Неизбежность

      Когда дом показался из-за поворота Марианна не могла отвезти от него взгляд.       — Панорамные окна, очень практично.       — С чего это? — вызвавшаяся привезти её — Розалии впервые, от начала дороги, подала голос.       — Издали можно заметить приближавшиеся опасность, да и простора больше, нежели в четырёх стенах. — Свон пожимает плечами и машина припарковывается точка их встречают уже в середине дома вся семья была в сборе. Если вот так на них посмотреть то действительно словно сошедшие с картины небесные люди. Нереальные люди созданные ИИ.       — Что такое ИИ? — Марианна сразу же находит взглядом Эдварда, который задал вопрос.       — Искусственным интеллект.       — Разве вычислительная машина может создать образ живого человека? — Полина хмурился. — насколько я знаю…       — Эдвард, мы собрали здесь не для этого, — подал голос Карлайл и парень кивнул, замолчав.       — Марианна, здравствуй, я Эсме — жена Карлайла, — к ней подошла мать семейства, беря её руки в свои и слегка сжимая. Действовала на медленно и осторожно словно боялась её испугать.       — Мне очень приятно с вами познакомиться. Однако, я была бы очень благодарна, если бы кое-кто не читал мои мысли. Если так подумать, Белла сегодня поехала в Сиэтл с девочками там ты бы ей очень помог. — выразительный взгляд устремился на самого младшего члена семьи.       — Но какой смысл? Я всё равно узнаю.       — Смысл есть, — с нажимом произнесла Марианна после чего отпустила руки Эсме, не сводя взгляда с парня. — Я пришла сюда по доброй воле, чтобы открыть здесь свою душу, вывернуть её наизнанку. И я не хочу…! — она лишь слегка повысила голос и суточно выдохнула, чтобы успокоиться. — и я не хочу, чтобы кто-то вроде тебя видел… Это.       — Кто-то вроде меня? — уязвлённо просил Эдвард, с силой сжимая кулаки. Девушка, видя его реакцию, сразу же поняла, что именно тот имел в виду.       — Вот только не надо этого. Я говорю так не потому что ты не человек, — деликатно она отошла от названия его теперешней расы — А потому, что ты мужчина. — выражение её лица едва скрывало боль и отвращение. Находящиеся в помещении девушки обменялись взглядом. На какое-то время повисла не полная тишина, после которого твёрдые голос Розали зазвучал как гром, перекрывая звук взволнованного биения сердца.       — Эдвард, уйди… Сейчас же, — чуть погодя добавила блондинка. Они уже давно не в том возрасте, чтобы устраивать истерики или сцены, выражая несогласие, памятуя о несправедливости этого мира. Но у каждого было своё мнение и свой характер, просто чаще всего они отступали, чтобы переосмыслить поведение.       Взглянув в глаза сестры парень лишь молча развернулся и ушёл, от чего ты решив последовать словам Свон и поехать в Сиэтл.       — Эмет, в моей машине нужно заменить масло. Сделай это, будь добр.       — Сейчас? — Медведь удивлённо взглянул на супругу. — Подожди, в «твоей» машине?       — Я помогу, — оказавшись более понимающим и разумным, с мягкой улыбкой, глава семейства подошёл к сыну, слегка подталкивая его к выходу. Парень явно не понимал почему его выгоняют.       — Идём, ты любишь итальянскую кухню? Я сегодня приготовила лазанью, о, и разой сказала, что ты любишь шоколадный фондан, — Эсме слегка приобняла гостью за плечи, направляясь в кухню. Розали последовала за ними, а Элис прежде, чем присоединиться, вручила Джаспер книгу и усадила в кресло в гостиной.       — Спасибо, — тихо поблагодарила Марианна. Пока Эсме кормила её — Элис болтала о моде и новых вещах что завезли в бутики Сиэтла на прошлых выходных. Потом разговор перешёл на фильмы, выпущенные недавно и новые телефоны, а потом на школьные сплетни. Ничего серьёзного что позволило ей расслабиться и включиться в разговор, отвлекаясь от не совсем радостных дум. Это позволило ей впервые задолгое время ощутить себя легко, будучи не обременённой тем, что копилось в душе.       — Когда она рассказывала о встрече с Эдвардом, честное слово, мне захотелось его стукнуть. Она прошла мимо вентилятора, а он нос рукой закрыл так, словно от неё воняет. Нет бы окно открыть, там, отвернуться. Так он прямо в глаза смотрел и кривился. — возмутилась Марианна по тихий смех Элис. — а ещё джентльмен нам назвался. Возьми платок, а по три а собаку и нюхай себе на здоровье! — фыркнула Свон не заметив, как на лице вампирш застыло выражение осознания и просветления.       — Чёрт возьми! — воскликнул Эммет, что было слышно только вампирам.       — А ещё лучше пусть респиратор оботрёт и оденет. — Свон подняла чашку с чаем и вдохнула аромат с улыбкой.       — Звучит действительно как хорошая идея это было бы замечательно, но у нас с животными и немного натянутые отношения, как ты понимаешь — ноготок розалии несколько раз ударил по дизайнерской, твёрдой столешнице. Она явно задумалась над словами Марианны, совершенно не замечая, что по камню пошли трещины.       — Ну, знаешь, можно легко прийти в приют и сказать: «здравствуйте у меня такая ситуация у меня аллергия на собак, не могли бы вы взять эти платочки и потереть у собак, потому что моя тётя беременна и ей очень хочется их понюхать», — где-то на фоне раздался громкий смех Эммета. Девушки тоже вежливо улыбнулись. — Ну или в крайнем случае обратиться к Квилетам. Уж они-то точно помогут, ведь в их интересах защитить свою территорию и своих людей.       — откуда ты знаешь? Поинтересовалась Элис, видя как сестра снова напряглась. Она сидела напротив, болтая ногами, упираясь локтями в столешницу и подпирая голову ладонями.       — а я много чего знаю, это, всё-таки, моя вторая жизнь. — она вздыхает, смотря на гору брауни перед собой, совершенно не замечая, насколько буднично это звучало. Витя её взгляд, мать семейства тут же пододвинула тарелку к ней, с мягкой улыбкой, после чего осторожно спросила видя как остальные просто замерли.       — Расскажешь?       — О чём речь. Я ведь для этого и пришла, — она ответила на её улыбку своей. Сидящий в комнате Джаспер слегка приглушил её горечь. Скорее всего именно поэтому его оставили настолько близко, нежели остальных.       — Вообще я предполагаю, что всё это парадокс квантовой реальности. Множественность миров — эта мысль имеет место быть, — да я в брауне девушка поднялась из-за стола, чтобы переместиться в гостиную, где её встретил внимательней взгляд Джаспера. Девушка присела на диван, разувшись и устроившись поудобнее, слушай как капли дождя бьют по стеклу.       — Я родилась летом, в конце июля 1995 года точка мама рассказывала, что ветер шумел так сильно, что казалось, шел дождь, и тогда ей пришла имя — Евангелина. Город назывался Сартана. Это даже не город был, так пригород сельского типа. После окончания школы я поступила в МГУ на факультет иностранных языков, а спустя 3 года умер мой отец. Я помню тот день как сейчас — хоронили соседа и были обстрелы. Мне позвонили из больницы — мама и брат были ранены осколками, нужно было переливание крови и я сразу же поехала домой, там и узнала что отец погиб на месте как и ещё несколько жителей.       — Снаряд? — она наткнулась на больной взгляд Джаспера, что не отрывался от её лица и она встретилась с ним, после чего отвела свой, потому что понимала, что её — такой же. Такой взгляд невозможно инсценировать, повторить, скопировать. Это нужно прожить. Пальцы её рук сжали стопу ноги, которую она поджала под себя, когда устраивалась удобнее на диване. Ответа он, видимо не требовал, поэтому Анна продолжила:       — В том году соседняя страна решила захватить некоторую часть территории, Но на этом не закончилась. На протяжении нескольких лет они всё настойчивее перекраивали захваченные территории, обстреливали близлежащие. Спустя шесть лет, нет, пять да… Это было пять лет. Через 5 лет появилась болезнь которая скосила почти 1/8 человечества. Это произошло не сразу, а постепенно, на протяжении нескольких лет. В основном умирали люди со слабым иммунитетом, большая часть — старики. Моя мать тоже умерла…как и моя дочь, — спазм сдавил горло, но она не смела останавливаться и продолжила, коснувшись лба, проведя ладонью по щеке и вздохнув: — Меня утешает мысль, что она умерла быстро. Ей было два года. Это было похоже на обычную простуду и… — она периодически делает паузы, чтобы не утонуть в горечи, что подступила как волна. — она часто плакала и я всегда была рядом… Но в один раз она не проснулась. Я… Даже не заметила. Обычно я чутко спала и каждый шорох мог меня разбуить — она говорила быстрее, чаще. — Она так быстро бегала! Была такой активной! — внезавно взрывается она, словно оправдывается. Розали удерживает её за плечи, чтобы попытаться утешить, — Она задавала так много вопросов, была любознательной, и всё время звала меня. Я даже мечтала, чтобы она помолчала хотя бы минуту! Я хотела лишь минуту тишины… Минуту… А не это. Я не хотела этого! Я не хотела! Я не…       Боль сжимает её хрипяшее горло, пока она выплакивает воспоминания — уже мутные, не чёткие, далёкие, но болезненные и по ныне.       Она плачет «Моя девочка», " моя малышка», «солнышко», «жизнь моя». А когда рана начинает гноиться — Элис касается ладони мужа и просит его быть нежнее. Джаспер притупляет её эмоции, вызывая лишь лёгкое облегчение и спокойствие. Эсме не позволяет стакану с водой выпасть из рук Марианны, когда она выпивает её, и мягко поглаживает спину.       Проходит ещё пара мгновений гнетущей тишины, под звук падающих капель дождя, удаляющихся о панорамное стекло за их спиной. Она проживает этот момент снова. И вместо этой боли приходит новая.       — С другой стороны, — голос её хриплый, уставший, но всё такое же твёрдый. — Я счастлива, что она умерла в моих руках вот так, спокойно.       Розали уже хотела было подобраться, что это не какое не счастье, что это что ни на есть самое пекло, как Марианна уточнила:       — Потому что потом начался настоящи Ад. На глазах рушилось всё — города, собственные дома, жизни. Мой муж и брат были призваны — я осталась одна. А потом оккупировали и наш город. Погибали от снарядов, обвалов, холода, голода. Продовольствие больше не поступало, а подвалы не спасали. Умерших больше не хоронили — их вывозили на свалку. Началась холера. Нас начали отлавливать и принять. Некоторых… Насиловали и убивали, а некоторых вывозили. У меня было отменное здоровье — я была хорошим товаром. После голода — сопротивляться уже не было сил, и когда мной наигрались — вывезли. Последнее,. что я помню — это подвал, резкий свет лампы, запах крови, блеск скальпеля, и я открыла глаза здесь, когда мне делали химию. Скорее всего, прошлую меня распродали по частям на чёрном рынке.       Она замолчала, вспоминая всё что с ней произошло, вспоминая свою прошлую жизнь, последнее мгновение. А когда взгляд сфокусировался — она поняла, что стакан с водой сменялся чашкой чая, и она уже грела ледяные ладони, держа её в руках.       — Я долго привыкала. Поначалу истерила, не могла стерпеть прикосновение мужчин точка а потом привыкла. Рак отступил, а Чарли стал мне отцом. Время притупило боль, стёрло большинство лиц и воспоминаний, пока я разбиралась с нынешней жизнь, — она усмехается и расслабляется поднимает взгляд на присутствующих. — Представьте моё удивление когда я поняла, что имена всей моей семьи совпадают с именами героев прочитанной книги и снятого фильма. Вы все — плод чьей-то фантазии. А я — неучтенный фактор. Тогда меня стали посещать мысли о параллельных реальностях, что всё, что мы видим, слышим, представляем-всё это имеет место быть. Что где-то есть вселенная с ведьмами и колдунами, эльфами и дварфами, или реальность, где все мы в данный момент плод чьего-то воображения, строки и слова на страницах тетради и в данный момент кто-то просто это создаёт.       Она отпивает чай, замолчав. По-сути модно было сказать смело, что она — шизофриничка. Просто псих и место ей в психушке с её растройством личности. Но вот её чувства истинны, слова тверды, уверенны в правдивости. А сами вампиры уже не раз убедились в том, что она знает всё на перёд.       — Это очень… Глубокая мысль, — в комнату вошёл Карлайл, следом за которым ступал Эммет. — А доказательство?       Казалось, что до этого им доказательств было мало, но она не обижается, она тоже не поверила бы, если бы кто-то сказал: «ты персонаж книги, я её читала — не покупай лотерею, потому что умрёшь». Ну, образно выражаясь.       — Это у меня, конечно же, тоже есть. Как вы понимаете, существует такое понятие, как эффект бабочки и даже я — малая часть — могла слишком сильно повлиять на вероятность судьбы. Поэтому, в основном, я решила не встревать в плетение жизни, потому что и сама хотела видеть подтверждение своих предположений. Как знает остальные — я заранее знала про ДТП, раз сегодня было и Эдвард в Сиэтле, значит сегодня произойдёт нападение на рыбака — друга Чарли, — девушка перевела взгляд на панорамное окно — дождь уже закончился и был вечер.       — Это можно было бы предотвратить, но вмешаться — значит абсолютно всё разрушить. Несомненно, звучит жестоко, но я — букашка в этой вселенной, и мне бы не хотелось быть раздавленной башмаком последствий. — она опускает взгляд на чашку с уже почти добитым чаем, наблюдая как маленькие чайные листики кружатся от её дыхания по глади воды. — Я могла бы сказать, что ожидает вас в будущем, с какими проблемами вы столкнетесь, с какими опасностями будете справляться. Но всё то, что будет в будущем — это то, что закаляет вас, то, что продолжает создавать вас как новую личность… День ото дня. Завтра вы уже не будете такими, как сегодня. И сегодня вы уже не будете теми, кем были вчера. Таков порядок. Таков закон мироздания.       Её тихий голос не был звонким, чтобы давить на слух вампиров, но и не был глухим, чтобы раздражать их перепонки. Единственное, что чётко прослеживалось в интонации — разочарование. Было ли это разочарованием с собой или новой жизнью, или это было досада — никто не знал, кроме Джаспера. Сейчас он был едва ли не единственным, кто мог её понять. Была ещё Розалия, но она не стала лезть в душе девушки, оставаясь таким же безучастным наблюдателем, как и остальные члены её семьи, ведь она, как никто, знала, что иногда хочется отгородиться от всех, чтобы разобраться в самой себе. А ещё была Элис, которая знала тяжесть знаний будущего и невозможность предугадать действия человека, когда он это будущее узнает.       Они продолжали сидеть в тишине, пока её не прервал звонок мобильного телефона доктора. Он сразу же отвечает на него и, когда взгляды вампиров снова скрещиваются на Мариане — девушка поднимается с дивана.       — Что ж, значит пора. Я, пожалуй, поеду домой. — Розали тут же поднимается следом, говоря, что отвезёт. И они уходят, никем не остановленные.       Всё время пути вновь прошло в молчании. Блондинка лишь единожды взглянула на русоволосую — когда та уже выходила из машины. Она и рада была что-то сказать, да язык не поворачивался, А горло сжимало спазмом. Ведь, чтобы она сказала? Поддержку, сочувствие и понимание Розали и в свою сторону не потерпела бы — в гробу она видала таких людей, а быть одной из них она не желала. Оттого уехала также молча.