Редис или картофель?

«Требуется дедушка для мальчика! Оплата договорная» — и ниже написан номер телефона. Вэй Усянь, почесав затылок, закрыл вкладку с внезапной рекламой. На дворе глубокая ночь, а пердун-домохозяин Ло Минфэн как всегда забыл выключить после использования компьютер. Вообще, это компьютер Вэй Усяня, но пока кролики перегрызли кабель телевидения, а новый проблематично установить не столько из-за кривых рук как деда, так и его мелкого сожителя, сколько из-за того, что в их захолустье даже доставка не ходит и за всеми вещами приходится ездить самим до ближайшего поселка городского типа или вовсе городка. Машина в их населенном пункте всего одна и принадлежит она Четвертому Дядюшке, а ездит старый минивэн строго по расписанию — два раза в месяц — ведь у него, как и у девяноста процентов здешних жителей, колеса уже не те и при любом удобном случае слетают с креплений. Денег на что-то более крутое (в этом случае «нормальное»), разумеется, нет. Они живут как самое традиционное в самом обществознанческом смысле слова общество, и да, Вэй Усянь вполне доволен собой, пустым карманом и жирными кроликами во дворе, питающимися кабелями. Итак, в очередной раз посмотрев свою старческую дораму с тем самым типом клише, от которого атрофируются последние нейронные связи, которых у стасорокапятилетней катафалки итак осталось не больше десяти, на своем компьютере Вэй Ин вместо своих вкладок находит сотню новых странных сайтов (вероятно, дед нашел вход в даркнет, встречающийся за таинственной рекламой мази для копчика) и штуки три неопознанные программы (в каждой не меньше двух вирусов). Тяжело выдохнув, он отправил мышку в завоевательные походы по закрытию окон в Европу. Окна закрываться не хотели. Все-таки троян. Пока единственная связь с миром помимо его кнопочного телефона не была утрачена, Вэй Усянь загрузил антивирусную программу собственного авторства и отступил, давая числовому войску свободу боевых действий. Только он собирался подняться на своих хрустящих коленях, как вдруг, словно по запаху определив чье-то присутствие без нервного припадка, ворвался Ло Минфэн. — Ага, хотел лишить меня последней работы?! Щегол, думал, меня так просто провести?! А-ну, свали по хорошему от этой дьявольской машинки, а то следующим с бабкой Сан встретится не Сюаньмин, а ты, черт! — размахивая руками, Минфэн разогнал свои злобные флюиды по всей комнате и попытался протиснуться к компьютеру. Вэй Усянь со всей ответственностью встал на защиту своей детки, за которую кредит отдают всем селом его тараканы в голове. — Дьявольской машинкой будет твоя гробовозка, а ну, уйди и дай мне отлечить комп! — Что ты, думал меня перехитрить? Не выйдет, кусок ты мелкого натоптыша, я знал все наперед! — выталкивая скрипучего старика за такую же скрипучую дверь, Вэй Усянь слушал его злодейский хохот и напрягал все свои худенькие мышцы. — Я сфотографировал тот номер, я знал, что так будет! — Да-да, ну ты и молодец! — пыхтя, Вэй Ин наконец закрыл дверь и устало прислонился к стене около нее. Поворчав еще что-то, плесень ушла заражать угол у холодильника. Нет, Вэй Ин его, конечно, уважает. Просто ну как тут не ответить столь вредному старикашке? Тем более, его пока не выселили, а значит, такая развлекуха на старости лет Минфэну нравится! А Вэй Ин тоже не против пополнять свой обширный словарный запас новыми заковыристыми выражениями от древнего невротика. Чей он там номер успел перефотографировать? Ай, неважно, чьим бы он ни был, он точно мошеннический, а опасливый дед кому попало адрес и номер карты не сообщит!.. *** «Сообщит» — хмуро думал Вэй Усянь, наблюдая за подъезжающим к их хлипкой калитке (некогда) белым рейндж ровером. Огромная и такая крутая тачка была вся в… Ну, тут применимо выражение «в говне», причем и не в самом переносном смысле, ведь, очевидно, раз он приехал со стороны конюшни и свинарника, то пять-шесть лепех он точно собрал. Возможно, даже вот то пятно на лобовом стекле — результат ярости бабули, следящей за колхозом и отвечающей за навозные порядки. Рука у нее твердая, а лопата гребет больно хорошо. Вэй Усянь сам в этом убедился, впервые приехав. Вэй Ин раздумывал над тем, кто выйдет из такой тачилы: группа огромных гангстеров по седую башку деда, который случайно переписал на них всю деревню, пузатый шарлатан с мешком тюбиков крема для смазки третьего задничного позвонка без этикеток, или… Греческий бог?! Ну, китайский греческий бог. Глаза у него узкие и пронзительные, это точно. Вэй Ин передумал ругаться или орать «не бейте, я инвалид», потому что если его изобьет это создание, он будет даже не против. Как там говорилось в книжках здешних детей? Убитый богом станет богом? Нет? Хочется верить, что да. Лицо господина слегка скривилось, когда он, выйдя из машины, уверенно наступил в лужу, а потом, словно испугавшись, отпрыгнул от нее и поднятыми брызгами заляпал своей чистенький костюмчик! Нет, ну надо же было головой думать, прежде чем ехать в эту глушь, чтобы не стоять с таким обуревшим лицом в тотал-вайт луке или как там говорят городские. Тотал-вайт лук, как говорит дед, это тот радиоактивный овощ, который выращивает бабка Вэнь и после которого днище рвет всей деревне. Его водитель, вылезший следом, был несколько предусмотрительнее: землистого цвета штаны и черная рубашка в сельской местности были практичнее, чем костюм-тройка, в котором ни вздохнуть ни пернуть. Водила, однако, также выглядел несколько хрупким и, сгорбившись, вообще не представлял собой объект страха. Он выглядел даже мельче самого тотал-вайт чеснока и в целом по виду походил только на водителя, даже не на телохранителя. Его волосы по плечи, спадающие на лицо, выглядели до странного знакомыми, на чем Вэй Ин не стал акцентировать свое внимание. Его прозопагнозия делает всех знакомыми и незнакомыми одновременно: он не различает лица. Родная мать показалась бы ему незнакомкой, сменив прическу. Так что судить по знакомо свисающей пряди он вообще не берется! Обычно он вспоминает людей по походке, голосу или цвету глаз, если он особенный. Озираясь по сторонам, пришельцы беззвучно шевелили ртами, переговариваясь между собой. Вэй Усянь, опершись плечом о косяк двери и засунув руки в карманы (рань ранняя на улице, а он еще и мерзляк), присвистнул и крикнул: — Вы к старому перечнику? — крикнул он, махнув рукой. Хлипкий водила, заметив его, чуть не подпрыгнул от неожиданности, а фул-вайт сыроежка на кой-то черт напялил на нос узкие солнцезащитные очки. Тю, городские неженки, подумал Вэй Ин, мысленно отмечая, где валяется его соломенная шляпка. Сегодня, в разгар лета, да еще и у них в горах, день обещает быть жарким. Комично переступая через лужи и кривя губы при первой же возможности, лоу-блэк подобрался к Вэй Ину. Тот никак не отреагировал только потому, что богам не перечат. Встав напротив него, господин отмахнулся от водилы и стал пилить Вэй Усяня взглядом сквозь очки. — Эм, — по расчетам Вэй Усяня, торгаши (если это они) уже должны были лить ему в уши воду о пользе их безымянного крема с неизвестным количеством нефти внутри или об удобрениях, созданных из термоядерных отходов по новейшим разработкам датских ученых. Но этот молчал. — Вы к кому?.. — неловко под пристальным взглядом Вэй Усянь отступил вглубь двора по деревянным помосткам, разбросанным в тропинки для безопасного, хоть и вынужденно акробатического, передвижения. — Господин Ло. — холодно сказал чеснок, грациозно перепрыгивая по доскам вслед за Вэй Ином. Вот прилип! Вэй Ин стал убегать еще усерднее. — Да-да, он живет здесь, но сейчас ушел бодяжить спирт и моторное масло с Четвертым дядюшкой, так что вам придется подождать! Что вы продаете? — Не продаем, а покупаем услуги. Нам необходим дедушка для ребенка. Оплата договорная, и вас она, уверен, не обидит… — пока бог распинался, Вэй Ин наконец припомнил, что за конторку мог вызвать по их головы дед. Та самая паршивая рекламка с модного сайта! Вэй Ина осенило и он со всего размаха сел в лужу, обрызгав и мимо пробегавшего кроля. Тотал-лучок изящно над ним притормозил и лишь прикрыл нос рукавом, когда Вэй Ин вытянул почерневшую руку, зовя на помощь. Лужи здесь что океаны, а Вэй Ин плавать не умеет. *** Деда дождаться в любом случае надо, говорил Вэй Ин в промежутках между историями о своем жизненном пути, параллельно отмывая в дедовом тазике для ног заляпанного кролика так, как Цзини деньги не отмывают. Он выдал Фул-вайт луку, который оказался мизофобом (не удивительно!), свою старую, но постиранную и практически не использованную одежду. Когда Чеснок спросил, давно ли в захолустье на границе страны завозят оригинальные коллекционные худи развлекательной компании Юньмэн прошлых лет, Вэй Ин отмахнулся, пробормотав что-то про давнюю поездку в центр к интернет-друзьям. Он-то уже привык носить рваные распашонки с барского плеча и майки из старых панталонов деда, тем более, когда днями пашешь в поле и помогаешь местному знахарю-хирургу-стоматологу-все-вместе, комфорт превыше всяких модных приговоров. Закутав дрожащего кроля в полотенце и поудобнее обхватив вмиг убавившее в объеме животное, он сел напротив фул-вайолент (простите уж, белого у него не нашлось) за стол. Он не выглядел странно: не держался за что-то в рукаве, не играл в карманный бильярд, не оглядывал любовно драгоценные реликвии гроба на колесиках, на данный момент отсутствующего. Единственное — черные очки. Люстра у них если и работает, то электричество жрет как вне себя, так что, пораскинув мозгами, дед с косой и его маленький отпеватель решили, что лучше уж пусть у них компьютер работает вместо света, тем более, огонь у них боги еще не забрали. Так что же лучок сидит, прикрывши глазки? Неужто освещения с улицы, льющегося через распахнутую настежь дверь и грязные окна, ему много? …А где прохлаждается водила?.. — Итак, отслужив в армии полгода, прежде чем меня перевели в другой штаб, я накопил миллион и сто тысяч выговоров от командира, столько же раз получил по затылку от главы общаги… О, а вот и хранитель перегара идет. — Вэй Ин заметил Ло Минфэна, матерящегося на рейндж ровер у калитки, об который, видимо, споткнулся. Затем, словно что-то вспомнив, он мигом выпрямился и даже щелки его глаз раскрылись (протрезвел). Он перевел ошарашенный взгляд на Вэй Ина через голову Лань Ванцзи, сидящего спиной ко входу в халупу. — Вы, главное, красным перед ним не светите, а то набросится и может покусать. А он у нас бешеный и непривитый, сами понимаете… Ладно, все, я пошел! Как разочаруетесь окончательно, найдите меня на рисовом поле — я покажу короткую дорогу назад. *** У них деревня находится за горой на побережье какой-то речки-говнотечки, в которую еще Чингисхановские кони слюни пускали, так что для посадки риса место ну просто идеальное. За исключением того, что они мега-бедные и среднее количество зубов на человека — восемь штук (и то за счет присутствия Вэй Ина в общем числе), минусов не найти. Сбросив распашонку с ободранными в пользу штанин здешнего карапуза рукавами, Вэй Ин схватил тесак-мотыгу-что-это-он-забыл и пошел по души созревших рисинок. При посадке в феврале–апреле сбор происходит именно летом, июнь–июль. Вон вдали уже лопатит Четвертый дядюшка, а чуть поближе — тетушка, жена его первая и последняя. Брак их крепок да долог словно река Янцзы, а все почему? Потому что тетка мужичье поколачивает, чтоб на других не засматривался, да тут и засматриваться не на кого — разве что редкие туристки, перепутавшие на компасе юг и север и забредшие вместо оборудованных лаунж-зон в городах за горами к ним. Но они такие зачастую такие тупые, что глаз внешнюю привлекательность просто игнорирует. — Ба, я подменю тебя! — кричит Вэй Ин издали, шлепая по грязище, оставшейся от спущенных водных канавок промеж кустов. Маленькая сгорбленная старушка — мать, бабка и прабабка в одном флаконе, с шипением разогнулась и обернулась на Вэй Ина: — Шел бы ты, А-Ин, к кроликам или лошадям. Чего тебе здесь грыжу получать, дай нам самим! — она похлопала его по плечу и снова вернулась к вырыванию кустов. — И Юаня бы с собой забрал, негоже глистов ему тут отлавливать, пусть бабочек половит. — упомянутый Юань, маленький мальчик лет шести, вынырнул из кучи рисовых колосьев и со смехом поздоровался: — Утро, геге! — Доброе, А-Юань. — Вэй Ин поднял его на бедро и снова повернулся к бабуле: — Сегодня дед призвал к нам городских по странному объявлению, а мне им дорогу потом короткую показывать и помогать с буксовкой. Их тарантайка может и круче нашей, но всю трясину соберет, здесь гарантирую. Так что идите вы отдыхать, а мне воняться на стойле пока нельзя. — Этот Ло!.. Хоть ссы в глаза — все божья роса, что опять учудил! — выругалась бабуля. — Я и за Юанем присмотрю, идите-идите, да попросите у тетушки настойку, как раз свежую поутру наварили! — бабушка все еще сомневалась, так что Вэй Ин подтолкнул ее к выходу с поля и добавил: — Не обижайте меня, я ведь целую неделю из леса не выходил — травки вам искал! — Но твоя нога… — Как и ваша спина, «если случится конец света, останется только она и тараканы». — цитировал любимую поговорку бабули Вэнь Вэй Ин. Ах, он совсем забыл. Настолько эти деревенские дела увлекательны, что легко можно забыть про свой недуг. Тем более, такой пустяковый, как травма коленного сустава. Сколько лет прошло, а Вэй Ин все хромает похлеще любой старой кобылы. Может, это из-за того, что ему вовремя (да и вообще) не оказали ни первую помощь, ни вторую, ни дальше по списку. Сам заживлял пулевое ранение, опираясь на плечо доброго друга, лицо которого навсегда останется в памяти размытым пятном. — А-Юань, ты стащил палочку геге, да? — Вэй Усянь пригрозил пальцем мальчику, сидящему средь грядок. Тот с готовностью откопал из грязи выточенную в корявого дракона ветвь дерева и передал ее, потерявшую всякую форму, в руки геге. В городе шестилетние дети уже ведут себя достойно, насколько он помнит… Но выученный по сталетним учебникам и оторванный от социума Юань и не может соответствовать современным стандартам. Вэй Усянь очень хочет отправить его в цивилизованную школу, каких у них в округе нет вовсе, но пока не знает как. Ах, вот бы нашелся способ вернуться в город… Вэй Ин подернул плечами: о чем только головешка думает?! Перегрелся, видать. Не ждет его там никто, никому не нужен, да и сам город ему не вперся. Все в жизни сделал: дерево построил, дом вырастил, а сына посадил. На грядку. Но посадил. Мотнув головой, Вэй Ин принялся за рисовые кустики, выдирая их и сбрасывая в общие кучки, которые потом мужики сгребут, обработают и повезут на рынок, опираясь на палочку. Нет, а что вот вы думали? Ему уже не пятнадцать и не двадцать, чтобы нагибаться без последствий… дед бы за такие слова ему скальп скосил. У кого там старуха с косой, а у кого — дед с газонокосилкой. *** Вэй Ин оторвался от увлекательных баталий с колорадским жуком, которого гонял туда-сюда по веточке, когда где-то вдалеке прорычал мотор. Средство передвижения четвертого дядюшки, напоминающее скорее микроволновку чем машину, точно не звучит так чисто и… родно. Ах, город в жопе заиграл, вернись в реальность, Вэй Ин, ты сельский хозяин… Мотор рыкнул еще настойчивей. Вэй Ин окончательно повернулся и приставил к бровям ладонь, чтобы солнце не выжгло последние просаженные в компьютере глаза. Белый (когда-то) рейндж-ровер. Точно! Показать дорогу через город без обрыва на пути! Когда Вэй Ин помахал рукой из машины вылез мистер чеснок — теперь не в выданной толстовке Юньмэна, а в своем белом костюмчике. Смотря с такого расстояния, с какого смотрит Вэй Ин, можно действительно легко перепутать эту композицию с большим зубчиком чеснока и кусочком шелухи! Посмеиваясь, Вэй Ин доковылял до фул-вайт-мизофоба, окинувшего его по колено грязные босые ноги презрительным взглядом сквозь проклятые очки. — Ну что, оскорбились или договорились? В любом случае не обижайтесь, вы же знаете, Минфэн у Бога два понедельника занял, чтобы подольше нам мозги пожрать, а на немощных злости не держат, вот и… — Вэй Ин забрался в машину, ничуть не стесняясь своей половинчатой наготы и грязных пят. Лучок с горем посмотрел на некогда идеальные кожаные сидения и, смирившись с предстоящей химчисткой, захлопнул люк на перегородке за передними сидениями, оберегая хоть какую-то часть машины от нечистоплотных флюидов восьмого чуда сельского хозяйства. — Оденьтесь. — бросил он, кладя руки на руль. — Эй, я одет. Это, между прочим, очень экологичная дышащая кожаная униформа… — поняв, что его шутка не достигла юмора водителя, Вэй Ин цокнул и снял с пояса тряпье, оказавшееся его безрукавкой. — Так лучше, господин? — едко спросил Усянь, как бы невзначай напрягая бицепсы, его гордость, и напоминая, что имени он так и не услышал. — Кости все равно просвечивают. — ответил белый водитель спустя тяжелой минуты молчания. Вэй Ин вскинулся и затараторил было про свое задетое чсв, как вспомнил: точно, о водителях! — Стойте, а где ваш сопровождающий? Мы никого не забыли? Так и знайте, я второй раз не поеду, в машине меня укачивает! — опираясь на треклятую палку, Вэй Ин заглянул в окошко на люке, но сзади кроме горы барахла не было ничего видно. Даже странно, что у такого небесно чистенького непорочного мужчины сзади все завалено по завязку всяким мусором! Ну, как говорится, не суди ничего по обложке кроме книги, а лук и чеснок суди по кожурке. Кожурка, кстати, ничего такая. — Он доберется сам. Местные скоро едут в город, а оттуда он легко доберется до ближайшего аэропорта. Нет смысла беспокоиться. — отмахнулся господин. Вэй Ин не мог отделаться от ощущения, что этот голос ему смутно знаком… Ах, чудовищная дырявая память! И прекрасна по-своему, и ужасна. А с каких пор четвертый дядюшка, который за малейшими туристами с веником в руках и буддистскими сутрами на губах гоняется, пускает на свой борт всяких городских приезжих? Дорога была неимоверно скучной. Вэй Ин, за годы, проведенные в технологической изоляции, научился развлекать себя собой, но даже игры с пальцами вперемешку с судорожной диктовкой где-куда-за-какое-дерево повернуть, ему наскучили. Как только пальцы тянулись к приборной панели, их сбивала система пво — лазеры из глаз вспыльчивого фул-вайт. Вэй Ин пробовал петь сам. Водитель потерпел около полутора часов беспрерывного горланства японских песен, две трети текста которых несбывшийся айдол заменял на нечленораздельное мычание, ведь в глаза он этот самый текст не видел, японским особо не располагает, да и башка до отказа заполнена всяким сэ-хэ бредом, прижившимся за годы отрочества средь риса и редиса. В конце концов чеснок так и прошипел сквозь зубы: «Заткнись, закрой рот», причем так, словно не будь его руки и мозг заняты рулем и природными дорожными полицейскими — корнями деревьев, ведь «да тут сто процентов короче, поехали через лес!» — он бы забился в угол и спрятал бы голову в бетон подальше от звуков из ада в оригинальном исполнении главного чертя. Вэй Ин назло ему поорал еще с полчаса, но после сам устал и решил прикорнуть. Его разбудил громкий треск и звук торможения. Он мигом растерял всю сонливость и круглыми глазами встретился с такими же круглыми глазами чеснока. Огромная коряга ударила в боковое стекло машины с его стороны, оставив после себя мелкую сеточку чудом не вылетевших осколков. Выполнив свою миссию, коряга развернулась и безжизненно упала на землю. Вэй Ин выскочил из машины, осматриваясь. — Ты почему не свернул? — обвиняюще спросил он у лучка, пальцами скорбно проводя по безвозмездно испорченному окну и покореженной двери. — Свернул куда? — сбивая пальцометры Вэй Ина с поврежденных частей автомобиля, спросил лук-чеснок. Особенно одаренная извилина мозга Вэй Усяня уже привыкла подставлять звуки выстрелов каждый раз, когда тот его одергивает. — Вон туда. — Вэй Ин развернулся и показал в совершенно противоположную от направления, в которое смотрит машина, сторону. — Там надо было… через кусты, короче. — бубня, он забрался назад в машину, испытав жгучий стыд. Его вина, он виноват, он. Корягу ту он с соседями сам ставил на дорогу, чтобы перекрыть путь — дальше каньон обвалился и ехать нельзя. Огромный корень, напоминающий вопросительный знак, действовал точным ударом: наезжаешь на лежащую на проезжей части половину — и изогнутая тут же бьет. Принцип рычага или как оно там шпрехается, Вэй Ин от физики открестился лет десять назад. Еще через три тихих часа, когда погрызенный своими тараканами Вэй Ин бросил все силы чтобы не бесить еще больше белок-чеснок, сосредоточился на дороге, вывел-таки их на плюс-минус асфальтированную дорогу, солнце уже клонилось к закату. Вэй Ин попросил остановить. — Ну что, на этом моя помощь заканчивается. Дальше по дороге еще часа два-три и до города доедете. Позвольте откланяться, отправьте мне счет за машину по почте… Возможно, расплачусь за весь ущерб уже перед вашими внуками… — Вэй Ин засобирался (по городской привычке проверил отсутствующие карманы на наличие отсутствующего телефона), когда что-то щелкнуло. Нет, не коленная чашечка. Нет, не последняя нервная клетка в голове водителя. Но именно там, в голове, что-то и грохнуло, ведь щелкнул замок на двери Вэй Ина. Он дернул ручку. очевидно, безрезультатно. Дернул еще раз. Посмотрел на водителя. Водитель посмотрел на него. — Откройте. — Нет. — Это удержание против воли, я подам в суд, это похищение! — Нет. Бардачок. Педаль газа упала в пол вместе с сердечком Вэй Усяня. Перспектива умереть молодым или умереть от мотыги в голове больше не казались Вэй Ину такими непривлекательными, какими были минуту назад. К сожалению, все возможности он уже потерял. Деревянными руками он открыл бардачок и достал единственное лежащее там: файл с бумагами и крошечным кнопочным телефоном. Его собственным, который он забыл где-то в домашнем бардаке с полгода назад за ненадобностью. Пиная свой загрубевший мозг и вспоминая все изученные юридические термины, Вэй Ин за прочитанные десять с фигом страниц понял одно: его совершенно законно продали в рабство в Гусу.