Тени прошлого, свет будущего.

Сентябрь в Шотландии — это всегда лотерея. Солнце может палить так, что камни Хогвартса раскаляются, а может зарядить дождь на три недели вперёд, и тогда озеро выходит из берегов, подтапливая подземелья, а первокурсники шарахаются от пиратов-призраков, которые, кажется, только и ждут момента, чтобы проорать что-нибудь жуткое прямо над ухом. В этом году сентябрь выдался золотым. Эмили Ториан Гранде стояла у высокого окна в коридоре пятого этажа и смотрела, как ветер гоняет пожухлые листья по полю для квиддича. За её спиной гомонили ученики — перемена между трансфигурацией и зельями, самое лучшее время, чтобы обменяться сплетнями, списать домашку или просто потупить в окно, делая вид, что ты обдумываешь великие материи. — Ты опять зависла, — раздалось за спиной. Дафна Гринграсс — идеальная блондинка с идеальной осанкой и идеально ровным пробором — возникла рядом как из ниоткуда. Рядом с ней, чуть позади, стояла Трейси Дэвис, мулатка с вечно скептическим выражением лица и копной мелких косичек, собранных в высокий хвост. — Я не зависла, — Эмили даже не повернула головы. — Я наблюдаю. — За листьями? — хмыкнула Трейси. — Трогательно. Прямо поэма о единении с природой. — За Поттером, — Эмили чуть повела подбородком. Внизу, на поле, трое парней в форме гриффиндора отрабатывали какие-то дурацкие маневры на мётлах. Поттер — лохматый, очкастый, с дурацким шрамом — носился за снитчем с таким видом, будто от этого зависит судьба мира. Уизли — рыжий и веснушчатый, как цыплёнок, — орал какую-то херню и едва не свалился с метлы. Лавгуд — та вообще девчонка с выпученными глазами — сидела на трибунах с биноклем и что-то рисовала в блокноте. — И чего ты там высматриваешь? — Дафна подошла ближе, оперлась изящной рукой о подоконник. — Он же страшный как смерть Гриндевальда. И одет как бомж. — Я смотрю, как он летает, — Эмили наконец повернулась. Серые глаза, такие светлые, что казались почти прозрачными, скользнули по подругам равнодушно, но внимательно. — Говорят, он лучший ловец за последние сто лет. Я хочу понять почему. — И как, поняла? — Талант, — Эмили пожала плечами. — Чистый талант. Он не думает, он просто делает. Это либо дар, либо идиотизм. В его случае, скорее всего, и то и другое. Трейси фыркнула. — Ты как всегда, Гранде. Препарируешь людей как лягушек на зельях. У них там душа, между прочим. — Душа — это не аргумент, — Эмили отлипла от окна и поправила мантию. Чистокровная — не просто слово. Это выучка. Это спина прямая, плечи развернуты, подбородок чуть приподнят. И никаких лишних эмоций на лице. — Ладно, пошли. Снейп не любит, когда опаздывают. — Снейп вообще ничего не любит, кроме своих котлов и подвала, — пробормотала Трейси, но послушно двинулась следом. Подземелья встречали привычным холодом и запахом сырости. Факелы на стенах отбрасывали пляшущие тени, идти приходилось осторожно — каменные плиты кое-где выщербились за столетия, и запнуться мог даже тот, кто ходил тут каждый день. У входа в класс зелий уже толпился народ. — ...я тебе говорю, это полный пиздец, — донеслось до них. — МакГонагалл задала такой объем по трансфигурации, что я, блядь, до следующего лета писать буду. А Снейп еще добавил пергаментов. У меня рука отсохнет. Блейз Забини — темнокожий, красивый до неприличия, с вечной ленивой усмешкой на губах — развалился на скамье у стены, закинув ногу на ногу. Рядом с ним стоял Теодор Нотт и ржал как конь. — Ой да ладно тебе, Блейз, — Тео тряхнул головой, отбрасывая со лба темные пряди. Лицо у него было живое, подвижное, с ямочками на щеках, когда он улыбался. — Ты же умный, придумаешь чего-нибудь. Попросишь Пэнси, она тебе надиктует, пока ты будешь делать вид, что записываешь. — Пэнси меня пошлет нахуй, — Блейз зевнул, прикрывая рот ладонью. — Она сейчас вся в заботах о Малфое. — А что Малфой? — А хуй его знает. Ходит мрачный как туча, на вопросы не отвечает, на завтрак приходит с таким видом, будто его сейчас стошнит. Отец, говорят, на него наехал. — Люциус всегда на него наезжает, — вмешалась Дафна, проходя мимо и задевая Блейза по плечу. — Это не новость. — Новость в том, что Драко реально паршиво, — Тео вдруг стал серьезным. — Я вчера к нему в спальню зашел — он даже не огрызнулся. Сидел и смотрел в стену. Я ему: "Малфой, ты че?" А он молчит. Это пиздец как стрёмно. — А ты ему член не предлагал подержать? — лениво поинтересовался Блейз. — Для поднятия настроения? Тео снова заржал, запрокидывая голову. — Иди в жопу, Забини. У тебя только одно на уме. — У меня на уме много всего, — Блейз покосился на проходящих мимо девочек с Когтеврана и плотоядно улыбнулся. — Просто я многостаночник. Эмили слушала этот треп вполуха, кивая знакомым. Слизерин — семья, даже если ты ненавидишь половину своих "родственников". Здесь все всех знают, все друг за друга горой, но при этом грызня внутренняя идет постоянно. Так устроены змеи — снаружи гладкие, внутри ядовитые. Дверь класса открылась, и Снейп возник на пороге как черт из табакерки. Черная мантия развевалась, хотя сквозняка не было — чистая магия понтов. — Входите, — голос низкий, вкрадчивый, от которого у первокурсников поджимаются пятки. — Быстро. И без соплей. Класс зелий — место особенное. Здесь пахло сушеными травами, формалином и еще чем-то кислым, что Эмили так и не научилась идентифицировать. Котлы на партах стояли ровными рядами, ингредиенты в баночках были разложены с педантичной аккуратностью. Снейп терпеть не мог бардак. Эмили села на свое обычное место — второй ряд, у стены. С одной стороны от нее оказалась Дафна, с другой — пустовало место, которое обычно занимала Пэнси Паркинсон, но та где-то задерживалась. — Сегодня мы продолжаем тему противоядий, — Снейп прошелся между рядами, заложив руки за спину. — Кто мне скажет, в чем разница между универсальным противоядием и специфическим? Тишина. Класс дружно уставился в парты. Снейп обожал такие моменты — когда все молчат и боятся дышать. — Мисс Гранде? Эмили даже не вздрогнула. Она ждала этого. — Универсальное противоядие действует на большинство известных ядов, но слабее, чем специфическое. Специфическое создается под конкретный яд и нейтрализует его практически мгновенно. Однако, если ошибиться с идентификацией яда, специфическое противоядие может не сработать или даже усугубить ситуацию. Поэтому в полевых условиях чаще используют универсальное, а в лабораторных — специфическое. Снейп чуть приподнял бровь. Для него это был эквивалент бурных оваций. — Десять баллов Слизерину. Может быть, остальным стоит брать пример с мисс Гранде, а не пялиться в потолок с видом больных лотерейных надежд. — Я бы с радостью брал с нее пример, сэр, — раздалось с задней парты. — Особенно если она согласится показывать его в более интимной обстановке. Класс захихикал. Эмили даже не обернулась — она и так знала, кто это сказал. Маркус Флинт, шестикурсник, капитан команды по квиддичу, здоровенный как тролль и умный примерно так же. Его подкаты были настолько топорными, что даже не раздражали — просто смешили. — Мистер Флинт, — голос Снейпа упал градусов на десять, — еще одно слово, и вы будете чистить котлы голыми руками до конца семестра. Без магии. Флинт заткнулся. Снейп умел убеждать. Дверь распахнулась, и в класс влетели опоздавшие — Пэнси Паркинсон, мелкая, темноволосая, с вечно недовольным выражением лица, и Драко Малфой. Эмили посмотрела на него мельком, чисто автоматически. Белобрысый, острые черты лица, дорогая мантия, идеальная укладка. И под глазами — тени, которых раньше не было. И губы сжаты так, будто он сдерживает рвотные позывы. Тео был прав. Драко реально паршиво. — Мистер Малфой, мисс Паркинсон, — Снейп даже не повысил голоса. — Как любезно с вашей стороны почтить нас своим присутствием. Садитесь. И если вы надеетесь, что ваше опоздание останется безнаказанным, то вынужден вас разочаровать. Отработка в субботу вечером. Оба. — Но сэр... — начал Драко. — Два часа отработки, — оборвал Снейп. — Садитесь. Или хотите увеличить срок? Драко промолчал. Плюхнулся на место рядом с Блейзом, даже не взглянув на друзей. Пэнси села рядом с Эмили, шумно выдохнув и закатив глаза. — Что за день, — прошептала она, открывая учебник. — Сначала этот психованный павлин чуть не убил меня за завтраком, теперь Снейп на отработку послал. Я вообще не врубаюсь, что с ним происходит. — С кем? — уточнила Эмили, делая вид, что записывает рецепт зелья, который Снейп диктовал монотонным голосом. — С Малфоем, мать его, — Пэнси понизила голос до шипения. — Он последние две недели сам не свой. То молчит как рыба, то орет на всех. Вчера Гойлу чуть голову не оторвал за то, что тот взял его пергамент. Гойл! Он вообще соображает, что Гойл тупее кирпича и не со зла? Просто мозгов нет. — Может, проблемы дома. — У Малфоев всегда проблемы дома. Но раньше он хотя бы держал лицо. А сейчас — реально стрёмно. Ты бы видела его в поезде. Он всю дорогу просидел с закрытыми глазами и ни слова не сказал. Тео пытался его разговорить — послал. Блейз пытался — послал. Я пыталась — вообще рявкнул так, что я чуть в тамбур не вылетела. Эмили покосилась на Драко. Тот сидел, уставившись в котел, и даже не делал вид, что слушает. Руки его слегка дрожали. Интересно. После зелий была большая перемена — целый час до обеда. Слизеринцы обычно проводили это время в своей гостиной, в подземельях, но сегодня Эмили захотелось на воздух. — Ты куда? — удивилась Дафна, когда они вышли из класса. — На улице холодно. — Освежиться, — Эмили пожала плечами. — Идите без меня, я скоро. — Странная ты, Гранде, — Трейси покачала головой. — Ну, как хочешь. Мы в гостиной, если что. Эмили кивнула и направилась к выходу из подземелий. По пути ей встретились гриффиндорцы — компания Поттера, который теперь был в сопровождении Грейнджер и Уизли. Грейнджер что-то горячо доказывала, размахивая книгой, Уизли закатывал глаза, Поттер смотрел по сторонам с отсутствующим видом. — ...и я тебе говорю, это неэффективно! Если взять за основу принцип Госпера, то можно сократить время приготовления на сорок процентов! — Гермиона, — ныл Уизли, — мы только что с зелий вышли. Давай хоть пять минут без учебы? — Пять минут без учебы — это пять минут потерянного времени! — А вот и Золотое Трио, — раздался насмешливый голос сзади. Эмили обернулась. Тео Нотт нагнал её и теперь шел рядом, улыбаясь во все тридцать два зуба. Выглядел он при этом так, будто только что придумал гениальную шутку. — Привет, Гранде. Куда путь держишь? — На улицу. — О, круто. Я с тобой. А то в подземельях душно, а эти двое, — он кивнул на гриффиндорцев, — меня уже задолбали своим видом. Вечно они там что-то решают. Поттер страдает, Грейнджер учит, Уизли жрет. Скука смертная. — Никто не звал тебя смотреть на них. — А я не смотрю, я наблюдаю, — Тео подмигнул. — Тонкая грань, Гранде. Вот ты, например, тоже наблюдаешь. Я видел тебя у окна перед зельями. За Поттером следила? — Изучала. — Ох уж эти грандовские замашки, — Тео вздохнул театрально. — Все-то вам нужно изучить, проанализировать, разложить по полочкам. А просто поглазеть на красивого парня — нет, это не про вас. — Поттер не красивый. — Ну, дело вкуса. Лично я предпочитаю девушек, — Тео снова улыбнулся. — Особенно тех, у кого серые глаза и острый язык. Эмили остановилась и посмотрела на него в упор. — Ты сейчас пытаешься со мной флиртовать, Нотт? — А что, заметно? — он даже не смутился. — Я вообще-то мастер флирта. Спроси кого хочешь. Мое обаяние рушит стены и женские сердца. — Твое обаяние рушит мое терпение, — Эмили двинулась дальше. — Иди флиртуй с Дафной, она это любит. — Дафна любит, когда ей дарят дорогие подарки. А я бедный студент, мне не по карману, — Тео пристроился рядом. — А с тобой просто поговорить интересно. Ты не такая, как остальные. — Потому что не ведусь на твои шуточки? — Потому что ты реально умная, — Тео вдруг стал серьезным. — Я за тобой на зельях наблюдал. Ты не просто отвечаешь — ты думаешь. Снейп это ценит, хоть и не показывает. И еще ты не лезешь в душу. Малфой сейчас в жопе полной, а ты даже не спросила, что с ним. Потому что понимаешь — не твое дело. — А твое? — Мое? — Тео вздохнул. — Мое, блядь, вообще все мое. Мы же друзья. Я должен знать, что с ним. Но он молчит. И это бесит. — Может, ему нечего сказать. — Может, — Тео пожал плечами. — Или то, что он должен сказать, слишком пиздецовое, чтобы говорить вслух. Они вышли на улицу. Солнце все еще светило, но ветер усилился, гоняя по земле сухие листья. Вдалеке, у озера, сидела какая-то парочка — по виду пуффендуйцы, обжимались под деревом. — Смотри, любовь, — Тео кивнул в их сторону. — Тошнит? — Нормально, — Эмили пошла к озеру. — Пусть радуются, пока могут. — Пессимистично. — Реалистично. Сколько таких пар развалится к концу года? Половина. А остальные развалятся после школы, когда выяснится, что папаша невесты не хочет видеть зятем нищеброда. — А ты, значит, за брак по расчету? — Я за то, чтобы не тратить время на ерунду, — Эмили остановилась у самой кромки воды. — Если человек тебе нужен, ты должен понимать зачем. Не просто "ой, какие у него глазки красивые". А что дальше? Дети? Бизнес? Политика? Или просто член красивый, но мозгов нет? Тео заржал так, что пуффендуйцы обернулись. — Гранде, ты богиня! "Член красивый, но мозгов нет" — я это запомню. Это теперь мой девиз по жизни. — Рада, что смогла помочь, — сухо ответила Эмили, но в уголках ее губ дрогнуло что-то похожее на улыбку. Обед прошел в привычном шуме и гаме. Слизеринский стол ломился от еды, но Драко опять почти ничего не ел — ковырял вилкой картошку и смотрел в одну точку. Пэнси сидела рядом и делала вид, что увлечена разговором с Дафной, но то и дело косилась на него. Блейз, как всегда, острил. — ...и тут она мне говорит: "Блейз, ты такой нежный, я не ожидала!" А я ей: "Детка, я могу быть и нежным, и грубым. Главное — вовремя понять, что нужно клиенту". — Ты бы уже выбрал кого-то одного, — лениво отозвалась Трейси. — А то как шлюха на Тисовой улице. — Я исследую рынок, — парировал Блейз. — Ищу идеал. — Идеалов не бывает, — подал голос Драко. Все замолчали и уставились на него. Драко редко влезал в такие разговоры, а если и влезал, то с подколами. — Что? — он поднял глаза. — Правда жизни. Идеалов нет. Все рано или поздно обламываются. — Ой, какие мы философы, — фыркнул Тео. — Малфой, ты бы пожрал лучше, чем страдать. Вон, пирожок возьми. С мясом. Мясо поднимает настроение, проверено. — Отъебись, Нотт. — Грубо, — Тео не обиделся. — Но я прощаю. Потому что ты красивый и мне нравится цвет твоих глаз. — Каких нахуй глаз? — Серьезных, — Тео подмигнул. — У тебя глаза серьезные. Как у человека, который собирается свернуть горы. Или хотя бы пару шкафов в гостиной переставить. Блейз прыснул. Пэнси улыбнулась. Драко посмотрел на Тео с таким выражением, будто хотел его прибить, но сил не было. — Ты придурок, Нотт. — Я знаю. Это мое главное очарование. Эмили ела суп и слушала этот балаган краем уха. Забавно, как Нотт умудряется разрядить обстановку даже тогда, когда все висит на волоске. И как Малфой позволяет ему это делать. Наверное, поэтому они и друзья — Тео единственный, кто может проорать "отъебись" в ответ и продолжить шутить, не обижаясь. — Эмили, — вдруг обратилась к ней Пэнси. — А твои родители приедут на Хэллоуин? Вопрос был неожиданным. Родители Эмили редко появлялись в Хогвартсе — они оба были мракоборцами и вечно пропадали на заданиях. Но формально, на праздники, они иногда навещали дочь. — Не знаю, — честно ответила Эмили. — У них сейчас какая-то операция. Мама писала, что если все сложится, может быть, приедут. Но не уверена. — А чем они занимаются? — спросила Дафна. — Я знаю, что они мракоборцы, но конкретно? — Конкретно — ищут всякое дерьмо, — Эмили пожала плечами. — В прошлом году гонялись за какими-то контрабандистами из Франции. В этом — вроде бы по следам Пожирателей идут. При слове "Пожиратели" Драко дернулся, как от удара. — Ты бы поосторожнее с такими темами, — тихо сказал он. — Почему? — Эмили посмотрела на него в упор. — Это мои родители. Они мракоборцы. Это их работа. Я горжусь ими. — Гордиться можно чем-то другим, — Драко отодвинул тарелку. — Например, древностью рода. Или достижениями. — А достижение — поймать десяток Пожирателей и посадить их в Азкабан — не считается? — Считается, — вмешался Тео, чувствуя, что разговор накаляется. — Но за столом об этом как-то не принято. Давайте лучше обсудим, что Блейз вчера опять облажался на зельях. — Я не облажался! — возмутился Блейз. — Я просто экспериментировал! — Твой эксперимент вонял на все подземелья так, что призраки разбегались. Почти как сейчас, когда Малфой решил пофилософствовать. Драко хотел что-то сказать, но вместо этого просто встал и ушел. — Бля, — выдохнул Тео. — Я перегнул? — Нет, — Пэнси покачала головой. — Это не ты. Это он сам. С ним что-то реально не так. — Может, любовь? — предположил Блейз. — Говорят, от нее башню сносит. — У Малфоя любовь? — фыркнула Трейси. — Он же никого, кроме себя, не любит. — Не скажи, — задумчиво протянула Дафна. — Он Пэнси вон терпит. — Эй! — возмутилась Пэнси. — Я вообще-то его девушка! — Бывшая, — уточнил Блейз. — Вы расстались еще на третьем курсе. — Ну и что? Друзьями остались. Я имею право за него переживать. — Переживай, кто ж запрещает, — Тео поднял руки. — Только аккуратно. А то он сейчас как граната с выдернутой чекой. Эмили слушала этот разговор и думала о своем. О родителях. О Пожирателях. О том, как странно все устроено в этом мире — они тут сидят, едят, шутят, а где-то там, за стенами замка, люди убивают друг друга. И ее родители — те, кто пытается это остановить. А родители Малфоя, говорят, наоборот — поддерживают Темного Лорда. Интересно, знает ли об этом Драко? И если знает, как ему с этим жить? Но спросить об этом вслух было нельзя. Слишком личное. Слишком опасное. После обеда были Трансфигурация и Защита от Темных Искусств. На Защите профессор Люпин — новый, странный, с седыми волосами и усталыми глазами — рассказывал про оборотней. — ...и важно понимать, что оборотни — не чудовища, — говорил он, расхаживая перед доской. — Они люди, проклятые болезнью. В полнолуние они теряют контроль, но в остальное время они такие же, как вы и я. — Такие же, как мы? — фыркнул кто-то из слизеринцев. — Убийцы? — Не все оборотни убийцы, — спокойно ответил Люпин. — Многие научились контролировать себя. Есть зелья, которые облегчают трансформацию. Есть сообщества, где они живут и работают. — А если такой сообщник укусит ребенка? — спросила Эмили. Люпин посмотрел на нее внимательно. — Если оборотень в человеческом облике укусит человека — заражения не произойдет. Только в волчьем обличье. — Но если он в волчьем, он не контролирует себя. Значит, любой оборотень потенциально опасен. Просто потому что раз в месяц он становится зверем. — Это правда, — кивнул Люпин. — Но давайте подумаем о другом. Если человек знает, что он опасен, и принимает меры — запирается на время полнолуния, пьет зелья, уходит в безопасное место — разве он заслуживает презрения? — Он заслуживает того, чтобы его изолировали от общества, — упрямо сказала Эмили. — На всякий случай. — Мисс Гранде, — Люпин чуть улыбнулся, — вы, я вижу, человек практичный. Но жизнь сложнее, чем кажется. Иногда те, кого мы считаем опасными, оказываются безобиднее тех, кто носит маску добропорядочности. Эмили задумалась. Что-то в его словах было... странное. Будто он говорит не про оборотней, а про что-то другое. После урока Тео подошел к ней. — Ты его зацепила, Гранде. Люпин реально задумался над твоими словами. — Я просто спросила. — Ты просто спросила так, что весь класс притих, — Тео покачал головой. — У тебя талант. Задавать неудобные вопросы с каменным лицом. Я б тебя нанял адвокатом, если б меня посадили. — А тебя посадят? — Посмотрим, — Тео хитро улыбнулся. — Я еще молодой, вся жизнь впереди. Может, стану преступником. Тогда ты будешь меня защищать. — Я буду первой, кто кинет в тебя камень. — Жестокая, — вздохнул Тео. — Но честная. За это и люблю. — Ты меня любишь? — В платоническом смысле, — быстро поправился он. — Как друг. Как брат. Как сосед по парте, который ценит острый ум. — Мы не сидим за одной партой. — Могли бы. — Нотт, ты невыносим. — Я знаю, — он снова улыбнулся. — Это мое второе имя. Теодор "Невыносимый" Нотт. Отец гордится. Эмили не сдержала короткой усмешки. С Тео было легко — он не лез в душу, не требовал эмоций, просто был рядом и шутил. Иногда пошло, иногда глупо, но всегда к месту. Вечером, в гостиной Слизерина, было шумно. Кто-то играл в волшебные шахматы, кто-то листал учебники, кто-то просто трепался у камина. Эмили сидела в кресле с книгой по продвинутой трансфигурации, но читать не могла — мысли разбегались. — Гранде, — Пэнси плюхнулась на диван напротив. — Выручай. — Чего? — Мне нужно сочинение по зельям на три фута. А я вообще не в теме. Выручи, а? — Списывать нехорошо. — Ой, да ладно тебе, — Пэнси закатила глаза. — Ты же умная. Тебе несложно. А у меня мозги кипят. — А если Снейп узнает? — Не узнает. Я перепишу своими словами. Ну пожалуйста, Эмили. Я тебе должна буду. — Ладно, — Эмили вздохнула. — Давай завтра. Сегодня голова не варит. — О, у тебя тоже бывает? — удивилась Пэнси. — Я думала, ты железная. — Я железная только снаружи. — Это я уже заметила, — Пэнси хмыкнула. — Слушай, а что ты думаешь о Малфое? — В каком смысле? — Ну, в прямом. Что с ним? Ты же умная, может, видишь то, чего не видим мы? Эмили отложила книгу. — Я вижу только то, что он показывает. А он показывает, что ему хреново. Причины могут быть разными. Семья, учеба, будущее. Может, просто переходный возраст. — В пятнадцать лет переходный возраст? — Пэнси скептически изогнула бровь. — У некоторых он затягивается до сорока. Посмотри на его отца. — Люциус тот еще псих, да, — согласилась Пэнси. — Но Драко не такой. Он хороший. Просто... сложный. — Все мы сложные, — Эмили пожала плечами. — Просто не все это показывают. — А ты показываешь? — Нет. И тебе не советую. — Почему? — Потому что люди видят твою слабость и бьют по ней. Если не показываешь — не по чему бить. Пэнси задумалась. — Твои родители тебя так научили? — Мои родители научили меня выживать, — Эмили посмотрела на камин, где плясали зеленоватые языки пламени. — Все остальное я придумала сама. Ночью, в дормитории девочек, было тихо. Только Дафна иногда бормотала во сне — ей снились кошмары про Снейпа и несданные экзамены. Трейси спала как убитая, раскинувшись на кровати звездочкой. Пэнси ворочалась — видимо, тоже думала о Малфое. Эмили лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Зеленоватое свечение от аквариума с водорослями на стене отбрасывало причудливые тени. Где-то в замке часы пробили полночь. Завтра будет новый день. Новые уроки, новые разговоры, новые попытки понять этот мир и свое место в нем. А пока — просто лежать и ждать, когда сон придет сам. Интересно, о чем сейчас думает Драко Малфой? Сидит ли в гостиной, глядя в огонь, или уже спит, пытаясь забыться от мыслей, которые грызут его изнутри? И почему ей вообще до этого дело? — Спи, Гранде, — прошептала она сама себе. — Утром мозги нужны. И закрыла глаза. Следующие дни тянулись медленно, как патока. Учеба, тренировки по квиддичу (Эмили не играла, но ходила болеть за своих), вечера в гостиной. Драко по-прежнему был мрачен, но постепенно оттаивал — Блейз и Тео доставали его так, что невозможно было злиться всерьез. В пятницу вечером случилось то, чего никто не ожидал. Эмили сидела в библиотеке — единственном месте, где можно было спокойно почитать без криков и шуток, — когда за соседний стол плюхнулся кто-то тяжелый. — Занято? — спросил Драко. — Ты в библиотеке? — Эмили подняла бровь. — С каких пор? — С тех пор, как здесь тихо и никто не лезет в душу, — он раскрыл учебник по зельям, но даже не смотрел в него. — Можно я тут посижу? — Это свободная страна. Сиди, если хочешь. — Спасибо, — сказал он так, будто она сделала ему одолжение. Несколько минут они молчали. Эмили читала, Драко смотрел в книгу и, кажется, ничего не видел. — Твои родители правда мракоборцы? — вдруг спросил он. — Правда. — И ты гордишься ими? — Да. — А если бы они были... ну... другими? Эмили отложила книгу и посмотрела на него в упор. — Ты о чем? — О том, что не все могут выбирать, кем быть, — Драко говорил тихо, почти шепотом. — Иногда за тебя уже выбрали. До того, как ты родился. — Ты о своих родителях? — Я вообще, — он отвел взгляд. — Просто мысли вслух. — Слушай, Малфой, — Эмили чуть подалась вперед. — Я не знаю, что у тебя случилось. И не лезу. Но если ты хочешь поговорить — я умею слушать. И не трепаться потом по углам. Драко посмотрел на нее долгим взглядом. В его глазах — серых, как у нее, но с холодным стальным отливом — плескалось что-то такое, отчего у Эмили кольнуло в груди. — Ты странная, Гранде, — наконец сказал он. — Я знаю. — Нет, правда. Ты не лезешь, но предлагаешь помощь. Ты умная, но не выставляешь это напоказ. Ты красивая, но пользуешься этим только когда надо. — Ты сейчас меня описываешь или пытаешься подкатить? Драко вдруг усмехнулся — впервые за много дней. — А если пытаюсь? — Тогда у тебя странные методы, — Эмили тоже чуть улыбнулась. — Говорить о родителях в библиотеке — не лучший способ завоевать девушку. — А какой лучший? — Не знаю, я не специалист. Спроси у Блейза, он у нас эксперт. — Блейз советует дарить цветы и говорить комплименты, — Драко покачал головой. — Но мне кажется, это слишком банально. — Комплименты не банальны. Банально — дарить всем подряд одинаковые цветы. — А что бы хотела получить ты? Эмили задумалась. — Чтобы меня понимали, — ответила она честно. — Чтобы не лезли в душу, но знали, что у меня внутри. Чтобы уважали мое мнение, даже если не согласны. И чтобы не пытались меня изменить. — Много хочешь. — Я знаю. Но лучше быть одной, чем с кем попало. Драко снова замолчал. Потом закрыл учебник. — Спасибо, Гранде. Правда. Ты не представляешь, как мне это было нужно. — Что именно? — Просто поговорить с кем-то, кто не будет потом обсуждать это со всей гостиной. — Я никому не скажу, — пообещала Эмили. — Если не хочешь. — Не хочу. Пока. Он встал и пошел к выходу, но у двери обернулся. — Эмили? — Что? — Ты правда красивая. Даже когда не пользуешься этим. И вышел. Эмили смотрела на закрывшуюся дверь и чувствовала, как что-то странное происходит внутри. Не бабочки в животе — нет, слишком пошло. Скорее, холодок, который вдруг стал теплым. — Черт, — прошептала она. — Только этого не хватало. В гостиной ее ждал сюрприз. Тео сидел в кресле с таким видом, будто выиграл в лотерею. — Гранде! — заорал он, едва увидев ее. — Иди сюда, у меня новости! — Какие? — Малфой сегодня разговаривал! — Тео сиял. — Представляешь? Пришел в гостиную, сел рядом и сказал: "Нотт, ты придурок, но забавный". Это прогресс! Раньше он вообще молчал! — Рада за тебя, — Эмили села в соседнее кресло. — И знаешь, что странно? — Тео понизил голос. — Он спросил, где ты. Я сказал, что в библиотеке. И он ушел. Куда-то. — Может, тоже в библиотеку? — Может, — Тео посмотрел на нее хитро. — А ты откуда идешь? — Из библиотеки. — О! — Тео поднял палец. — Так вы там встретились? И что? Говорили? О чем? — Нотт, ты сплетник. — Я не сплетник, я друг. Мне нужно знать, что с моими друзьями происходит. Особенно если они начинают ходить в библиотеку и разговаривать. — Мы говорили о погоде. — О погоде в библиотеке? Гранде, ты меня за идиота держишь? — За идиота не держу, но иногда ты себя ведешь как идиот, — Эмили усмехнулась. — Отстань. Ничего не было. — Верю, — неожиданно легко согласился Тео. — Но смотрю на тебя и вижу — что-то изменилось. Ты светишься. — Я не свечусь. Я устала. — Ты всегда усталая. А сейчас — другая. Ладно, молчу. Но имей в виду — я все вижу. Я как рентген. — Ты как заноза в заднице, — поправила Эмили. — От которой невозможно избавиться. — И это тоже, — Тео улыбнулся своей обаятельной улыбкой. — Но заноза полезная. Я же не даю тебе скучать. — Это правда. — Ну вот. Цени. Эмили покачала головой, но в душе было тепло. Странно, как эти двое — веселый Нотт и мрачный Малфой — умудряются влезать в ее жизнь, даже не пытаясь. — Ладно, я спать, — она встала. — Завтра суббота, хочу выспаться. — Спокойной ночи, Гранде. Пусть тебе снятся принцы на белых конях. — Мне снятся формулы зелий. — Скучная ты. — Зато предсказуемая. Эмили пошла в спальню, а Тео остался сидеть у камина, глядя в огонь и о чем-то думая. На его лице блуждала странная улыбка — не та, обычная, дурашливая, а другая — задумчивая и немного грустная. Суббота выдалась пасмурной. Эмили проснулась поздно — Дафна уже ушла завтракать, Трейси возилась с волосами перед зеркалом. — О, проснулась, — сказала она. — А мы уж думали, ты до обеда проспишь. — Устала, — Эмили села на кровати, потянулась. — Что в программе? — Квиддич. Слизерин против Хаффлпаффа. Пойдешь? — Надо. — Ну да, наши же играют. Малфой, говорят, летать будет. Хотя он последнее время как вареный. — Полетает — разогреется, — Эмили встала и пошла в душ. Вода была горячей — в Хогвартсе с этим проблем не было, магия работала отлично. Эмили стояла под струями и думала о вчерашнем разговоре. О Драко, который вдруг оказался не просто пафосным придурком, а живым человеком с проблемами. О том, как странно он смотрел на нее. О том, как странно ей было от этого взгляда. — Не думай об этом, — сказала она себе. — Это ни к чему не приведет. Но мысли не слушались. Стадион гудел. Слизеринцы заняли свою трибуну, зеленые шарфы развевались на ветру, кто-то размахивал флагом со змеей. Эмили сидела между Дафной и Пэнси, Трейси пристроилась сзади. — Смотри, — Пэнси ткнула ее локтем. — Малфой выходит. Драко вышел на поле в форме капитана, с метлой в руке. Выглядел он сосредоточенным, собранным — ни следа той мрачности, что преследовала его всю неделю. Видимо, квиддич был его отдушиной. — Красивый, — мечтательно протянула Дафна. — Если б не был таким заносчивым... — Он не заносчивый, — вдруг сказала Эмили. — Он просто защищается. Девочки уставились на нее. — С чего ты взяла? — удивилась Пэнси. — Присмотрелась, — Эмили пожала плечами. — Неважно. Матч начался. Слизерин играл жестко, даже грязно — Блейз, который был охотником, пару раз чуть не сбил противника с метлы, но судья сделал вид, что не заметил. Драко носился над полем, высматривая снитч, и в какой-то момент Эмили поймала себя на том, что следит только за ним. Он летал красиво. Не как Поттер — интуитивно и хаотично, — а расчетливо, точно, каждый маневр был выверен. Драко знал, что делает, и делал это идеально. — Снитч! — заорал кто-то. Все замерли. Драко камнем упал вниз, за ним — ловец Хаффлпаффа, толстый парень с растерянным лицом. Драко был быстрее. Его пальцы сомкнулись на золотом шарике за секунду до того, как он врезался бы в землю. — ДА! — трибуны взорвались. Драко выровнял метлу в последний момент, проехался по траве, но удержался. Встал, поднял руку со снитчем — и посмотрел прямо на трибуну Слизерина. На ту часть, где сидела Эмили. Или ей показалось? — Ты видела? — заорала Пэнси. — Он гений! Он бог! — Видела, — Эмили улыбнулась. Краем глаза она заметила, как Тео на трибуне машет ей рукой и показывает большой палец. Вот же придурок. После матча была вечеринка в гостиной. Слизеринцы праздновали победу — пили тыквенный сок, ели сладости, принесенные из Хогсмида, громко обсуждали игру. Драко сидел в центре компании, принимал поздравления и выглядел почти счастливым. — Гранде, иди к нам! — крикнул Тео, заметив ее. — Мы тут легендарные моменты обсуждаем! Эмили подошла. Рядом с Тео сидел Блейз, развалившись на диване, а напротив — Драко с бокалом в руке. — Привет, — сказал он, когда она села. — Поздравляю, — кивнула Эмили. — Красиво поймал. — Ты видела? — Все видели. Ты чуть не убился. — Зато как эффектно, — усмехнулся Драко. — Стоило того. — Если бы ты разбился, твоя мать прокляла бы весь стадион. — Мать прокляла бы сначала меня, — Драко улыбнулся. — За то, что испортил прическу. Тео заржал. — Малфой, ты человек-праздник! "Испортил прическу" — это гениально. — Отъебись, Нотт. У меня имидж. — У тебя имидж павлина, — вставил Блейз. — Но мы тебя за это и любим. — Вы меня любите за то, что я плачу за ваши обеды в Хогсмиде. — И за это тоже. Эмили слушала их перепалку и чувствовала, как напряжение последних дней уходит. Здесь, в кругу этих странных, шумных, местами невыносимых людей, было хорошо. Они были семьей — не по крови, но по духу. — Гранде, — вдруг обратился к ней Драко. — А ты почему не играешь в квиддич? — Не люблю высоту. — Серьезно? — удивился он. — Ты же смелая. — Смелость и любовь к высоте — разные вещи. Я могу залезть на башню, если надо. Но добровольно носиться на метле — нет, спасибо. — А на что ты готова пойти добровольно? Эмили посмотрела на него. Вопрос был простой, но в его глазах читалось что-то большее. — На многое, — ответила она. — Если это того стоит. — А что для тебя "того стоит"? — Пока не знаю, — честно сказала Эмили. — Но когда узнаю — пойму сразу. — Философски, — хмыкнул Блейз. — Вы двое сегодня прямо загрузили. Давайте лучше выпьем за победу. Он поднял бокал, и все потянулись за своими. Даже Эмили взяла тыквенный сок и чокнулась с остальными. — За Слизерин, — сказал Драко. — За Слизерин, — эхом отозвались все. И в этот момент, глядя на него через край бокала, Эмили поняла — что-то начинается. Что-то, что изменит все. Она не знала, что именно, но чувствовала кожей. А Драко смотрел на нее и думал о том же. Ночью, когда вечеринка утихла и все разбрелись по спальням, Эмили стояла у окна в коридоре и смотрела на озеро. Луна отражалась в воде, дробилась на тысячи осколков. — Не спится? Она обернулась. Драко стоял в тени, прислонившись плечом к стене. — Тебе тоже. — Я редко сплю нормально, — он подошел ближе. — А сегодня вообще адреналин. — Понравилось выигрывать? — Понравилось чувствовать себя живым, — он остановился рядом, тоже глядя в окно. — Знаешь, когда летишь на метле, все проблемы остаются на земле. Только ты, ветер и снитч. — Понимаю, — тихо сказала Эмили. — У меня так с книгами. — С книгами? — он усмехнулся. — Ты странная. — Ты уже говорил. — И повторю. Ты странная, Эмили Гранде. Но в хорошем смысле. — Спасибо. Они помолчали. В тишине было слышно, как где-то далеко плещется вода и ухает сова. — Можно тебя спросить? — нарушил молчание Драко. — Спрашивай. — Ты веришь в судьбу? — В смысле? — Ну, что все не случайно. Что люди встречаются не просто так. Что есть какой-то план. Эмили задумалась. — Не знаю, — честно сказала она. — С одной стороны, хочется верить, что у всего есть смысл. С другой — слишком много в мире случайного дерьма, чтобы это был чей-то план. — Рационально. — Я всегда рациональна. — Это иногда бесит, — Драко повернулся к ней. — Но и притягивает тоже. Ты знаешь, чего хочешь. И не боишься этого говорить. — А ты боишься? — Я? — он усмехнулся. — Я Малфой. Я не должен бояться ничего. — Это не ответ. — Знаю, — вздохнул он. — Боюсь. Много чего. Будущего. Отца. Себя иногда. — Себя? — Того, на что способен, — Драко отвел взгляд. — Иногда я думаю... если меня подтолкнуть... я могу сделать что-то ужасное. И не потому что хочу, а потому что не смогу остановиться. Эмили смотрела на его профиль — острый, красивый, освещенный луной. И видела в нем не пафосного богатого мальчика, а испуганного подростка, который пытается быть сильным. — Все мы можем сделать ужасное, — сказала она. — Вопрос — выберем ли мы это. — А ты? — Я выбираю себя, — твердо ответила Эмили. — И тех, кто мне дорог. Остальное — по обстоятельствам. — И кто тебе дорог? — Пока — родители. Подруги. Нотт, хоть он и придурок. Блейз, хоть он и бабник. И... Она запнулась. — И? — Драко посмотрел на нее. — И, кажется, еще кое-кто, — договорила Эмили. — Хотя я еще не решила. Драко шагнул ближе. Теперь между ними было меньше метра. — Дай знать, когда решишь, — тихо сказал он. — Мне это важно. — Почему? — Потому что я, кажется, тоже еще не решил, — его голос звучал хрипло. — Но очень хочу понять. Они смотрели друг на друга в лунном свете, и весь мир замер где-то там, внизу. Не было Хогвартса, не было войн, не было проблем — только двое пятнадцатилетних идиотов, которые боялись сделать первый шаг. — Спокойной ночи, Малфой, — наконец сказала Эмили. — Спокойной ночи, Гранде. Она пошла по коридору, чувствуя его взгляд спиной. И знала, что он стоит там, пока она не скроется за поворотом. А утром на завтраке ей прилетела сова с запиской. "Ты права. Иногда случайности не случайны. Д.М." Эмили спрятала записку в карман и улыбнулась в чашку с тыквенным соком. — Ты чего лыбишься? — подозрительно спросила Пэнси. — Солнце светит, — ответила Эмили. — Настроение хорошее. — Солнце? — Пэнси посмотрела в окно, где моросил дождь. — Ты дура, Гранде? — Немного, — согласилась Эмили. — В последнее время — да, немного дура. Тео, сидевший напротив, перевел взгляд с неё на Драко, который тоже странно улыбался в свою тарелку, и понимающе хмыкнул. — Что-то я пропустил? — спросил он у Блейза. — Всегда, — ответил Блейз. — Ты всегда все пропускаешь. — Иди в жопу, Забини. — Сам иди. Я занят, ем. За столом засмеялись. А Эмили смотрела на Драко и думала о том, что этот год, кажется, будет очень интересным. Она еще не знала, чем он закончится. Не знала, что через несколько месяцев её мир рухнет, а потом соберется заново — но совсем другим. Не знала, что этот белобрысый мальчик станет для нее всем, а потом — ничем. И что через пять лет она будет стоять в маггловском супермаркете с удостоверением полицейского и делать вид, что никогда не знала никого по имени Драко Малфой. Но это будет потом. А пока — просто сентябрь, просто Хогвартс, просто первая любовь, которая пахнет тыквенным соком и страхом. Просто начало.