Мои попытки флиртовать с древним богом заканчиваются десятистраничными отчетами о проделанной работе

Солнце над Хайлисом вставало неохотно, словно старый, заспанный системный администратор, которого заставили перезагружать сервер в четыре утра. Оно медленно выкатывалось из-за горизонта, пробиваясь сквозь плотную дымку утреннего тумана, и казалось, само не верило, что в этой глуши может произойти хоть что-то, достойное внимания летописцев или хотя бы ленты новостей в «ЭфироСети». Хайлис никогда не претендовал на статус города. Это была классическая «тихая гавань» — небольшая деревня, затерянная среди изумрудных холмов, которые выглядели так безупречно, будто их отрисовал топовый визуализатор прошлых эпох. Самым высоким строением здесь была старая колокольня, чей фундамент помнил еще времена до Великого Слияния, а самым технологичным — магические ретрансляторы, венчавшие замшелые черепичные крыши. Эти изящные медные шпили, испещрённые сетью тонких, едва различимых глазом рун, жили своей тайной жизнью. Каждое утро они начинали с едва слышного гула — низкочастотной вибрации, от которой у непривычного человека начинали чесаться зубы. Ретрансляторы жадно «вычерпывали» остатки ночного эфира из атмосферы, перекачивая сырую магическую энергию в тяжёлые свинцовые накопители, спрятанные в подвалах. Местные жители относились к этому чуду инженерной мысли с деревенским прагматизмом. Магия для них была не высоким искусством, а коммунальной услугой. Эфир использовали для самого прозаичного: 1. Чтобы подогреть воду в дубовом корыте, не разводя огонь; 2. Чтобы заставить светиться консервирующие чары в погребе с соленьями; 3. И, конечно, чтобы «оживить» свои мана-фоны. Мана-фоны — тонкие, приятно холодящие руку пластинки из матового кварцевого стекла — были в каждом доме. Жители Хайлиса часами могли держать их на вытянутой руке, пытаясь «поймать палочки» сигнала от мощной вышки, расположенной в соседнем баронстве за лесом. Если магический фон был стабильным, на стекле проступали иконки мессенджеров и магические карты дорог. Тягучие, как липовый мёд, лучи рассвета медленно переползали через плетни, окрашивая медные навершия ретрансляторов в нежно-розовый, почти неоновый цвет. На единственной «главной» улице, где глубокие колеи от телег соседствовали с редкими пятнами обожжённой земли (следы неудачных телепортаций), стоял Стив. Он стоял, широко расставив ноги в запыленных сапогах, и наслаждался моментом. Тихий, сочный скрип натуральной кожи нарушил утреннюю тишину — Стив с усилием затянул ремешок на левом наплечнике, проверяя плотность посадки. Его доспех не был просто защитой от случайного клинка в кабацкой драке. Это был манифест. Его личный интерфейс с этим миром. Надраенный до безумия стальной нагрудник сейчас работал не хуже дорогого зеркала. В его выпуклой поверхности Стив видел искажённое, но пугающе четкое отражение спящих изб, чьи окна всё ещё были закрыты тяжёлыми деревянными ставнями. Стив замер, затаив дыхание, и принялся любоваться собой в засиженном мухами окне лавки местного алхимика. Лавка была закрыта, и это было типично для Хайлиса. На двери, рядом со старой медной ручкой в форме жабы, висела современная цифровая табличка на жидких кристаллах маны. Надпись на ней лениво мерцала ядовито-зеленым цветом: «Ушёл в астрал. Вернусь, когда карма очистится. Доставка лечебных зелий и свитков через Mana-Express временно недоступна из-за критических лагов в эфире. Обращайтесь в поддержку Валгаллы». Стив усмехнулся, поправил прядь волос и подмигнул своему отражению. Лаги в эфире его сегодня не волновали — у него был полный заряд маны в наплечниках и амбиции, которые не влезли бы ни в один облачный архив. Стив стоял посреди пыльной улицы, словно монумент самому себе. Солнце, окончательно выкатившееся из-за холмов, нашло в его нагруднике идеальную мишень. — Посмотри на это, Джон, — прошептал он. Его голос дрожал от благоговения, а глаза слезились: собственное сияние ослепляло не хуже сварочного аппарата древних. — Это не просто сталь. Это облик героя. Чистый. Непоколебимый. В таком высоком разрешении нас даже нейросети Гильдии не сразу распознают. Они решат, что это какой-то баг в текстурах реальности, понимаешь? Стив с любовью провел пальцем по кромке наплечника. На внутренней стороне металла едва заметно мерцал серийный номер и крошечный логотип бренда «Paladin & Co». В глубине души Стив до сих пор не верил своей удаче. Этот доспех класса «Премиум-Рыцарь» висел в витрине столичного дисконт-центра «Магический Арсенал» с огромным ценником: «Скидка 95%! Товар с особенностями». Менеджер, подозрительно быстро оформляя рассрочку, объяснил, что «особенности» заключаются в избыточной полировке: сталь была обработана зачарованным нано-абразивом, который не только отражал свет, но и, кажется, немного его усиливал. Стив тогда подумал, что это идеальная маскировка — враг просто не сможет на него смотреть без тёмных очков. О том, что он сам будет слепнуть при каждом повороте головы, он предпочёл не задумываться. Зато цена! Пятьдесят золотых превратились в сущие гроши, потому что предыдущий владелец вернул комплект через день, жалуясь на то, что его перепутали с маяком. В этот момент тишину Хайлиса нарушил резкий звук. Почтовый голубь — тяжёлая, откормленная на казённых хлебах птица с привязанным к лапке микро-свитком — неосторожно пролетал мимо. Стоило ему поймать глазом ослепительный солнечный зайчик, срикошетивший от кирасы Стива, как навигация бедного животного дала критический сбой. Голубь панически хлопнул крыльями, совершил в воздухе невнятный кульбит, напоминающий пьяную «мертвую петлю», и с глухим стуком врезался в вывеску булочной «У тётушки Марты». Вывеска в форме огромного кренделя жалобно звякнула. — Джон, ты чувствуешь этот воздух? — Стив даже не повернул головы на звук падения птицы. Он пафосно выставил подбородок, принимая позу, которую подсмотрел на обложке видео-кристалла «Герои Эфира: Путь славы». — Это запах приключений! Мы прибыли сюда не по воле случая, мой друг. Сами звёзды выстроились в идеальную прямую полосу, чтобы привести нас в Хайлис. Судьба ждёт, когда наши имена будут вписаны в анналы истории золотыми буквами! Желательно, капсом и с золотым градиентом. Джон, стоявший чуть поодаль в тени покосившегося забора, только громко и не очень героически шмыгнул носом. Его облик был полной противоположностью сияющему Стиву. Главным сокровищем Джона был его магический посох из тёмного дуба. К сожалению, дерево не выдержало столкновения с автоматической дверью в метро Столицы, и теперь в трех местах посох был бережно, в несколько слоёв, обмотан ярко-синей изолентой. Местные маги верили, что синий цвет лучше всего удерживает утечку маны, хотя на деле изолента просто мешала посоху окончательно рассыпаться на дрова. Посох периодически искрил и издавал звуки, похожие на кашель курильщика. Маг достал из глубокого кармана мантии свой мана-фон. Устройство когда-то было верхом изящества, но сейчас выглядело жалко: экран украшала густая паутина трещин, а в правом верхнем углу, там, где у нормальных людей отображается уровень сигнала, тревожно мигала красная руна «Критический разряд». Она пульсировала в такт головной боли Джона. — Стив, спустись с небес на землю, — проворчал маг. Он судорожно тыкал пальцем в треснувшее стекло, пытаясь обновить карту местности. Страница грузилась вечность, крутя перед глазами бесконечную иконку песочных часов. — Судьба привела нас сюда по одной-единственной причине: у нас в кошельке осталось ровно семь медных монет и четыре малые бронзовые монетки. Это наш последний «бэкап». Джон наконец смог прогрузить страницу с расценками и ткнул экраном почти в лицо Стиву, из-за чего тот едва не поймал очередной блик. — Гляди! Регистрационный взнос в местную Гильдию Авантюристов — ту самую, которая находится в этом сарае за углом — стоит ровно пять медных. В нормальных городах, где есть хотя бы 4G-магия, с нас бы содрали целый серебряный, а потом ещё неделю проверяли бы подлинность прошивки на моём посохе и лицензию на использование боевых заклинаний второго круга. А здесь... — Джон с горечью посмотрел на полоску поиска. — Здесь даже приложение «ГдеКвест» работает через раз, а единственный свободный квест для героев — это «Очистка подвала от агрессивных гигантских крыс». Стив наконец опустил подбородок и посмотрел на друга. Его сияющий доспех на мгновение потускнел, когда на солнце набежало маленькое облачко. — Зато здесь нет налоговой службы Эфира, — оптимистично заметил он. — И смотри на это с другой стороны: в Хайлисе мы — самые высокотехнологичные существа в радиусе ста миль. Мы как титаны среди NPC! Джон сделал широкий шаг, намереваясь эффектно проследовать за другом, но реальность внесла свои коррективы. Он запутался в полах своей мантии — тяжёлого, громоздкого одеяния из плотной ткани цвета «пыльная полночь». Эту мантию Джон приобрел на распродаже «Конфискат из Цитадели». Продавец клялся, что её изъяли у опального архимага, но судя по тому, как ткань колола кожу и собирала на себя весь статический заряд округи, её скорее изъяли из реквизита дешёвого бродячего театра. Джон едва не совершил героическое падение носом в дорожную пыль. Его верный посох, в очередной раз испытав на прочность слои синей изоленты, угрожающе хрустнул. Маг восстановил равновесие, судорожно поправляя сползающий капюшон, который явно был рассчитан на кого-то с тремя головами. — И если мы не зарегистрируемся до обеда, — продолжил Джон, сердито пряча мана-фон в бездонный (и дырявый) карман, — алгоритмы распределения обновятся. И тогда, Стив, нам достанутся только квесты по прополке мана-репы. Ты хоть представляешь, как она кусается, когда у неё фаза цветения? Пошли уже, «золотая буква». Здание местной Гильдии Авантюристов выглядело так, будто его построили из остатков разбитых драккаров и старых заборов. Оно напоминало обычный амбар, который тщетно пытался казаться чем-то солидным. Единственным ярким пятном в утреннем мареве была светящаяся голограмма над входом: «Guild of Adventurers — Branch #402». Голограмма нещадно «била» пикселями, периодически превращая надпись в нечитаемое месиво из рун и цифрового шума. Внутри пахло старой соломой, сушёными травами и резким, колючим озоном — верный признак того, что где-то поблизости искрит неисправная магическая проводка. За стойкой, грубо сколоченной из неотёсанный сосновых досок, на которых всё ещё выступала липкая смола, сидела регистраторша. Это была женщина неопределённого возраста с лицом человека, который видел слишком много «избранных» и слишком мало премий. Перед ней на столе лежал современный планшет в массивном противоударном чехле. Устройство явно капризничало: экран то и дело заливался красным, выдавая ошибку доступа к центральному серверу. Женщина периодически, с профессиональной точностью, била по планшету кулаком. После третьего удара устройство жалобно пискнуло и вывело список пустых полей. — Ранг? — Не поднимая глаз и продолжая сражаться с техникой, выдавила она. Голос её был сухим, как пергамент. — Будущие легенды! Покорители квестов и драконов! — Провозгласил Стив, сделав широкий жест рукой и с грохотом обрушив латную перчатку на стойку. От удара бедная регистраторша вздрогнула, а планшет на мгновение показал логотип загрузки. Женщина медленно подняла взгляд, оценив ослепительный блеск доспеха Стива и синюю изоленту на посохе Джона. В её глазах отразилась глубокая, почти философская усталость. — База данных висит, — безучастно сообщила она, возвращаясь к экрану. — Облачное хранилище в столице опять атаковали техномаги-анархисты. Записываю вас в «G» ранг. Если выживете до синхронизации — данные обновятся. С вас пять медных. По скидке для новичков. Джон с тяжёлым сердцем полез в кошелек. Каждая монета, упавшая на деревянную стойку, отзывалась в его душе тихим плачем. Он аккуратно отсчитал медь, стараясь не смотреть на пустеющее дно мешочка. Регистраторша лениво, словно сгребая мусор, смахнула монеты в ящик и выдала им два регистрационных жетона. Жетоны были сделаны из какого-то подозрительного сплава, который по весу напоминал олово, а по запаху — старую кастрюлю. На них криво была выбита буква «G». Едва коснувшись потных ладоней героев, металл начал стремительно темнеть, окисляясь прямо на глазах. — Добро пожаловать в Гильдию, «легенды», — без тени иронии произнесла она, снова замахиваясь кулаком над планшетом. — Первый квест возьмете на доске объявлений. И постарайтесь не поцарапать доспех об забор, Стив. В этой дыре полировка стоит дороже, чем ваша жизнь. Стив и Джон направились к противоположной стене амбара, где располагалась знаменитая Доска Объявлений. В приличных филиалах это был огромный сенсорный экран с фильтрами по уровню сложности и награде. Здесь же это был кусок фанеры, обтянутый обветшалой кожей, к которому гвоздями были прибиты обрывки пергамента и дешёвой термобумаги. В углу доски висел крошечный магический проектор, который должен был подсвечивать самые важные задания, но он лишь слабо мигал, проецируя на пол надпись: «Ошибка 404: Героизм не найден». — Так, посмотрим, что тут у нас из «эпического», — Стив прищурился, пытаясь разобрать почерк на самом верхнем листке. — «Найти потерянный мана-фон в лесу...», «Доставить почтовую посылку с зельями от похмелья...», «Починить антенну на крыше кузницы...». Джон, это издевательство! Где драконы? Где хотя бы захудалый некромант-самоучка? — Драконы требуют рснг уровня «S» или выше, Стив. А мы даже до ранга «F» далеко, ведь только-только получили «G», — Джон с интересом рассматривал объявление, напечатанное на принтере с засохшим магическим картриджем. — О, смотри! «Фермер Граббс ищет специалистов по дезинсекции. Оплата — 10 медных и корзина репы. Бонус: бесплатный доступ к его домашнему Wi-Mana на один вечер». — Дезинсекция? — Стив скривился так, будто проглотил лимон. — Ты предлагаешь мне, в этом сияющем чуде инженерной мысли, давить тараканов? — Это не тараканы, — раздался за их спинами грубый, прокуренный голос. — Это долгоносики-мутанты с магическим уклоном. Но я бы на вашем месте даже к ним не совался. Слишком много блеска, слишком мало опыта. Герои обернулись. Перед ними стоял типичный «хозяин деревни» — авантюрист ранга F по имени Брут. Его доспех, в отличие от костюма Стива, был покрыт слоем благородной ржавчины и жира от дешёвого эля. В руках он держал тяжёлую дубину, к которой изолентой (тоже синей, но явно более качественной) был примотан магический усилитель удара. — Слышь, Консервная Банка, — Брут ткнул пальцем в нагрудник Стива, оставив на полированной стали жирный отпечаток. — Меня зовут Брут и Хайлис — это моя территория. Квесты у Граббса — мои. Идите лучше в таверну, помойте посуду. Там как раз мана-посудомойка сломалась, ваш ранг как раз подойдёт. Стив медленно посмотрел на пятно на своем нагруднике. Его глаза за позолоченным забралом вспыхнули праведным гневом. — Ты только что совершил фатальную ошибку, — прошипел он, хватаясь за рукоять меча. — Ты нарушил эстетическую целостность моего образа. В играх за такое прилетает бан по IP, но здесь я просто выбью из тебя весь твой скудный ум. — Ой, напугал! — Захохотал Брут, и пара его приятелей у входа поддержали его глумливым смехом. — У тебя даже на мече ещё наклейка «Гарантия аннулируется при вскрытии» висит! Джон, предчувствуя, что назревает драка, которая сожрёт их последние магические ресурсы, быстро встал между ними. — Мы уходим, — отрезал он, хватая Стива за наплечник. — У нас контракт с Граббсом. Мы уже приняли его через оффлайн-подтверждение. По закону Гильдии, перехват активного квеста карается обнулением рейтинга. Хочешь снова стать рангом «Новичок без штанов», Брут? Абориген сплюнул на пол, но дубину опустил. Юридические тонкости в мире, где Гильдия контролирует счета, пугали даже таких громил. — Валите, — буркнул он. — Долгоносики вас сожрут раньше, чем я успею допить свой эль.

***

Весь первый день прошёл в суете, которая никак не вязалась с пафосными речами Стива о судьбе. Вместо штурма Цитадели Зла ему пришлось пробираться сквозь густые заросли магической репы на поле фермера Граббса. Эти долгоносики были не просто вредителями. Они были продуктом утечки данных из соседней лаборатории алхимиков. Размером с хорошую собаку, покрытые хитиновым панцирем, который переливался всеми цветами спектра, они обладали неприятным свойством: их тела работали как естественные глушилки. Они не просто грызли корнеплоды, они поглощали эфир из воздуха, создавая вокруг себя зону «мертвого сигнала». — У старика Граббса перестал ловить мана-визор! — Кричал Джон, пытаясь увернуться от очередного жука. — Он в ярости! Там начинается финал кубка по рыцарскому дерби, а у него вместо картинки — рябь и помехи! — Узрите мощь стали! — Провозгласил Стив. Он выхватил меч, который на солнце сиял так ярко, что долгоносики на мгновение замирали, принимая его за собственную матку. — Я очищу эти земли от скверны! Он бросился в атаку, размахивая клинком. Однако реальность боя в бюджетном доспехе оказалась суровой. Каждый раз, когда Стив замахивался, суставы его брони издавали звук, похожий на скрип несмазанной телеги. Долгоносики, осознав угрозу, начали слаженно плеваться в него вязкой фиолетовой слизью. Слизь была не только липкой, но и обладала высокой электропроводностью. — Огненный шар! — Прокричал Джон, пафосно направив свой обмотанный изолентой посох на скопление врагов. Он сконцентрировал остатки своей ментальной энергии, представляя испепеляющий шар пламени. Но магия в условиях «глушилок» и треснувшего древка сработала по вечному закону подлости. Вместо того чтобы поджарить жука, посох издал звук, похожий на «пшик», и выдал критическую ошибку синхронизации. Сгусток пламени, едва сформировавшись, вылетел под кривым углом, описал странную дугу и с сочным треском врезался в сухой деревянный забор фермера. Хуже всего было то, что этот забор не просто ограждал участок. По его верху на ржавых скобах был проложен магистральный кабель магической связи, обеспечивавший интернетом половину деревни. — Мой забор! Мой безлимитный тариф! — Истошный крик Граббса заглушил даже шипение пламени. Фермер выскочил из сарая, размахивая старыми вилами, которые светились синим — явно самодельный магический артефакт. — Вы что творите, косорукие авантюристы?! У меня трансляция упала! Пинг взлетел до бесконечности! Стив, наполовину покрытый фиолетовой слизью, замер с поднятым мечом. Один из долгоносиков, воспользовавшись моментом, запрыгнул ему на шлем и начал увлеченно грызть магический датчик навигации. — Спокойно, почтенный Граббс! — Прокричал Стив, пытаясь смахнуть жука. — Это была тактическая детонация! Мы... мы просто перезагружаем систему защиты вашего огорода!

***

Закат над Хайлисом не был живописным. Он был пыльным, душным и пах горелой изоляцией. К тому моменту, когда последний магический долгоносик был изгнан (или просто наелся кабелей и уснул), герои представляли собой жалкое зрелище. Стив, чей доспех утром ослеплял прохожих, теперь был густо покрыт фиолетовой слизью, которая при засыхании приобрела консистенцию цемента и отчётливый запах протухшей маны. Его знаменитый наплечник теперь украшала глубокая вмятина — результат прямого попадания вил разъяренного фермера Граббса. Джон шёл следом, волоча свой посох, который после короткого замыкания на заборе периодически издавал тихий звук «пип-буп» и выпускал тонкую струйку серого дыма. Когда они, пошатываясь, переступили порог Гильдии, регистраторша даже не подняла глаз от своего планшета. Она лишь поморщилась, когда запах навоза и жжёной меди достиг её стола. — Живые. Какая досада для статистики смертности в оффлайн-зонах, — сухо прокомментировала она, даже не меняя позы. — Задание выполнено! — Стив попытался придать голосу прежний пафос, но из-за забившегося слизью шлема звук получился глухим, будто он кричал из колодца. — Зло в лице шестиногих агрессоров повержено. Огород Граббса в безопасности. Ждём заслуженного вознаграждения в твёрдой валюте. Регистраторша медленно, с наслаждением садиста, вывела на экран планшета калькуляцию. — Итак, — начала она, постукивая по стеклу костлявым пальцем. — Награда за квест «Дезинсекция уровня F» — ровно одна серебряная монета. Сумма солидная для таких, как вы. Но... — она сделала паузу, и у Джона неприятно ёкнуло сердце. — Поступил электронный иск от гражданина Граббса. Статья «Порча имущества критической инфраструктуры». — Он сам виноват! Его забор стоял на пути правосудия! — Выкрикнул Стив, пытаясь оттереть пятно слизью с перчатки. — Иск удовлетворён в автоматическом режиме, — продолжила женщина, игнорируя протест. — Вычтена компенсация за сожжённые секции забора, штраф за экологическое загрязнение - слизь не разлагается в почве - и, самое главное, экстренный вызов мастера по ремонту эфирной связи. Мастер взял двойной тариф за работу в «часы пик». Она открыла кассовый ящик. С тихим, издевательским звоном на деревянную стойку упали и покатились две крошечные, тусклые монетки. — Две малые бронзы... — Джон уныло посмотрел на свой окончательно севший мана-фон. Экран устройства выдал прощальный писк, показал иконку перечеркнутого черепа и окончательно погас. — Стив, на это мы даже не сможем оплатить подписку на «Хайлис-Daily». Мы даже не узнаем погоду на завтра, если не выглянем в окно. А окна в нашей будущей ночлежке наверняка заколочены. Стив молча сгрёб монеты. Его рука в латной перчатке дрогнула. — Это инвестиция в репутацию, Джон, — пробормотал он, хотя в его голосе уже не было былой уверенности. — Завтра... завтра всё изменится.

***

Когда они доползли до таверны, Хайлис уже погрузился в сумерки. «Спящий Дракон» оправдывал своё название: заведение выглядело так, будто само пребывало в глубокой коме. Над входом мигала вывеска, где из букв светились только «С... Дра...». Внутри было темно и неуютно. Вместо магических светильников на столах стояли обычные сальные свечи — эфира в деревне после аварии на заборе катастрофически не хватало. В углу общего зала, прямо на грязной соломе, перемешанной с чьими-то старыми вещами и обрывками пергамента, герои наконец рухнули. Стив с трудом стянул с себя шлем. Его лицо было красным, покрытым полосами от подшлемника. Он посмотрел на свои руки — мозоли от меча ныли, а спина после целого дня в «скидочном» железе казалась чужой. Рядом Джон безуспешно пытался найти в стене хотя бы одну розетку для магической зарядки, но нашёл только дыру, в которой кто-то хранил сушёную рыбу. — Завтра, — пробормотал Стив, закрывая глаза. Солома колола шею, а где-то за стеной пьяный крестьянин пытался петь гимн Империи, постоянно сбиваясь с ритма. — Завтра мы найдём настоящее зло... Великое. Древнее. Такое, за которое платят золотом, а не кэшбеком в виде репы. И, надеюсь, мы найдём нормальную зарядку для твоего посоха. Или хотя бы переходник с эфирного на обычный мана-стандарт... Джон не ответил. Он уже спал, обняв свой посох. Над Хайлисом взошла луна. Она не была похожа на идеальный серебряный диск из рыцарских романов. Огромная, бледно-жёлтая, изрезанная глубокими кратерами, она казалась старой монетой, которую слишком долго тёрли в карманах мироздания. Вокруг неё медленно закручивались полупрозрачные кольца магической пыли — остатки дневного излучения, которые ретрансляторы не успели переработать в чистую ману. Деревня погрузилась в то специфическое состояние, которое наступает, когда технологии сталкиваются с первобытной тьмой. Тишину нарушал не только стрекот сверчков, но и монотонный треск старых мана-линий. Где-то на окраине, у дома фермера Граббса, периодически вспыхивала короткая синяя дуга — повреждённый кабель пытался самовосстановиться, пуская искры в ночное небо. В окнах домов одно за другим гасли тусклые сияния магических ламп. Местные жители экономили заряд: мана ночью стоила дороже, так как накопители работали только на отдачу. Лишь редкие «умные» фонари на центральной улице уныло мигали, реагируя на пролетающих ночных бабочек, чьи крылья были слегка наэлектризованы эфиром. Внутри таверны «Спящий Дракон» воздух стал тяжёлым и неподвижным. Запах жареного мяса и пролитого эля смешался с ароматом озона, исходящим от снаряжения героев. Стив лежал на спине, подложив под голову вместо подушки свёрнутый плащ. Свет луны пробивался сквозь узкое чердачное окно и падал на его доспех. Теперь, очищенная от основной части слизи, сталь не сияла — она матово мерцала, отражая холодный свет ночного светила. Стив смотрел в потолок, где между балками свисала старая паутина, переплетённая с обрывками оптоволоконных нитей. Он думал о том, что геройство в реальности — это не только блеск меча, но и мозоли, долги и запах навоза, который, кажется, навсегда въелся в подкладку его сапог. Рядом Джон издавал во сне странные звуки. Его рука всё еще сжимала посох. Иногда, когда маг слишком крепко сдавливал дерево, синяя изолента на нём начинала едва заметно светиться фосфорическим светом, выхватывая из темноты треснувший экран мана-фона, лежащего рядом. Устройство было мертво, но в его глубине, где-то в кристаллах памяти, всё еще хранились скриншоты их былых надежд и карты дорог, по которым им ещё только предстоит пройти. Хайлис спал. Спал алхимик, чья цифровая табличка всё так же мигала в пустоту. Спала регистраторша, которой наверняка снились отчёты без ошибок доступа. И только магические вышки на холмах продолжали свой бесконечный цикл, беззвучно вибрируя и подготавливаясь к новому рассвету, который снова заставит этот мир крутиться на ржавых шестерёнках магии и технологий.

***

Утро второго дня в Хайлисе началось не с мелодичного пения лесных птиц, чей щебет в этой глуши обычно подавлялся ультразвуковыми отпугивателями на полях, и не с золотистых лучей, ласкающих лицо героев. Оно ворвалось в сознание Стива истошным, надрывным криком, от которого тот подпрыгнул на скрипучей кровати так, будто под матрасом сдетонировал огненный шар. Раздался глухой, сочный металлический звон. Стив, который из соображений экономии времени (и параноидальной бдительности, навеянной дешевыми хоррор-кристаллами) предпочёл спать в шлеме, с размаху приложился забралом о низкую балку потолка мансарды. От удара в глазах поплыли искры и "системные уведомления", которых там не было, а по всей комнате разнеслось долгое гулкое эхо, словно кто-то ударил поварёшкой по пустому ведру. — Зло! — Прохрипел он, путаясь в одеяле и отчаянно пытаясь нащупать рукоять меча в куче колючей соломы, которая за ночь умудрилась забиться во все сочленения его «непоколебимого» доспеха. — Джон, подъём! Периметр прорван! Нас окружили аналоговые варвары! Джон, свернувшийся калачиком на соседней лежанке, даже не пошевелился. Он лишь плотнее натянул край своей мантии на голову, пытаясь отгородиться от лязгающего друга и внешнего мира в целом. — Спи, — пробормотал маг из-под ткани, и его голос звучал так, будто он доносился из глубокого подземелья. — Это просто местный петух-ретранслятор. У него опять сбились настройки таймера из-за вчерашнего скачка напряжения на заборе... Дай мне ещё пять минут. У меня там был такой плавный, высококачественный сон, а ты его прервал прямо на загрузке титров. Опять этот чёртов «недогруженный кэш сновидений»... Это было чертовски иронично. Похоже, прежде чем сменить уютное кресло на пыльные дороги баронств и стать авантюристом, Джон явно был помешан на виртуальных мирах и облачных сервисах. Его привычка описывать реальность терминами из старых руководств по эксплуатации магических ЭВМ порой доводила Стива до белого каления. Стив, наконец, совладал с забралом, которое после удара о балку заклинило в промежуточном положении. Теперь он видел мир сквозь узкую щель, словно через не до конца прогрузившееся окно браузера. — Какой кэш, Джон?! — Стив сел на кровати, и каждый его сустав отозвался стоном несмазанного металла. — Ты слышал этот вопль? Это был крик существа, чей тарифный план только что аннулировали вместе с жизнью! Это наш шанс! Первая утренняя миссия, пока Брут и его банда не протрезвели после вчерашнего эля. Джон наконец соизволил высунуть один глаз из-под мантии. Он посмотрел на Стива — помятого, покрытого соломой, со скошенным набок шлемом — и тяжело вздохнул. — Стив, единственное «зло», которое нас ждёт внизу — это счёт за постой и вчерашний подгоревший омлет, который нам подадут вместо нового, потому что кухня не работает без маны. И перестань греметь. Ты сейчас распугаешь последних клиентов таверны, и хозяин влепит нам ещё один штраф за нарушение акустического фона.

***

Стив и Джон буквально вывалились из таверны «Спящий Дракон». Стив шёл первым, гремя доспехами, как рассыпавшаяся по лестнице кухонная утварь. Утренний воздух Хайлиса, обычно наполненный запахом свежего хлеба и навоза, сегодня казался наэлектризованным. На центральной площади деревни, прямо у старого общинного колодца, который служил одновременно источником воды и местом для сплетен, уже собралась внушительная толпа. Здесь были все: крестьяне в грубых домотканых рубахах, бабы с пустыми вёдрами, которые напрочь забыли, зачем пришли, и пара сонных лавочников. Последние, несмотря на ранний час, не расставались со своими мана-фонами. Они держали стеклянные пластинки на вытянутых руках, ловя лучший ракурс и стараясь первыми залить фото в локальную сеть «Хайлис-Live». В воздухе стоял характерный стрекот магических затворов — звук, похожий на щелчки сверчков-переростков. В центре живого круга, на серой, выщербленной брусчатке, лежал мужчина. Его поза была неестественной, словно его бросили с большой высоты. Лицо застыло в маске такого первобытного, запредельного ужаса, что казалось, будто сама Смерть лично представилась ему, предъявив удостоверение со всеми печатями Ада. Кожа несчастного была белее мела, с каким-то фарфоровым отливом, а само тело выглядело странно плоским, лишённым объема, будто из него выжали не только жизнь, но и всё внутреннее содержание до последней капли. На шее погибшего, на фоне мертвенно-бледной кожи, отчётливо выделялись две аккуратные, хирургически точные дырочки. Вокруг них не было ни подсохшей корочки, ни единого потёка крови — идеальный вакуумный дренаж, выполненный мастером своего дела. — Назад! Всем назад! — Стив ворвался в круг, скрежеща своими так и не очищенными от вчерашней слизи доспехами. Он на ходу выхватил меч, который на фоне утреннего тумана выдал короткий, но эффектный блик. — Отойдите, добрые люди! Здесь орудовал вампир! Тварь ночи всё еще где-то рядом, я чувствую её смрад! Стив замер в своей самой героической позе номер три: левая нога вперёд, меч поднят под углом сорок пять градусов, подбородок гордо вскинут. Он затаил дыхание, ожидая привычной реакции, которую описывали во всех гайдах для начинающих героев: массовой паники, женских рыданий, криков «Спаси нас, о сияющий рыцарь!» и, в идеале, немедленного предложения награды в пару-тройку увесистых золотых. Однако реальность Хайлиса была далека от гайдов. Горожане лишь раздражённо переглядывались. Какой-то старик за спиной Стива громко и возмущённо цыкнул. — Слышь, милок, уйди в сторону! — Проворчал он, не опуская свой мана-фон. — Ты мне весь фокус сбиваешь! Из-за твоего наплечника у меня экспозиция заваливается, а я прямой эфир для внуков в столице веду! К телу, не спеша и с видом явного превосходства, подошли двое мужчин. На них были тяжёлые, пропитанные специальными составами кожаные плащи с выжженным гербом Официальной Службы Охотников — скрещенный осиновый кол и оптический прицел с рунической разметкой. Один из них лениво жевал соломинку, рассматривая чистое небо с видом скучающего туриста, а второй достал из внутреннего кармана тонкий, вызывающе дорогой магический планшет в чехле из чешуи дракона. Охотник провёл устройством над телом погибшего. Экран планшета мгновенно залился тревожным, ядовито-фиолетовым светом, выводя сложные графики остаточного эфира и анализируя ДНК нападавшего в режиме реального времени. — Слышь, герой в консервной банке, — лениво бросил Охотник с соломинкой, даже не удостоив Стива прямым взглядом. — Убери свою зубочистку, пока не порезался. Ты в кадр лезешь и официальному следствию мешаешь. Тут и так сигнал слабый из-за вашего допотопного ретранслятора, ещё твоё неэкранированное железо фонит на всех частотах. У нас датчики зашкаливает от твоего дешёвого сплава. — Но... это же зверское убийство! — Вскричал запыхавшийся Джон, который только что добежал до круга. Его посох сегодня выглядел чуть солиднее благодаря свежему, ярко-синему слою изоленты, который он намотал ещё до рассвета. — Согласно Кодексу авантюристов, утверждённому Советом Магов, статья двенадцать, пункт «б» — при обнаружении признаков активности нежити высшего порядка любой лицензированный авантюрист обязан принять немедленные меры по уничтожению угрозы! Охотник с планшетом даже не посмотрел на Джона. Он лениво нажал на сенсорную кнопку «Сохранить отчёт в облако», и устройство издало короткую победную трель. — Согласно внутреннему регламенту Хайлиса, это квалифицируется как досадная «бытовуха», — он наконец убрал девайс в чехол из драконьей чешуи. — Наши местные вампиры, парень, все давно лицензированы и интегрированы в общество. Они вменяемые ребята, наши соседи: налоги платят вовремя, кровь пьют строго из сертифицированных пакетов, маркированных знаком «Эко-Эфир», и даже на субботники по расчистке ретрансляторов выходят. А тут работал кто-то дикий. Скорее всего, залётный из лесов или упырь, окончательно потерявший связь с разумом. Охотник сплюнул соломинку и развернулся, чтобы уйти, но тут воздух в центре площади словно похолодал на несколько градусов. — Дикий? Нет, это было бы слишком просто для вашего прагматичного ума, друзья мои. Голос прозвучал сверху. Он был тихим, вкрадчивым, с лёгким металлическим оттенком, напоминающим звук тонкого лезвия, скользящего по шёлку. От этого тембра у Джона по спине пробежали мурашки, а его мана-фон в кармане внезапно выдал короткий статический разряд. Стив и маг синхронно, словно по команде, задрали головы. На самом краю крутой черепичной крыши ратуши, опасно балансируя над десятиметровым обрывом, сидела фигура. Внешне было трудно определить пол — это была изящная, андрогинная личность, обладающая той пугающей красотой, которая встречается только у существ, не знающих старения. Его длинные чёрные волосы, мягкие и шелковистые даже на вид, падали на плечи густой волной, поглощая солнечный свет, вместо того чтобы отражать его. На незнакомце был наряд, который в этой захолустной деревне смотрелся как деликатес в мусорном баке: абсолютно чёрная одежда, сшитая из материала, напоминающего жидкий обсидиан. Ткань была расшита золотыми элементами — не просто вышивкой, а тонкими магическими нитями, которые пульсировали в такт дыханию владельца. Высокий воротник-стойка с золотым кантом подчёркивал бледную, почти прозрачную кожу шеи, а приталённый камзол с изящными застёжками в виде свернувшихся змей сидел на нём как вторая кожа. Узкие брюки заправлялись в высокие сапоги из мягчайшей кожи драконьего телёнка, на которых не было ни единого пятнышка грязи. Вся его фигура источала хрупкость, которая, однако, казалась опаснее любого стального доспеха Стива. Юноша — если это был он — поднялся и просто шагнул с края крыши. Это не был прыжок человека, подчиняющегося законам гравитации. Он опустился на землю легко, бесшумно, словно пушинка, подхваченная восходящим потоком воздуха. Когда его подошвы сапог, плотно облегающих голень и застёгнутых на миниатюрные золотые пряжки - казалось, это была обувь принца, а не случайного прохожего - коснулись пыльной, выщербленной брусчатки площади, земля под его ногами даже не вздрогнула. Не поднялось ни единого облачка пыли, не звякнула ни одна золотая пряжка на его поясе. Стив замер, не в силах отвести взгляд. Когда незнакомец подошёл ближе, стало ясно, что его внешность была лишь оправой для глаз. Глаза незнакомца были не просто органами чувств — они казались окнами в иной, холодный и прекрасный мир. Радужка имела невероятный, пронзительно-голубой цвет, чистый и глубокий, как небо над ледяными пиками в самый ясный день. Но эта синева не грела; она веяла холодом нетающего ледника, древнего и непоколебимого. Однако самым поразительным была тонкая, горячая золотая окантовка вокруг зрачка. Эта золотая нить не была статичной: она рассыпалась по голубой радужке мириадами микроскопических искр, пульсирующей пылью далеких звёзд, которые зажигались и гасли в такт какому-то космическому ритму. Юноша мягко улыбнулся Охотникам, и в этой улыбке не было вражды — лишь лёгкая, дружеская ирония соседей, которые привыкли вместе делить утренний кофе и деревенские новости. — Рисе, ты опять пугаешь новичков своим эффектным десантированием? — Хмыкнул Охотник с соломинкой, лениво поправляя ремень плаща. Он явно знал этого парня не первый год и относился к его эксцентричности с привычным спокойствием. — Они сами пугаются, я тут ни при чём, — Харисе лениво, почти по-кошачьи потянулся, демонстрируя при этом идеально прямую, вышколенную годами осанку. Когда он на мгновение ухмыльнулся, в утреннем свете хищно и ярко блеснули его острые, идеально белые клыки. Стив невольно сжал рукоять меча крепче — в его городн клыки означали опасность, но здесь, в Хайлисе, это, кажется, было лишь частью местного колорита. Харисе прикрыл рот ладонью в изящном жесте, словно скрывая зевок. — Я просто проходил мимо, — продолжил он, и его голос зазвучал капризно, как у аристократа, вынужденного идти по грязной мостовой, но жители деревушки могли сказать, что это была искорка цундере. — Искал, где здесь подают нормальный кофе, сваренный на очищенном эфире, а не этот ваш ячменный суррогат, от которого разит гарью на всю улицу. И скажу вам по секрету, господа законники... Он склонил голову набок, и его шелковистые чёрные волосы скользнули по плечу камзола. Взгляд голубых глаз на секунду стал неестественно острым. — Ваш «упырь» оставил здесь след такой паршивой, низкосортной тёмной магии, что у меня зубы сводит от этой безвкусицы. Если не хотите, чтобы сегодня вечером эта тушка встала и пошла жрать ваших коров прямо в стойлах, превращая деревню в филиал кладбища — сожгите её прямо сейчас. И желательно с использованием святого антисептика максимальной концентрации. Иначе запах сырой некромантии испортит мне весь вечерний променад. Охотники переглянулись. В словах Харисе, несмотря на его манерный тон, всегда было зерно истины, которое они не привыкли игнорировать. Пока они обдумывали услышанное, Харисе медленно повернулся к Стиву. Он бросил мимолётный, оценивающий взгляд на воина, задержавшись на его сияющем нагруднике, в котором всё ещё отражалась суета площади. В этом взгляде не было восхищения — скорее любопытство коллекционера, увидевшего странную, но бесполезную безделушку. — Красивая железка, — бросил он, и в его голосе проскользнула та самая «цундерная» усмешка. — Жаль только, что от настоящей тени она не защищает. Только зайчиков пускать годна, да голубей пугать. Стив почувствовал, как его щеки заливает краска. Он хотел было возразить, заявить о крепости своей стали и о том, сколько золота он отдал за этот «анти-теневой» сплав (со слов продавца), но Харисе уже потерял к нему интерес, переключив внимание на свои безупречные манжеты. Рисе бросил на Охотника быстрый, тёплый взгляд, в котором на миг промелькнуло его истинное дружелюбное отношение к соседу, но стоило Стиву открыть рот, как юноша снова напустил на себя маску ледяного безразличия. Авантюрист-новичок замер, не в силах отвести взгляд. Меч в его руке, который мгновение назад казался ему грозным орудием правосудия, теперь ощущался тяжёлой и нелепой железкой. Глаза незнакомца были не просто глазами — они казались аномалией в привычном физическом мире Хайлиса. Это был холодный ледник глубокого, почти неестественного голубого цвета, в самом центре которого, прямо у зрачка, словно солнце сияла тонкая золотая окантовка. Она не была ровной линией — эта золотая нить постоянно двигалась, рассыпаясь тысячей микроскопических искр, пульсирующих в такт какому-то внутреннему, запредельному ритму, понятному только звёздам и древним магическим потокам. Стив почувствовал, как по его доспеху пробежала легкая вибрация — сталь резонировала с той мощью, что скрывалась за этим ледяным взглядом. Джон, стоявший рядом, невольно потянулся к своему посоху, словно пытаясь заземлиться. Маг видел не просто красивые глаза — он видел высокоуровневую концентрацию эфира, которую невозможно было имитировать даже самыми дорогими линзами из Столицы. Харисе, заметив их оцепенение, внезапно фыркнул и отвёл взгляд, картинно поправляя воротник своего обсидианового камзола. На его бледных щеках проступил едва заметный розовый оттенок — затворник внутри него явно чувствовал себя неуютно под таким пристальным вниманием. — Ну и чего вы уставились? — Буркнул он, и его голос снова приобрёл тот самый цундере-оттенок. — У меня на лице что, карта скрытых сокровищ нарисована? Или вы впервые видите кого-то, кто не пахнет навозом и вчерашним дешёвым элем? — Не то чтобы мне льстило ваше внимание, — Рисе вскинул подбородок, глядя куда-то поверх шлема Стива, — но если вы закончили играть в гляделки, то могли бы заметить, что Охотники уже собираются уходить. А труп, между прочим, всё еще здесь, и зрелище это отнюдь не добавляет мне аппетита перед завтраком. И я не хочу, чтобы вы своей неуклюжестью затоптали все важные детали. Один из Охотников, тот, что с соломинкой, не выдержал и по-доброму усмехнулся: — Ладно тебе, Рисе. Не кипятись. Видишь, ребята издалека, к нашим деревенским красотам не привыкшие. Рисе лишь демонстративно отвернулся, хотя по его позе было видно: он вовсе не прочь продолжить этот странный контакт, просто его маска цундере не позволяла сделать это мягче. Он поправил высокую манжету своего обсидианового камзола, и золотые нити на ткани вспыхнули, словно огни далёкого города. Стив и Джон переглянулись. В глазах Стива читалось искреннее недоумение — он привык к понятным категориям: «злодей», «дева в беде» или «ворчливый квестгивер». А этот парень ломал все шаблоны. Он выглядел как ожившая иллюстрация из дорогого артбука, вёл себя как капризный аристократ, но при этом явно был в доску своим для суровых Охотников. — Ты это слышал? — Шепнул Стив Джону, не убирая меч в ножны (вдруг это часть босс-файта?). — Он только что сказал, что мы пахнем навозом. Нас... нас, рыцарей дорог, оскорбил какой-то... — Красивый парень? — Закончил за него Джон, чей магический взор, подпорченный треснувшими линзами мана-фона, сейчас пытался проанализировать ауру незнакомца. — Смирись, Стив. На фоне его сапог твой доспех выглядит как консервная банка, которую пинали от самой Столицы. И, честно говоря, он прав насчёт запаха. Вчерашние долгоносики оставили на тебе неизгладимый след. Горожане, до этого хранившие относительное молчание, наконец «отвисли». В Хайлисе появление Харисе всегда было событием, но сегодня к нему добавились два странных чужака и труп, что гарантировало сплетни на месяц вперёд. — Опять наш «принц запечный» выбрался, — прошамкала старуха в первом ряду, демонстративно протирая объектив своего старого мана-фона подолом юбки. — Ишь, разоделся. Снова будет ночами в своих кристаллах сидеть, а потом на нас ворчать, что мы ему «потоки эфира и маны» загораживаем вёдрами. — Тише ты, бабка! — Шикнул на неё сосед-лавочник. — Рисе парень хоть и с причудами, но если бы не он, у нас бы вообще связь легла после вчерашнего пожара на заборе. Ты лучше глянь на этих двоих — тот, что в железе, кажется, сейчас в обморок упадёт от собственной важности. Рисе, слыша этот нарастающий гул голосов, лишь сильнее нахмурился. Его невероятные голубые глаза, в которых золотая пыль закручивалась в крошечные спирали, на мгновение сузились, словно он пытался сфокусироваться на чём-то, невидимом для простых смертных. Он резко дёрнул плечом, поправляя воротник, и этот жест был полон такого изящества, что Стив невольно сглотнул. — Ой, глядите, наш Рис занервничал! — Раздался из толпы звонкий девичий смех. — Наверное, опять учуял «неправильные вибрации» от чужаков! Рисе, милый, не хмурься, а то морщинки появятся, никакое омолаживающее зелье не поможет! Толпа отозвалась добродушным хохотом. В Хайлисе к Харисе относились как к капризному, но любимому соседу, который слишком много времени проводит за книгами и магическими кристаллами или любимому талисману деревни. — Да ладно вам, девки, — весело басовито отозвался Охотник с соломинкой, подмигивая Харисе. — Он просто переживает, что эти двое в своём «ретро-железе» испортят ему вид из окна ратуши. Он же у нас эстет, любит, чтобы всё по фэншую было, да, Рис? — Во-первых, я просил не называть меня так при посторонних! — Выпалил он, топнув каблуком своего высокого сапога по камням. — А во-вторых... во-вторых, у этих двоих аура... то есть, я хотел сказать, от них разит некомпетентностью так сильно, что у меня зубы сводит! Это просто... просто раздражает, ясно вам?! Он резко обернулся к Стиву и Джону, которые стояли с совершенно потерянным видом. Стив, всё ещё сжимая меч, чувствовал себя так, будто он случайно забрёл на чужой семейный праздник, где все шутят свои шутки, а он — единственное украшение стола, которое забыли распаковать. — Стив, — шепнул Джон, боязливо косясь на Харисе. — Мне кажется, над ним тут все подшучивают, но при этом... ты видел, как Охотники на него смотрят? Вроде и смеются, а дистанцию держат. И посмотри на его глаза — я в жизни не видел такой концентрации магической пыли в радужке. Он точно не «просто парень из ратуши». — Да плевать на глаза, ты посмотри, как он со старшими разговаривает! — Возмутился Стив, хотя сам не решился сделать и шага вперёд. — Он нас «манекенами» назвал! Джон, если бы не мой кодекс чести, который запрещает бить... э-э... таких хрупких на вид личностей, я бы ему показал, как пахнет настоящий героизм! — Тише ты, — осадил его маг. — Нас сейчас просто вышвырнут из деревни за неуважение к местным знаменитостям. Тем временем Охотники, всё ещё посмеиваясь, начали сворачивать оборудование. — Ладно, герои, — бросил тот, что с планшетом. — Раз Харисе решил вставить свои «пять копеек» в это дело, мы не будем ему мешать. Пускай ворчит на вас, герои, нам меньше головной боли. Удачи не заляпать его камзол, а то он заставит вас перестирывать всю ратушу вручную! Харисе демонстративно фыркнул, игнорируя колкости. Он снова бросил быстрый, мимолётный взгляд на труп. Для обычного человека это была просто пугающая смерть, но Харисе подметил детали, которые ускользнули от ленивых Охотников: слишком чистые раны, странное положение рук... Он словно обладал пугающей наблюдательностью человека, который годами изучал старинные свитки в одиночестве. Это явно не был обычный упырь. Что-то здесь было... не так. Слишком театрально. — Ну? — Рисе снова посмотрел на героев, и его маска цундере вернулась на место. — Чего застыли? Я не собираюсь стоять тут до обеда и слушать, как бабки обсуждают мой гардероб. У меня дома важные дела не закончены, а я тут трачу время на... на это! — Он брезгливо указал на Стива. — Если вам действительно некуда податься и вы хотите хоть как-то оправдать своё присутствие в Хайлисе, то шевелитесь. Он развернулся на каблуках и стремительной, почти летящей походкой направился в сторону узких улочек.

***

Весь остаток дня Стив и Джон провели в том, что Стив гордо именовал «глубоким полевым расследованием». На деле же это выглядело как хаотичные метания двух подозрительных личностей по тихим улочкам Хайлиса. Они пытались опрашивать свидетелей, но местные жители, привыкшие к ворчливому профессионализму Охотников и их чётким протоколам, просто игнорировали дилетантов. Старухи с поразительной синхронностью закрывали перед носом Стива тяжёлые деревянные ставни, едва завидев его сияющий шлем, а лавочники требовали звонкую монету — как минимум одну медную — за любую информацию, даже если она касалась вчерашней погоды или цен на овёс. Стив упорно искал тайные знаки — кровавые руны на стенах или зловещие метки тёмных культов, которые он видел в исторических рассказах и детских сказках. Но вместо этого он находил лишь выцветшие объявления о продаже подержанных мана-мётел с пробегом по лесам и нецензурные надписи, оставленные скучающими подростками на кирпичных кладках с помощью нестираемых магических маркеров. На Хайлис опустились густые, тяжёлые сумерки. Магические ретрансляторы на крышах сменили ровный дневной гул на прерывистый ночной шёпот — звук перетекающей из эфира в накопители энергии. Воздух наполнился холодным ароматом озона и влажной земли. Герои решили устроить засаду в узком, пропахшем сыростью переулке за ратушей, где тени были особенно густыми, а сигнал «МагоСети» почти не ловил. И, вопреки всем законам логики и здравого смысла, они не ошиблись. Из густой, почти осязаемой тени между двумя амбарами беззвучно выскользнула фигура. Это был вампир, но в нём не было ни капли той изящной, почти хрупкой красоты, которую источал утренний Харисе. Перед ними стоял представитель «тёмных» — тех самых радикальных изгоев общества кровопийц, кому претили современные общественные стандарты «бери только необходимое». Это были фанатики, считавшие покупную кровь в вакуумных пакетах безвкусным суррогатом. Они жаждали живой, пульсирующей жизненной силы, не считаясь ни с законом, ни с моралью, ни с автоматизированными системами слежения Охотников. Он выглядел как оживший кошмар из древних летописей, которые еще не успели оцифровать. Его кожа, серая и бугристая, напоминала обветшалый пергамент, туго натянутый на острые, выпирающие кости. Глаза, налитые багровой, застоявшейся кровью, горели в темноте тусклым, недобрым пламенем. Когда он приоткрыл рот, из-под верхней губы показались клыки — не аккуратные зубки аристократа, а зазубренные костяные кинжалы, предназначенные для того, чтобы рвать плоть, а не прокалывать вены. От него исходил нестерпимый смрад гнили и застарелой маны — тяжелый, липкий запах смерти. Стив с ужасом осознал, что Рисе был прав: ровно через двадцать четыре часа вчерашняя жертва на площади должна была восстать упырем, ведомая лишь этим жутким, животным зовом. Тёмный вампир зашипел. Звук был настолько неприятным, что Джону показалось, будто кто-то скрежещет ржавым лезвием по гранитной плите. Монстр не стал тратить время на театральные монологи или угрозы. В воздухе перед ним, подчиняясь воле хищника, начал материализоваться сложный, пульсирующий узор цвета свежей крови. Это была магия высшего порядка, но извращённая, грязная. Геометрия кровавых линий в воздухе становилась всё четче, выстраиваясь в многослойный контур, готовый разорвать пространство и плоть любого, кто встанет на пути. Воздух вокруг вампира задрожал от избытка тёмной энергии. — Стой, чудовище! — Стив выскочил из своего укрытия с таким грохотом, будто на мостовую высыпали воз битой посуды. Он с лязгом выставил вперёд щит, приняв классическую позу из учебника «Героизм для чайников: Том 1». Его нагрудник, изрядно потускневший за день от дорожной пыли, в последний раз поймал тусклый свет далекого магического фонаря. На мгновение вокруг воина вспыхнул ореол обманчивого, почти божественного величия, который, впрочем, тут же смазался из-за налипшего на забрало кусочка навоза из утреннего приключения. Тёмный вампир лишь презрительно оскалился, обнажая дёсны цвета запёкшейся крови. В его багровых глазах не было ни тени страха, ни капли уважения к «силе стали и закона» — там плескался лишь бесконечный, иссушающий голод, не знающий преград. Кровавый узор в воздухе перед ним пульсировал всё быстрее, наливаясь тяжёлым, багровым светом. Воздух вокруг задрожал, наполняясь статическим электричеством, от которого волоски на затылке Джона встали дыбом. Заклинание было готово сорваться с цепи, чтобы превратить наглых людишек в сухую горстку пепла. Джон зажмурился, судорожно вцепившись в свой посох и надеясь, что синяя изолента выдержит хотя бы отражённую волну удара. Но в тот самый миг, когда геометрия смерти должна была обрушиться на Стива, сверху, с обледенелой кромки крыши ратуши, снова мелькнула стремительная тень. Это не был тот грациозный, почти невесомый прыжок, которым Харисе поразил их утром. Нет. На этот раз движение было резким, тяжёлым и пугающе прямолинейным. Сверху обрушился настоящий снаряд, воплощение чистой, необузданной и крайне «неэстетичной» мощи. С точки зрения любого благородного вампира, это было верхом вульгарности — никакой магии, никакой левитации, только грубая физика и ускорение свободного падения. Земля под ногами тёмного вампира не просто вздрогнула — старая брусчатка, видевшая ещё основателей Хайлиса, разлетелась вдребезги. Каменная крошка и вековая пыль взметнулись вверх плотным облаком, на мгновение скрыв участников событий. Ударная волна, порождённая этим приземлением, была такой силы, что идеально выверенный кровавый узор монстра просто не выдержал резонанса. Он рассыпался мириадами бесполезных багровых искр, так и не успев сдетонировать. Магическая структура, в которую вампир вложил всю свою ярость, лопнула, как дешёвый мыльный пузырь под ударом кузнечного молота. Стива откинуло назад на пару шагов, и он едва удержался на ногах, прикрываясь щитом от летящих осколков камня. Джон же, стоявший чуть дальше, почувствовал, как его мана-фон в кармане издал жалобный писк и отключился — такие скачки эфира техника не прощала. Когда тяжёлая пыль, поднятая сокрушительным падением, начала медленно оседать, Джон и Стив, буквально вжавшиеся в холодную, поросшую мхом стену амбара, замерли. Они ожидали увидеть всё что угодно, но не это. На лице Харисе, который стоял посреди кратера, не осталось и следа от его привычной ледяной маски «цундере» — того образа вечно недовольного, язвительного подростка, который так раздражал Стива утром. Эта личина испарилась, сорванная диким порывом его собственной скрытой силы. На его бледном, почти фарфоровом лице, которое в лунном свете казалось высеченным из мёртвого мрамора, теперь застыло выражение ледяного, абсолютного спокойствия. Это было спокойствие палача перед исполнением приговора. Его глаза преобразились: небесная голубизна ледника была окончательно вытеснена бушующим, расплавленным золотом. Оно горело внутренним, неистовым огнём, освещая лицо Харисе изнутри, словно раскалённый металл в кузнечном горне. В этом взгляде больше не было места человеческим эмоциям, иронии или привычному ворчанию — там пульсировала лишь первобытная концентрация хищника, нашедшего достойную, хоть и безнадёжно грязную дичь. — Я же говорил, что твоя магия воняет, — прошептал Харисе. Его голос не повысился, он оставался тихим, почти бесстрастным, но в мёртвой тишине ночного переулка он прозвучал громче и страшнее грозового разряда. Звук этот пробирал до костей, заставляя Стива почувствовать, как под доспехами по телу пробегает ледяной пот. В этом шёпоте чувствовалась мощь, способная ломать кости без единого жеста. Тёмный вампир, чей хребет только что едва не переломился о гранитный фундамент ратуши, замер в состоянии глубокого, парализующего шока. Он судорожно цеплялся костлявыми когтями за щели в каменной кладке, пытаясь осознать увиденное, пока его тело мелко дрожало от пережитого удара. Его затуманенный жаждой и безумием разум отказывался принимать реальность: перед ним стоял представитель высшей нежити, чья кровь была чище и древнее горного хрусталя. И этот аристократ ночи стоял живым щитом перед жалкими смертными в дешёвых, погнутых доспехах и порвонных мантиях. — Ты… — Тёмный с трудом разлепил окровавленные губы и выплюнул на брусчатку густой сгусток чёрной, вязкой желчи. — Ты защищаешь их? Ты, в чьих жилах течёт само наследие вечности, стоишь на пути у своего брата ради этого… скота? Ты предаёшь саму суть нашего существования! Тёмный вампир зашипел, и этот звук был полон такой ненависти и разочарования, что воздух вокруг него, казалось, начал густеть, превращаясь в ядовитый туман. Он смотрел на Харисе как на вероотступника, совершившего самое тяжёлое преступление против их общей крови. — Слышь, ты, «брат» недоделанный, — подал голос Стив. Он изо всех сил старался унять предательскую дрожь в коленях, которая заставляла пластины набедренников тихонько позвякивать. Сделав глубокий вдох, он выставил щит чуть вперёд, пытаясь перекрыть собой обзор чудовищу. — Ты под арестом! Именем Гильдии, местной власти и… и вообще всякого здравого смысла! — Заткнись, консервная банка! — Рявкнул Монстр. Он даже не удостоил рыцаря мимолётным взглядом, всё его существо, всё багровое безумие его глаз было приковано исключительно к Харисе. — Посмотри на них, Харисе! Оглянись вокруг! Они же мусор, эфемерная пыль на подошвах вечности! Они строят свои нелепые медные вышки, пытаясь поймать крохи силы из воздуха, они заряжают свои бесполезные стекляшки нашей энергией, они трясутся от страха при каждом шорохе в лесу, стоит солнцу скрыться за горизонтом! Мы — венец творения, истинные хозяева этой ночи. Мы должны править ими, пить их страх и выжимать их силу до капли, а не прятаться в сырых тенях и не регистрироваться в их дурацких бумажных базах данных, словно домашний скот! Тёмный вампир сделал резкий шаг вперед. В ночной тишине отчетливо послышался жуткий, сухой хруст — это его кости, раздробленные при падении, восстанавливались и срастались с неестественной, пугающей скоростью. — Знаешь, почему я прибегнул к Тёмной Энергии? — Он широко развел руки, и от кончиков его загнутых когтей потянулись вязкие, маслянистые нити гнилого чёрного тумана, которые лениво стекали на брусчатку, выжигая на ней тёмные пятна. — Потому что вся эта хвалёная «чистая» магия — это поводок! Это старая ржавая цепь, которая делает нас зависимыми от законов этого мира, от настроения солнца и от прихотей этих жалких Охотников. А Тьма… Тьма не знает границ и морали. С ней я сожру эту деревню, а за ней поглощу и весь этот баронский округ! Я стану тем, кого даже самому Перворождённому пришлось бы уважать! Харисе стоял неподвижно, словно изваяние из чёрного гранита. На его лице, застывшем в маске ледяного пренебрежения, едва заметно проступила тень чего-то, отдаленно напоминающего хищный оскал, а пальцы в тонких манжетах начали едва заметно подрагивать — не от страха, а от сдерживаемого, закипающего раздражения. — Ты не понимаешь? — Продолжал распаляться изгой, брызгая серой слюной. Его голос сорвался на хриплый лай. — Твоя «эстетика» — это всего лишь красивая тюрьма! Ты кичишься своей манерой пить из хрустальных бокалов и соблюдать этикет, пока мы, твои сородичи, умираем от жажды в грязных подворотнях. Ты защищаешь порядок, который нас презирает! Я предложу тебе сделку, от которой не отказываются: просто уйди с дороги. Отойди в сторону, и я оставлю тебе этих двоих — этого недоученного мага и шута в доспехах. Можешь сделать из них своих послушных рабов или высушить их медленно, месяц за месяцем, наслаждаясь каждым их криком. Но не смей мешать мне показать этому Хайлису, а после и всему миру, что такое настоящий, неприкрытый ужас! — Стив, он только что предложил нас в качестве бесплатной закуски в меню своего безумия, — прошептал Джон. Голос мага сорвался на высокий, дребезжащий звук. Он лихорадочно, до боли в суставах, шарил в глубоком кармане своей поношенной мантии, надеясь нащупать хотя бы завалявшийся боевой свиток или оглушающую руну. Но пальцы раз за разом натыкались лишь на скомканный, замасленный рекламный флаер таверны «Спящий Дракон», обещающий скидку на комплексный обед. — Я слышал, Джон. Но, кажется, этот парень только что совершил свою самую большую и, вероятно, последнюю ошибку в жизни, — сквозь зубы ответил Стив. Его рука, сжимающая рукоять меча, побелела от напряжения. — Он думает, что Харисе такой же, как он. Он судит о леднике по луже в сточной канаве. Джон хотел было ответить, что они утром были такими же - судили Харисе только потому, что в нём течёт вампирские наследие. Тёмный вампир зашёлся в диком, лающем хохоте, от которого закладывало уши. Его фигура начала неестественно раздуваться, подпитываемая вязкой, чёрной энергией разложения, которая выплескивалась из него, словно дёготь из перегретого котла. Ткань его обносков затрещала, не выдерживая давления раздувшихся мышц и костей. — Да! Я вижу твое замешательство! — Проорал монстр, брызгая тёмной слюной. — Ты молчишь, потому что боишься признать мою правоту! Ты просто жалкий трус, который до побелевших костяшек ценится за остатки своей гнилой человечности, потому что до смерти боится заглянуть в истинную бездну! Ну же, Харисе, скажи хоть слово! Оправдай свою слабость перед этими букашками! Покажи мне, ради чего ты терпишь этот удушающий смрад от смертных, ради чего ты променял величие на эту сельскую идиллию! Воздух стал настолько плотным и едким, что Джону стало физически трудно дышать; каждый вдох отзывался в лёгких привкусом жжёной меди и гнили. Мана-фон в его кармане, издав короткий, жалобный предсмертный писк, окончательно «умер» — его магические кристаллы не выдержали радиации чистой тёмной магии, хлещущей из изгоя. Харисе медленно, почти торжественно опустил голову, так что чёрные пряди волос полностью закрыли его лицо. Его плечи мелко затряслись — но это не была дрожь страха или сомнения. Это было глубокое, искреннее и невыносимое отвращение, которое больше не могло сдерживаться правилами этикета. Наступила абсолютная, звенящая тишина, в которой был слышен лишь сухой треск статических разрядов на медных шпилях ретрансляторов, реагирующих на возмущение в эфире. Весь мир вокруг, казалось, затаил дыхание в ожидании неизбежного. — Оправдать слабость? — Харисе медленно поднял взгляд, и это движение заставило Стива невольно отшатнуться. Золото в глазах Харисе больше не просто мерцало — оно пульсировало в такт его бешеному сердцебиению, выбрасывая в воздух невидимые волны жара. Ледяной аристократ исчез; на его месте стояло нечто древнее и бесконечно опасное. — Ты серьёзно сравниваешь меня с такими, как ты, а себя с Зелом? — Голос Рисе сочился ядом. — Ты, жалкая, зловонная куча гниющего мяса, возомнившая себя богом только потому, что научилась пускать чёрную пыль из пальцев? Он сделал шаг навстречу Тёмному вампиру. Всего один-единственный шаг, обычный на вид, но под его подошвой из тонкой кожи тяжёлая гранитная брусчатка жалобно хрустнула, и во все стороны, словно паутина, разбежались глубокие трещины. — Ты отверг свою суть ради Тёмной Энергии, — Харисе заговорил очень тихо. Этот тон был страшнее любого крика, страшнее предсмертного вопля. Это был голос самой бездны, спокойный и неотвратимый. Стив почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, а Джон задрожал так сильно, что его зубы начали выбивать дробь. Даже воздух в переулке, казалось, испугался этого звука, перестав вибрировать от магических разрядов. — И для чего всё это? — Продолжал Харисе, сокращая дистанцию твёрдыми, почти плывущими, аристократичными шагами, держа осанку. — Чтобы получить силу? Чтобы впечатлить кучку сонных крестьян и двух идиотов в дешёвых доспехах, которые заблудились в трёх соснах? Тебе настолько не хватало внимания, что ты решил разрушить мир вокруг себя? Рисе оказался вплотную к Тёмному вампиру. Изгой, ослеплённый своей мощью, попытался вскинуть когтистые руки для сокрушительного удара, но внезапно его лицо исказилось от непонимания. Он осознал, что не может пошевелить ни одним мускулом. Пространство вокруг него внезапно стало плотным, как застывший свинец, превратившись в невидимый, непроницаемый стальной саркофаг, который сдавливал рёбра и не давал даже вздохнуть. — Ты такой глупый, — прошипел Харисе прямо в лицо монстру. В этом шёпоте было больше концентрированной угрозы, чем во всём яростном рычании Тёмного за весь вечер. Мир вокруг них на мгновение замер, словно время решило взять паузу, чтобы не видеть того, что произойдёт дальше. Стив перестал дышать, боясь спугнуть тишину; Джон забыл, как держать свой посох, и тот едва не выпал из его онемевших пальцев. Сам Тёмный вампир, ещё секунду назад окрылённый своей «грязной силой», застыл с открытым ртом, собираясь выплюнуть очередной пафосный выпад. Но звук, последовавший за этим, не имел ничего общего с изящными заклинаниями, сложными кровавыми узорами или магическими формулами. — Аж бесит! — Выдохнул Харисе. Его голос, твёрдый, наполненный ледяной злобой и бесконечным презрением, ударил по нервам присутствующих. И в то же мгновение его кулак — тонкий, изящный, на вид почти хрупкий — со свистом рассёк воздух. Он врезался в челюсть изгоя с такой чудовищной, запредельной силой, что звук дробящихся костей разнёсся по всему переулку, как оглушительный хруст столетних дубовых веток под многотонным прессом. Это не была магия. Это не был выброс эфира. Это была чистая, концентрированная кинетическая энергия Первозданного, вложившего в этот удар всё свое раздражение. Голова Тёмного вампира дернулась назад с такой скоростью, что его шея издала сухой, пугающий щелчок, а само тело, подхваченное инерцией удара, оторвалось от земли. Вампир-изгой, который в своей раздутой боевой форме весил под добрый центнер живой и мёртвой массы, отлетел назад, словно тряпичная кукла, подброшенная ураганом. Он пролетел несколько метров, нелепо загребая когтями воздух, и с оглушительным грохотом впечатался в массивную стену ратуши. Удар был такой силы, что монстр не просто ударился о гранит, а буквально пробил старую каменную кладку, оставив в ней глубокую, рваную вмятину. Во все стороны, словно шрапнель, полетела мелкая крошка, едкая известковая пыль и щепки древней дубовой дранки. — Что?! — В ужасе закричал Джон. Его пальцы разжались, и верный, обмотанный изолентой посох гулко звякнул набалдашником о брусчатку, едва не угодив магу по ноге. — Он... он дерётся голыми руками?! Как какой-то дикий оборотень из самых низших, неотёсанный каст?! Где же высшая магия? Где величественные пассы руками, плетущие нити судьбы? Где, в конце концов, пафосные выкрики на латыни или хотя бы на староэльфийском?! Стив застыл, выронив щит. Его рот открылся так широко, что в шлем вполне могла бы залететь заблудшая летучая мышь. Рыцарь только и смог вымолвить охрипшим от шока голосом: — Это... это же совершенно не по правилам. В моих учебниках по тактике чётко сказано, что вампиры используют ментальные удары, контроль разума и манипуляции с кровью... Это же аристократия ночи, а не вышибалы из портового кабака! Харисе медленно, с пугающей, гипнотической неотвратимостью, повернулся к ним. Его маска ледяного безразличия не просто треснула — она окончательно расплавилась в белом огне его закипающей ярости. Его глаза теперь не просто искрились — они горели настоящим золотым пожаром, адским, первобытным пламенем, в котором тонули звёзды и здравый смысл. В густом полумраке переулка это ядовитое свечение выхватывало его лицо, на котором застыла хищная, безумная ухмылка охотника, вошедшего в раж. — Магия? — Харисе снова оскалился, демонстрируя идеально белые, смертоносно острые клыки, которые в лунном свете блеснули холодным металлом. — Зачем мне тратить драгоценную ману на того, кто не достоин даже моего плевка? Рукопашная — это честно. Это искренне. И, что самое главное, — он сделал тяжёлый, властный шаг к выползающему из руин кладки Тёмному, — это очень, очень больно. К тому же, запомните раз и навсегда: контролировать чужую кровь в жилах может только Прародитель. А я, увы, такой силой не обладаю. В этот момент тишину ночи окончательно разорвал грохот сражения. На шум выбитых камней и яростные выкрики из своих домов начали осторожно выглядывать жители Хайлиса. Скрипели тяжёлые ставни, в окнах зажигались магические светильники, а на пороги выбегали заспанные горожане, прижимая к себе мана-фоны, чтобы запечатлеть то, что явно выходило за рамки обычной «бытовухи». Деревня просыпалась, привлечённая лязгом стали и нечеловеческой мощью, столкнувшейся в тесном переулке.

***

В этот застывший миг, когда пыль ещё кружилась в свете луны, а эхо удара затихало в узких переулках Хайлиса, проявилась жестокая, неоспоримая истина. Любой случайный свидетель этой сцены, до этого момента сочувствовавший нелепым злоключениям Стива и Джона, внезапно осознал: эти двое со своими тусклыми жетонами G-ранга, бесконечными слоями синей изоленты и фальшиво сияющими доспехами — не более чем декорации. Случайная массовка, затесавшаяся в чужой, пугающе масштабный спектакль. Настоящий кошмар и истинная движущая сила этого мира стояла в центре разбитой мостовой. Харисе лениво, почти брезгливо вытер чужую густую чёрную кровь с костяшек пальцев о край своего обсидианового камзола. Его взгляд, лишённый человеческого тепла, был направлен прямо в самую суть врага — он оценивал сплетения магии Тёмного, выискивая узлы силы, чтобы следующий удар был не просто болезненным, а максимально доходчивым. Однако внутри этого «ледяного воплощения ужаса» в этот самый момент бушевал совсем другой, куда более хаотичный процесс. «Черт, черт, черт!» — Паническая мысль билась в голове Харисе со скоростью испуганной птицы, пока внешне он сохранял позу пафосного и неумолимого убийцы. — «Я порвал рукав! Прямо по шву, на самом видном месте! Зел меня просто уничтожит. Нет, хуже — он заставит меня писать объяснительную на десять свитков о "нецелевом использовании физической силы и небрежной порче казенного имущества". А я ненавижу отчеты! Ненавижу канцелярию больше, чем дневной свет! Почему в этой богом забытой дыре такие острые камни в стенах ратуши?! Кто их вообще так неровно обтёсывал?!» «Принц» Хайлиса бросил тяжёлый взгляд на Тёмного вампира, который, пошатываясь и изрыгая проклятия вперемешку с обломками собственных зубов, пытался подняться на подкашивающихся ногах. Изгой выглядел жалко, но Харисе это не трогало. «Терпеть не могу тёмных вампиров», — мрачно подытожил он про себя, чувствуя, как внутри закипает новая, куда более приземлённая волна раздражения, не имеющая отношения к магии. — «Пойду выбью из него остатки челюсти. Может быть, если я оформлю это в рапорте как "вынужденную самооборону в условиях критически ограниченной видимости", Зел скостит мне пару страниц описательной части... Или, если звёзды встанут в правильный ряд, разрешит напечатать всё на мана-машинке, а не выводить каждую руну вручную каллиграфическим почерком. Ненавижу рутину... Ненавижу бумагу... А этого урода — особенно.» Харисе чуть сузил золотые глаза, и в его позе появилось нечто такое, что заставило даже выглянувших из окон жителей Хайлиса затаить дыхание. Он готовился закончить этот «бюрократический инцидент» одним сокрушительным аккордом.

***

Грохот пробитой каменной стены ратуши гулким эхом прокатился по спящим улочкам Хайлиса, заставляя магические ретрансляторы на крышах нервно искрить и выдавать короткие, сухие разряды. В окнах окрестных домов, одно за другим, начал зажигаться тусклый, сонный свет мана-ламп. Жители Хайлиса, за десятилетия привыкшие к самым разным ночным аномалиям — от искрящих заборов до заблудившихся лесных духов, — не спеша потянулись к дверям, кутаясь в тёплые халаты. — Что за шум? Опять у Граббса интернет-кабель коротнул или ретранслятор накрылся? — Проскрипел пожилой мужчина, выходя на своё крыльцо в одной длинной ночной рубашке, поверх которой был наспех наброшен тяжёлый овчинный тулуп. Он лениво зевнул, поправляя на переносице массивные очки-оккуляры с треснувшей линзой, и прищурился, вглядываясь в пыльное облако у ратуши. — Неужели кто-то умудрился настолько сильно разозлить нашего Харисе? — С явной, неприкрытой издёвкой в голосе спросил стражник-охотник, который как раз патрулировал соседний квартал. Он вальяжно прислонился плечом к косяку ближайшего дома, скрестил руки на груди и усмехнулся, даже не сделав попытки потянуться к висящему на поясе оружию. В его расслабленной позе читалось вовсе не предвкушение кровавой битвы, а скорее ленивое любопытство зрителя, который пришёл на середину довольно скучного, предсказуемого представления и теперь ждёт финала. Тёмный вампир, наконец-то выкарабкавшись из груды строительного мусора и яростно отплёвываясь каменной крошкой вперемешку с густой чёрной жижей, зашёлся в надрывном, захлёбывающемся шипении. Его нижняя челюсть, раздробленная сокрушительным ударом Харисе, теперь висела под неестественным, пугающим углом, превращая когда-то пафосную речь высшей нежити в невнятное, позорное бульканье. — Тварь! Да как ты с-с-смеешь! — Прохрипел изгой, кортавя и буквально выплёвывая каждое слово сквозь выбитые зубы. Его изуродованное лицо расплылось в кривой, абсолютно неблагородной гримасе ненависти. — Ты… ты хоть зна-ешь, к-кто я?! Я ис-с-спробовал крови тысячи грешников! Я — истинный бич запада! Я — сама смерть! — Да не важно уже, кто ты такой, милок, — раздался удивительно спокойный, даже домашний голос со стороны булочной. Старушка-пекарь, тётушка Марта, вышла на порог своего заведения, машинально вытирая натруженные руки о белый передник, припорошенный мукой. Она даже не вздрогнула при виде монстра с багровыми глазами; лишь окинула Тёмного коротким, почти сочувствующим взглядом — точно таким, каким опытные хозяйки смотрят на безнадёжно испорченное, перекисшее тесто, которое уже ничем не спасти. — Ты разозлил нашего Рисе, — добавила она, печально покачав головой. — А значит, теперь уже совсем не важно, как тебя величали и сколько там грешников ты обглодал на своём веку. Иди-ка ты лучше с миром, пока он тебе вторую сторону лица не поправил. Тёмный вампир внезапно замер. В его налитых кровью глазах на мгновение, сквозь пелену безумия, мелькнуло искреннее, почти детское недоумение. Он медленно перевёл взгляд с насмешливого, расслабленного охотника на спокойную старушку с полотенцем, а затем — на Стива и Джона, которые вжались в стену с таким видом, будто прямо сейчас на их глазах разверзнется земля и всосёт их в преисподнюю. Монстр ожидал ужаса. Он жаждал криков и мольбы. Но Хайлис смотрел на него как на досадную помеху ночному сну, и это оскорбляло его «тёмную суть» сильнее, чем любой удар. «Что происходит?» — Лихорадочно билось в затуманенном Тёмной Энергией мозгу изгоя, пока он судорожно втягивал в себя остатки ночного эфира. — «Почему они говорят об этом мальчишке, как о какой-то природной катастрофе, которую невозможно остановить? Это же просто… малец! Хрупкий, женоподобный вампир-недомерок, который даже не соизволил сплести магию для защиты! Я чувствую его ауру — она тихая, едва различимая, почти спящая! Почему эти смертные ничтожества не дрожат передо мной, Великим Жнецом, а смотрят на меня с жалостью, как на смертника, вставшего на пути сходящей лавины?» — Вы… вы все безумны! — Взвыл изгой, и от его ультразвукового крика на ближайшем доме жалобно задрожала деревянная крыша, а пара плохо закреплённых черепиц со звоном скатилась на камни. — Вы молитесь на эту бледную тень?! Он же пустой! В нём нет ни капли истинной мощи Тьмы! Он просто жалкий официант, подающий напитки в мире высших сил! — Ох, — тяжело вздохнул старик на крыльце, снимая очки и устало потирая переносицу. — Зря ты это сказал, сынок. Ох, зря. Наш Рисе очень не любит, когда его называют «пустым». Особенно сегодня. Особенно когда у него рукав на любимом камзоле порван. Это же… это же как детонатор на бочке с гремучим эфиром, пороха или телеге взрывной руды, в которую по ошибке кинули тлеющий уголёк. — Плевать! — Взревел изгой, окончательно теряя остатки самообладания и игнорируя предупреждение. — Я сотру тебя в серую пыль, Харисе! Я вырву твой позвоночник и сделаю из него антенну для своего нового логова в этих лесах! Он рванулся вперёд, превратившись в смазанное чёрное пятно. Его когти окутались вязким, шипящим чёрным пламенем, готовым разорвать дерзкого юношу на мелкие куски. Тёмному казалось, что его скорость недостижима для обычного человеческого зрения, что его мощь, подпитанная запретными силами, просто сметёт этого «домашнего вампира» Хайлиса, не оставив от него и воспоминания. Харисе, всё это время стоявший спиной к толпе и с пугающим спокойствием рассматривавший рваную дыру на своём рукаве, наконец медленно поднял голову. Золотое пламя в его глазах больше не мерцало и не искрилось — оно горело ровным, плотным и испепеляющим светом, от которого воздух вокруг него начал ощутимо вибрировать. — Вы слышали? — Тихо спросил Харисе, обращаясь скорее к жителям деревни, чем к застывшему в прыжке врагу. Голос его был лишен эмоций, но в нём чувствовался вес целой горы. — Он хочет сделать из меня антенну. Какая вопиющая… безвкусица. — Ну, креативненько, чё, — хмыкнул охотник-стражник, небрежно доставая из кармана мана-фон последней модели и запуская режим скоростной съёмки, чтобы заснять финал. — Рисе, только постарайся не слишком разнести лавку тётушки Марты, она на завтра обещала свежие круассаны с мана-джемом. Не хотелось бы завтракать обломками кирпича. — Постараюсь, — коротко бросил Харисе, и в этом слове прозвучал приговор. В следующую секунду Тёмный вампир, уже занёсший когти для удара, осознал свою главную и последнюю ошибку. «Тихая» аура Харисе не была признаком слабости или истощения. Это была мёртвая тишина в эпицентре бури - словно «глаз» внутри урагана. Это была тишина перед взрывом сверхновой, которая только что решила, что пришло время вспыхнуть. Тишина, воцарившаяся в узком переулке Хайлиса, внезапно перестала быть просто отсутствием звука. Она стала материальной, осязаемой и тяжёлой, словно толща ледяной воды. Это был вакуум, который с каждой секундой всё сильнее высасывал воздух из легких Стива и Джона, заставляя их судорожно хватать ртом пустоту. Аура «обычного несносного вампира», которая до этого момента была сжата внутри Харисе с невероятной, почти невозможной плотностью, мигом выплеснулась наружу. Харисе больше не казался «пустым» или едва заметным — то, что Тёмный вампир принял за слабость, оказалось титаническим напряжением сдерживаемой силы. Когда этот барьер рухнул, произошёл не просто выброс маны — это был тектонический сдвиг самой реальности Хайлиса. Окружение вокруг Харисе словно потемнело, словно экран мана-фона или кристального телевизора, медленно гаснущий, доживая свой короткий миг, краски выцвели, а тени сделались густыми и хищными, повинуясь воле своего истинного господина. Магические ретрансляторы на соседних крышах, рассчитанные на мирный сбор ночного эфира, не просто загудели от перегрузки — они истошно завыли на высокой, нечеловеческой ноте. Из их медных оголовков во все стороны брызнули снопы яростных белых искр, озаряя переулок мертвенным, пульсирующим светом. Техника, которой так гордились жители деревни, начала сдаваться первой. Мана-фоны в карманах и руках горожан синхронно пискнули и ушли в бесконечную перезагрузку, не в силах обработать входящий поток маны такой колоссальной мощности. Экран планшета Охотника, который тот самонадеянно наставил на Рисе, пошёл глубокими чёрными пятнами, словно от термического ожога, а затем с сухим треском лопнул, рассыпавшись крошечными кристалликами на мостовую. — Матерь божья… — едва слышно выдохнул Стив. Он чувствовал, как его хвалёный стальной доспех, купленный по скидке для защиты от теней, начинает мелко и противно вибрировать. Металл входил в резонанс с мощью, исходящей от Харисе, и этот гул отдавался в самых костях рыцаря, заставляя его зубы ныть. Перед ними больше не стоял хрупкий, манерный юноша с порванным рукавом и капризным характером. Тень Харисе, отбрасываемая безумным светом горящих ретрансляторов, внезапно удлинилась, став неестественно огромной. Она заполнила собой всё пространство переулка, хищно наползая на стены домов и поглощая свет фонарей. В этой тяжёлой, удушающей ауре чувствовалось нечто древнее, первобытное и пугающе знакомое каждому существу ночи, присутствующему здесь. Это была мощь, которую невозможно было спутать ни с чем другим — сила, почти сравнимая с Ним. С самим Перворождённым, прародителем всех вампиров и оборотней, чьё имя обычно произносили лишь благоговейным шёпотом в самых защищённых храмах Цитадели. Тёмный вампир замер, его багровые глаза расширились до предела, а жажда крови сменилась ледяным, сковывающим ужасом. Он осознал, что стоит не перед очередным «аристократом», а перед живым воплощением той самой силы, к которой он так тщетно стремился через свою гнилую тьму. Вампир-изгой застыл на полушаге, не в силах завершить свой безумный бросок. Его когти, до этого яростно окутанные маслянистым чёрным пламенем, внезапно погасли, словно жалкие свечи, попавшие в эпицентр урагана. Изгой попытался сделать хотя бы один судорожный вдох, но его легкие сковал ледяной холод, который не имел никакого отношения к ночной прохладе Хайлиса. Это был холод самой пустоты. — Т-ты… — прохрипел изгой, и его колени, до этого восстанавливавшиеся с чудовищной скоростью, подогнулись под невыносимой тяжестью чужого присутствия. — Невозможно… Ты не можешь быть таким… КТО ТЫ ТАКОЙ?! — Ты так отчаянно хотел увидеть Тьму? — Харисе сделал плавный шаг вперёд. Тяжёлая гранитная брусчатка под его тонкой подошвой мгновенно превратилась в мельчайшую серую пыль, даже не издав при этом ни единого звука. — Смотри внимательно. Это будет последнее, что ты увидишь в этом воплощении. И попытайся запомнить это мгновение — оно будет самым ярким в твоём жалком существовании. В следующую секунду сама реальность в тесном переулке словно свернулась в крошечную точку. Рисе исчез из восприятия обычных смертных, превратившись в ослепительный, разрывающий ночной мрак росчерк золотого пламени. Тёмный вампир в панике вскинул руки в отчаянном блоке, пытаясь из последних сил возвести щит из спрессованной Тёмной Энергии. Но сокрушительный удар Харисе прошёл сквозь эту преграду, как раскалённый добела нож сквозь кусок подтаявшего масла. Кулак Рисе с глухим, утробным звуком врезался точно в грудь монстра. По всей деревне мгновенно прокатилась мощная звуковая волна, которая, словно невидимый молот, выбила стекла в окнах жилых домов в радиусе трех кварталов. — Мои окна! Да что ж это за ночь такая! — Донёсся откуда-то из глубины переулка возмущенный голос тётушки Марты, но её крик тут же потонул в яростном рёве высвобожденной магии. Харисе не просто бил — он методично, с пугающей хирургической жестокостью, аннигилировал саму структуру врага. Каждый его выпад, каждое движение, неуловимое для глаза Стива, оставляло в теле Тёмного глубокие дымящиеся раны. Из этих прорех вместо привычной крови вырывался чистый, дестабилизированный эфир, светящийся ядовитым фиолетовым светом. Джон, прикрывая голову руками и вжавшись в каменную кладку амбара, видел сквозь щели между онемевшими пальцами, как Рисе в едином порыве взмыл высоко в воздух. Его чёрная одежда, расшитая золотыми нитями, теперь развевалась на ветру, напоминая огромные, иссиня-чёрные крылья феникса, заслонившего собой диск луны. — Тварь... — хрипло и тихо выдавил Тёмный вампир. С трудом восстанавливая равновесие, он тоже попытался взмыть в воздух, используя остатки своей гнилой силы, но на фоне парящего Харисе, чья аура теперь заполняла всё небо над Хайлисом, он выглядел бесконечно жалко. Изгой был похож на побитую ночную моль, решившую бросить вызов самому солнцу. Битва, которую жители Хайлиса будут помнить ещё столетия, официально перешла в свою решающую, воздушную фазу. — Я не сдамся! — Завыл изгой, и этот крик, многократно усиленный пульсирующей в его жилах Тёмной Энергией, заставил уцелевшие стёкла в ратуше жалобно задребезжать и покрыться сетью мелких трещин. — Эта тьма сожрёт тебя, Харисе! Она поглотит твою «чистоту», превратив её в гниль, которой ты так боишься! Тёмный вскинул руки, и из его ладоней вырвались жгуты чёрного, как смола, тумана. Они извивались в воздухе, словно живые змеи, стремясь вцепиться в сияющую фигуру Первозданного. Но Харисе лишь насмешливо, почти скучающе фыркнул. Он завис в ночном небе, сохраняя всё ту же безупречную, аристократичную осанку, будто под его ногами была не пустота, а пол бального зала. Вокруг него в ту же секунду пришли в движение тысячи золотых искр. Они не просто летали — они начали вращаться с бешеной скоростью, выстраиваясь в сложнейшие, математически выверенные геометрические узоры, которые накладывались друг на друга, создавая живой многомерный щит. Его аура, до этого сжатая в кулак, теперь окончательно развернулась на полнеба. Она затмила собой звёзды, заставив луну казаться тусклым пятном на фоне этого золотого величия. Свет был настолько плотным, что тени внизу, в переулках Хайлиса, исчезли вовсе, вытесненные этим сиянием. Стив, наблюдая за этим из своего укрытия, почувствовал, как по его коже пробежал мороз. Это не было просто «красивое заклинание». Это была демонстрация абсолютной власти над пространством. — Смотри внимательно, «брат», — голос Харисе прозвучал прямо в сознании Тёмного, минуя слух. — Ты хотел знать, почему я защищаю людей и никогда не примкну к твоей «тьме»? Всё просто. Твоя тьма — лишь отсутствие света. А я… я и есть этот свет. Свет, что был ниспослан в этот мир самим Прародителем. Изгой хотел было что-то сказать о том, что как смеет «обычный», пусть и с сильной аурой, вампиришка использовать Прародителя в разговоре. Золотые узоры вокруг Харисе внезапно замерли, а затем начали расширяться, превращаясь в огромную воронку, центр которой был нацелен прямо в грудь изгоя. Воздух вокруг монстра заискрился, превращаясь в плазму. — Джон, — прошептал Стив, не в силах оторвать взгляда от небесного сражения. — Кажется, нам пора убираться подальше от этой ратуши. Если это «эстетичная» битва, то я боюсь представить, как выглядит настоящая бойня. Золотые геометрические узоры, вращавшиеся вокруг Харисе, внезапно замерли, издав звук, похожий на звон тысячи хрустальных мечей. В следующую секунду они начали стремительно сжиматься, превращаясь в ослепительные цепи из чистого, твёрдого, осязаемого света. Тёмный вампир взревел, выпуская из груди всю накопленную чёрную массу разложения. Огромный поток угольно-чёрного тумана, пропитанный запахом гнили и старой крови, рванулся вверх, пытаясь захлестнуть Харисе, утопить его в этом липком мареве. Небо над Хайлисом на мгновение разделилось надвое: непроглядная бездна снизу и неистовое золото сверху. — Твоя магия — это просто шум, — Харисе сделал резкое движение рукой вниз, словно дирижёр, обрывающий фальшивую ноту. — А я люблю тишину.

БА-БАХ!

Световые цепи рванулись вперёд со скоростью молнии. Они не просто пробили чёрное облако — они развеяли его, превращая Тёмную Энергию в безобидный пар. Цепи обвили конечности изгоя, пригвоздив его прямо в воздухе. Монстр задёргался, пытаясь перекусить магические путы своими клыками, но стоило его зубам коснуться золотого света, как по его телу прошёл разряд такой силы, что остатки его боевой формы начали осыпаться пеплом. Харисе начал медленно опускаться, увлекая за собой распятого в воздухе врага. Но Тёмный, почувствовав близость земли, впал в последнюю стадию безумия. Его тело, скованное золотыми нитями, начало вибрировать с такой частотой, что воздух вокруг него закипел. — Ты думал... это всё?! — Взревел изгой, и из его пор хлестнула иссиня-чёрные, густая как дёготь энергия. Он не просто рвался — он детонировал изнутри. Вспышка Тёмной Энергии была такой силы, что золотые оковы Харисе на мгновение растянулись, теряя свою идеальную геометрию. Почувствовав слабину, Тёмный вампир совершил невероятное: он буквально вывернул свои суставы, высвобождая руки, и обрушил на Харисе град ударов, каждый из которых нёс в себе мощь рушащегося здания.

БУМ! БАЦ! ГРАХ!

Переулок Хайлиса превратился в зону хаоса. Стив и Джон видели лишь смазанные росчерки: золотой и угольно-чёрный. Каждый раз, когда их кулаки сталкивались, по мостовой пробегала сейсмическая волна. Каменные ступени ратуши треснули, превращаясь в щебень. Ближайший магический ретранслятор не выдержал и взорвался, окатив сражающихся дождём из расплавленной меди. Тёмный вампир, подпитываемый своей «грязной» жаждой, становился всё быстрее. Он использовал запретное заклинание «Кровавого разрыва», и воздух вокруг Харисе превратился в тысячи невидимых лезвий. Но Рисе... он больше не был просто «красивым мальчиком». Его движения стали пугающе прямолинейными и эффективными. Он не уклонялся — он проходил сквозь атаки, принимая удары на свои предплечья, которые теперь светились, как раскалённая сталь. — Слишком. Много. Шума, — Харисе поймал когтистую руку врага в воздухе. Звук ломающегося предплечья Тёмного был похож на выстрел из пушки. Харисе не остановился. Он нанёс серию сокрушительных ударов по корпусу врага — левый, правый, апперкот. Каждый удар выбивал из изгоя облака чёрного дыма и остатки его ложной уверенности. Наконец, Харисе схватил монстра за горло и, сделав мощный рывок, впечатал его в землю с такой силой, что в центре площади образовался кратер глубиной в человеческий рост. Пыль взметнулась до крыш, а магические теле-кристаллы в деревне на мгновение полностью выгорели, погружая Хайлис в абсолютную, звенящую тишину. Харисе стоял на краю кратера, тяжело дыша. Золотое пламя в его глазах медленно затухало, возвращаясь к привычному ледяному спокойствию, но искры «звёздной пыли» всё ещё хаотично метались по радужке, выдавая его внутреннее возбуждение - ему хотелась врезать ещё и ещё, но всё же остановился. Внизу, среди обломков гранита и облаков оседающей пыли, копошилось нечто жалкое. Тёмный вампир был жив, но его хвалёная «безграничная тьма» вытекла из него вместе с выбитым духом, оставив после себя лишь дрожащего, изломанного человека. — Вставай, — бросил Харисе. Его голос снова стал будничным, почти капризным, будто он говорил не с поверженным монстром, а с нерадивым слугой. — У нас впереди длинная неделя, и мне очень не нравится вид этой дыры в мостовой. Она портит эстетику моего любимого маршрута до булочной. Тётушка Марта, всё ещё сжимавшая в руках передник, осторожно подошла к краю кратера и заглянула вниз. — Рисе, деточка, ты его не слишком сильно... того? — Спросила она, кивая на стонущего изгоя. — Нам же нужно, чтобы он камни ворочать мог, а не просто лежал тут живописной руиной. — Жить будет, — фыркнул Харисе, брезгливо рассматривая свой окончательно погубленный рукав. — Кровь Первозданного быстро затянет его раны, а вот совесть... совесть мы будем лечить физическим трудом. Он обернулся к Стиву и Джону. Стив всё ещё стоял с мечом наголо, выглядя так, будто его только что ударило молнией (что было недалеко от истины), а Джон судорожно пытался протереть очки, которые запотели от магических испарений. — Ну? — Харисе выгнул бровь. — Ранг «G», кажется, подразумевает охрану общественного порядка? Вот и охраняйте. Чтобы этот «Бич Запада» к утру рассортировал камни по размеру. А я... — он тяжело вздохнул, глядя на ратушу. — А я пошёл писать рапорт. С каллиграфией. Вручную. Проклятая бюрократия... Он развернулся и, не оборачиваясь, зашагал к дверям ратуши, его высокие сапоги звонко цокали по уцелевшей брусчатке, ставя точку в этой безумной ночи.