приВРАЛЬ

Фотографии Капитана Америка без шлема у них нигде не завалялось. Это было довольно досадным обстоятельством, так как её наличие у Ника могло бы уберечь всех от гипотетической гибели при падении целого, мать его, хэликарриера. Запоздало Тони думал, что у отца могла бы быть. Начиналось всё довольно хорошо: ЩИТ, оправдывая полностью саморазложение, по пути которого идёт последние полувека, потерял космический артефакт с неиссякаемым запасом энергии и невероятно разрушительной мощью. А ещё и тайную базу, где его прятали. Дальше всё пошло как-то не очень. Ник подослал к Тони Коулсона — сам хождением к нему домой уже не утруждается после того раза, как притащился с маленькой, но очень хорошо вооружëнной армией — и скинул информационную бомбу: так мол и так, объявился пришелец (опять), украл у нас космическую штуку (снова) и исчез со вспышками света (в который раз). Ну и, чтобы совсем сбить с толку, наконец официально признал, что да, нашëлся Стив Роджерс. И ещё один человек, вызвавший у Тони прямо-таки необъятный интерес: Брюс Бэннер. Не полететь что-то как-то уже и нельзя было. До самого Штрудгарда Тони обдумывал, помогли ли те симуляции, которые Джарвис на своей несуществующей коленке набросал, в поисках такого сокровища человеческой истории или Ник вообще ему подсунул случайного бодибилдера, пользуясь тем, что Тони понятия вообще не имеет, кого там второе поколение Старков ищет. Искало, то есть. Хотя, убедится в этом он только после того, как задаст несколько контрольных вопросов. Пришелец оказался как пришелец. То есть, с человеческой внешностью, нечеловеческой гордостью, какими-то наивными представлениями о том, какой он великий у себя, дома. Асгардца перед этим отпинали в какой-то глуши, крии тоже — если Тони правильно расшифровал все записи, — так что это вот самое «на колени» от рогатого действительно было каким-то по-детски глупым. Тони его даже вроде просто пнул или что-то типа того — пришелец в силе Железному Человеку, кажется, проигрывал. А может, направленные на него репульсоры, ракеты и лазеры успокоили его и направили на путь мировой. Капитан Америка вроде тоже этому способствовал: кто там сильнее из них двоих — Кэп или пришелец — удивился физической силе другого было не очень понятно. Но Северный Олень сдался. Радовались представители Земли этому событию недолго — Тони ударили каким-то молотком, который не соизволил подчиняться законам физики, и рогатого у них украли. Тони думает, что современный мир начинает постепенно походить на мир древний — такой же непонятный, разношëрстный, все друг с другом воюют. Капитан Америка тоже вон во времени по сути переместился — и тоже прямиком с войны. Тони очень старательно, кстати, обдумывал концепт возраста. Просто по всему выходило, что Тони Стива Роджерса старше: тому где-то двадцать семь, если не считать ледяной отпуск, а Железному Человеку сорок два. Ну, если уж совсем честными быть, Стиву Роджерсу где-то девяносто два. Всё ещё младше. С теми самыми контрольными вопросами пока как-то не получилось: учитывая то, что Капитан Америка по фамилии его назвал, то ЩИТ всякие записи и фотографии тому уже предоставил. Подготовил к встрече с внешним миром. Рассказал о всяких гипотетических потомках старых знакомых… Эта мысль вообще была какая-то тревожная. Ник, конечно, тот ещё скрытный засранец, но ему ведь и в голову внезапно может ударить понарассказывать всякого только-только найденным личностям, впитывающим в себя информацию словно губка. Короче, дальше приветствий как-то всё равно не дошло. Даже минимальный обмен любезностями не состоялся. Тони всё ещё не понимал, что ему стоит чувствовать по поводу факта «живости» старого друга Говарда Старка. В дневниках своих отец писал, что тот был очень вдохновляющей и по общему мнению классненькой личностью. Капитан Америка тоже, наверное, с ним на контакт не спешил идти по тем же причинам. Потому что с Романовой он вон говорил, между прочим. Выглядело, правда, как попытка найти помощь в лице старшей могущественной сестрëнки (они раньше друг с другом познакомились, стало быть), но странные эмоции по типу обиженности немного вызывало. Хотя то, что те этим же днëм и познакомились… Ну, этому Тони бы тоже не очень обрадовался. Никого с молниями Тони не припоминал. Но атака чем-то походила на силу Космоса — яркий свет, подавляющая степень разрушения. Представились ребята аж богами — но это вызвало только раздражение, а не те эмоции, на которые рассчитывали прочие личности. Просто низвергнутые титаны вроде как тоже сопоставимы по силе всяким вознëсшимся сущностям. Тони не думает, что пантеоны разные так сильно уж различаются по своему весу. Как ни странно, дальнейшие разрушения остановил сам Капитан Америка. Тони ещё не закончил драматично разбрасываться колкостями. Но потом увидел, во что они все трое превратили в лес. И чего можно было бы избежать, если бы Тони с меньшим запалом атаковал в ответ. В конце-концов, он действительно пригоден только для разрушений. Это такая ирония — ему же досталась компания с производством оружия. Тони всё так же идёт по той самой дорожке, что плавится под его ногами. На корабле одного пришельца запихнули в модуль, который, по мнению местных техников, был способен удержать даже Халка. Тони мысли о том, что если те в чëм-то уверены, то значит они не правы, оставил при себе. Второй пришелец тем временем приглашëн был на мостик — тот, который молотком и молниями разбрасывался. Поворовать под носом Ника что-нибудь из данных — это уже святое. Его постоянная обязанность — повинность, можно сказать — утащить как можно больше и как можно незаметнее. Директор этой дырявой конторы подходит к их маленькому противостоянию с той же рьяностью — иногда кажется, что даже упавшие из космических воронок пришельцы и нащупанные на океаническом дне артефакты его не увлекают столь же сильно, сколь следование цели не дать Тони копаться в файлах ЩИТа. Помнится, однажды они оба докатились до того, что много чего ненужного о старых проектах Говарда узнали. Ник где-то с тех пор и глядит на него подозрительно. Ну, после того как Тони очень красочно разъяснил ему, что не стоит тыкать пушкой в Железного Человека. В общем, их неявная борьба друг с другом дошла до того уровня, когда оба вроде бы и вредительствуют друг другу, но крайне мелочно, чисто назло и вообще это уже у них такой стиль общения. Если бы Тони не знал лучше, то решил бы, что то, что он увидел — было крайне жестоким ходом Ника. И разговор-то проходил в целом спокойно: Тор рассказывал о слезливом детстве с ножами в боках, Романова убивала всех взглядом и печалилась по названному брату, Бэннер вещал про гамма-лучи и их поиски… Личность, которая свой внешний вид меняет, была Тони особо интересна. Про науку можно и потом поговорить — как много у них общего, да? К своему стыду, Тони должен был признать, что Капитан Америка по интересности своей шëл сразу за Бэннером, потому и не сразу на него посмотрел. Да и чего его взглядом искать, если они уже познакомились? Обсудить былые деньки Роджерса всё равно стоило наедине, а не в присутствии всех прочих (в том числе и пришельцев, папа, пришельцев!) ребят. За столом сидел, правда, Космос. Тони уже и Коулсона успел побесить своими дотошными совершенно нерабочими советами, и от Ника очень предупреждающий взгляд получить за задирание Бэннера, и пришельца пощупать мимоходом… Космос очень внимательно смотрел на него всё это время. Его глаза были голубыми и бледными, не сияли. Жизни в них как-то не наблюдалось. Лицо было уже привычно хмурым и настороженным. Он наблюдал за Тони не отрывая взгляда — и Тони почувствовал ужас. Что-то давно позабытое, похороненное в душе под слоем пепла и земли, крайне болезненное, отчаянное. Мир словно бы остановился. Замер, застекленел, покрылось всё ледяной коркой вокруг. Что-то вязкое, разъедающее, отвратительное побежало по венам вместо крови. Тони знает это чувство. Краем сознания понимает, к чему это приведëт. Только вот полноценно думать об этом не может. Мозг обрабатывает информацию интуитивно, отдельно от его разумной части. Эта самая разумная часть кричит раненным зверем, мечтающим забиться в забытую богами пещеру. Ему дико страшно. Он даже не осознаёт этого, но именно это и чувствует. Он видит это лицо — лицо Космоса, лицо химеры, лицо самого светлого существа долины — искажëнное ненавистью, болью, отчаянием, и жаждой мести. Тони видит это лицо — это последнее, что он вообще видит, прежде чем завязнет в раскалëнной лаве, застрянет в базальте, закоченеет в попытке выбраться из ямы на множество долгих веков. Прежде чем его найдет ЩИТ. Прежде чем его облик изменится. Прежде чем его заберëт Говард. Прежде чем он станет Тони Старком. Всё это вдруг исчезает. Все эти годы, наполненные относительным спокойствием, множеством людей, некоторыми предательствами, даже пленом длиной в три месяца. Всë просто сгорает в пробудившемся внутри него огне. Всё, что чувствует Пир — это животный ужас. Всë, что он видит перед собой — лицо Стива, мать его, Роджерса. Это выходит за все границы, в пределах которых он мог бы мыслить. Эта ситуация — самая худшая из всех, которые мог бы кто-либо когда представить. Ну почему… Почему никто не мог заранее показать ему как Капитан Америка под шлемом выглядит?

🌋

Это воспринималось уже как данное. Крайне неохотно, с величайшим раздражением, недоверчиво, со скрежетом зубов порой — но данное. Старк, пользуясь тем, что батенька то его фундамент организации их выкладывал и незадолго до кончины своей все проекты сюда перетаскивал, ходил тут, по-хозяйски всё перебирал, лез, куда не просили. В общем, свалился неожиданно и из неоткуда, радостно втолковывая всем и каждому бред про то, как папенькины дела ностальгическую слезу из него выбили. Фьюри, конечно, видел, как тот нагло лжëт. Молчать приходилось, ибо виртуозно больно у того получалось — ну и конфликт с человеком, который может взорвать им пару баз, ЩИТу был не нужен. Ну и уважение к Говарду Старку мешало ещё вышвырнуть его сына, спасибо большое. На самом деле Фьюри против Железного Человека ничего не имел. Миллиардер с обложки, парень с мозгами, гоняет в доспехах с вооружением парочки их летательных объектов. И даже капризы, которые вполне себе взрослый человек разыгрывал, не беспокоили Фьюри так уж сильно, как могло бы показаться. Просто в Тони Старке было что-то довольно тревожное. То, с каким остервенением он копался в проектах отца, ища что-то конкретное, сильно настораживало. Казалось, Железный Человек узнал что-то из личных записей основателя и собирался со всем старанием это приватизировать. Или уничтожить. Больно напряжëнный он был. Он уже утащил несколько ящиков к себе домой — Фьюри махнул рукой на это, так как те были адресными, мол, следующему владельцу Старк Индастриз предназначенные. А ещё ЩИТом уже вдоль и поперёк изученные — ничего интересного там не было. После этого Старк попытался срочно запатентовать новый элемент, так что, наверное, с выводами они тогда погорячились. Фьюри начал присматриваться к тому, что Старк делает. Даже дела все маловажные откладывал, когда Железный Человек вдруг заявлялся из неоткуда. Снова. Ещё Фьюри благодарил богов, в которых не верил, что Тони Старк не настолько всесилен, чтобы взломать базы данных ЩИТа с расстояния. В обратную сторону это, конечно же, работало, но только потому что у шпионской международной организации были целые департаменты хакеров и ресурсы по всему миру. Это, конечно же, жутко бесило, так как перечисленное не спасало ни капли, если Тони Старк был на каком-нибудь их объекте лично. Как-то раз Фьюри обнаружил, как тот задумчиво смотрит на архивные файлы по раскопкам в Румынии. Вроде бы тоже проект, к которому Говард руку приложил. На досуге Фьюри ведёт их список. Объект RCH-379. Что-то вроде живой мумии, о каких сейчас говорят иногда. Проект закрыт — оказался не рентабельным. Правда, наблюдая за выражением лица Старка-младшего, на котором сквозь непроницаемость проглядывала некая ожесточëнность, пока тот сносил файлы все связанные в их системе… Фьюри подумал, что следует поискать бумажный вариант записей. Больно уж печально и решительно выглядел Железный Человек. Ещё и успокоился после этого словно. Продолжал копаться у них в данных, но уже шутки ради. Может, для других это и было не очевидным, но Фьюри месяцы посвятил тому, чтобы бдить за этим источником хаоса во плоти — лавируя между встречами с Советом Безопасности, отчëтами о перемещениях некоторых других личностей, молчаливой конфронтацией с покушающимися на их зону ответственности военными. Фьюри вообще не понимал, что конкретно его беспокоит. Тони Старк сотрудничал с ними: и как представитель Старк Индастриз, и как Железный Человек, и как умный ублюдок с несколькими докторскими степенями, которым он и являлся. Пока отвлекал внимание всех от своего мозга глянцевыми обложками, на которых обнимал полуголых моделей. Но бумажный вариант того проекта проверил. Там даже фотографии были. Объект 084, который оказался гуманоидом, расчерченным странными жутковатыми узорами, виднелся сквозь слой стекла криокапсулы. Фотография датировалась восемьдесят седьмым годом. И Фьюри в тот момент всë-таки понял. Не хотел до конца верить, перепроверил всё — но в очередной раз убедился, насколько хороша его паранойя. Просто выходило как-то, что сын Говарда Старка — о котором весь мир узнал лишь в восемьдесят восьмом и который якобы учился где-то за границей в частных академиях всё время — это ничто иное, как неопознанная тварь, откопанная ЩИТом, между прочим. Фьюри даже с фотографией молодого Тони Старка ту штуку сравнил. Оказались излишне схожи, чтобы это просто можно было считать совпадением. Фьюри тогда, как спустя время готов признать был, погорячился. Старк ещё жил тогда в Малибу, так что новостных сенсаций избежать удалось — несколько штурмовых отрядов никто кроме причастных не видел. За это директор даже некую гордость испытывал — шпионская организация всё-таки. На прямые обвинения Старк сначала отреагировал лишь приподнятой бровью. Затем поднятыми репульсорами и ответными угрозами, так что переговоры прошли вполне удачно. Чем бы Старк не являлся, он это в стрессовой ситуации не показал. На досуге Фьюри поинтересовался всё же, какого чëрта натворил Говард и насколько же велика скорость обучения у Тони. Официально он ЭмАйТи в девятнадцать окончил. Не какой-то рекорд, но результат всё же хороший. По факту, видимо, меньше чем за четыре года прошëл путь от изучения современных языков и истории до докторских степеней. Это откровенно пугало. Зато убедило Фьюри окончательно оставить Старка в покое и позволять вытворять всё, что его душе хочется, во имя поддержания образа харизматичного придурка. Если так хочет древнее существо с неизвестными науке силами, способное держать в голове и обрабатывать колоссальные объëмы информации, создающее самые передовые технологии в мире, держащее в своих руках общественное мнение и летающее на досуге в образе живого оружия по небу… То ладно. Кто Фьюри вообще такой, чтобы ему что-либо запрещать. Но погонять его прочь от их компьютеров он всё же иногда пытается. Жизнь без риска — это неинтересно. Да и планку ЩИТ держать как-то должен. Может, Тони Старк и не знает, что за счёт него целая организация самоутверждаться пытается, но то, что Фьюри просто поддерживает его игру, давно просëк. Как и сейчас, например. Пускает всем снова пыль в глаза — благо новые слушатели нашлись, жизнью ко встрече с ним не подготовленные — и рассуждает про всякую чушь. Ввернул в речь свою малюсенький факт про становление экспертом в астрофизике за один вечер. У Фьюри это даже поднимания брови не вызывало уже. Если Тони Старк благополучно перекопал вчера все исследования подружки пришельца и её наставника — значит так и есть. Фьюри чувствует, что что-то не так. Он не видит никаких предпосылок. Поведение Старка не отклоняется от нормы (даже пришельцы его не удивляют, чëрт побери). Никто не ведёт себя вызывающе или излишне агрессивно. Просто директор понимает вдруг, что произойдёт сейчас нечто мерзкое и неизбежное. Старк вдруг смотрит на Капитана — даже не мигает. Лицо его резко сереет, даже какой-то зеленоватый оттенок проявляется, и несколько долгих мгновений ничего не происходит. Фьюри шагает вперёд, считая необходимым встать буфером между их эксцентричным ублюдком и несчастным не адаптировавшимся пока ещё ублюдком поменьше. Но это действие оказывается излишне. Рот Старка открывается. Глаза сильно блестят. Плечи поднимаются. Это всё, что успевает увидеть Фьюри, но в голове своей тут же соединяет картинку из пазлов: Старк напуган. Того не пугало до этого ничто в такой степени, чтобы он показал истинные эмоции, так что он, вероятно, сильно напуган. Железный Человек странно взмахивает руками, поднимая их на уровне груди и прижимая к себе ладонями — действие явно инстинктивное, обращëнное в привычку. Фьюри бросает быстрый взгляд на напряжëнные трясущиеся пальцы, от которых отхлынула вся кровь, и успевает подумать лишь о том, что за все годы, что он знает Старка-младшего и наблюдает за ним, он никогда не видел этот жест… В следующий момент Старка на мостике уже нет. Чувство, что произойдёт сейчас нечто ужасное, покидать директора не спешит, так что он резким кивком указывает на Наташу и отдаëт приказ: — За ним. Старк убегает по коридорам так, словно у него нет конечной цели. Словно он понятия не имеет, куда направляется, и всё, что им движет — инстинкты. Спрятаться, сбежать, убраться подальше. С панической атакой Старка тут есть кому справиться, если придётся. Вот только Фьюри не покидает свербящее где-то в затылке ощущение… Надвигающейся смерти. Чистая холодная эмоция, несравнимая с чувствами, испытываемыми им, бывалым агентом, в ситуациях на краю гибели. Он не останавливается подумать об этом, но на мгновение Фьюри кажется, что он уже мëртв. Он отмахивается от этого. Старк действительно попробовал спрятаться — в отсеке прямо над двигателем, спасибо, что соизволил добежать до тупика. Наташа его нагнала. Пара агентов, что двинулись на подмогу в этом неблагодарном и сложном деле — тоже. Фьюри подумывал рявкнуть на них (ведь это ему, а не им, выслушивать крики Старка потом, что столько народу собралось поглазеть), но подавился воздухом, не сумев выдавить ни звука. Рядом остановился Роджерс, судя по всему смотря туда же, но директору в этот момент было уже не до нежных и чувствительных подростков с суперсилами. Капитан Америка был понятный: мышцы Геркулеса, скорость Гермеса… Упрямство своё собственное. А вот та чертовщина, на которую Фьюри смотрел, выходила за рамки его понимания этого мира. Два огня направились на него, словно собираясь выжечь его душу. Фьюри моргнул. Оценил своё состояние — всё было по-прежнему, — проследил за траекторией взгляда, посмотрел на ошарашенного Роджерса. И в конце концов пришëл к выводу, что никакого воздействия на них не оказано. Страшная аура вполне могла объясняться просто тем, что в младшем Старке нечеловеческие гены. Чьи именно — узнать хотелось, но не настолько, чтобы спрашивать. К тому же то, что Фьюри видел, было… Ужасом. То есть, не пугающим до ужаса, а этот самый ужас испытывающее. Фьюри открывает рот, собираясь выпроводить лишних личностей хотя бы в коридор, но застывает, увидев оплавленные отпечатки на полу возле Тони. Его рук. С которых стекало нечто вязкое, яркое, блестевшее всë ярче и раскаляющее воздух вокруг него до неприемлемых значений. Фьюри вспоминает почти вовремя, что под ними один из двигателей. Он видит жидкий огонь, выгрызающий пол, стремящийся вниз. Видит человека, с рук которого он стекает. Видит чëрные полосы на бледной коже, переливающиеся и сияющие странным неестественным светом. Они как на фотографии. Но вживую более яркие, заметные, фантастические. Фьюри отдаëт приказы тушить огонь, продолжая обдумывать увиденное. Тони их не замечает. Он тяжело и хрипло дышит, пытаясь протолкнуть воздух в лëгкие. Не выходит, судя по всему. Наташа прямо над ним. Скинула верхнюю часть костюма, оставаясь в майке, и пытается до него дотронуться, готовая вместе с тем отдëргивать руку в любое мгновение. Судя по всему, жар исходит не только от рук Старка, но и от всего него. Какой-то гений вскидывает над головой баллон с азотом и Фьюри взмахом руки отсылает его прочь. На глаза так же попадается Роджерс, выглядит почти безучастно, явно занят осмыслением того, в порядке ли вещей происходящее или всë-таки нет. Температура в помещении начинает падать. Фьюри слышит шипящие звуки, смотрит на тающую пену, а затем переводит взгляд на лежащего на полу Старка с закрытыми глазами. Снова в с обычной человеческой внешностью. Над ним всë ещё стоит Наташа, выглядящая так, словно только что продралась с нижнего круга ада, с усилием хватающая ртом воздух. Фьюри несколько мгновений стоит молча. Затем осматривает шокированных агентов. Отмечает, что ситуация стабилизирована, и незаметно переводит дыхание.