Дорога до Киёмидзу-дэра

Официально на банкете не наливали алкоголь, но все, кто хотел, знали, у кого можно подлить в стакан с соком чего-нибудь крепкого. Элли подлила в свой стакан водку. Для апельсинового сока водка была идеальна. Вкус детства. С водкой и в своем платье с цветочками Элли чувствовала себя прекрасно. Они сидели за круглыми столами в большом банкетном зале, а руководители Школы выступали каждый со своей речью. Слушать Элли перестала, когда белый мужчина начал рассказывать о том, что наука открыта для всех. Да уж, судя по словам белых гетеросексуальных мужчин среднего класса, наука и правда одинаково доступна для всех. Как и высшее образование. Как и адекватное среднее. Все, кто попал в эту Школу, имели доступ к интернету и возможность набрать социальные баллы хотя бы волонтерством. Наука и подобные мероприятия никогда не были открыты для всех. Она много волонтерила в центрах для беженцев в Нидерландах и Швейцарии, и их истории разожгли огонь справедливости в ее сердце. Да и сама сталкивалась с расизмом казалось бы толерантных людей. Наверное, она запомнила Рейнарда, потому что при первой встрече на конференции он не обратил внимания на то, какая у нее форма глаз. И даже после секса не обратил. А белые люди обычно такие вещи замечают. Потом, когда они переписывались, оказалось, что он и правда не заметил, и не замечал бы дальше, если бы Элли не написала об этом. И странно, и забавно. Когда свет приглушили и заиграл медляк, к ней подошел Арно. — Не хочешь потанцевать? — А я не слишком стара для тебя? Элли не сдержалась и закатила глаза до самой префронтальной коры. — Я асексуал, так что тебе нечего переживать. Этого она не ожидала, потому что Арно всю первую неделю был в окружении симпатичных девиц. Но это именно они окружали его, а не он пытался подкатывать к кому-то, так что, видимо, это было логично. — Тебе сколько, восемнадцать? — спросила она, когда они вышли на танцпол. — Да. Скоро будет девятнадцать. — И давно ты знаешь это про себя? Наверное, ее вопрос прозвучал нетактично, но ей было очень интересно узнать. — Не так уж давно. Пришлось попробовать, чтобы узнать. Лучше бы не пробовал. — Надеюсь, все было не настолько плохо, — Элли похлопала его по плечу. — Не настолько, но плохо. Хуже всего, что приходится отказывать кому-то. А это происходит довольно часто. — Ну, ты парень видный. Арно издал тяжелый вздох. После танца Элли и Арно обновили свои стаканы и подошли к столу, за которым сидели Рейнард, Йонас и несколько других людей. Темнокожая девушка рассказывала то, о чем Элли размышляла еще полчаса назад. — Если бы мы говорили о науке без сегрегации, то мы не делили бы философию на восточную, африканскую и основную. Кто-то тут же начал спорить. Да уж, слишком благодатная тема. Элли вспомнила, что они уже общались в первые дни, когда обе были пьяные. Кандидат наук по физике. Марта. Кажется, из Танзании. Элли снова решила не вслушиваться, чтобы не раздражаться лишний раз. — Понятийный аппарат белого мужчины вообще довольно ограниченный, — снова высказалась Марта. — Им о многом не нужно думать. С этим Элли была согласна. — Понятийный аппарат гетеросексуального мужчины, — мягко отозвался Рейнард. — Если гомосексуальный мужчина живет в первом мире, его ориентация не играет особой роли. — Скажи это моим родителям, — усмехнулся Йонас. И снова Элли согласилась с Мартой. Она была бисексуальной женщиной, которая выглядела, как кореянка, и она сталкивалась с расизмом, но она родилась и выросла в Нидерландах, где с самого детства получала любовь и заботу от матерей и остальной семьи. А половина или даже больше студентов Летней школы жили в условиях намного хуже. Но даже у них была возможность приехать сюда. Элли вышла покурить, но снаружи шел дождь, так что ей пришлось ютиться под узким козырьком. Следом за ней выплыла целая толпа. — Мы идем в Голден Гай! — сообщил Рейнард. — Ты же пойдешь с нами? — Туда же ехать час, а то и больше. — Ага, — подхватил Йонас. — Отдохнем немного перед долгой ночью. Слишком сложный выбор. Это их последний вечер, поэтому стоило бы уйти в отрыв, но Элли ожидала, что вечер закончится быстрее. — Хорошо, — кивнула она. — Пойдем. Только я сумку возьму.   *** В районе Синдзюку находилась одна из самых оживленных железнодорожных станций мира. Туда они приехали на метро. Элли давно не видела столько людей одновременно. Вершины небоскребов терялись в небесах, а световое и шумовое загрязнение здесь достигли пика: реклама, витрины и голограммы соревновались в яркости света, отовсюду раздавалась музыка или громкая речь посетителей и туристов. Сенсорная перегрузка тоже достигла бы пика, если бы она не была уже пьяна. С гигантской сверкающей улицы Синдзюку они свернули на улицу поменьше, а потом и вовсе оказались в двухэтажном квартале. Между домами пролегали узкие дорожки, а над дверями висели небольшие вывески. Все они не поместились бы в один бар, поэтому разбрелись по разным. Элли пошла с Рейнардом, Йонасом и Арно. Странная компания, если подумать. — А что там у тебя с этой Лаурой? — спросил Арно, когда Рейн и Йонас отошли купить алкоголя. — Ничего. — Да ладно. Мне показалось, вы друг другу понравились. — Мы просто встретились в Токио второй раз. Случайно. — Может, это судьба, — Арно расплылся в улыбке. — Ну-ну. Может, она меня выследила. — Проверь свой смартфон и браслет. Это же можно выяснить. — Проверила. Но новые приложения появляются каждый день. Тут Рейнард и Йонас принесли шоты, и Арно больше ничего не спрашивал. И хорошо. Элли не хотела сейчас отвечать на вопросы. Они впятером чокнулись и выпили. А потом еще. И еще. И еще. Они перемещались по барам, встречали знакомых из Школы и каждый раз радовались. Потом было караоке, где Элли пела отвратительно, но задорно. В отель они вернулись под утро, когда уже взошло солнце.