Девочки тоже считаются

      Очередная тренировка напоминает Васе пытку. Уже десять лет его игры в хоккей…и девять лет он не понимает, зачем это все? Зачем ему клюшки, зачем ругаться с соперниками за какую-то шайбу? Нет, ему это неинтересно. Но…он боится разочаровать отца.       Однако есть в этом ледовом дворце то, что дорого его сердцу. Петр Эдуардович каждую тренировку хвалит его. Где-где, а вот в группе по фигурному катанию он чувствует то…что отец ожидает, что он чувствует от хоккея. У Петра Эдуардовича тренируется и Таня. И Таню он тоже особенно хвалит. Вася первый в группе попробовал сложный прыжок, который до него прыгнул только один канадец — четверной тулуп. И пусть мало что вышло, зато была попытка. А Таня уже владеет четырьмя тройными — тулуп, сальхов, риттбергер и лутц. Вот только Таня на соревнования по фигурному катанию ездит, а вот Вася — только на хоккейные.       Нет, в хоккее его не ругают. Разве что Максим Юрьевич насмехается над его ходом. Даже прозвище ему «фигурист» дал. Использовал исключительно в негативном ключе. И вот на одной из последних тренировок перед стартами в Москве, когда Вася проезжает мимо шайбы, поворачиваясь подобием чоктау (все-таки в огромном костюме кататься ужасно неудобно!), Максим Юрьевич смеется:       — Фигурист хренов, прекращай ерундой маяться! Будешь портить все этой ерундой — выгоню из команды!       Но вот сокомандники тут же вступаются:       — Вася уникальный! Пока так поворачиваешься — собьешь с толку!       — Вася нам так помогает!       — Да Вася — лучший хоккеист нашей команды!       А Вася улыбается. Он не лучший. Он ходит сюда не потому что хочет. Он не хочет разочаровать отца. Нужно лишь вытерпеть эти полтора часа. А там и тренировка по фигурному катанию.       — Еще раз!       Васе кричат, указывая на шайбу, а тот нехотя ее отпихивает к воротам. Зачем он тут? Он уже и не понимает. Его тяготит происходящее. Максим Юрьевич его ругает, кричит, но вот сам Вася двигается на автопилоте. Это замечает его друг Илья Лобанов.       — Вась…что с тобой?       — Все нормально. Просто…что-то не то.       — Ты себя хорошо чувствуешь? — беспокоится Илья.       — Да…вроде…       Чуть затормозив, Илья кивает и отъезжает. Васе кажется, что большая форма душит его, ему нечем дышать. Голова кругом идет. Максим Юрьевич их учит агрессии…а она Васе противна.       Он делает несколько шагов к тренеру. Илья, расценив его действия по-своему, подхватывает его под руку. А Васе и хотелось уйти.       Взяв освобождение у медсестры, он уходит в раздевалку. Освободившись от оков хоккейной защиты, он остается в тренировочном костюме для фигурного катания. Взяв другие коньки, он уходит на арену для фигурного катания. Там словно и дышать легче. Шаг-другой, шаг, еще один…голова ясная, словно и не было ничего дурного. Вася понимает, что еще немного, и с хоккеем он и вовсе не захочет выходить на лед. Значит, нужно оставить хоть одну радость от льда.       Вася разминается. Движения гораздо проще идут. Разогнавшись, Василий, катясь на левой ноге, отталкивается. Тройной лутц. Несколько подсечек, размашистый бедуинский прыжок и либела. Вот, где его душа. Не в хоккее. Его душа требует творчества, а не агрессии. Высокой скорости на прыжках, а не на одних и тех же кругах. Простор катка, а не теснота из-за двух команд.       Нет. Хоккей — не его мечта. А отца. Не быть ему хоккеистом. Его стезя — фигурное катание. И пусть «не мужской» вид спорта, зато именно он влюбляет его в лед снова и снова.       Совсем скоро на льду и остальная группа появляется. Петр Эдуардович оглядывает арену и видит Васю.       — Уже размялся?       — Немного. Раньше с той тренировки удалось уйти.       — Вот скажи. Зачем тебе хоккей? Я даже не могу тебя представить с этими клюшками и в массивной защите. Ты создан для фигурного катания. Нет, если тебе нравится — не…       — Нет, — качает он головой. — Не нравится.       — Не издевайся над собой тогда. И не теряй время. Много ума не надо, чтобы бегать по льду с клюшкой. Сложнее фигурное катание. А вы с сестрой…одни из самых талантливых, кого я вообще видел.       Вася смущенно улыбается. Максим Юрьевич такого никогда им не говорил. Тренировка продолжается. И если в хоккее Вася считал минуты до конца, то тут он наслаждается каждой минутой. И пусть идут падения, ему легче заходить снова на неудавшийся элемент, чем…на ненавистные манипуляции над соперником.       — Вась! — кричит Петр Эдуардович, — попробуй тройной аксель!       — Понял! — отзывается он.       Разогнавшись, Вася отталкивается ото льда. Таня смотрит на брата с восхищением. Однако, выполнив три оборота, мальчик не докручивает прыжок и падает. Вздохнув, он встает и подъезжает к тренеру.       — Ничего, — говорит он, — мы еще добьем его.       — Надеюсь, — кивает Вася.       И вот еще одно понимание приходит Васе — он никогда не думал о развитии в хоккее. А в фигурном катании…ему хочется большего. Ему мало тройных — может, он прыгнет первым какой-то из четверных?       Ему никогда не ставили программ. Родители не разрешают отправлять на соревнования, а без них…для чего программы? В сердце, кажется, чего-то не хватает. И тут его посещает мысль.       — Петр Эдуардович…       — Что, Вась?       — Я…хочу поставить программу.       Петр Эдуардович удивленно смотрит на него.       — Родители…разрешили?       — Нет. Я хочу…показать ее на матче.       — Хорошо, — кивает он. — Мы поставим.       — Спасибо, — сияет Вася. — И я…хочу вставить тройной аксель.       — Выучи его сначала, Вась!       — Я выучу! Обязательно!       — В этом я не сомневаюсь.       Вася отъезжает и вновь прыгает тройной аксель. Недокрут меньше в этот раз, но…падение. Еще попытка, еще…но все равно не выходит. К нему подъезжает Таня       — Вась…все будет хорошо. На тренировке по хоккею что-то произошло?       — Тань…я наконец понял. Я все это время просто…тратил время. Мне не нужен хоккей. Мне нужно…это, — он протягивает руку и указывает на занимающихся одногруппников. — Не клюшка и шайба. А прыжки, артистизм…       — Я знала, — улыбается девочка.       — Что?       — По глазам видно. И…я же твоя сестра. Я знаю, что тебе хоккей не нужен…       — Спасибо       Вася обнимает сестру.       — А давай…параллельный лутц?       — Давай, — кивает она.       Сделав пару кругов для разгона и синхронизации, они выполняют перетяжку и прыгают с левой ноги лутц.       — Вас только в парное, Гордиенко! — кричит им тренер. А дети лишь смеются, давая друг другу пять.       

***

             В раздевалке перед чемпионатом команда обсуждает тактики, а Вася проверяет свой костюм. Поставили пробную версию короткой программы, и ее он и будет показывать. Если он сможет перейти в фигурное катание.       — Все готовы? — кричит Максим Юрьевич       — Да! — кричат ему в ответ.       — На арену!       Мальчишки выбегают на лед. Судья свистит, и команды разъезжаются по льду. Шайба быстро летает по арене, повсюду крики и вопли. Вася пытается успевать, но это не увенчивается успехом. Наконец, что-то толкает его клюшку. И тут же его толкают в команде соперника.       — Фигурист ты хренов, Васёк! — кричит тренер. — На шайбу не надо смотреть! Ее надо в ворота этих придурков кидать!       Вася кивает, вздыхает и уходит к команде. Тут же его сбивает другой игрок. Не успев среагировать, Вася ударяется о лед. Из носа сразу идет кровь. Он уходит со льда, мысленно выдохнув.       — Ну ты и фигурист, конечно, Васёк! — морщится тренер. Для него слово «фигурист» сравнимо с любым ругательством в мире. Но он не знает…ничего не знает.       Остановив кровь, он идет в раздевалку. Снимает форму и надевает костюм для выступления. Темный костюм, стилизованный под фрак. Сменив коньки, он уходит к выходу на лед, где его не будет видно команде. Когда объявляют перерыв, часть зрителей уходит, команда уходит в раздевалку. И он слышит: «А где Вася?»       — Дорогие зрители! Чтобы разнообразить матч, — объявляют, — на лед выйдет со своей программой фигурист!       Вася проходит к выходу на лед.       — И сюда этих бездельников засунули, — ворчит Максим Юрьевич.       — Встречайте, представитель Красноярской школы фигурного катания на коньках, более известный вам как игрок номер пять одной из команд, Гордиенко Василий!       Трибуны не ликуют. Никакой реакции. Но он был готов. Он поднимает голову и ждет…       Начинается музыка. Петр Эдуардович посоветовал «Лебединое озеро». Сделав мах рукой на первых нотах, он смотрит вдаль. Затем делает оборот на льду. Делая разные петли, он разгоняется. Набрав нужную скорость, он отталкивается левой ногой. Четыре оборота тулупа. Он боится, что упадет, но старается не думать…       Зрители аплодируют. Он не упал. Комментатор кричит, что это сенсация. А Вася выполняет размашистый бедуинский прыжок и опускается в волчок. Простояв семь оборотов базовой позиции, он выезжает. Разгоняется, пританцовывая, проживая программу. Затем он заходит в другое вращение — либела. Отстояв в ней восемь оборотов, он меняет ногу и делает семь оборотов. Затем — каскад. Тройной лутц выходит идеально, он тут же выпрыгивает для тройного риттбергера. И каскад получается прекрасно. Не зря он все время оттачивал программу. Не зря он сбегал с хоккейных тренировок ради…этого. Фигурного катания.       И, вновь разогнавшись, он заходит на аксель. Хочет тройной. Сделав лишний круг для разгона, он приседает, прыгает выше и…не докрутив аксель на четверть…выезжает в тройку. Трибуны ликуют, да и сам Вася доволен. Неужели первая успешная попытка вышла именно тут? Где он как раз и хотел все доказать. А чем не доказательство? Затем он заходит в дорожку шагов. Небольшой крестный шаг, несколько поворотов, два оборота в твизле, а потом и выход. Он встает в либелу На четвертом обороте он берет ногу и хочет встать в карандаш, но тут же меняет стратегию — выполняет заклон. Три оборота, и он опускается в волчок. Шесть оборотов, и винт. Выйдя из комбинации прыжками на зубцах, он кружит по льду, а затем резко тормозит и опускает руки, глядя наверх.       — Гордиенко Василий!       Под бурные аплодисменты Вася кланяется. Он не смотрит, что Максим Юрьевич даже не смотрит на него. Зато команда следила за каждым движением…с восхищением. И даже Сережа Максимович начал сомневаться в том, что фигурное катание — трата времени. А он никогда не сомневался в словах отца.       Еще один человек смотрит на Василия с разочарованием. Его отец. Он уходит с матча, даже не желая его досмотреть. Он считает, что сын предал его.       — Вася, ты крутой! — говорит Илья.       — Да, это… КЛАССНО! — кричит Сережа. — Как ты такому научился?       — Ты давно…таким занимаешься?       — С четырех лет. С сестрой ходим, — улыбается Вася, радуясь, что сокомандники приняли хорошо.       — Теперь у нас будет самый уникальный хоккеист! Вась, да ты теперь лучше нас всех!       — Нет. Я…не хочу больше заниматься хоккеем, — признается Вася. — Это не мое.       — Как?! — удивляется Леша. — Ты лучше всех нас!       — Нет. Для моего сердца…нужно другое.       — Ладно, — говорит Илья. — Ничего. Мы же все равно будем дружить, так?       — Конечно!