Человек человеку - вселенная

      Бато сделал глубокий вдох.       Вчера они крупно поссорились: ему пришлось забирать ее в половине второго ночи, пьяную, из не самого благополучного района с сомнительной вечеринки. По-хорошему, стоило распугать шпану удостоверением и пистолетом, но он предпочел просто забрать Реми, которая, само собой, агрессивно сопротивлялась, как будто могло быть иначе - это уже был не первый инцидент. Про себя он поставил галочку и закинул адрес ребятам из пятого отдела, которые занимались наркоконтролем.       Девчонка до сих пор была уверена, что с ним сработают те же методы, что и с ее матерью, как будто не была в курсе, что он киборг на побегушках у правительства, и более того, ее истерики для него не пустой звук, но точно не повод разрешать ходить на свиданки с очередным патлатым наркоманом, каждый из которых приводил ее именно в такое место - на квартиру к торгошу. Как будто она не знает, для чего диллеры эти тусовки организуют...       Реми, конечно, обиделась, конечно злилась на него. Так пиналась и брыкалась, когда Бато нес ее до машины на плече, что потом неиронично проверял, не оставила ли она пару вмятин на его грудине. Ее бы силу в мирное русло, но спорт она бросила больше полугода назад. Уговорить вернуться не удалось, она не хотела его слушать, никаких новых хобби тоже заводить не хотела...       Он годами ловил террористов и прочую шваль, но совладать с подростком казалось выше его сил. Тем не менее, еще четыре года он будет за нее ответственным, так что ей рано или поздно придется смириться с настоящим положением вещей. Бато не считал, что требует чего-то сверх меры - просто вовремя приходить домой и не проседать по учебе слишком сильно, даже с парнями бы черт с ними, только не встречаться с нейро-торчками, которые сожгли себе призрак.       Мужчина постучал в дверь с демонстративной яркой наклейкой "Не входить", которая появилась после похода в кино с подружками на какой-то очередной американский фильм про то, как молодежь спасает мир. - Реми, завтрак готов, - сказал он. - Пять минут, - раздался по ту сторону тихий ответ.       Бато кивнул сам себе и спустился на первый этаж.       На кухне царила почти стерильная чистота, как, в общем-то, и во всем доме. Домработница исправно выполняла свою работу, а вот готовила из рук вон плохо, так, что даже Бато справлялся с этим лучше. Но изначально европейскую эмигрантку как повара и не нанимали, так что претензий к ней по итогу не имелось. В конце концов, его кулинарных навыков было достаточно для того, чтобы сварить овсянку, пожарить яичницу и сделать бутерброды. Хотя чувствовал он себя, готовя завтрак, весьма неоднозначно...       Он поставил миску с кормом на пол и вернулся к кофеварке. Бассет-хауд, мягко, с тихим цоканьем когтей о пол, прошел сзади него, издавая ленивые звуки благодарности и принимаясь чавкать едой, глухо гавкая, будто бормоча что-то.       "Доброе утро," - раздался во внутреннем канале голос Тогусы. - "Жена не смогла закинуть дочку в школу, везу сам. Прикроешь, если опоздаю?"       "Утра. Без проблем." - ответил Бато.       Реми спустилась и замерла перед дверью на несколько продолжительных мгновений. Он делал вид, что не слышал и не видел ее. Наконец, девушка вошла в кухню. Вид у нее был помятый, но комментировать это Бато не собирался. Реми молча прошла к столу, села, взялась за ложку и принялась неохотно ковырять кашу в глубокой миске. Таблетки она уже должна была выпить, Бато оставил их с ночи у нее на тумбочке, но такое похмелье даже молодой организм сразу не отпустит.       Прямоугольный алый след от сенсора был прикрыт широким браслетом с примелькавшимся уже нулем, разорванным "на двенадцати часах". Кажется, у ее последнего парня был такой набит на шее...       Вполне возможно, имел место быть не только алкоголь, и это не могло не настораживать. - Я не хочу, - сказала Реми почти что шепотом. - Можно кофе?       Мужчина отлил немного темной жидкости из кофейника в чашку, добавил сливки и две ложки сахара. Она не смотрела на него, но стыда Бато считать с ее лица не мог. Обижена. Возможно злится. Считает его своим врагом. Возможно, видит его ужасным чудовищем. - Пей, - он поставил перед ней чашку. - Не командуй. - Это не команда. Это кофе, - Бато посмотрел в сторону. Он сел на стул рядом. - Реми, меня не интересует, как ты туда попала и сам факт того, что ты туда попала, но я хочу знать, что случилось? - Ничего. Ты параноик, придумываешь угрозы, чтобы держать меня на поводке около себя. Это единственное, что случилось, - она привычным жестом крутанула свой браслет, сомкнув вокруг него большой и указательный пальцы. Всегда так делала, когда злилась или тревожилась. - Реми, мы сотню раз обсуждали... - Не надо меня учить! - оборвала его девушка.       Ну надо же, сразу голос прорезался... Бато стиснул челюсти, сурово глядя в большие ярко-зеленые глаза. - Реми, - твердо сказал он, наклонившись к ней. - Тебе не страшно, потому что тебя еще не пугали. Когда напугают - будет уже поздно. - Ты не отец, - прошипела она. - И никогда им не будешь, - она сделала паузу, будто специально давая ему как следует прочувствовать то, что сказала.       Бато сжал руку в кулак. Хотелось сорваться, но... нельзя. Он обещал. Томио и себе.       Включился внутренний канал. Тогуса настороженно спросил:       "Ты еще не в районе школы? У нас опять была ложная тревога, хотят прервать занятия на пару дней, чтобы все проверить. Я еще на собрании. Обрати внимание потом." - Чего замолчал? Опять работа? Ты только ей и живешь. И вообще, зачем кому-то меня пугать? Что такого я делаю? Все ходят на тусовки, все пьют пиво, все торчат! Нейронаркотики не имеют ничего общего с синтетическими и органическими! Мне тебе об этом рассказывать, киборг?!       Это слово она всегда произносила так, будто сплевывала яд. - Именно потому, что я знаю, чем это грозит, я так к этому отношусь, - он сохранял твердый тихий тон, не позволяя голосу повыситься ни на мгновение, несмотря на закипавший внутри гнев. - Даже для киборгов это не безопасно до конца. Да, мы не способны испытывать физическую зависимость, но психологическую - запросто. А для биологического человека это чуть проще, чем подсесть на мефедрон. - Но все нормально! С Реем все нормально, и с Ацухико, и с Лейн! Почему со мной должно что-то случиться? - Реми резко встала. - Хватит так нагнетать! - Увижу тебя еще раз с кем-то из этих торчков, и упеку его за распространение на десяток лет, поняла меня? - спросил холодно Бато, не видя смысла продолжать спорить.       Ее телефон пискнул и они невольно оба отвлеклись на звук. "0:00" - содержало оповещение без иконки приложения. Полторы секунды Реми смотрела на экран, а затем схватила телефон, смахивая уведомление, прижав к себе, зыркнув недовольно на Бато. Девушка поторопилась покинуть кухню. Вероятно, она думает, что он может просто так залезть в ее мобильник и изучить все ее переписки. В общем-то, она права, но Бато этого не делает. Хотя иногда подмывало. Казалось, что там он бы смог найти ответ на вопрос, почему этот ребенок такой поперечный.       Хотелось спросить у кого-то, что ему делать с ней, прямо здесь и сейчас, но... не у кого. Не Тогусу же отрывать от школьного собрания, в конце концов?.. Бато беспомощно поднял глаза к семейному портрету, к лицу покойной жены, но Томио с загадочной улыбкой молчала в ответ его немому вопросу.       Надо снять этот портрет. Он нравился только Томио и то, только потому, что они там были все вместе. Бато на нем выглядел так, будто его нейросеть добавила, а Реми, хоть и улыбалась, но держалась поодаль и от матери, и от отчима. Хотя Томио здесь вышла как никогда красивой.       Холодная получилась фотография. Да и семейство у них странное, мягко говоря. - Я жду у машины! - раздалось из коридора.       Бато залпом допил кофе, и прежде, чем выключить телевизор, замер. Снова этот секундный перебой в звуке. Надо заглянуть к техникам и проверить систему слуха... Он ушел в прихожую, где надел куртку и вышел из дома к Реми, что уже вставила наушники и смотрела угрюмо в телефон.       Он себе даже представить не мог, что будет возить ребенка в школу. Ладно, представить-то мог и даже представлял когда-то очень давно, но... не так, как это в итоге получилось. Не падчерицу, испытывающую его терпение на прочность, и не в одиночестве, потому что супруги не стало. Когда он начал встречаться с Томио, Майор еще работала в отделе, и вот тогда... тогда он думал, но не о Томио. Это были глупые мысли, мысли которые он всегда старался прогнать, но глядя на строгий профиль своей начальницы, напарницы и своего самого близкого и дорогого друга, он думал о том, что хотел бы семью.       Он тряхнул головой. Надоело. Мысли из раза в раз приходили к ней и это... было тяжело. Все случилось так, как случилось. Он женился на Томио, потому что сам решил, что ее предложение нужно принять. Сам принял решение продолжать воспитывать Реми, а не отправить к дальним родственникам на другом конце страны. Потому что успел привязаться, потому что нуждался в том, чтобы о ком-то заботиться - уже неважно. Сам дал Томио обещание защищать Реми во чтобы то ни встало. Давать заднюю поздно в любом случае, а уж тем более если речь шла о Мотоко. Она... тоже сама принимала свои решения. Если он не был переменной в этих решениях, значит так было нужно. Значит его это не касается.       Оказавшись в машине, Реми сразу же отвернулась к окну. - Откуда след на руке? - Бато бросил очередной взгляд на запястье, на тяжелый широкий браслет и на ее кудрявый светлый затылок. Мелкие кудряшки, являвшиеся результатом химической завивки, чуть подрагивали от движения машины. - Упала. Отстань, - Реми дернула вниз рукав кофты.       Бато сделал очередной глубокий вдох. Она просто ребенок. Она еще ничего в этой жизни, кроме родительского дома, школы и этих отвратных тусовок, не видела. Ей не хватает банального жизненного опыта.       Взгляд привлек черный автомобиль, отражавшийся в зеркале заднего вида. Второй раз за неделю. Его, как сотрудника почти секретной правительственной структуры, преследования не смущали. Но вставал вопрос: почему его преследуют только в те моменты, когда в машине находится Реми? Может это кто-то с аналогичным маршрутом? Бато перестроился в соседнюю линию и свернул на перекрестке на другую улицу.       Реми вынула из уха наушник, вопросительно посмотрела на Бато. - Срежем. Я опаздываю, у нас сегодня важное собрание на полчаса раньше.       Девушка равнодушно отвернулась, вставляя наушник обратно. Бато продолжил мониторить ситуацию и через минуту обнаружил, что за ними снова следует та же машина. Они свернули в сторону только тогда, когда Бато и Реми уже подъезжали к школе.       Он подключился к внутреннему каналу.       "Тебя не преследовали?"       "Видел одного и того же человека около дома. Точно не новый сосед, выглядит подозрительно, но по правде говоря, если он и шпион, то очень херовый, потому что даже особо не прячется. Тебя преследуют?" - спросил Тогуса в ответ.       "Второй раз за неделю. Только по пути до школы."       "Пока без выводов, но думаю, надо все это срочно принять к сведению." - сказал коллега и отключился.       Они подъехали к школе. Бато привычно промониторил территорию вокруг. - Хватит делать вид, что тебе не все равно, - сказала Реми, посмотрев на него со злостью. - Ты просто боишься, что тебя обвинят. - Я на связи. Если что - звони, - Бато отвернулся, постучав по рулю пальцами, игнорируя ее слова.       Реми вышла из машины, хлопнув дверью. Она направилась к входу в школу и Бато внимательно следил за ней. Девушка обернулась, странно оглядывая и фокусируя взгляд на чем-то, позади их машины, нахмурившись. Бато обернулся и увидел тот самый черный автомобиль. Она тоже заметила, хоть и делает вид, что ее это не волнует. Из машины вышел мальчик-подросток и Бато нахмурился. Значит, все таки... Нет. Не совпадение. Таких совпадений не бывает. Он зафиксировал в голове внешность ребенка. Надо пробить.       Дождавшись, пока Реми дойдет до двери школы и зайдет в здание, Бато поехал на работу.       Город шумел. Монотонно, тяжело, почти страдальчески, но со своим особым ритмом, как любой современный мегополис. В этом шуме сложно было что-то различить, но не киборгу из девятого отдела. Он чувствовал все, что выбивалось из этого шума. Например, дроны со странными, пустыми каналами, которые не получалось отследить. Это тоже уже не в первый раз попадается. Бато поджал губы. Сейчас бы сюда Майора, она бы разобралась в два счета. Он все таки не хакер, и всегда в их команде отвечал в первую очередь за силу. Бато может разве что предположить, что это ошибка системы.       Система стала слишком часто ошибаться, а это ничего хорошего не значит.       Бато проверил новости, свои собственные заметки и заметки Тогусы, что тот скинул. Номера школ, время, районы - важно было все. Это была не паранойя, но важная для собственного успокоения процедура. Потому что Реми в школе, там, где он ее защитить не сможет хотя бы в силу того, что находится в этот момент в другом месте. Он учил ее самообороне, но живому человеку из плоти и крови довольно бессмысленно обороняться против пистолетов и автоматов приемами из единоборств.       Он заехал на парковку, оставил машину. Бато обнаружил Тогусу, который шел со стаканом кофе и прижатым к уху мобильником, слушая голосовое, в котором детский тонкий голосок интересовался, поможет ли он подготовиться к конкурсу талантов, если она решит участвовать. Завидев коллегу, Тогуса поторопился убрать телефон. - Снова у школ, - коротко сказал он, заходя вместе с Бато в лифт. - Вижу. Но данных еще мало, чтобы поднимать вопрос на уровне отдела. - Отдела это может и не касаться. Но я думаю, нам надо для начала уточнить у остальных из тех, у кого есть дети, не замечали ли они ничего странного.       Они вышли в холл и направились в конференцзал, но Бато замер, отойдя от лифта на пару метров. Обернулся. В толпе сотрудников, торопящихся на рабочие места, он заметил что-то. Кого-то. Но это не могла быть она. Тот доспех... То тело. Оно было уничтожено. Померещилось. Наверное кто-то похожий. Ведь Томио же... была на нее похожа. Почему бы не существовать еще одному похожему комплекту? - Ты видел? - спросил он у Тогусы. - Что? Кого видел? Ты будто приведение увидел. - Нет. Ничего, - Бато покачал головой. - Померещилось.       Они вошли в конференцзал. Все уже собрались и о чем-то судорожно перешептывались. Бато вырывал обрывки фраз из чужого шепота, и от этого у него сперло дыхание. Неужели в холле ему все таки не показалось? - Коллеги, - Арамаки встал перед всем. - Собрал вас пораньше, так как у меня важная новость для нас всех. Девятый отдел официально возвращается к своим истокам. С сегодняшнего дня, по приказу минобороны, вы снова переходите под командование полковника Мотоко Кусанаги.       Интерфейс залагал. Бато отключил его на несколько секунд. Снова включил.       Их взгляды встретились.

***

      Мотоко смотрела на себя в зеркало. Физическое тело... Такое непривычное. Оно идентично тому, что было ее последним доспехом перед уходом в сеть. Она сама попросила Арамаки заказать именно такие, именно эту устаревшую модель и именно с этим лицом, чтобы было проще заново адоптироваться к существованию в физической оболочке. Да и последние модификации в кибернетике были довольно бесполезными, по крайней мере для нее. Это тело - оптимальное сочетание параметров.       И все же... так непривычно. Она коснулась пальцами лица, провела по волосам, скользнула на шею, плечи, сжала грудь, ощупала пресс и остановилась на бедрах. Она. Мотоко Кусанаги. Это тело... Идентичное этому тело все знали как Мотоко Кусанаги прежде, чем она слилась с Кукловодом и пропала на пять долгих лет. Она нарисовала круг на полу кончиком пальцев ног, резко подняла ногу, замирая, удерживая равновесие на другой и глядя на отражение, повторявшее каждое движение. Слушается. Тело, само собой. Не отражение.       Надо собираться...       Надевая одежду, Мотоко параллельно продолжала проверку систем. Тело отладили техники, но придется еще провести несколько самостоятельных калибровок для личного удобства... Закинула за спину руки, застегивая лифчик. Надела широкие брюки с завышенной талей. Тоже за пять лет успели выйти из моды. Надо будет обновить гардероб. Надо ли? Надо. Презентабельный вид очень важен для физического тела в ее профессии. Надела рубашку с широким рукавом. Плохо поглажена. Некритично.        Мотоко снова посмотрела на себя в зеркало, словно то могло позволить ей разглядеть следы, оставленные в ее коде Исао, хотя те едва ли чувствовала сама Мотоко. Они ведь все таки долго были единым сознанием, пусть она и не подпускала его к своему призраку, всеми силами изолируя его, как последний кусочек идентичности... Если бы... Если бы изначально ей дали четкие инструкции к действию. Если бы они не скрывали от нее правду... Она бы так сильно не пострадала. Она бы быстрее справилась. Нашла бы способ подавления. Гребанные чинуши... Всегда лишь бы спрятать свои грязные делишки, ни о ком больше не думают...       Она правильно сделала, вернувшись в доспехи? Может это даже не она задается этим вопросом, а его остатки? Можно было просто сбежать после его ликвидации. Она могла просто исчезнуть в сети, просто больше никогда не появляться в Девятом отделе, скинуть с себя бремя службы правительству. Ей ведь это понравилось: постоянная жизнь в сети, в виртуальной реальности как единственно верной. Ее бы не нашли. Но она сомневалась, что это действительно ее желание, ведь до этого она годами из раза в раз возвращалась из сети в свое тело и шла на свою работу, к товарищам, ловить кибертеррористов, раскрывать правительственные заговоры и подчиняться чужим приказам, пусть ей и позволяли немного своевольничать изредка.       Зачем она всегда это делала? Ее... никогда не устраивала ограниченность. А физическое тело - самое большое подтверждение ограничения для кибернетического мозга.       И все же... Она взяла расческу, причесывая черные коротко остриженные волосы.       Мотоко Кусанаги снова перед ней. В ее самых любимых, но устаревших за пять лет отсутствия доспехах. Может быть ее влечет загадка? Может быть она... соскучилась по людям? По своим людям. По тем, кто бился с ней много лет плечом к плечу, кто поздравлял с бессмысленными праздниками, ждал, чтобы всем вместе пойти в столовую или в бар после того, как они все переработали.       По тому, кто был рядом, даже когда она не просила. Не просила, но нуждалась. А он всегда знал, когда именно она нуждается в ком-то. В напарнике, друге, слушателе или зрителе. Парадоксально, но даже Исао, слившийся во едино с ее кибернетическим разумом, не чувствовал и не понимал ее так хорошо. Хотя у нее были подозрения в причинах.       Мотоко села пить кофе. Не обязательно, но еда хорошо помогает прочувствовать физику. Кибернетические тела могли подолгу обходиться без еды, но как ни парадоксально, не могли без нее совсем. Это был такой же источник энергии, как сон. У многих оставались человеческие части, у многих - кибернезированные, но все же человеческие мозги, нуждающиеся в органической подпитке. Кто-то переходил на протеиновые пасты, комбинированные сбалансированные растворы витаминов и аминокислот, но большинство предпочитали придерживаться своих человеческих привычек.       Ее живые мозги расшибли разрывным патроном для натуральности представления, зная, что на Бато можно положиться. Наверное, напарник до сих пор верит, что останки для ее перезагрузки в другое тело он выкрал не потому, что ему это позволили...       Говорили, что еда, как и сон, являются частью "человечности" и помогают поддерживать призрак в адекватном состоянии. Мотоко пять лет проверяла свой призрак на прочность. Она может не есть, может и не спать, очищая себя от нейромусора и системных ошибок параллельно с поглощением новых данных. Хотя... иногда ей очень хотелось. Это было странно. Очень по-человечески хотелось иногда навернуть порцию рамена в кафе под мостом, съесть здоровенный кусок торта и запить это все шоколадным коктейлем. Хотя может ей не этого хотелось, а встречи с компанией, в составе которой она обычно туда ходила?       Опять так много вопросов и ни одного намека на ответы. Мотоко пристально посмотрела на ладонь, поднося к губам чашку. Слишком горячий. Ее синтетические слизистые могут выдержать температуры, при которых горят человеческие кости, но это не значит, что ей нравится пить кипяток. Она оставила чашку на столе, продолжая смотреть на свою руку. В отделе выпьет. Часы надо не забыть...       Она была не готова вернутся в фальшивый человеческий мир. Ей солгали о множестве очень важных обстоятельств, отправляя на опаснейшую миссию, а теперь снова копают, не ставя ее в известность, дав символическое повышение, будто кинули голодной собаке кусок мяса в надежде от нее отвязаться. Раньше она относилась с пониманием и для собственного спокойствия с равнодушием, но теперь, проведя пять свободных, во всяком случае от продажной политики, заговоров и обладателей карт-бланша на преступления без наказания, стала чувствовать острее несправедливость.       Это пройдет. Этот голос внутри себя одолеть гораздо легче.       Она слышит шепот своего призрака. Он говорит, что она действует верно. А ему за последние годы она привыкла доверять еще больше. Сомнений в том, что именно он, призрак, есть ядро ее личности, неподдельное, настоящее, не осталось. И именно поэтому она прятала его, подавляла, закрывала, игнорировала, чтобы Исао Куроно не добрался до него. Они слились как две программы, но не как два призрака. Она с самого начала не позволила ему добраться до своей самой важной структуры, а он, видимо, посчитал, что раз с первого раза не получилось, то в любом случае этого достаточно. Считал, что сможет ее подавлять.       Он ошибся. Не просто так они велели ей подчиниться его действиям и дать ему то, что он захочет. Ее призрак, самый устойчивый из-за постоянных путешествий по сети, смог изолироваться при слиянии, потому что она не хотела и не была готова утратить свою идентичность. В этом была цель операции. Поймать его в ловушку из ее кибернетического сознания. А затем пять лет поисков. Долгих, муторных, тяжелых поисков варианта стереть его к чертовой матери из мировой сети, не позволяя сливаться с другими душами.       Но если бы ей только сказали раньше...       Она надела плащ. Рукава рубашки помнутся... Спустилась вниз по лестнице, к двери подъезда. Вышла. На улице холодно, но солнце светит ярко. Даже... прикрыться хочется. Мотоко приставила руку ко лбу и интерфейс перестал засвечивать. Ее уже ожидала служебная машина. Она подошла, открыла дверь заднего пассажирского и села. - Здравствуйте, полковник, - поприветствовал водитель, заводя мотор. - Здравствуйте, - механически поприветствовала она в ответ.       Исао Куроно. Она вспомнила его примерно через два с половиной года, когда начала понимать истинную природу этого якобы искусственного интеллекта для сбора экономических данных. Своего имени Кукловод не знал, но Мотоко запомнила его по нескольким случайным встречам и одному свиданию, состоявшихся около десяти лет назад. Молодой перспективный ученый. Как любой настоящий ученый - страдающий от проблем с социализацией. Утверждал, что влюбился и жить без нее не сможет. Ухаживал нелепо. Не был интересен ей как личность.       Погиб при террористической атаке на его лабораторию года через три после их первой встречи.       Мотоко вышла из машины, когда та остановилась напротив здания штаба, и водитель поехал в сторону въезда на парковку. Она посмотрела на высотку и снова прикрыла рукой глаза. Надо откалибровать зрение.       Арамаки ждал ее у себя в кабинете. Ей хотелось обсудить продолжение расследования, от которого ее, главного участника дела, решили оградить. Не отстранить, но изолировать. Свинство. - Кто инициировал продолжение расследования? - это было первое, что спросила она у начальника. - И я рад вашему возвращению, май... полковник, - Арамаки чуть улыбнулся. - Вы о деле Кукловода? - Да. Почему мне не позволяют продолжать участвовать в расследовании? Я знаю, что его продолжают. Его нужно продолжать. - Я не знаю. Я сделал несколько запросов в разные ведомства. Попытаюсь восстановить доступ девятого отдела к этому делу. Я тоже считаю, что это очень странно, полковник. Все таки, вы лучше всех были в это погружены... Полагаю, это дело стало для вас личным? - Я... почти что умерла. Я знаю, что если это необходимо, то я должна. Но я... лучше утоплюсь, чем умру за благо чудовищ, вмешивающихся в фундаментальные законы. Можно создать искусственный интеллект. Допускаю, что можно создать призрака, если сильно постараться. Но воскрешать мертвецов в сети - нельзя. - Согласен, полковник. И все же, пока что у нас много других дел. Тебе нужно вернуться, Мотоко, - он посмотрел на нее так, как умеют смотреть только повидавшие жизнь старики, как будто на родное неразумное дитя. - Они... не будут готовы к твоему возвращению. Они тебя похоронили еще в тот день. Ну, все, кроме него, но... говорят... - Арамаки покачал головой. - Неважно. Сама все выяснишь. Пойдем. Все уже собрались.       Она не вышла сразу вместе с ним. Дождалась, пока начальник скажет несколько слов, и только потом раскрыла дверь и сделала шаг. - Рада видеть вас всех в прежнем составе. И прежней комплектации, - она улыбнулась. Губы сами растянулись в улыбке. Кажется, она... правда рада их видеть.       На нее уставился десяток пар шокированных глаз, и одни органические. Тогуса растерянно открывал и закрывал рот, смотря на нее так, будто она солдат, вернувшийся с войны, хотя давно пришла похоронка.       Наконец она встретилась взглядом с Бато. Он стоял позади всех без единой эмоции на лице.