Спойлер: мы вместе в последней главе

За окном медленно падает пушистый и до трогательного нежный снег. Вечер окутывает своими тёмными одеялами город и подталкивает всех быстрее к дому, к теплу и предвкушению праздника. Улицы светятся разноцветными огнями, даря ощущение волшебства. Женя уныло перебирает новогодние открытки на кассе без особого энтузиазма, лишь бы время занять, пока Ваня в подсобке собирается. В ногах сидит Шо. Только ему из животных можно заходить в книжный, потому что он уже особый гость, и даже Наташа растаяла от его милого взгляда и трогательного вида. Шо нетерпеливо барабанит хвостом по плитке, потому что хочется бегать и хватать пастью снежинки. И вот наконец его мечта на подходе – Ваня открывает дверь подсобки. Женя сразу же расплывается в улыбке, и на лице уже искренний энтузиазм. Шо издаёт радостный лай. – Быстро ты, – замечает Женя, скрывая тот факт, что чуть подустал ждать его. Ваня подходит к нему и нежно целует в губы. За день он безумно соскучился по нему, и теперь руки и губы сами тянутся к мужчине в желании спрятать от всего мира, оставив только себе. Шо лапками мокрыми ступает на ботинки Вани и привлекает внимание к себе тихим скулежём. – Ну что, малыш? – Ваня наклоняется и треплет щенка между ушками. Тот чуть ли не улыбается, прикрыв глазки и покачивая головой. – Соскучился? – Мы оба, – подаёт голос Женя, хмыкая. Ваня выпрямляется, и улыбка скользит по губам. – Это что за осёл? Ваня в недоумении опускает взгляд на стол с кассой и хихикает. – Это лошадь. Символ года же, – он осторожно поправляет небольшую фигурку. Книжный украшен и подготовлен к Новому Году. Висят различные гирлянды, украшения. На окнах красуются снежинки. На столе, кроме лошади, – маленькая ёлочка. – Выглядит как обкуренный осёл. – Не надо так категорично, – улыбается Ваня, осторожно толкая Женю в плечо. – Милая лошадка, между прочим. Женя не может сдержать улыбки и не спорит, лишь идёт к выходу, ведя за собой Шо. Ваня тоже идёт следом. До окончания работы книжного остаётся час, и закрывает его Наташа, поэтому без лишних дум великая троица направляется домой к Ване. На улице так красиво, что это до боли в сердце завораживает Ваню, и он, не сдерживаясь, глубоко целует Женю под фонарём в парке. На них падает снег, и это прибавляет удивительной романтики. – Вау... Неожиданно, – замечает обескураженный Женя. – Это... просто порыв, – чуть неловко отвечает Ваня, улыбаясь и краснея, хотя щёки и так розовые от мороза. Но Женя замечает, что они в миг становятся ярче. Боков не против таких порывов, но лишь продолжает разговор, мысленно помечая зацеловать парнишку до потери пульса дома. Но по приходе это откладывается на неопределённый срок, потому что Ване, словно маленькому ребёнку, не терпится начать наряжать ёлку. Жене нравится смотреть на своего счастливого мальчика, а тому не терпится сделать это вместе. Это очень романтично и по-настоящему, в отличие от того, что было последние годы – ёлку наряжал он один и немного грустил, что у него нет любимого человека рядом, который разделил бы этот миг вместе с ним. Ваня вооружается коробками с украшениями. Ёлку искусственную он поставил ещё утром, до работы, чтобы не тратить время сейчас. Женя не особый спец по таким щепетильным делам, чтобы и красиво было, и ровно, и не вырвиглазно. Но он чувствует, что вложится в это по максимуму, лишь бы Ваня улыбался. Когда они приступают к делу, Ваня чуть мнётся, прежде чем спросить: – Завтра уже тридцать первое... Какие у тебя планы? Он старается спрашивать как можно более буднично, без каких-либо намёков, но сердце бьётся как сумасшедшее, словно он прямо сейчас, в эту минуту делает Жене предложение. – Я вообще не любитель Нового Года. И до твоего появления в моей жизни хотел как и обычно – лечь спать в полдвенадцатого. – И сейчас ты ради меня готов разрушить свои планы? – удивляется Ваня. – Ага. Очень хочу встретить Новый Год с тобой, – Женя улыбается и оставляет поцелуй на губах Вани. Ваня на секунду замирает, но его отвлекает Шо, который зубками вцепляется в гирлянду в его руках. – Чёрт возьми, Шо! – Ваня присаживается на колени и аккуратно вытаскивает её из пасти щенка. – Ты же прокусишь... И не будет у нас Нового Года... – Ты заменяешь гирлянду, поэтому я бы не сильно расстроился, – говорит Женя, взяв проводки в руки и став обвивать ель. – В смысле? – Ты светишься каждый раз, когда мы вместе. – Веское замечание. И полностью правдивое, – хихикает Ваня и берёт в руки шарики, чуть краснея. Жене нравится наблюдать за румянцем возлюбленного, но он лишь хитро улыбается и старается слишком сильно не пялиться, чтобы не отвлекать. Ни его, ни себя. – А что, даже с Кирой не было ощущения праздника? – интересуется осторожно Ваня. – Не было. Ну, знаешь, с ней я мог посидеть максимум до часа, а потом вырубался от скуки. А она ещё могла пойти праздновать с подругами, – Женя хмыкает. – Весело, короче. Но я её не осуждаю. Она счастливо проводила праздник. Всегда. Вечно находила какие-то приключения. Разбавляла серую жизнь красками. А я... Тишина повисает между ними, и Ваня лишь хочет спросить, уточнить, как Женя со вздохом продолжает: – Мне было семь, когда отец ушёл из семьи прямо тридцать первого декабря. Бля, лучше даты он подобрать не мог, – грустно усмехается. – Я надеялся на новогоднее чудо, но он так и не вернулся. С того момента я его не видел. Как-то спрашивал у мамы, где он и что он. Она ответила, что он спился и помер. В общем, осадок с детства остался, но с тобой я хочу поменять своё восприятие. Ваня слушает Женю внимательно, а после, повесив игрушку на ёлку, крепко прижимает его к себе. Он проводит носом по его шее и шепчет: – Мне жаль. Боков недоумённо хмыкает, но обнимет в ответ. – Забей. Было и было. Мне уже не больно, я даже ему не сочувствую. – Я сделаю всё, чтобы ты насладился праздником и отдохнул. Так, – Ваня отстраняется, лучезарно улыбаясь и держа Женю за плечи. – Сейчас складываем все грустные мысли в коробочку и выкидываем из головы ко всем чертям. Берём украшения и наряжаем ёлку. Женя послушно вооружается красными шариками. Улыбка скользит по его губам, а в глазах горит тепло, предназначенное лишь одному человеку на этой чёртовой земле. Ваня заполняет тишину между ними рассказами из детства о встрече Нового Года, как бы показывая Жене, что есть другая сторона – весёлая, счастливая, воодушевляющая, тёплая и уютная. И тот внимательно слушает, радуясь, что Ваня застиг радость Нового Года и несёт её с собой до сих пор, уже столько лет. Шо, разморённый тихими историями Вани, рядышком сворачивается клубком, с прищуром глядя на своих хозяев. Глаза закрываются, и его затягивает в сон. – Вот же, нашёл место, где лечь, – произносит придирчиво Женя, переступая спящего под ёлкой щенка. Ваня смеётся. – Не разбуди только. Считай, наш новогодний подарок, – он подмигивает и тоже осторожно переступает Шо, боясь потревожить чуткий сон. Процесс надолго не затягивается, но им так хорошо в моменте, что они практически специально делают всё медленнее, продлевая минуты близости. И вот, через время ёлка горит разноцветными огнями, вызывая приятную рябь в глазах и чувство удивительного спокойствия и счастья.

***

Время близится к полуночи. По телевизору идёт традиционная и любимая всеми «Ирония судьбы». Ваня с явным блеском в глазах смотрит на Женю и практически не может оторвать взгляд. – Ты шо? – спрашивает Боков, не привыкший к такому вниманию. Хотя и встречаются они уже два месяца, он до сих пор не может поверить, что на него можно смотреть так. – Подвожу итоги года. – Смотря на меня? – Ну знаешь... Может, это будет слишком банально и слащаво... – Ваня смущённо опускает взгляд, и на его щеках пляшет заметный румянец. – Но ты – самое лучшее, что случилось со мной в этом году. С рядом стоящего стула, где клубком свернулся Шо, слышится «гав». – И ты тоже, малыш, – Ваня с улыбкой чешет его за ушком. Женя в некотором шоке обрабатывает информацию и искренне не понимает, как он может быть лучшим для кого-то в уходящем году. За триста шестьдесят пять дней происходит много всего, хорошего и плохого, и из этого всего он – лучшее? – Ты... преувеличиваешь. – Нет, я полностью уверен в своих чувствах. Улыбка на губах Вани широкая, сдержать её он не может. – Ну вообще-то ты для меня тоже... Лучшее и самое прекрасное в принципе, что со мной случалось. Ваня неловко и волнительно хихикает. – Шо тоже, а то он обидится. – Да-да, вы оба, – наигранно закатывает глаза Женя и берёт в руку бокал шампанского, потому что с минуты на минуту пробьют куранты. Ваня, не сдерживая чувств, оставляет поцелуй на щеке Жени и тоже хватает бокал, наполненный алкоголем, вставая вслед за возлюбленным. Он пытается не плакать от счастья, хотя глаза уже влажные. Но, когда куранты бьют в двенадцатый раз, Ваня уже не сдерживается. Чувствует, как по щекам текут слёзы счастья, выпивает шампанское и сладко целует Женю в губы. – С Новым Годом, моё самое лучшее, – шепчет он, улыбаясь сквозь горячие слёзы. У Бокова глаза расширяются от вида такого трогательного Вани. Он крепко прижимает его к себе и шепчет, проводя носом по тёмными прядям: – Спасибо этому году за тебя. Сердца обоих бьются в унисон. Так живо, ярко и по-настоящему ощущается происходящее, что хочется вдохнуть полной грудью и закричать о своей любви на весь белый свет. Шо, лая и поскуливая, сбивает парочку с волны чувств, расползающихся пеленой между ними. – Етить твою, Шо, что ж ты нас всегда отвлекаешь? – укоризненно спрашивает Женя и качает головой. Он поднимает голову Вани и стирает слёзы с его щёк. – Не ругай его, может, он тоже благодарит год за то, что он стал таким счастливым. Женя хмыкает. Раздаётся звонок телефона Вани, и он смотрит на экран, опуская взгляд на стол. – О, Варя звонит, – он берёт трубку и включает на громкую связь. – Ну шо, Живые? Вы живы? Он садится на стул, следом за ним опускается Женя, украдкой улыбаясь. – Пока да, – смеётся Варя. – С Новым Годом! В унисон с голосом Вари слышится и голос Володи. – С Новым Годом! – отвечает им Ваня, натянув улыбку до ушей. – Вы там с Женей? – Да, – Злобин накрывает своей ладонью руку Жени. – Отлично. А то мы звоним только поздравить и сообщить очень важную новость. Надо же начинать Новый Год с хорошего, правда? – Варя как-то загадочно смеётся. На лице Вани читается недоумение. – Прошлый такой раз закончился новостью о вашей помолвке. Я боюсь предположить, что в этот раз... – Очевидно, следующая ступень брака, – кивает, улыбаясь, Женя. – Либо они решили завести щенка и сообщить нам об этом. Он треплет Шо между ушками. – Нет, это вы молодые родители пушистого комка счастья, а у нас чуть посерьёзнее. – Ну разумеется, – смеётся Женя. – Вы, Живые, не томите, а признайвайтесь сразу – родителями станете? – Ничего от Вас не утаишь, Евгений Афанасьевич. Все сюрпризы этот следователь вызнает. Тебе, Вань, поизощрённее нужно что-то придумывать, чтобы его удивить. А Ваня молчит. Он в шоке хлопает глазами, не веря, что его друзья скоро станут родителями. – Ого... – выдаёт удивлённо он. – Поздравляю вас! – Я тоже, – говорит Женя, отпивая шампанского и кривясь, потому что кто блять придумал это кислое пойло. Но традиции есть традиции. – Спасибо. Кстати, Вань, мы с Володей хотим, чтобы ты был крёстным отцом нашего ребёнка. – Вау... Ваня в шоке переваривает услышанное и часто-часто кивает, хотя и понимает, что Живые его не видят. – Я с гордостью приму это звание, – улыбается широко он, чувствуя, как глаза снова становятся влажными. Женя ухмыляется и прижимает взволнованного Ваню к себе. Вскоре они завершают разговор с будущими родителями, и Ваня говорит: – Я буду крёстным отцом, представляешь? – Да, милый, представляю, – хихикает Женя. – И, я думаю, ты прекрасно справишься с этой ролью. – О... Я тоже надеюсь, – Ваня кладёт голову на плечо Жени. – Как там, кстати, Надя? – Она с родителями Новый Год отмечает. Заедет к нам ближе к вечеру. – К нам?.. – Сюда. Я был бы не против провести с тобой ещё один день вместе. И вообще, Вань, мы бы могли съехаться. Мне... – Женя кусает губу. Ему сложно выражать свои чувства, но ради возлюбленного он старается. – ...очень одиноко без тебя. Я скучаю, как только мы прощаемся. – Я буду только рад. Я тоже... не могу без тебя. Они сливаются в поцелуе, закрепляя обещание быть вдвоём в Новом Году и во всех последующих.