Сумерки в Глухово

Следующим утром Яна собрала всех на дворе. Запах свежего навоза висел в воздухе гуще тумана. —Ну что, от картошки отмылись? — спросила она, оглядывая слегка помятый, но уже не такой паникующий отряд. — Теперь пора к нашим постояльцам. В сарай. Там свои хозяева, и они требуют ухода. Без выходных. Она повела их к длинному, низкому срубу — сараю. Внутри царил полумрак, нарушаемый пучками света из щелей в стенах. Воздух был густым, тёплым и сложным: сладковатый запах сена, едкая нота аммиака, дух животного тепла и... что-то ещё. Что-то живое, но не животное. Это был Сарайник — дух, не столь ворчливый, как Домовой, но более практичный и требовательный. Он следил за скотиной, за порядком в стойлах и очень не любил, когда его подопечных кормят не вовремя или пугают. — Слушайте и запоминайте, — сказала Яна, словно комиссар перед боем. — У нас тут свинарник, овчарня и курятник в одном флаконе. Задачи: 1. Свиньи. Им — чистить загоны, менять подстилку, наливать свежей болтанки (это я сама сделаю, а вы таскайте). Кто? Эмметт, Джейкоб, Пол и... — её взгляд упал на Лорана и Джеймса, — вы двое. У вас есть опыт в грязи. 2. Овцы. Им — дать свежего сена, налить воды в поилки, проверить, не запутался ли кто. С этим справятся девушки. Розали, Эсми, Эллис — вам. Они спокойные, если не пугать. 3. Куры. Им — насыпать зерна, налить воды, собрать яйца (осторожно!), почистить насесты. Виктория, Джейн — вы. Попробуйте не смотреть на них как на закуску. 4. Корова Машка стоит на улице под навесом. Ей — почистить стойло, принести воды из колодца (договориться с Русалкой — это ваша головная боль), дать сена. Карлайл, Джаспер — вы. Вы самые... вменяемые. Все молча кивнули, принимая боевые задачи. Но один человек стоял в стороне. Алек. Бледный, с тёмными кругами под глазами, он смотрел куда-то мимо, его привычная маска безразличия дала трещину. Его тьма, способная ослепить и парализовать любого, здесь была бесполезна. Духи были не плотью, а частью дома, двора, сарая. Его сила натыкалась на них, как вода на камень — просто растекалась, не находя, за что зацепиться. Его даже Банник всерьёз не воспринимал, а Домовой ворчал на него меньше всех — будто на пустое место. — А он? — кивнула Яна на Алека, обращаясь к Джейн. — Твой братан-призрак что будет делать? Джейн,чьи способности тоже буксовали в этом мире, но которых хотя бы боялись (боль есть боль, даже для духа), холодно посмотрела на брата. —Он будет работать, — сказала она без эмоций. — Как все. Его тени здесь никому не интересны. Пусть таскает вёдра. Алек даже не взглянул на неё. Он просто молча взял пустое ведро и пошёл за Яной к колодцу. Это было самым страшным для него — непризнание. Он был пустотой, а этот мир был настолько полон грубой, конкретной, пахнущей жизнью (и смертью) материи, что его пустота в нём просто терялась. Работа закипела. В свинарнике творился ад кромешный. Эмметт, вооружившись огромной скребницей, пытался счистить засохшую грязь со стен, а свиньи, любопытные и наглые, тыкались пятаками в его сапоги. Джейкоб и Пол, выгребая навоз в тачку, постоянно поскальзывались. Джеймс, пытавшийся просто лить воду из шланга, устроил потоп, от которого свиньи пришли в дикий восторг, а Сарайник выразил своё недовольство, уронив с полки прямо на голову Джеймсу старую, ржавую кормушку. Лоран, в своей некогда белоснежной рубашке, пытался сохранить достоинство, раздавая корм, и одна из свиноматок, приняв его за источник еды, дружески ткнула его в бок, оставив грязное пятно. По сараю поплыло довольное похрюкивание — на этот раз от самого духа. Ему нравилось наблюдать за суетой. В овчарне было тише, но не проще. Розали, сжав зубы, засовывала охапки колючего сена в ясли. Овцы мирно жевали, но одна, самая наглая, решила попробовать на вкус край её дорогой (теперь уже бывшей) куртки. Эсми пыталась налить воду в сложную систему поилок и устроила небольшое наводнение. Эллис, её дар показывал ей лишь ближайшие секунды: «овца повернёт голову», «ведро качнётся», что помогало избегать катастроф, но не делало работу легче. В курятнике царила гуманитарная катастрофа. Виктория смотрела на кур так, будто они были воплощением всего низменного в мире. Когда она резким движением насыпала зерно, птицы взметнулись с испуганным гоготом, подняв тучи пыли и пуха. Джейн же, пытавшаяся собрать яйца, обнаружила, что её дар абсолютно бесполезен против куриного мозга, полного лишь базовых инстинктов («еда», «опасность», «гнездо»). Одна наседка, защищая кладку, клюнула её в палец. Для бессмертной это было как укус комара, но унижение — колоссальное. А из темноты за насестами доносилось тихое, кудахтающее шипение — Сарайник явно смеялся. С коровой Машкой Карлайл и Джаспер справлялись относительно хорошо. Карлайл подошёл к делу с научной тщательностью, а Джаспер, на удивление, нашёл в спокойном, размеренном ритме работы с животным некое подобие душевного покоя. Пока они не попытались подоить её. Машка, мирно жующая сено, вдруг лягнула ведро, которое держал Джаспер, облив его ноги. Это была не злоба, а... проверка. Сарайник ревностно охранял свою лучшую дойницу. А Алек тем временем просто таскал вёдра. Ведро с водой от колодца к корове. Ведро с болтанкой к свиньям. Ведро с отходами — в компостную яму. Он был тенью, призраком в этом мире грубой работы. Ни один дух на него не реагировал. Даже куры не боялись. Он был для них просто движущимся предметом. В какой-то момент, когда он поставил ведро у свинарника, Джейн прошла мимо и, не глядя на него, бросила: —Перестань дуться. Твоя тьма здесь — как фонарь днём. Никому не страшно, никому не интересно. Может, научишься что-то делать руками, а не махать тенями? Алек ничего не ответил. Но в следующий раз, когда свинья опрокинула ведро, он не просто отпрыгнул. Он взял скребницу и, молча, с сосредоточенным видом, стал счищать грязь с того места, куда пролилась болтанка. Медленно, неумело, но — делал. Сарайник за стеной тихо хрюкнул. Впервые. К вечеру, когда все, смертельно уставшие и пропахшие навозом, сене и перьях, выползли из сарая, Яна делала обход. Она кивала, делая замечания: «Здесь плохо выскребли», «Кур напугали, теперь яйца нести не будут», но в целом была довольна. — Ладно, сойдёт для первого раза. Завтра — повторение. А сейчас — все в баню, отмываться. Ты тоже, призрак, — сказала она Алеку. — От тебя тоже пахнет. Не темнотой, а свиным дерьмом. Это уже прогресс. Алек лишь молча пошёл за всеми, но его плечи были уже не так безнадёжно опущены. Он был не тенью, а тем, кто таскает вёдра. В этом мире, оказалось, это было важнее. А в сарае, в наступившей тишине, Сарайник обходил владения. Свиньи мирно посапывали, овцы жевали жвачку, куры устроились на насестах. Порядок. Он издал глубокое, довольное урчание, похожее на кошачье мурлыканье. Работа была сделана. Новые двуногие, хоть и кривые, но старательные. Может, и приживутся. Если, конечно, Леший с лесной нечистью их раньше не раскидает. Но это уже другая история.