка… — прорычал Чонгук, укладывая её на кровать и раздвигая ноги, наблюдая за тем, как она нетерпеливо заёрзала. —Расслабься, сладкая… Папочка сделает приятно… Он навис над ней, опираясь на руки, и приставил к сочащейся промежности член, чувствуя, как малышка напрягается, предчувствуя проникновение. — Не сжимайся раньше времени. — рыкнул он, проникая лишь головкой и замирая от узости не тронутого никем девственного лона. — Ну же, малыш… расслабься… Ты же не даёшь мне ничего сделать… — хрипло выдохнул он ей в шею, жарко целуя, чтоб отвлечь и расслабить и на пробу делая пару движений бёдрами, проникая внутрь девственного лона лишь головкой и тут же выходя, давая ей время привыкнуть. Малышка сладко застонала, сжав его плечи и невольно расслабляясь под его напором, и развела ножки шире, позволяя толстому члену проскользнуть глубже, растягивая её и разрывая тонкую преграду. — Чонгук… — судорожно пролепетала она, чувствуя, как он выходит и снова погружает член, уже глубже, следующим рывком проталкиваясь почти до основания и крепко прижимая её к себе, заглушая её стон глубоким развязным поцелуем. — Тише, малыш… все хорошо ? — хрипло шепнул он, на миг замирая, но она слегка покачала головой, давая знать, что все хорошо, и он начал медленно двигаться в ней, не спеша растягивая плотные стеночки твёрдым членом и отвлекая её жаркими поцелуями, заставляя разводить ножки ещё шире и выгибаться в спине изящной дугой. — Я думала, будет хуже, — слабо усмехнулась девушка, обхватывая ногами его крепкие бедра и инстинктивно вжимая в себя, отчего Чонгук застонал, погружая твёрдо стоящий член до упора, и начал выцеловывать её шею, грубо сжимая руками грудь. Девушка сжала его член внутри, дрожащими ногами обхватывая старшего и глухо выстанывая. — Малышка, мы же не хотим, чтобы я кончил в тебя? Расслабься... — рыкнул Чонгук, толкаясь и чувствуя, как она вздрагивает, выгибаясь и цепляясь в постельное бельё, но послушно расслабляется, впуская его ещё глубже, — Вот так, детка… — довольно простонал он, проникая до основания и начиная двигаться быстрее, заставляя Розэ извиваться, стараясь заглушить громкие стоны, стыдливо отворачиваясь и пряча пылающее личико в подушках оттого, что сейчас она так же послушно раздвигала ножки и стонала под папочкой едва ли не громче, чем её мамаша, когда он часами трахал её за стенкой. — Ох, детка… Ты стонешь намного слаще своей мамочки… Я готов кончить уже от одних этих томных звуков… Шире ножки, детка… Сжимай меня внутри, — хрипло приказывал Чонгук, резко вбиваясь в узкое лоно малышки и едва не кончая от её узости и того, как туго обхватывают член плотные стеночки. — Гук… Ещё… — задыхаясь, прошептала она, хватаясь за его плечи и прогибаясь под ним, разводя ножки ещё шире. — Сколько хочешь, сладкая… Я весь твой… — довольно усмехнулся брюнет, продолжая двигаться и ещё больше ускоряясь, без устали накачивая мокрую промежность крепким стволом, что каменел все больше от её сладких стонов. Розэ уже вошла во вкус жаркой ебли, млея в сильных умелых руках Чонгука, и быстро подстраивалась под своего «папочку», принимая его член полностью и истекая ещё больше от одной только мысли о том, что его жёнушка так и не смогла его удовлетворить настолько, чтобы он так же рычал и падал на локти от дрожи, вбиваясь в больше не невинное девичье тело, которое дрожало и внимало каждому его хриплому стону. Она непроизвольно сжалась, громко вскрикивая и чувствуя, как тело бьёт крупная дрожь, заставляющая ощутить член полностью, получая ещё большее наслаждение от этого. И, ощутив, что она уже близко, он хрипло рыкнул, жарко целуя её в шею: — Давай, малыш… Кончай для папочки… Слыша, как беспомощно и сладко стонет Розэ, извиваясь на смятых простынях под ним и судорожно сжимая ноги от накрывшего её первого оргазма, испытанного в постели с мужчиной от крепкого мужского члена, а не её тонких пальчиков, Чонгук и сам не выдержал, вынимая измазанный её соками член, и пару раз провел по нему рукой, кончая и заливая густой спермой больше не девственную, растраханную им промежность. Розэ притянула к себе брюнета и зарылась пальчиками в его волосы, целуя его и чувствуя, как он снова начинает двигаться, ловко переворачивая её и усаживая сверху, позволяя себе удовольствие вогнать член до основания, растягивая сжимающие его стеночки. — Наверное и её ты трахал, думая обо мне? — выдохнула девушка, чувствуя, как мягкие подушечки мужских пальцев касаются клитора, начиная массировать его одновременно с тем, как двигается член. — Думал, ты раньше догадаешься…— задыхаясь, ответил он, прижимая к себе малышку и безжалостно вбиваясь в неё, заставляя кричать от удовольствия и беспомощно сотрясаться от очередного оргазма. — П-п-папочка-аа… — простонала девушка, сжимая его и бессильно падая на подтянутое тело — Я. больше… не могу… — Ох, сладкая, — застонал он, чувствуя, как она сжимает его внутри, царапая его плечи и шею, — я уже почти… Он судорожно выискал её губы и жадно впился в них, чувствуя, как охотно она отвечает на поцелуй, позволяя себе забыть обо всём том, что происходило раньше, ведь сейчас это все было неважно. Чонгук хрипло застонал, наспех вытаскивая член и изливаясь на промежность младшей, пока та тяжело дышала, обмякая на нём. — Ох, детка… — он аккуратно убрал её влажные волосы с лица и провёл по пылающей щеке пальцами. — Если бы ты знала, как давно я этого хотел…