Удивительная шестёрка одного омеги

      Эта часть истории пропитана мрачным напряжением и эмоциональным насилием со стороны всех альф, которые так или иначе хотели овладеть телом и душой Хосока. Чонгук один из них. Именно он, ведомый уязвленным эго и собственными противоречиями, первым перешёл все границы, пытаясь вернуть контроль над тем, кто посмел стать свободным. Так же подобный фрагмент можно было бы назвать «Тень былой власти», но внутреннее сопротивление омеги утверждает: «Как бы не было страшно и больно – я должен со всем справиться».       Скрежет шин о сухой асфальт разрезал ночную тишину. Чонгук действовал на инстинктах — темных и первобытных. Когда он прижал машину такси с Хосоком к обочине, в его глазах не было раскаяния — только слепая ярость. Выволочив испуганного омегу из салона, он не обернулся на крики водителя. Два резких, профессиональных удара — в челюсть и под дых — заставили мужчину осесть на землю, хватая ртом воздух. — Он едет со мной, — прорычал Чонгук, и в его голосе вибрировали интонации альфы-доминанта. — Только посмей пикнуть, и я разложу его прямо здесь, на этом бетоне. Чтобы ты уяснил: он никогда не был и не будет твоим.       Хосок, чье тело била мелкая дрожь, оказался заперт в салоне дорогого авто. Запах парфюма и кожи, который раньше казался ему приятным, теперь душил и не позволял нормально вдохнуть, а квартира, в которую они иногда приезжали с альфой, превратилась в золотую клетку.       Именно сейчас квартира Чонгука встретила их холодным минимализмом. Едва входная дверь захлопнулась, альфа швырнул ключи на консоль. Тишина была звенящей, отчего хотелось моментально закрыть уши руками. Хосок стоял у порога, не снимая куртки, сжимая лямки рюкзака так, что побелели костяшки. — Сядь, — приказал Чонгук и взглядом указал на подоконник.       Разговор с самого начала пошёл странно. Чонгук ходил по комнате, как хищник в клетке, а Хосок действительно сел на указанное место и внимательно следил за каждым движением старшего. — Не обольщайся, — бросил на ходу альфа, не глядя на омегу. — То, что я тебя забрал, не значит, что я внезапно воспылал к тебе нежностью. Ты мне не нужен для плотских утех. Я тебя не люблю, Хоупи. Понял меня? Мы… мы просто останемся друзьями. Ты будешь рядом, когда я этого захочу. Ты будешь лоялен и не будешь испытывать ко мне негативных чувств и эмоций. Так будет лучше для нас двоих.       Хосок посмотрел в пол, стараясь дышать ровно. Его тошнило от этой логики. «Друзья» в понимании Чонгука означало «собственность, которая всегда под рукой».       Омега медленно кивнул, надеясь, что эта покорность станет его пропуском на свободу. — Хорошо. Я понял. Мы друзья. Теперь я могу идти? — голос Хосока был сухим, как осенний лист, который вот-вот сорвется с дерева.       Чонгук резко остановился. Его задело это безразличие. Ему хотелось услышать нужные интонации, а их не было. В два шага он сократил расстояние и с силой схватил младшего за воротник, потянул на себя и впечатал спиной в прохладную стену. Омега охнул, когда лопатки встретились с твердой поверхностью. — Ты совсем долбоёб или только прикалываешься? — прошипел альфа прямо в губы Хосоку. — Думаешь, я потратил столько сил, чтобы просто выслушать твоё «хорошо», а потом вызвать тебе такси, чтобы ты со спокойной душой уехал восвояси? Какой же ты всё-таки наивный.       Хосок широко открыл глаза, видя в зрачках Чонгука своё отражение: бледное и загнанное. Но на этот раз страх смешивался с горьким осознанием ещё одной своей оплошности. — Посмотри на себя, — начал Чонгук, и его голос стал вкрадчивым, ядовитым. — Ты просто официант. Ты пустое место без нас. Ты думал, что менеджер из забегаловки тебя спасёт? Ты думал, что, надев чистую форму, ты отмылся от того, кем был для каждого из нас?       Чонгук выпустил свою феромонную ауру: тяжелую, подавляющую, заставляющую колени омеги подгибаться. Хосоку стало ещё тяжелее дышать. — Ты — удобная привычка. Ты предсказуем до тошноты. Весь твой «холод» в ресторане — это просто дешёвая маска. Внутри ты всё тот же податливый и милый Хоупи, который ждёт, когда ему укажут его место. И твоё место здесь, в тени моей жизни, пока мне не надоест играть.       Альфа ударил ладонью по стене рядом с головой Хосока, заставляя того вздрогнуть. — Ты никуда не уйдёшь, пока я не позволю. Ты будешь смотреть, как я живу, как я меняю партнёров, и будешь улыбаться, как «хороший друг». Я уничтожу в тебе эту новую гордость, Хоупи. По кусочкам. Чтобы ты снова вспомнил, каково это — принадлежать кому-то, кто сильнее тебя.       Младший чувствовал, как стены комнаты начинают сжиматься. Омега понял: со стороны альфы это не было любовью, это было психологическим стиранием личности. Казалось, Чонгук не хотел его тела — он хотел обладать его волей.       Давление в квартире нарастало с каждой секундой. Тяжелые феромоны альфы заполняли легкие, заставляя инстинкты омеги требовать подчинения. Но в этот раз что-то внутри Хосока, закаленное годами одиночества и тяжелого труда, отказалось ломаться.       Хосок чувствовал, как холод стены пробирается сквозь толстовку. Слова Чонгука о его «ничтожности» били по больному, но они же стали и лекарством. Если он действительно «пустое место», почему этот альфа так отчаянно пытается его удержать? — Ты закончил? — тихо спросил Хосок, глядя прямо в глаза альфе.       Чонгук на мгновение опешил от отсутствия слез. Он ожидал истерики, мольбы, но не этого мертвого спокойствия. — Я не твоя вещь, Чонгук, и не твоя тень, — Хосок медленно поднял руку и уперся ладонью в грудь старшего, пытаясь отодвинуть его. — Ты можешь ударить моего водителя, можешь затащить меня сюда силой, но ты не можешь заставить меня снова тебя уважать. Ты говоришь, что я «предсказуем»? Так вот, предсказуем здесь ты. Тебе просто страшно, что я стал счастливым без твоего разрешения. — Заткнись! — Чонгук сильнее прижал его к стене, его пальцы больно впились в плечи омеги. — Ты будешь сидеть здесь, пока не осознаешь, кто ты есть на самом деле!       Наступила тишина, и в этот момент элитный жилой комплекс взорвал грохот. Входная дверь, снабженная современным замком, не выдержала напора: её не взломали, её буквально «вынесли» те, кто знал коды или не побоялся применить силу.       В гостиную ворвались остальные пятеро альф. Юнги шел первым, его лицо было бледным, а глаза горели холодным огнем. За ним следовали Намджун и Сокджин, выглядящие на редкость серьезными, и Тэхён с Чимином, чья ярость едва сдерживалась. — Какого черта, Чонгук?! — голос Намджуна пророкотал под сводами потолка. — Ты совсем берега попутал? Избить человека и утащить Хосока средь бела дня? Походу, ты реально двинулся из-за этого уебка.       Чонгук нехотя отпустил Хосока и обернулся, закрывая омегу собой, словно добычу. — А вы что тут забыли? Пришли проповеди читать? Сами только что в ресторане его грязью поливали, а теперь в героев играете? — Мы вели себя как подонки, — отрезал Юнги, подходя вплотную к Чонгуку. Его взгляд упал на тяжело дышащего Хосока, прижатого к стене. — Но мы не похищали его. Отступи, пока я не сделал с тобой то же самое, что ты сделал с тем таксистом.       Атмосфера в комнате накалилась до предела. Шесть альф в одном замкнутом пространстве, и в центре — один омега, ставший точкой пересечения их собственных комплексов и желаний. Чимин подошел с другой стороны, его взгляд скользнул по фигуре Хосока. — Он выглядит таким напуганным… — прошептал он, и в голосе снова прорезались те самые угрожающие нотки собственничества. — Знаете, Чонгук прав в одном. Мы все причастны к тому, какой он сейчас.       Тэхён усмехнулся, поправляя воротник. — Раз уж мы все здесь… и Хосок снова «с нами», может, решим этот вопрос раз и навсегда? Хоупи ведь так хотел, чтобы мы оставили его в покое. Но посмотрите на него — он притягивает нас как магнит.       Хосок почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел, как меняются их взгляды. Раскаяние, которое привело их сюда, начало мутировать в нечто другое — в коллективное желание обладать, подчинить, «наказать» за то, что он заставил их чувствовать себя виноватыми. — Нет… — выдохнул Хосок, делая шаг назад к окну. — Не смейте.       Намджун обернулся к остальным, его голос был полон стальной решимости, но в нём слышалась странная, извращенная нежность: — Ты никуда не пойдешь, Хо. Чонгук был груб, но мы… мы просто напомним тебе, чьим «солнцем» ты был раньше. Все вместе. Как в старые времена, только теперь — без правил.       Шестеро мужчин начали медленно окружать омегу, и в их глазах уже не было тени той «холодной вежливости», что была в ресторане. Только темный инстинкт и жажда обладания.       Воздух в гостиной стал настолько густым от феромонов, что, казалось, его можно резать скальпелем, как кожу в операционной. Хосок чувствовал, как кружится голова: коктейль из запахов шести доминантных альф — хвои, алкоголя, табака, горького шоколада и металла — обрушился на него, подавляя волю. Он нервно вздохнул, чувствуя себя загнанным зверем, в то время как «великолепная шестерка» смыкала кольцо.       Первым подошел Сокджин. Он медленно протянул руку и коснулся подбородка Хосока, заставляя того поднять голову. — Посмотри на меня, — вкрадчиво произнес он. — Столько лет ты пытался забыть нас? Но вот мы здесь. Все сразу. Разве это не то, о чем ты мечтал в свои самые одинокие ночи?       Намджун встал за спиной Хосока, преграждая путь к отступлению. Его тяжелые ладони легли омеге на талию, медленно поглаживая, проникая под край толстовки. — Тише, малыш, — прошептал он в самое ухо. — Тело ведь помнит. Оно у тебя предательски дрожит.       Тэхён и Чонгук переглянулись. В их глазах не было ни капли сочувствия — только азарт охотников, загнавших редкую добычу. Тэхён начал расстегивать пуговицы на своей рубашке, не сводя с Хосока хищного взгляда. — Мы научим тебя снова быть послушным, — добавил Юнги, его голос вибрировал от сдерживаемого вожделения. — Ты слишком долго был предоставлен самому себе. Пора вернуть тебя в реальность. Чимин стоял чуть поодаль, наблюдая за тем, как Хосок бледнеет, как его дыхание становится рваным и поверхностным. В какой-то момент он увидел в глазах омеги не просто страх, а настоящую ледяную смерть. Хосок не просто боялся — он внутренне ломался, окончательно теряя веру в человечность тех, кого когда-то любил.       Внутри Чимина что-то щелкнуло. Ревность и обида, которые гнали его сюда, вдруг показались мелкими и грязными на фоне того ужаса, который они сейчас творили. — Стойте… — тихо произнес альфа, делая шаг вперед.       Никто не услышал. Чонгук уже потянулся к ремню Хосока, а Юнги грубо прижал омегу для поцелуя, который больше походил на укус. Омега издал приглушенный всхлип, полный отчаяния. — Я сказал: хватит! — закричал Чимин, вклиниваясь между Чонгуком и Хосоком. Он оттолкнул младшего альфу, закрывая собой дрожащего омегу. — Вы что, не видите?! Он сейчас просто отключится! Это не игра, это… это чертово насилие! Такое же, как тогда, когда вы двое напились!       Альфы замерли, глядя на Чимина как на сумасшедшего. — Ты сам этого хотел, Пак, — рыкнул Чонгук, потирая грудь. — Ты сам поливал его грязью в ресторане больше всех. Что, вдруг совесть проснулась? Может, еще скажешь, что он невинен в постели? Да я никогда в это не поверю! Мне вы сами говорили, как он охуенно стонет во время секса!       Чимин тяжело задышал. Хосок за его спиной сполз по стене на пол, закрыв голову руками. Вид такого сломленного человека ударил его под дых. Но инстинкты альфы внутри него выли от близости омеги. Его собственное тело горело, кровь пульсировала в висках, требуя подчиниться общему безумию. Он чувствовал, как аромат Хосока (теперь уже с примесью страха и горечи) дурманит его, заставляя воображение рисовать картины того, как Хосок будет выгибаться под ним, стоная его имя в экстазе. — Уходи, Пак, — холодно сказал Юнги. — Ты либо с нами, либо проваливай. Но он по-любому останется здесь. — Никуда он нахуй теперь не денется, — добавил Чонгук, глядя на Хосока по-хищному. Чимин посмотрел на омегу, затем на своих «соратников». Его руки дрожали. Он хотел спасти любимого, хотел увести прочь от этого кошмара…       Но когда Хосок случайно коснулся его ноги, ища защиты, Чимин почувствовал электрический разряд. Порочное желание обладать омегой здесь и сейчас, на глазах у всех, начало перевешивать здравый смысл. — Я… я возьму его первым, а потом вы уже сами разберётесь, кто будет следующим, — внезапно изменившимся голосом произнес Чимин, и его глаза потемнели, выдавая внутреннюю капитуляцию перед животным началом. Оказалось, этот альфа не спасал его — он просто хотел быть первым в очереди на его уничтожение.