Кусь Кусь

Лариса не отпускала её. Она ждала этого момента весь день - этого шума в голове, этого жара, этой податливой тяжести любимого тела в своих руках. Уэнсдей сидела на ней сверху, и это было идеальное зрелище: чёрный шёлк волос, рассыпавшийся по бледным плечам, прикрытые веки, дрожащие ресницы и эти губы - припухшие, искусанные, влажные. — Не останавливайся. — шепнула Лариса, проводя ладонями вверх по её бёдрам, сжимая ягодицы, помогая двигаться. — Мне нравится смотреть на тебя сверху вниз. Ты такая... мокрая. Даже смазка не нужна. Уэнсдей всхлипнула - коротко, сдавленно. Её бёдра двигались почти инстинктивно, насаживаясь на твёрдый силикон, и каждый толчок отдавался где-то внизу живота сладкой, тянущей судорогой. Она чувствовала, как страпон входит в неё до упора, как заполняет её целиком, и от этого хотелось то ли закричать, то ли провалиться в небытие. — Лариса... — выдохнула она, впиваясь ногтями в плечи женщины. — Что, милая? — Лариса качнула бёдрами снизу, насаживая её резче, глубже. — Что ты хочешь мне сказать? Уэнсдей не могла говорить. Вместо слов она впилась зубами в место, где шея переходила в плечо, - сильно, до хруста, до привкуса крови на языке. Она кусала, втягивала кожу губами, оставляя багровые следы на идеальной коже Ларисы, и та лишь одобрительно мычала, поглаживая её по спине. — Хорошая девочка. — голос Ларисы был низким, вибрирующим. — Кусай меня. Я вся твоя. Уэнсдей зарычала - совсем не по-человечески, - впиваясь зубами в ключицу, в выступающую косточку, и одновременно с этим бешено двигая бёдрами. Страпон входил в неё под таким углом, что казалось, ещё немного - и она просто рассыплется на миллион осколков. — Лариса... я... — слова застревали в горле, сменяясь хриплыми стонами. — Я знаю. — приказала Лариса, беря её лицо в ладони и заставляя посмотреть в глаза. В её зрачках полыхал огонь. — Кончи. Я тут. Уэнсдей забилась в её руках, выгибаясь дугой, запрокидывая голову. Она кончала долго, судорожно, сжимаясь вокруг страпона внутренними мышцами, и с её губ срывался один сплошной, прерывистый стон. Лариса не останавливалась, продолжая двигать бёдрами, растягивая её оргазм, выжимая из неё последние капли наслаждения. Когда Уэнсдей, обессиленная, рухнула ей на грудь, Лариса обняла её, перебирая влажные от пота волосы. — Ты такая красивая, когда кончаешь. — прошептала она, целуя её в висок. Уэнсдей лишь часто дышала, утыкаясь носом в её шею, вдыхая запах пота и духов, чувствуя, как бешено колотится сердце Ларисы в унисон с её собственным. — Я не хотела останавливаться. — еле слышно пробормотала она. — И не надо. Лариса перехватила её поудобнее и одним плавным движением перекатилась, меняя их положения. Теперь Уэнсдей лежала на спине, а Лариса нависала над ней, раздвигая коленом её бёдра. — Теперь моя очередь. — улыбнулась она, и в этой улыбке было что-то хищное, голодное. — Ты так вкусно пахнешь... дай-ка я попробую. Она не стала сразу входить в неё. Вместо этого Лариса медленно, дразняще провела рукой по внутренней стороне бедра Уэнсдей, заставляя ту затаить дыхание. Пальцы скользнули выше, к самому центру, и Уэнсдей выгнулась дугой, почувствовав прикосновение к чувствительной, набухшей плоти. — Лариса... — выдохнула она. — Тсс... Пальцы Ларисы раздвинули влажные складки, и она довольно хмыкнула, ощущая, насколько там горячо и мокро. Она провела подушечками по всей длине, от входа до клитора, собирая влагу, смазывая ею нежную кожу. — Боже, какая ты у меня влажная, малыш. — прошептала Лариса, любуясь открывшимся видом. — Смотри, как блестит... Как сильно мне удалось тебя возбудить. Уэнсдей застонала, прикрывая глаза ладонью. Ей было и стыдно, и невероятно возбуждающе от того, что Лариса так откровенно её разглядывает, так смакует каждую деталь. — Не прячься. — мягко, но настойчиво Лариса убрала её руку. — Я хочу видеть твои глаза. Хочу видеть, как ты таешь от моих пальцев. Она снова провела по влажным складкам, на этот раз надавливая чуть сильнее, проникая кончиком пальца внутрь, в горячую пульсирующую глубину. Уэнсдей всхлипнула, вцепившись в простыни. — Ты так сильно сжимаешь мой палец. — голос Ларисы стал ниже, хриплее. — Представляешь, как сильно ты сжималась раньше? Она ввела палец глубже, до упора, и Уэнсдей закусила губу до крови, сдерживая крик. Лариса двигала пальцем внутри неё медленно, ритмично, одновременно надавливая большим пальцем на клитор, растирая его по кругу. — Ты течёшь так сильно, что мой палец просто скользит, — продолжала Лариса, не переставая говорить. Ей нравилось, как смущается Уэнсдей, как краснеют её щёки и уши. — Я чувствую, как твои стеночки сжимаются, как они просят ещё. Ты хочешь ещё один палец? — Да... — выдохнула Уэнсдей, почти беззвучно. Лариса послушалась. Она ввела второй палец, растягивая её, и Уэнсдей застонала громче, запрокидывая голову. Два пальца внутри - это было совсем по-другому, полнее, глубже. Лариса трахала её пальцами, не спеша, но настойчиво, и с каждым толчком влагалище Уэнсдей становилось всё более скользким, издавая те самые влажные, неприличные звуки, от которых у обеих мурашки бежали по коже. — Слышишь? — Лариса ускорила темп, и хлюпающие звуки стали громче, откровеннее. — Это твоя киска так разговаривает. Она говорит мне, как ей хорошо. Какая она мокрая и готовая. Уэнсдей закусила кулак, пытаясь заглушить рвущиеся наружу стоны. Лариса тут же остановилась, заставив её замереть в мучительном ожидании. — Не смей. — строго сказала она. — Я хочу слышать тебя. Каждый твой звук. Открой рот. Уэнсдей послушно разжала зубы, и Лариса тут же вернула пальцы обратно, входя в неё резко, глубоко, сразу на всю длину. Уэнсдей закричала - в голос, не сдерживаясь, выгибаясь на постели. — Вот так, — довольно кивнула Лариса. — Ещё. Давай, покажи мне, как сильно ты меня хочешь. Она трахала её пальцами, не останавливаясь, одновременно наклоняясь и прикусывая мочку уха, шейку, ключицы, оплачивая Аддамс те же но оставляя синии цветки засосов. Уэнсдей извивалась под ней, как одержимая, царапая спину Ларисы ногтями, кусая её плечи при каждой возможности. — Лариса... Лариса, я сейчас... — задыхалась она. — Я знаю, — отозвалась та, ускоряя темп. — Давай, детка. Кончи на мои пальцы. Залей их. Уэнсдей кончила с криком, выгибаясь так сильно, что, казалось, ещё чуть-чуть - и будет перелом позвоночника. Лариса чувствовала, как её пальцы сжимают спазмы оргазма, как горячая влага заливает ладонь. Она не останавливалась, пока Уэнсдей не обмякла, тяжело дыша. — Умница. — прошептала Лариса, вынимая пальцы и поднося их к губам Уэнсдей. — Попробуй себя. Уэнсдей послушно открыла рот, облизывая её пальцы, чувствуя солоновато-сладкий вкус собственного возбуждения. — Нормально. — выдохнула она. — Ты вкусная. — поправила Лариса, целуя её в губы, давая попробовать этот вкус Они целовались долго, глубоко, не размыкая губ, пока Уэнсдей снова не задвигалась под ней, прижимаясь бедром к бедру. — Ещё. — прошептала она, глядя Ларисе в глаза. — Я хочу ещё. Лариса усмехнулась, проведя рукой по её мокрой, блестящей промежности. — Ненасытная моя. — Она села, потянув Уэнсдей за собой, снова усаживая её на себя сверху. — Тогда давай. Сама. Я хочу смотреть, как ты насаживаешься на меня. Уэнсдей опустилась на страпон медленно, чувствуя, как он входит в неё, раздвигая только что растянутые пальцами стенки. Она замерла на мгновение, привыкая к ощущению наполненности, а потом начала двигаться. Лариса откинулась на подушки, любуясь ею. Уэнсдей скакала на ней, как дикая, запрокинув голову, кусая губы, впиваясь ногтями в собственные бёдра. Она была прекрасна в своей страсти - раскрасневшаяся, растрёпанная, вся мокрая от пота и возбуждения. — Смотри на меня. — приказала Лариса, беря её за подбородок. — Я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь кончать. Уэнсдей посмотрела. В её чёрных глазах плескалось безумие, страсть, обожание. Она двигалась всё быстрее, вбиваясь в Ларису, и с каждым движением влагалище издавало те самые влажные, хлюпающие звуки, от которых у Ларисы внутри всё переворачивалось. — Ты так прекрасна. — прошептала Лариса, проводя рукой по их соединению, собирая влагу, стекающую по страпону. — Так много... Уэнсдей застонала, ускоряясь. Она чувствовала, как приближается оргазм - мощный, всепоглощающий, отключающий мозг. Ей хотелось продлить этот момент, но тело не слушалось, требуя разрядки. — Лариса... я... — Дава., — кивнула та, сжимая её бёдра и помогая двигаться. — Давай, девочка. Кончи для меня. Уэнсдей закричала, выгибаясь и падая вперёд, впиваясь зубами в плечо Ларисы. Она кончала долго, судорожно, сжимаясь вокруг страпона, и чувствовала, как её внутренности пульсируют в такт сердцу. Лариса обняла её, поглаживая по спине, целуя в макушку. — Ты моя. — прошептала она. — Моя девочка. Моя Уэнсдей. Уэнсдей, обессиленная, лишь кивнула, утыкаясь носом в её шею. Ей казалось, что она никогда в жизни не была такой счастливой и такой опустошённой одновременно. — Я люблю тебя. — еле слышно выдохнула она. — И я тебя. — ответила Лариса, закрывая глаза. — А теперь спи. Рано вставать.

Они не выключили телевизор в гостиной. А потом удивляются. Почему Аддамс сняться кошмары...