Весна Арды

      Как же Несса обожала этот новорожденный прекрасный мир!       Деревья Йаванны высотой достигали склонов гор, сверкая в сиянии Светочей разноцветьем — золотистые, желтые, изумрудные — кустарники цвели буйно и радостно, мягкие травы стелились под ноги, покрывая равнины и холмы, и золотой свет Иллуина превращал каждую каплю росы на гигантских папоротниках в драгоценный камень. В тени паслись быки, подле них резвились жеребята, на открытых полянах возлежали львы, в Великом Озере плескались рыбы, сверкая серебряной чешуей…       Лучше всех были олени. Ее олени, ее звери, созданные ее замыслом. Куда бы она ни шла, они следовали за ней; Несса замерла на залитом светом лугу, и олени тут же окружили ее, доверчиво толкаясь мордами в ладони. Златорогий вожак сделал шаг вперед, валиэ обняла его за шею, погладила мягкую шерсть и поцеловала в прохладный носик — хотелось кружиться, петь, танцевать, восторг рвался наружу, внутри этому просто не хватало места.       Вдруг олень вскинул голову, и Несса мгновенно подобралась, прислушиваясь — но прислушиваться было не нужно: Тулкас не умел и не хотел красться, идя напролом через заросли и высокую траву.       Тулкас, ее муж; Нессе все еще было немного странно осознавать себя чьей-то женой. Сошедшие в Арду валар уже были соединены Замыслом Эру в Чертогах Безвременья, но там Несса была чистой нотой флейты, воплощенной скоростью и легкостью, а он — воплощением силы и смеха и гулом золотых литавр, и она знала его, как звук, как голос, как волю… но здесь он обрел совсем иное обличье.       Несса остановилась среди диких трав, изучая его взглядом: широкие плечи, белозубая улыбка, задорный прищур; на груди и плечах в сиянии Иллуина блестели капельки росы — он был таким сильным и веселым, он заснул в ее объятиях, когда Мелькор был изгнан за Врата Ночи, и Несса до сих пор ощущала отголоски их единения во всем своем существе. Тогда она была немного напугана, но Тулкас касался ее так бережно, будто не он только что ломал горные хребты. В любви он становился ласковым и жадным, и вся эта любовь теперь была ее, для нее, как весь этот весенний сияющий мир…       Нессе захотелось броситься Тулкасу на шею, но вместо этого она задорно крикнула:       — Догоняй! — и сорвалась с места порывом теплого ветра.       Он тут же устремился следом, принимая вызов. Олени промелькнули мимо, Несса рассмеялась, легко перепрыгнув с плиты серого сланца на широкий корень дерева Йаванны, перелетела через бурлящий ручей, запрыгнула на низко висящую ветвь гигантского дерева, торжествующе оглянувшись через плечо, уверенная, что Тулкас пронесется мимо, ломая подлесок, но не успела и охнуть — его огромные горячие ладони железным обручем сомкнулись на ее талии, и они упали в траву.       Тулкас вовремя повернулся так, чтобы упасть на спину. Несса оказалась сверху, прижатая к его груди. Шум листвы затих, олени скрылись, он смотрел на нее с такой бесконечной любовью и триумфом, что у Нессы закружилась голова.       — Поймал…       От него исходил сладкий жар, он притянул ее ближе, и вдруг Несса подумала — а что, если…       Склонившись к его лицу, она дразняще коснулась щеки кончиком носа, и Тулкас подался навстречу для поцелуя — но Несса увернулась, вонзая зубки в основание его шеи.       — Несса?.. — удивился Тулкас. — Что ты делаешь, радость моя?       Несса смотрела, как на его золотистой коже остается аккуратный розовый след, стремительно наливаясь жаром.       — Не знаю. Мне просто… захотелось. Это больно?       Лицо Тулкаса озарила широкая шальная улыбка.       — Нет. Совсем не больно. Продолжай, — он откинул голову назад, открывая ей шею.       Можно?..       Охваченная восторгом, созвучным шелесту гигантских трав и рыку первых зверей, Несса провела носом от шеи вниз и медленно сомкнула зубы на ключице. Тулкас вздрогнул всем телом, издав гортанный рык. На мгновение Несса испугалась, что ему все-таки больно, но он казался слишком довольным для того, кто чувствует боль.       Значит, правда можно.       Страх испарился — остался только дикий азарт. Несса скользнула губами к его плечу, прикусила на этот раз увереннее, и Тулкас глухо охнул, подавшись вперед. Отстранившись, валиэ залюбовалась тем, как на его золотистой коже краснеет четкий след ее зубов. Сокрушитель гор и гроза Мелькора, сильнейший из валар — теперь он носил на себе ее знак, маленькое клеймо, метку-подтверждение того, что он принадлежит ей… что вся его веселая сила принадлежит ей…       — Ого, — протянул он, лукаво щурясь. — Посмотрите-ка. Тихая лань обернулась маленькой рысью?       Несса тихо фыркнула — она не любила, когда ее дразнили и пока еще плохо понимала, когда это обидно, а когда нет… но сейчас вроде бы было не обидно.       — И это все, на что ты способна? — Тулкас приподнял бровь. — Я думал, сестра Оромэ умеет оставлять шрамы посерьезнее.       — Ах, так?..       Сестра Оромэ знала кое-что другое — где даже у самых огромных и сильных существ есть уязвимые места; Несса потянулась к его губам будто за поцелуем, но в последний миг ловко скользнула вниз и впилась зубами в чувствительную ложбинку между ребрами — резко и глубоко.       — О-о-ох! — вырвалось у Тулкаса.       По всему его телу прошла крупная дрожь — не отпуская, Несса чувствовала, как поддаются его ребра, как судорожно сокращаются мышцы, как эта дрожь передается ей самой… Великий Эру, он дрожал из-за нее. Неужели именно такой восторг испытывал Оромэ, когда ему удавалось настичь крупного зверя?       Нет, то, что ощущала Несса, было в разы лучше.       Наконец она отпустила и приподнялась на локтях, нависая над ним.       — Кажется, Оромэ ошибался, когда говорил, что самую крупную добычу труднее всего завалить.       Тулкас глухо рассмеялся.       — А я думал, ты не любишь охоту.       Несса лукаво склонила голову набок так, что прядь волос щекотно скользнула по его губам.       — Я не люблю охоту, когда стреляют в оленей. Но ты ведь не олень.       — О да, если бы я был оленем, ты бы сейчас не кусала меня под ребра, а кормила сочной травой с ладони, — усмехнулся Тулкас, поудобнее устраиваясь в траве и не сводя с нее сияющих глаз. — Может, попросить Йаванну, чтобы она вырастила мне такие же ветвистые рога?       Несса внимательно на него посмотрела, прикидывая, как это могло бы выглядеть; запустила пальцы в его жесткие золотые волосы, совсем не похожие на мягкую шерсть лесных обитателей, провела пальцами по вискам, представляя тяжелую корону костяных отростков.       — Не надо, — подумав, серьезно сказала она. — Тебе не пойдет. Ты и так красивый.       Тулкас покраснел, растерянно моргнув.       — Скажешь тоже… Это ты прекраснее всего, что задумал Эру, моя оленья дева.       Глядя на то, как он смущается, Несса не выдержала — резко подалась вперед, оставляя новый укус у него на шее, на этот раз по-кошачьи быстрый. Тулкас попытался поймать ее в объятия, но она ловко увернулась, вскочив на ноги.       — Спорим, ты никогда меня не догонишь! — и бросилась прочь в сторону густых зарослей мирта.       Тулкас остался лежать в траве, прижимая ладонь к шее и счастливо улыбаясь.