Недетские вопросы

      Роланд обожал задавать вопросы, но вот любимые мамочка с папой не столько не горели желанием отвечать, сколько странно порой запинались, нервничали и откровенно терялись, когда происходили новые разговоры. Хотя, казалось бы, что такого могли не знать взрослые? К тому же, отец был очень начитанным, а значит умным человеком, а мама если не словами, то картинками и предметами могла кому угодно всё объяснить. С дедушкой Гарольдом была схожая история — вроде старше родителей почти в два раза, мудрее, а мялся чуть ли не сильнее. Однако, чем старше становился Роланд, тем сложнее и менее детскими становились его вопросы, так что нужен был тот, кто без стеснений, неловких улыбок и прочего расскажет обо всём, что так интересно узнать.       — А ваша мама в курсе, что вас привезли ко мне? — поинтересовался Шепард, ставя перед юными гостями чашки с горячим шоколадом.       — Да, — в один голос ответили близнецы.       Фроуд не был таким любопытным, но ему нравилось наблюдать за взрослыми и тем, как глупо порой они себя вели. А еще его просто не с кем было оставить — если Ро-Ро и Дол могли самостоятельно быть дома одни где-то час, а то и два-три, то этого рыжего чертёнка нельзя было даже на минуту оставить. Так что самого младшего неугомонного карапуза привезли вместе с братом. Но даже Гарольд не ожидал, что Фроуд будет мирно сидеть и вникать в разговоры.       — Итак, как я знаю, у вас есть вопросы, — начал Шепард, устраиваясь напротив детей и рядом с Гарольдом, ставя еще и горячие чашки с чаем.       — Да! — подтвердил Роланд, глядя в глаза. — Деда Шепарад, расскажи, пожалуйста, что такое страсть!       Взрослые на мгновение замерли. Больше от неожиданности, но и немного от размышлений о том, как же правильно это объяснить семилетним детям.       — С чего тебе вдруг стало интересно? — тихо откашлявшись, спросил Гарольд. Он уже растерялся.       — Девочка в его классе рассказала, что в одной книжке между героями очень много страсти, — объяснил Фроуд, мотая ногами и глядя на большую чашку, точнее, на горку из взбитых сливок. — Я вообще ничего не понял.       — Я тоже…       — Что за книги сейчас читают дети?.. — ужаснулся еле слышно Гарольд, да тут же прикусил язык.       — Ты вспомни, кем работает твоя дочь. И момент в парке, когда один из них сказал, что ветка похожа на вибратор… — парировал схожим шёпотом Шепард. И всё же, какими открытыми в некоторых темах не были родители, надо было хорошенько поломать головы над тем, как всё объяснить детям так, чтобы не нарваться на новые, более заковыристые вопросы. Благо, придумал. — Страсть — это очень сильное чувство. Она возникает, когда кто-то становится для тебя очень особенным и важным до такой степени, что рядом с ним всегда испытываешь радость, приятное волнение. Тебе хочется с ним чаще проводить время, играть, держаться за руки.       — А что за приятное волнение? — спросил Роланд. — Волноваться же нельзя… Так мама часто дедуле говорит…       — Волнение в самом деле бывает приятным — когда ждешь того, что точно будет хорошим. Или, как в случае страсти, проводишь с человеком время.       — А как понять, что это именно страсть? Потому что пока это больше похоже на дружбу, — поинтересовался уже Фроуд, оторвавшись от чашки с напитком, от которого осталось меньше половины.       — Страсть, как чувство, немного сильнее. Вот, к примеру, ваша мама. У неё же есть подруга и друг, такой худой и чудаковатый дядя, верно?       — Тетя Лайла и дядя Клаус! — ответили и закивали близнецы одновременно.       — Замечали ли вы то, как ваша мама смотрит на них и как на вашего папу?       Мальчишки, задумавшись притихли.

***

      — Как только состыкуемся по выходным, мы обязаны будем встретиться вновь! — громко повторяла Лайла, наконец проведя с подругой время и отдохнув от криков дочек, которых она нагло оставила на муже.       — Поддерживаю! Отлично посидели! — согласился Клаус, накидывая старый зелёный кардиган. — Но в следующий раз предлагаю посмотреть какой-нибудь фильмец!       — Точно! — закивала Лайла. — Нужен будет попкорн!       Посидели-то, может, и отлично, но усталость от таких сборищ с чуть пьяными слезливыми разговорами, наваливалась на плечи и голову, от того, пока ещё умудряясь посмеиваться и улыбаться, в глазах Ингрид отчётливо можно было увидеть текст «Валите домой». Жаль, что Лайла и Клаус были не достаточно трезвы, чтобы увидеть субтитры, поэтому пришлось ещё долго выслушивать возгласы друзей. К великому счастью, компания засобиралась быстрее, когда домой вернулся Пятый. Нет, для него посиделки не были сюрпризом — он сам и предложил им собраться втроём и вспомнить беззаботное время. Но его приход означал, что гостям пора вернуться в свои гнёздышки и окунуться в бытовухи.       — И с тобой нам надо затусить! — Клаус быстро прилип с объятиями.       — Мы с тобой видимся почти каждый день на работе — лучше дай мне от тебя отдохнуть, — рассмеялся Пятый, с горем пополам отрывая от себя друга.       — Как всегда ворчун… Ладно, женатики, мы пойдем! Отдыхайте и любите друг друга!       — Только не трахайтесь сразу, как мы переступим через порог! — громко потребовала перед уходом Лайла, которая тут же айкнула из-за шлепка по плечу. — Прости-прости, забыла, что дети дома…       — Убила бы, — процедила грозно Ингрид сквозь зубы, больше не улыбаясь. — Идите уже! И да, как придёте — отпишитесь.       — Да, мам! — тихо рассмеялись гости и, не успев получить очередную порцию тумаков, быстро выбежали из дома.       — Слава богам, они ушли…       — Так сильно надоели? — спросил Пятый. Сняв джинсовку, он раскинул руки и позволил супруге расслабиться и завалиться в его объятия, которые тут же дополнил, словно сладкая вишенка обожаемый торт, осторожный, но очень горячий поцелуй.       — Не то слово, — ответила Ингрид, разорвав поцелуй и посмотрев на мужа так проникновенно, что у того аж дыхание перехватило. — Но ты вернулся, и теперь мне очень хорошо.       Ещё какое-то мгновение они просто обнимались на пороге, смотрели друг другу то в глаза, то на губы, улыбались, опаляя дыханием. А потом, как в старые добрые, Ингрид ловко запрыгнула на Пятого и, обвив его шею, словно коала, руками, вновь поцеловала. Он почти потерял равновесие — пришлось ухватиться за косяк, — но выстоял и, позволив волне страсти накрыть с головой, разрешил рукам зарыться в домашние шорты и футболку. Как всегда прохладная, нежная. Невероятная. Когда он горячий, требовательный и властный.       — Я так тебя люблю, мой свет, — хрипло пролепетала Ингрид, чувствуя приятное головокружение.       — А я тебя, моя Гри…       — Привет, пап! — как всегда вместе произнесли близнецы.

***

      — Д… Да… Это и есть страсть, — нервно смеясь, подтвердил Шепард, пока рядом сидящий Гарольд, сняв очки, стыдливо прикрывал глаза рукой и тяжело вздыхал. А ещё обдумывал провести серьёзный разговор с дочерью.       — Получается, когда ты чувствуешь страсть, то тебе хочется съесть человека, к которому ты её испытываешь?       — Не совсем так… Но иногда да, — с лёгким сомнением, но на вопрос Фроуда утвердительно кивнули. — Когда вспыхивает страсть, её можно заметить уже по тому, как люди смотрят друг на друга. Это очень заметно.       — Фу… — фыркнул младший из близнецов, смешно корча лицо.       — А получается… Между вами с дедулей тоже страсть? — осторожно спросил Роланд, глядя на взрослых с любопытством и плохо скрываемой улыбкой.       Гарольд и Шепард внлвь замерли. Они не прям уж сильно скрывались от детей, но всё же старались минимизировать свою любовную привязанность при них — больше, наверное, для спокойствия Ингрид, чем с целью огородить неокрепшие юные умы от нестандартной любви. Всё же, дети знали Клауса и его возлюбленного, так что шифроваться в таком плане было не обязательно. Так выходило больше на автоматизме. Но стоило догадаться, что проницательный Ро-Ро давно всё понял.       — А почему ты так думаешь? — тихонько спросил Шепард, поддавшись чуть вперед и наклонившись, довольно улыбаясь. А у самого шея уже пылала от смущения.       — Потому что дедуля смотрит на тебя, как мама на папу, — повторил за взрослым Роланд, шепча почти на ухо.       — С желанием съесть меня? — за смешок Шепарда быстро ущипнули за бедро.       — Ага… Так получается… Между вами страсть?       — Именно так. Только не говори об этом с мамой, хорошо?       — А можно теперь я задам вопрос? — спросил Фроуд, который смотрел на брата и мужчину с любопытством, но явно не вслушиваясь в разговор.       — Конечно! — выпрямившись и подмигнув довольно сияющему Роланду, с которым скрепил договорённость на мизинцах, ответил Шепард.       — Что такое БДСМ?       Так громко Гарольд чаем не плевался даже тогда, когда этот бесёнок притащил бутыль съедобной смазки и залил её в свою чашку с какао, еще и со словами, что этот «лубрик» — готов был поклясться, что негодник взял это словечко от Ингрид, — хорошо сочетается с напитками. Да даже Шепард не знал, как маленькому мальчику рассказать о такой культуре… И не важно, что сам он в этом варился почти с восемнадцати лет.