Ускорение свободного падения

Под мерный ход минутных стрелок Безглазый Джек почти что уснул, растекаясь в своем любимом диване, и последнюю полосу желтого света уже грозили зашторить тяжелые веки, когда раздался протяжный писк. Чертыхнувшись, доктор дернул руку в карман, потом вынужденно встал и отыскал-таки в ящике с хламом старый кнопочный мобильник. Уже и не думал, что он зазвонит. Прошла неделя. - Да? - Джек, прости меня, пожалуйста приезжай скорее, я всё объясню, я на двадцатом километре у лесополосы... Брови в удивлении поползли вверх, Безглазый ещё колебался, но сиплый знакомый голос не хотел позволить ему подумать над сложившейся ситуацией. - Быстрее! Телефон садится! Откровенно, Джек уже всё для себя решил насчет нового знакомого, додумал сам, что тот при первой возможности сбежал, воспользовавшись только появившейся крупицей доверия, а значит на звонок можно было и не рассчитывать. Но если этот беглец добровольно звонит сейчас, судя по голосу, будучи в панике и возможно в беде, то что ему мешало позвонить раньше. Не хитрая ловушка ли это? - Джек, молю, ответь! - Ты где? Объясни нормально. — Джек едва отплюнулся со своей ведомости и пошел уже за ветровкой и к выходу, когда в трубке после криков про километр раздались гудки оповещения недоступности абонента. Здорово. По какой хоть трассе с города? На небе собирались дождевые тучи, грозясь ливануть. *** А Джек и не думал, что человек способен принять вид побитой собаки. Побитой судя по всему металлом носков чужих ботинок, кастетом или ломом — столько трещин в костях и синюшных россыпей гематом. Побитой от души, основательно, чтоб знал. Собаки, потому что так по-щенячьи смотрят голубые глаза. Нарочито показательно преданно, переходя уже край приличия и скатываясь в театральщину, но всё ещё искренне. Джек смятенно отводит пустой черный взгляд, бинтуя чужое запястье. Светит желтая лампочка, пахнет антисептиком - как неделю назад, будто время и вовсе не шло. - Ты, аккуратнее можно… - Потерпишь, - без злобы парирует Джек, и как у подростка хватает наглости в такой ситуации выделываться, - Я жду обещанное. - Да, я знаю, у тебя много вопросов… - Так начни отвечать. Он не понимает, с чего вообще обязан помогать, так ли ему необходим компаньон в жестоком криминальном мире — столько лет доктор прекрасно справлялся в одиночку. Конечно он сам себе на голову предложил сотрудничество. Не принесет ли мальчик еще больше проблем? Джек хмурится, и пациент берет за перевязывающую его руку. - Ты лучший доктор, Джек. — и снова этот щенячий взгляд подлизы, от которого появляются иголочки в животе, — Спасибо, что забрал. С трассы. В этом теплом свете юноша внушает доверие, и Джек ещё раз отмечает в себе неожиданно теплые эмоции. Что он там говорил? Он красивый? - Да, да, не увиливай, ты мне всю дорогу это говорил… Джефф перебивает, вскидывая руки, хватает Безглазого за предплечье. С момента, когда юноша увидел знакомый черный форд и до сейчас он наполнен адреналиновой эйфорией. - Нет, правда! Если так подумать, ты меня буквально спас! «Да ну» - усмехается Джек про себя, - «В первый раз заметил?» А брюнет продолжает, не обращая внимания на снисходительную ухмылку серых губ: - Я честно уже не рассчитывал, что звонок пробьется — там связь практически не ловит, я тебе звонил на самом деле уже давно. - С того дня, как сбежал? — со смешком выплеснул черноглазый, возвращаясь к обработке травм. - Да не сбегал я! С чего ты так решил?, - риторически отметил подросток, стремясь быстрее сказать ещё комплимент, чтобы не было лишних глубоких вопросов, - Ты меня очень выручил, Джек. Знаешь, встреться мы чуть-чуть пораньше, может и не было бы всего этого с ними. - Кем? - Семьей. Ты хоть в курсе, сколько сейчас лечение стоит? - Для тебя оно тоже не бесплатно, - хотел уже возникнуть черноглазый, но его опять перебили. - Ну потаскаю я твои консервы, глупый. Лечение у тебя и у клиники — небо и земля, если бы они не умерли, всё равно обанкротились бы после моей месячной прописки на больничной койке. Я выжил, и для родителей это вышло накладно. Если бы дом не сгорел, его бы всё равно забрали в уплату долгов. Не думаю, что они были рады моей жизнеспособности. А ты почти за даром помогаешь. Спасибо тебе, ты самый лучший! Лучший доктор на свете уже закончил обработку ран, серым пальцем указав на лицо черноволосого. На два свернувшихся корочкой по краям разреза. - Эти не трогаем, так? - Ты помнишь! — растаял улыбчивый. - Конечно, ты так орал в прошлый раз, как не запомнить. Ещё помню, что ты хотел посмотреть телевизор. И уже на старом пыльном диване, перед которым стоял поживший ящик, они расположились вдвоем. Только включив первый попавшийся канал, Джек сделал первый шаг. Кто сказал, что абсолютно всё он делает из благородных побуждений? Серая рука легла на колено соседа. Внезапно и неловко, и они оба сделали вид, что ничего не произошло. Или всё в порядке вещей. Может быть Джефф даже и не заметил, увлеченный крутившимся сто раз на дню боевиком. После недельного исчезновения нового подмастерья Джек открыл в себе необычный интерес к юноше. Вызывающая приступ рвоты внешность, странное поведение, он был свежим ветром в рутине лекаря, молодой кровью, возбуждающей аппетит. Не то, чтобы в голове безглазого каннибала вообще существовали какие-то рамки приличия, но симпатия родилась, извратилась, и он мог выразить её только так. Поднимая руку с чужого колена чуть выше, на худое мальчишечье бедро. Навязчивый жест тяжелой руки проводили голубые глаза. Джефф не смотрел телевизор. Он хмурился и усиленно думал — сомнений нет, он не ребенок, его сейчас домогаются. Почему? В комплиментах безглазый увидел флирт? Ему некуда идти, а значит на любые действия зеленый свет? Это плата за спасенную жизнь? Так и было задумано изначально? На экране мерцали выстрелы героев, напоминая недавние травмы. Пока рука не подобралась слишком близко к сокровенному, Джефф для себя уяснил одно. Да, он в зависимости от этого человека, обязан жизнью и кровом, но только жертвой он точно не будет. Когда бомба заставила разлететься в клочья десять человек, Джефф резко разворачивается на соседа, скидывая с себя чужую ладонь и усаживаясь на колени. Из уверенного прищура черных глаз Джек превратился в не понимающего жизни тюленя, от неожиданности распахнув рот, в который тут же вцепились злые губы, заключившие его в наказывающий поцелуй. Грубый, вынужденный, недовольный своим же положением, а потому прикусывающий серую кожу, напористый до сбитого дыхания, горячий и влажный. Практически с ненавистью, но обхвативший аккуратно белыми ладонями щеки с щетиной. Джек сам вынужден был отстранить парня за плечи, в ответ ловя хмурый испытывающий взгляд. Голова пошла кругом. - Джефф, ты чт... - Ты же этого хотел? - Да я просто… Обоих заставил дернуться металлический лязг двери. Потом недовольный стук под выкрики «Свои, открывай». Еще раскрасневшийся смущенный напором Джек мог воочию наблюдать, как белеет лицо напротив. Джефф смотрит страшно, напуганно, хватается за голову, потом за Джека, не знает куда себя деть и шепчет: - Спрячь меня скорее! - Успокойся, это последователи, я голос Тима из сотни узнаю. Как раз познакомлю вас… - Завались и спрячь меня, придурок! Джефф мечется по гаражу, с опаской поглядывая на дверь, за которой снова звучит раздраженный выкрик знакомого прокуренного голоса: «Быстрее, Найрас, ты оглох?!». Джек растерянно подходит к брюнету, всеми силами пытающемуся открыть дверь в подвал. Все три. После такого засоса невозможно не повиноваться — Джек открывает двери, парень летит в темноту, через плечо кидая «Ты меня не видел». Тим вламывается в едва приоткрывшуюся гаражную дверь, стряхивая с куртки морось дождя, за ним входит ещё один, и вместо приветствия хозяину помещения слышится «Чего так долго? Мы и так лишнее внимание привлекли, забыл правила?». Тим недоволен. Джек мог бы поспорить со Вселенной, что этот сорокалетний не бывает доволен никогда. Зато всегда готов подкинуть работенки. - Посмотри руку Худи, у него рана не заживает. Тот, что повыше и посутулее снимает перчатку, под которой цветет и пахнет загноившееся под коркой ножевое. - Как так? — на спокойном говорит Джек, садясь под свет лампы и осматривая нагноение. Будто не было никакой суматохи секунду назад, а разбросанные использованные марли не выдают его с потрохами. Но на это никто не обращает внимание. - Один пидорас малолетний зарядил. Видел в новостях наверное... - Да, этот с раскрашенным лицом оказался проблемой, - подхватил медленного товарища прокуренный голос, - На него дали добро, а он цирк устроил. Машина мокрая, откуда приехал, док? - Видел. Что он сделал? — как бы невзначай спросил Джек, игнорируя прямой вопрос к себе. Он не понимал еще, насколько безопасно говорить правду, но реакция того подростка на голос Маски недвусмысленно так намекала, что лучше молчать. - Мы представили его хозяину. Джек побледнел. Они сейчас говорят об одном и том же человеке? Сотрудничество, нет, служба последователям это раз в жизни и навсегда, сам Джек десяток лет избегал “знакомства” с хозяином пришедших к нему сектантов. Если хозяин одобрил твою службу, значит на службу тебя обязали без выбора иных вариантов. Так Джефф стал последователем? - Но этот имбецил на первом же служении, на самой простой миссии облажался, не смог выстрелить, видите ли, не понимал, за что человека, (по приказу, мать его, босса!), нужно убить. И жертва ушла По его вине. Сейчас вот ищем. Тим одним лишь жестом попросил закурить прямо тут, Джек не мог отказаться. - Кого? - Ты о чем? — поднял черную бровь затянувшийся мужчина. - Кого ищете? Джек до последнего не хотел верить, сомневался и оправдывал, но последние слова Тимоти Райта разбили шлюпку с призрачными надеждами. - Этого придурка. Джеффа. А за неделю произошло куда больше, чем Джек мог себе представить. - Так куда ездил, док? — безучастно напомнил необработанный вопрос Худи, чья вскрытая прочищенная рана на руке уже заматывалась плотной повязкой. Джек поднял глаза, посмотрел на грустную маску перед собой, на сдвинутую маску, не выражающую ничего, повел плечами и выдохнул обреченно: - Да так, по делам. На рынок. Джефф слышал это едва, прильнув к двери и кусая ногти в полутьме на лестнице. Кажется, Джек не спалился, не выдал его, но неприятные гости всё еще были рядом, и парень не мог решить, на счет чего ему следует переживать больше — что его враги, от которых он бежал и неделю скрывался в лесах и закоулках большого города, так близко, или всё же следует обратить внимание на приближающегося к нему, почти подползающего по ступеням лестницы голого бомжа. Заросший мужичок с гнилыми зубами схватил за щиколотку, и Джефф шепчет возмущенно: - Не трожь! Отпинывается и ныряет глубже в полумрак, ниже по лестнице, дальше в подвал. Свет дребезжит и смазывает тысячу банок — пустых и полных. Тазы с отходами бьют зловонием, от которого темнеет в глазах. Чавканье приглушено гулом холодильников. Голая женщина самозабвенно обгладывает чужой палец. За плечи цепляются костлявые грязные ладони. Джефф едва удерживается, чтобы не закричать. - Ты теперь... с нами? Гнилое дыхание под самый нос, парня едва не выворачивает. Он отпихивает мужичка от себя, но упирается в грязный разделочный стол. «Нет, Джек откроет дверь и выпустит меня отсюда» Не поддаваться панике. Держаться! Где самоконтроль?! - Отвали от меня! — шипит Джефф, выставляя руки, за которые тут же хватается люмпен. - Думаешь, он тебя выпустит? — старик смеется, его подбитый опухший нос вздымается в такт словам, - Я тоже думал, что он - мой приятель, парнишка. Выпивали вместе, бейсбол смотрели по те-ле-визору. И снова смеется, обнажая ряд гнилых отсутствующих зубов. Бородой едва щекочет шею. Выцветшие серые глаза с катышками гноя, обрамленные бороздами морщин и язвами кожи Джефф смог очень хорошо рассмотреть, пока бич посмеивался ему в лицо. А потому смог хорошо прицелиться между этих же глаз, как только заметил появившийся свет около лестницы. Мужчину ему было конечно жаль, но не так, как себя любимого, рискующего здесь остаться. Джефф вырвался и метнулся наверх, буквально впечатываясь в отворившего третью дверь Джека. Тот дергает наружу, на свет, захлопывает двери и прибивает Джеффа к последней, засасывая. После вони подвала парень чудом сдерживает приступ рвоты, когда безглазый лезет в его рот языком. Отстраняется и смотрит глаза в глаза. Джек недоволен. Злится на самого себя, что позволил вскружить себе голову, что ради кого-то подставляется, рискует практически всем неоправданно, выгораживает себе в ущерб. - Они ушли? — шепотом уточняет подросток, пытаясь угадать в черных глазах будущее. - Ты понимаешь, что обрекаешь меня на постоянный риск своим существованием? Джефф отстраняется, отходя от двери. Встает в позу. Он напуган, нервы расшатаны последователями, задеты словами бомжа из подвала, смущены поцелуями, и он в панике злится в ответ. - Я не виноват, это они убивают по велению своих каких-то хозяев! Я не собираюсь лезть в их шизу! — толкает в грудь и уходит на диван, скрестив руки. Телевизор мерцает выпуском городских новостей об открытии детской площадки. Тихо скрипит пол под шагами приближающегося Джека. - Но ведь семейку свою ты смог перерезать, так в чем была проблема кого-то еще? Пощечину вовремя перехватывают, но не успевают за коленом. Джек сгибается пополам, валится на парня напротив, пока тот бьет кулаками по плечам. - А с хрена ли? Одно дело — семья, другое — совсем невинные люди, я не могу ненавидеть совсем без причины! Ты видишь перед собой жертву обстоятельств, если бы ты меня не забрал, это трио давно разделило меня на части. На глазах против воли слёзы — следствие большого эмоционального напряжения за прошедшие дни. Психике пришлось многое пережить и принять, вынося нематериальную, но такую же жестокую боль. Погибшее в пожаре прошлое ласково помахало из пепелища, провожая в новую реальность, где в лесу Джеффа под белы рученьки повели на задание незнакомцы, всучив ему в руки тяжелый металл. Пистолет. Настоящий огнестрел, которым он не смог воспользоваться, потому что не умел и не понимал, зачем ему это делать. Причину доходчиво объяснили пинки в живот, навряд ли прекратившиеся до его смерти. Чудеса, что он дышит до сих пор. Джек смотрит внимательно, даже жалостливо, брови согнуты крышей уютного домика: - Ты говорил, что не сбегал в тот день, когда не вернулся. Так это они на тебя напали? Джефф медленно осторожно кивает. Не знает, что знает Джек. Не понимает глубину позволительной лжи. Рискует. В ответ получает улыбку и аккуратное движение к лицу. Его синяк на лбу целуют серые губы. Потом целуют белый нос, отпечатываются на щеке у самого разреза и накрывают губы легким касанием. Кажется, или Джек смотрит влюбленно? Не кажется. Джек зацеловывает парня под собой, продавливая мягкое основание дивана. Трещит пружина, трещит телевизионный ящик. Безглазый весь погружен в процесс выражения нежности к этому изуродованному существу, ответно обвившему его шею. С души будто сошла тяжелая скала сомнения — раз на Джеффа напали последователи, он действительно невиновен. Чист, оправдан, заслуживает доверия. Джек спрячет его. Поможет, укроет, сбережет от опасности — как не помочь такому очарованию, шумно выдыхающему от оставленного на шее засоса. Теперь у Безглазого будет много проблем, но что делать, если источник проблем нравится. Доктор чувствует, как его пояс обхватывают ноги, и снова целует Джеффа, опять отвечающего взаимностью. Это похоже на сон, давно Джек не сталкивался с обоюдной симпатией, как бы не спугнуть, а потому запускать руки под толстовку он опасается. Всё углубляет и углубляет поцелуи, дразнит касанием губ у самой мочки уха, снова погружаясь в слияние, массирует юношеские бока. Его волосы сжимают пальцы на затылке, мурашки бегут по телу, и Джек целует, целует, не веря своему счастью, пока не понимает, что Джефф перестал отвечать. Отстраняется, восстанавливая сбитое дыхание, смотрит растеряно на парня перед собой. Тот странно полон решимости. Голубые глаза блестят. - Что ты..? — одними губами выдает волнение Безглазый. Джефф улыбается, наклоняет голову, демонстрируя следы засосов на шее. Шепчет: - Джек, я тут подумал, сделай это… Найрас усмехается, давясь эмоциями. Внутри он ликует, внутри он перетянутая струна, полная предвкушения, готовая лопнуть. - Что сделать для тебя, Джеффри? Брюнет хватает широкие плечи основательно. Глаза в глаза, они всё еще блестят. Джек не сразу понимает, но повторять ему не придется - до слуха долетают слова распухших от поцелуев губ: - Зашей мне улыбку. Гробовую тишину разбивает лишь фоновый шум телевизора. Там как раз играет заставка закончившегося выпуска новостей.