Рубежи

Тишина, оставленная Бизоном, казалось, затянула собой всё пространство у ангара. Кот медленно докурил свою самокрутку, чувствуя вкус горечи на губах — не от табака, а от сказанного. Он бросил окурок и пошёл обратно к свету столовой, но его мысли остались там, в темноте, рядом с яростной тенью командира. Внутри царила странная атмосфера. Не братство, нет — до этого было ещё далеко. Но лёд был сломан. Физик с невозмутимым видом показывал Ворону и Авроре принцип работы своего уникального глушителя, выложив на стол детали. Риф, как обычно молчаливый, слушал, как Витязь анализирует их проникновение, изредка вставляя короткие, точные замечания: «Там был люк. Вы его не отметили в схеме». Витязь не спорил, лишь хмуро кивал, делая пометки в блокноте. Кот подошёл к своему столу, где сидели Мура и Ума. — Ну что, девочки, не устали ещё от триумфа? — спросил он, опускаясь на скамью рядом с Мурой. — От триумфа — нет, от вашего борща — ещё как, — парировала Мура, ковыряя ложкой в тарелке. Ума молча сидела напротив, склонившись над кружкой. Её чай уже остыл. — А ты, умник? — Кот обратился к ней, стараясь звучать легко. — Показала этим юнцам, где раки зимуют. Корнет, я гляжу, совсем от тебя без ума. Ума медленно подняла на него глаза. В них не было ни смущения, ни досады, лишь усталая пустота. — Он задаёт правильные вопросы, — ровно ответила она. — Стремится учиться. Это лучше, чем рвать тельняшки на груди, доказывая своё «альфа-статус». Её слова были тихими, но несли в себе странный, недетский цинизм. Мура и Кот переглянулись. — Слушай, Ума… — начал Кот, но тут его прервал окрик дежурного. — Отбой через тридцать! Группам подготовиться к завтрашнему выдвижению! Завтрашнее задание будет на вынос, с ночёвкой в полевых условиях! Снаряжение по списку номер два! В столовой зашумели. Общее дело — сборы — снова развело группы по своим углам, но теперь уже без прежней враждебности. Было видно, как «Акулы» что-то советуются между собой, оглядываясь на «старичков». Кот, Мура и Ума шли к своим казармам одной из последних троек. — «На вынос», — проворчала Мура. — Значит, будут гонять по лесу, как зайцев, с наведением и целеуказанием. Любимое развлечение нашего бывшего командира. — Он не изменился, — тихо сказала Ума, глядя куда-то перед собой в темноту. — Только маска стала толще. — А ты будто растаяла на его глазах, — не удержалась Мура. — Когда он тебя увидел… у него аж челюсть свело. Ума ничего не ответила, лишь ускорила шаг. В это время Бизон уже был в штабном вагончике, выделенном под руководство учений. Он сидел перед монитором с картой местности, но не видел её. Перед его внутренним взором стояло лицо Умы — сначала с той тенью улыбки на стрельбище, а затем пустое, отстранённое в столовой. И слова Кота: «Пытался её сломать». Рука Бизона сжалась в кулак так, что костяшки побелели. Он представлял этого «Богданова», этого глянцевого ничтожества, который осмелился… Он представлял, как тот говорит ей, что её место не здесь. Что её мастерство, её стальная воля, всё, во что Бизон вложил столько сил, — это «грязная работа». Его волчицу пытались превратить в болонку. Внезапный стук в дверь вывел его из мрачных раздумий. — Войдите. В дверь просунулась голова Багиры. — Не помешаю? Принесла уточнения по завтрашним целям. — Входи, — Бизон откинулся на спинку стула, с усилием возвращая себе образ холодного командира. Багира вошла, положила папку на стол и внимательно посмотрела на него. — У тебя вид, будто ты готовишься не к учениям, а к ликвидации. Проблемы с «Акулами»? — С «Акулами» всё предсказуемо, — отрезал Бизон. — Они учатся. Медленно, но учатся. — Тогда что? — Багира не отступала. Она знала его слишком давно. Бизон помолчал, глядя мимо неё. — Она изменилась, Рита. Багире не нужно было уточнять, о ком «она». — Знаю, — просто сказала Багира. — Видела отчёты. Безупречный солдат. И мёртвые глаза. Это результат не только твоего отъезда, Боря. — Мне рассказали, — голос Бизона прозвучал хрипло. — Про того… циркового пса с деньгами. — А-а, — протянула Багира. Её взгляд стал острым, аналитическим. — Так вот в чём дело. Ранена не только она. Ты тоже. — Я не… — начал Бизон, но Багира резко подняла руку. — Не ври мне. Ты всегда видел в ней не просто бойца. Ты видел… продолжение. Поэтому ты ее постоянно " строил" . Часть своих принципов, отлитую в лучшую, самую талантливую форму. И теперь видишь, что эту форму пытались испортить, деформировать. И это для тебя хуже, чем если бы тебя самого ранили. Бизон молчал, что было красноречивее любых слов. — Завтра будет полевая работа, — сказала Багира, переходя на деловой тон, но с лёгким намёком. — Две группы, лес, сложные задачи. Идеальная среда, чтобы не только технику проверить. Иногда лучшая терапия для сломанного механизма — это вернуть его в ту среду, для которой он был создан. В бой. Настоящий, сложный, где нужно думать не головой, а нутром. И где есть те, кто прикроет спину. По-настоящему. — Она посмотрела на него прямо. — Не упусти шанс всё исправить. Не как командир. Как Бизон. Она развернулась и вышла, оставив его одного с картами, папками и бушующим внутри ураганом из ярости, боли и какой-то новой, незнакомой решимости. За дверью вагончика ночь была тёмной и беззвёздной. Где-то в казарме для «Смерча» Ума, уже лёжа на топчане, смотрела в потолок. Она слышала, как Мура ворчит во сне, как Физик где-то за стеной что-то паяет. Она чувствовала пустоту внутри, знакомую и гнетущую. Но сегодня, после этой встречи, после этого взгляда с вышки, в этой пустоте зародилась крошечная, едва уловимая искра. Не надежды. Нет. Ожидания. Ожидания бури. Потому что она знала Бизона. Она знала этот взгляд, эту сведённую челюсть. Это был взгляд хищника, учуявшего угрозу своему прайду. И завтра, в лесу, эта буря должна была начаться.

***

На следующее утро, 05:30. Полигон «Паллигон», погрузочная площадка. Утра здесь были холодными и сырыми. Группы, облачённые в полевую форму с полной выкладкой, строились перед двумя «Уралами». «Смерч» и «Акула» должны были быть выброшены в разных секторах обширного лесного массива с противоположными задачами: одной — скрытно занять и удерживать укреплённую точку, другой — найти её и обеспечить «наведение» условного авиаудара. Бизон и Кот стояли перед строем. Бизон был снова непроницаем — лицо гранитной маской, голос стальной. — Внимание на карты. Координаты выброса и исходные точки — в ваших пакетах. Время на выполнение — восемнадцать часов. Оценка — по точности выхода на цель, скрытности и качеству целеуказания. Помните: в лесу вас не ждёт учебный противник. Вас ждёт местность, время и ваши собственные ошибки. Они убивают вернее любой пули. Старшие групп — Риф, Витязь. На вас ответственность. Вперёд. Группы стали грузиться в машины. В последний момент, когда Ума уже заносила ногу в кузов своего «Урала», Бизон, проверявший крепление тента на второй машине, обернулся. Их взгляды встретились через всё пространство площадки. Не было слов. Не было кивков. Был лишь мгновенный, электрический разряд полного взаимопонимания. Он видел в её глазах ту самую искру — не ребячества, а готовности. Она видела в его взгляде не просто приказ, а доверие. И что-то ещё… что-то тёмное и обещающее, что касалось не этих учений, а чего-то большего. Затем она исчезла в тёмном проёме, брезент захлопнулся, и моторы с рёвом рванули с места, увозя две команды навстречу испытаниям в холодном, безмолвном лесу. Настоящая игра только начиналась.

***

06:15. Стационарный наблюдательный пункт (НП) «Вершина». На самом высоком холме в центре полигона, замаскированный под старую лесную вышку, находился командный пункт. Внутри было тесно, пахло кофе, пластиком и пылью. Экраны мониторов, подключенные к немногочисленным стационарным камерам и данным с беспилотников, освещали лица Бизона и Кота холодным синим светом. Перед ними, на большой тактической карте, уже начинали мигать две пары маячков — условные обозначения групп «Акула» и «Смерч». — Высадка прошла. «Акулы» в квадрате «Дельта», «Смерч» — в квадрате «Омега». Дистанция между группами — примерно двенадцать километров по прямой, — доложил Кот, склонившись над картой. — Риф ведёт свою группу к исходной точке. Витязь свою. — Время, — отрывисто бросил Бизон, не отрывая взгляда от экрана, где маленькие фигурки растворялись в зелёной чаще. Кот кивнул, запуская таймер на стене. 08:40. Лесной массив, квадрат «Омега». Группа «Смерч». Лес поглотил их бесшумно и полностью. Риф, ставший временным командиром, вёл группу не по прямой, а сложным маршрутом, используя лощины и густой подлесок. Движение было медленным, скрупулёзным. Каждые пятьсот метров — остановка, осмотр, прослушивание. Ума замыкала, стирая следы и наблюдая за тылом. Она двигалась, как часть леса — плавно, без лишних движений, её взгляд постоянно сканировал пространство. Но внутри та самая искра, пойманная утром, тлела, согревая ледяную пустоту. Она знала, что он наблюдает. Откуда-то сверху. И это знание придавало каждому её шагу особую, обострённую чёткость. Физик, идущий в середине, вдруг замер и поднял руку. Все мгновенно застыли. Он жестом показал вперёд и вверх. На старой ели, почти неотличимый от сучка, висел миниатюрный датчик — одна из «сюрпризов» организаторов. Риф оценивающе кивнул Физику и обвёл группу взглядом. Его жест был ясен: обойти, не трогая. Они растворились в стороне, оставив датчик в неведении. 09:15. Лесной массив, квадрат «Дельта». Группа «Акула». Витязь вёл группу быстрее. Они шли по более открытой местности, используя стандартные приёмы перемещения цепью. Было тихо, но не так бесшумно, как у «Смерча». Сухая ветка хрустнула под ботинком Ворона. Он сжал губы, косясь на Витязя. Тот лишь мрачно махнул рукой: «Двигайся». — Стоп, — внезапно сказал Корнет, смотря на портативный сканер собственной сборки. — Впереди на 200 метров — зона радиоэлектронного подавления. Слабая, но если войдём — наши GPS заглючат. — Обходим, — принял решение Витязь. Но на обход ушло лишние двадцать минут. — Теряем время, — сквозь зубы процедил Ворон. — Лучше время, чем ориентацию, — парировала Аврора, проверяя компас. На НП «Вершина». — «Акулы» потеряли темп, — заметил Кот, тыча пальцем в траекторию их маячка на карте. — Обходят искусственную помеху. Правильно, но медленно. — А «Смерч» уже на подходе к своей первой точке, — Бизон скрестил руки на груди. На экране с камеры БПЛА, летящего высоко над лесом, было видно, как пять почти неразличимых пятен припали к земле у опушки леса, перед полем. — Сейчас Риф будет принимать решение. Поле. Открытое пространство. Пересечь днём или ждать до ночи. — Риф не любит ждать, — усмехнулся Кот. — Но он и не любит быть мишенью, — парировал Бизон. Его взгляд приковался к одному из пятен — тому, что было чуть в стороне и прикрывало остальных. К Уме. В наушниках раздался тихий, с помехами голос Рифа с «Смерча»: — «Вершина», «Смерч-1». На точке «Альфа-1». Впереди открытый участок, триста метров. Запросить данные с вашего БПЛА о активности на противоположной опушке. Бизон наклонился к микрофону. — «Смерч-1», «Вершина». Данные поступают. На противоположной опушке — два стационарных тепловых сигнала. Возможно, имитация постов наблюдения. Ожидайте детализации. Он переключился на канал «Акул». — «Акула-1», «Вершина». Ваше местоположение фиксируется. Вы отстаёте от графика на сорок минут. Ускоряйтесь, но не за счёт маскировки. В квадрате «Эхо» возможны мобильные патрули инструкторов. — «Вершина», «Акула-1». Понял, — ответил голос Витязя, в котором слышалось напряжение. 11:00. Группа «Смерч» у поля. Риф лежал в кустах, изучая в бинокль опушку. Физик рядом настраивал пассивный радар. — Два «поста», — тихо доложил Риф группе. — Расстояние между ними метров пятьдесят. Мёртвая зона прямо по центру, но они её прикрывают перекрёстным наблюдением. — Ждём ночи? — спросила Мура. — Нет, — Риф отрицательно качнул головой. — Задание на скорость тоже. Физик, можешь сделать, чтобы они на минуту «ослепли»? — Могу создать локальные помехи в их условном секторе наблюдения, — ответил Физик, уже роясь в своём рюкзаке. — Но не более девяноста секунд. — Хватит. Ума, Мура — на меня. Физик, после помехи — перемещайся к центральной точке. Знак — зелёная ракета. Пошли. План был рискованным и изящным. Когда Физик запустил свой «глушитель», Риф, Ума и Мура, как тени, рванули через поле прямо в мёртвую зону. Они не бежали, а быстро и низко перемещались, используя каждую кочку. Ума чувствовала, как учащённо бьётся сердце — не от страха, от азарта. Это была работа. Настоящая. Та, ради которой она жила. Она видела перед собой мощную спину Рифа и знала, что сзади прикрывает Мура. Чувство плеча, настоящего, боевого, на миг согрело её изнутри сильнее любой искры. На НП «Вершина». Кот присвистнул, глядя, как три сигнальных точки стремительно пересекают поле на мониторе. — Лихие, черти. Прямо под носом. — Риф знает, что делает, — сказал Бизон, но в его голосе была тень напряжения. Его взгляд был прикован к точке, обозначавшей Уму. — Он ставит её на острие. — А куда её ещё ставить? Она лучший снайпер. И сейчас она — их глаза и щит, — заметил Кот. — Тебе от этого спокойнее не становится, да? Бизон не ответил. Спокойнее? Нет. Но в этом диком, безумном рывке через открытое пространство он снова увидел в ней ту самую дерзкую девчонку-сержанта, которая не боялась ничего. Не сломанную куклу, а бойца. Его бойца. 12:30. Группа «Акула». Имитация наведения. «Акулы» вышли на свою точку — холм с условным «оборудованием противника». Задание: скрытно засечь цели, передать координаты и имитировать наведение. — Ворон, Корнет — минируйте подходы с севера и востока. Аврора — с нами, — отдал приказ Витязь. Он старался копировать манеру Рифа — коротко, по делу. Но при организации наблюдения возникла заминка. Корнет, увлечённый установкой датчиков, выбрал не лучшую позицию — с хорошим обзором, но плохим укрытием. — Корнет, сместись левее, под скалу, — тихо, но властно сказала Аврора, изучая местность с медицинской, но и тактической точки зрения. — Оттуда и видно будет, и тебя не сдует первым же выстрелом. Корнет, удивлённый, но не возражáя, послушался. Ворон одобрительно хмыкнул. Витязь, наблюдая за этим, понял свою ошибку: он не до конца использовал навыки каждого. Аврора была не просто медиком. Передача координат прошла с небольшим сбоем — помехи, но в итоге «удар» был условно нанесён «точно в цель». На НП «Вершина». — «Акулы» справились, но с скрипом, — констатировал Кот. — Витязь слишком централизует управление. Не доверяет ребятам в мелочах. — Зато они учатся на ходу, — заметил Бизон. Его внимание было уже на другом. — «Смерч» вышел на финальную точку. Сейчас будет самое интересное. 14:00. Группа «Смерч». Финальная точка — заброшенный командный бункер. Их задача была сложнее: не просто навести, а проникнуть внутрь, установить маяк на условный «пульт управления» и покинуть объект до «подрыва». Объект охранялся «автоматическими системами» (лазерные датчики и тревожные кнопки, расставленные инструкторами). Риф провёл внешний осмотр. Объект был почти идеален для обороны. — Прямой штурм — самоубийство, — констатировал он. — Физик, что скажешь? — Электропитание есть, — Физик снял показания прибора. — Система примитивная, но громкая. Глушить — значит, светить всем, что мы здесь. — Тогда идём сверху, — сказала Ума. Все посмотрели на неё. Она указала на почти невидимую вьющуюся по стене ржавую трубу вентиляции, ведущую на плоскую крышу. — Там должен быть технический люк. Рискованно, но тихо. Риф оценивающе посмотрел на трубу, на Уму, кивнул. — Годно. Ума, ты первая. Я — за тобой. Мура, Физик — прикрытие и готовность к чёткому «Б». Это был её момент. Без слов, только кивок. Она сбросила с себя часть снаряжения, оставив только самое необходимое, и начала подъём. Движения были кошачьими, точными. Каждый зацеп, каждое движение ногой выверялось до миллиметра. Она не смотрела вниз. Она чувствовала спиной взгляд Рифа и мысленно — его взгляд откуда-то с «Вершины». На НП «Вершина». Бизон встал. Он подошёл к монитору, где с камеры на соседней вышке была видна крошечная фигурка, карабкающаяся по старой трубе. В комнате стояла гробовая тишина. Кот замер, наблюдая не за экраном, а за лицом Бизона. На том не было ни ярости, ни страха. Было сосредоточенное, почти отрешённое внимание хирурга, наблюдающего за ювелирной операцией. Он впитывал каждое её движение, каждую паузу, каждый успешный захват. — Идёт, — прошептал Кот, больше для себя. — Она всегда шла, — так же тихо, но с невероятной плотностью, ответил Бизон. — Просто… на время забыла, как это делать для себя. Ума достигла крыши. Люк, как она и предполагала, был там. Старый, заржавевший. Она жестом дала знать вниз и начала аккуратно работать монтировкой. Через пять минут люк с тихим скрипом поддался. 14:40. Внутри объекта. Проникновение было образцовым. Они обошли датчики, используя «мёртвые» зоны, которые Риф вычислил по расположению проводов. Ума, выполняя роль «глаз», шла впереди, её интуиция и память работали на пределе. Физик установил маяк на макет пульта. Всё заняло меньше десяти минут. — «Вершина», «Смерч-1». Задача выполнена. Маяк установлен. Отходим, — доложил Риф. — «Смерч-1», «Вершина». Вас понял. Выходите. Вокруг объекта активированы мобильные группы инструкторов. Будьте осторожны. Их отход превратился в ещё одно упражнение на скрытность. Они уходили не тем же путём, а через систему подвалов и старой дренажной трубы, вынырнув в полукилометре от объекта. 16:00. Сборный пункт. Обе группы, уставшие, пропыленные, но целые, выходили к месту сбора на краю леса. «Акулы» выглядели измотанными, но не сломленными. В их взглядах читалась усталость, но и задумчивость — они многое переосмыслили за день. «Смерч» был спокоен, собран. На лицах — лёгкая усталость, но удовлетворение от хорошо сделанной работы. Бизон и Кот подъехали на «Уазике». Бизон вышел и, не здороваясь, окинул обе группы тяжёлым, оценивающим взглядом. — Итоги дня. «Акула»: потеря времени на марше, слабое взаимодействие на начальном этапе, но умение адаптироваться и исправлять ошибки к концу задания. Удовлетворительно. «Смерч»: чёткое планирование, отличное взаимодействие, нестандартные решения, высокий темп. Отлично. Он сделал паузу, и его взгляд нашёл Уму. Она стояла, немного в стороне, вытирая грязь со скулы. Их глаза встретились. — Но сегодня, — продолжил Бизон, и его голос приобрёл новый, более глубокий оттенок, — я увидел не просто оценки. Я увидел, как профессионализм рождается из дисциплины, а мастерство — из умения думать и доверять товарищу. Запомните это. Завтра — финальный этап. Совместная задача. А теперь — на базу. Отдыхать. Группы стали грузиться в машины. Ума проходила мимо Бизона последней. Он не сказал ей ни слова. Он просто, почти незаметно для остальных, слегка кивнул. Не как командир. Как Бизон. И в его взгляде в этот миг было то, чего она не видела очень давно: не оценка, не отеческая забота, а глубокое, безоговорочное уважение. Уважение равного к равному. Она задержала взгляд на долю секунды дольше, чем того требовала субординация, и едва заметно кивнула в ответ. Уголки её губ дрогнули. Это ещё не была улыбка. Но это уже и не была ледяная маска. Это было признание. В «Уазике», когда они тронулись, Кот, глядя в боковое зеркало на удаляющиеся грузовики с группами, сказал: — Ну что, «злой отец»? Похоже, терапия работает. Бизон, глядя прямо перед собой на пыльную дорогу, ответил с лёгкой, едва уловимой ухмылкой: — Это была не терапия, Кот. Это была диагностика. И диагноз… обнадёживающий. Завтра посмотрим на прогноз. А в грузовике со «Смерчом» Ума, прислонившись к брезенту и глядя на мелькающий за бортом лес, впервые за долгие месяцы чувствовала не пустоту, а тихую, уверенную наполненность. Лес, задача, команда, его взгляд — всё сложилось в единое целое. Сломанный механизм снова почувствовал себя частью сложной, точной, живой машины. И завтра этой машине предстояло показать, на что она способна, когда все её части работают вместе.

***

18:30. База, столовая. После душа и перевязки мелких ссадин обе группы столкнулись в столовой. Настроение было уже другим. Соперничество сменилось усталым любопытством и даже осторожным желанием пообщаться. «Смерч» занял свой привычный угол. Физик, вернувшись к своему обычному язвительному состоянию, первым нарушил тишину, обращаясь к Муре: — Ну что, как ощущения после полёта по вентиляции? Не задели там ничего ценного? А то у тебя и так с боезапасом всегда туговато. Мура, не отрываясь от тарелки с гречкой, парировала: — А у тебя, Физик, после твоего «глушителя» в ушах ещё звенит? Или это голоса в голове наконец заговорили? Я, кстати, видела, как ты там с своим прибором носился — будто с первой любовью на свидание бежал. — Она у меня одна, — с пафосом вздохнул Физик, поглаживая свой рюкзак с инструментами. — И зовут её Технология. А твой главный инструмент, как я погляжу, — это язык. Он у тебя и стреляет, и разведку ведёт. — Зато точно в цель, — огрызнулась Мура. — В отличие от некоторых, чьи «приборы» то глючат, то помехи создают там, где не надо. Их перепалка была настолько привычной и домашней, что даже вызвала улыбку у обычно невозмутимого Рифа. Ума тихо улыбалась в свою кружку. Этот шум, эти глупые шутки — она почти забыла, как это согревает. В это время «Акулы» скромно устроились за соседним столом, украдкой наблюдая за «старичками». — Боже, они всегда так? — прошептал Ворон, указывая вилкой на Физика и Муру. — Как кот с собакой. — Похоже на старый, добрый брак, — философски заметил Корнет. — Только без поцелуев. К счастью. — Мне кажется, это их способ коммуникации, — вставила Аврора. — Они так проверяют, всё ли в порядке. Как обезьянки, которые ищут друг у друга блох. — Только «блохи» у них — это недостатки в тактике, — хмуро добавил Витязь, всё ещё переживая из-за своих ошибок. — И мы сегодня были одной большой, жирной «блохой» на их гладкой шкуре. Их разговор услышали. Физик обернулся, подняв одну бровь. — О, молодые и многообещающие! Поняли наконец, что тактика — это не только бежать вперёд с криком «Ура!»? — Мы не кричали «Ура», — с достоинством ответил Ворон. — А жаль, — вздохнул Физик. — А то бы мы издалека услышали и чайку успели бы вскипятить, пока вы добежите. Наступила короткая пауза, а затем Мура фыркнула. Вслед за ней сдавленно засмеялся Корнет. Лёд был окончательно сломан. — Ладно, ладно, — сказал Кот, который вместе с Бизоном как раз вошёл в столовую. — Не издевайтесь над молодняком, Физик. Они хоть вентиляционные шахты не ломают своим весом, в отличие от некоторых сапёров с богатым прошлым. Все, включая пару «Акул», перевели взгляд на Бизона, ожидая его реакции. Бизон, наливая себе чай, лишь хмыкнул, не опровергая. Это была старые внутренние шутки «Смерча». Витязь, набравшись смелости, обратился к Рифу: — Товарищ Капитан Риф… тот выход через дренажную трубу. Вы заранее знали о ней? Риф, разбирающий свой ПМ, медленно поднял глаза. — Нет. — Но как тогда?.. — Объект старый, советский, — коротко объяснил Риф. — У таких всегда есть аварийный сток. Логика. — Вот именно, логика! — подхватил Физик. — А не тупое следование уставу, пункт 5, подпункт «б». Вы, акулята, слишком много думаете головой, а надо — нутром. И немного… извиняюсь за выражение… жопой. Чувствовать местность. — Физик! — строго сказал Кот, но в его глазах прыгали смешинки. — Что? Я о профессиональной интуиции! Она формируется в областях, близких к… э-э-э… центру тяжести. Даже некоторые из «Акул» не смогли сдержать улыбок. Ума, наблюдая за этим, поймала взгляд Корнета. Он сидел напротив и смотрел на неё с нескрываемым интересом. — А вы, капитан-лейтенант, — начал он, — когда по трубе лезли… не страшно было? Вдруг она рухнула бы? Ума пожала плечами. — Страшно было бы, если бы рухнула на Физика. Пришлось бы его откапывать, а он тяжёлый. А труба… она просто была. Её нужно было использовать. — Вот! — воскликнул Физик, указывая на Уму. — Просто использовать! Без паники, без лишних мыслей! Чистое, первобытное восприятие задачи! Она у нас почти как Риф, только помоложе и, прости господи, симпатичнее. — Физик, если ты сейчас сравняешь меня с неодушевлённым предметом, твой следующий «прибор» самопроизвольно разберётся на винтики, — беззвучно пообещал Риф, чистя ствол. — Видите? — обратился Физик к «Акулам». — Даже угрозы у них тихие и эффективные. Учитесь. В этот момент Бизон, допивший чай, поставил кружку со стуком. Все смолкли. — Весело пошутили. Теперь о серьёзном. Завтрашнее задание — совместное. «Акула» и «Смерч» будут работать как одно подразделение на финальных учениях. Общая цель, общий расчёт. — Он обвёл взглядом обе группы. — Ваша сегодняшняя болтовня — это хорошо. Это начало. Но завтра в лесу не будет времени на шутки. Там нужно будет понимать друг друга с полуслова. С половинки жеста. Вы — зубы одной челюсти. Если один зуб сломается — вся челюсть бесполезна. Уяснили? — Так точно! — хором ответили оба стола. Когда Бизон и Кот ушли, напряжённость вернулась, но теперь она была творческой, полной ожидания. — Ну что, «зубы», — сказал Кот, прощаясь у выхода. — Чистите клыки и отдыхайте. Завтра будем кусаться. — А кого? — спросил Ворон. — А это, браток, сюрприз, — ухмыльнулся Кот. — Но судя по всему, кого-то очень большого и неприятного. Спите сладко. Позже, когда группы расходились по казармам, Корнет догнал Уму. — Капитан-лейтенант… спасибо. За сегодня. За то, что не посмеялись в лицо. Ума остановилась и посмотрела на него. При свете фонаря её лицо казалось менее суровым. — Над ошибками не смеются. Над ними работают. Вы сегодня хорошо работали в конце. — Вы считаете? — в его голосе прозвучала надежда. — Я не считаю. Я вижу, — она повернулась, чтобы уйти, но бросила через плечо: — И совет от «старой гвардии»: завтра слушайте не только Витязя. Слушайте лес. И своего напарника. Это важнее. Она ушла, оставив Корнета с новой порцией мыслей и странным, тёплым чувством где-то под грудиной. А в штабном вагончике Бизон и Кот изучали карту завтрашнего финального полигона — «Ущелье». Это был самый сложный участок с природными ловушками и массой возможностей для засад. — Ну что, Боря, — сказал Кот, закуривая. — Завтра сведёшь свои старые и новые мозги в одну голову. Думаешь, не передерутся? — Передерутся, — спокойно ответил Бизон, отмечая на карте ключевую высоту. — Но это часть процесса. Главное, чтобы в конце они поняли, что дерутся на одной стороне. И чтобы у них получилось то, что не получилось у нас когда-то с тобой в похожей ситуации. — Ага, помню, — усмехнулся Кот. — Ты тогда мне чуть челюсть не сломал. — А ты мне два ребра, — без эмоций констатировал Бизон. — Зато потом десять лет спину друг другу прикрывали. Иногда лучшая дружба начинается с хорошей драки. Завтра и посмотрим, на что способны наши… общие зубы. Он отложил карандаш. Завтрашний день обещал быть долгим, грязным и по-настоящему показательным. И где-то в глубине души, под толщей служебного долга и старых ран, Бизон ждал этого дня с тем же странным, знакомым азартом, с каким когда-то ждал своего первого боя. Только теперь на кону было нечто большее, чем победа в учениях.