Единственный шум, который любит Чонсу

Чонсу ненавидел шум. Для кого-то это звучит так, будто бы он просто не любит слишком громкие разговоры, будто бы он не любит, когда мимо проезжает куча машин, ему не нравятся крики компании подростков, которые по ночам сбегают из дома и гуляют с дешёвым энергетиком на всю компанию сразу. И на самом деле многие люди, которым дают ненависти такое определение, кивают и говорят ему, что полностью его понимают и тоже ненавидят шум. Наверное, он сталкивается с такими людьми не каждый день и далеко не каждую неделю, но хотя бы раз в месяц ему приходится объяснять человеку, что его ненависть к шуму – это гораздо большее, чем просто непереносимость криков и проезжающих машин. Чонсу ненавидит всё, что хоть немного вырывает его из состояния покоя, что заставляет его надевать и без того огромные наушники с шумоподавлением, а потом прижимать их руками. Он ненавидит громкие голоса, он ненавидит слишком громкую музыку, ненавидит, когда люди смеются в его присутствии или, не дай бог, начинают хлопать в ладоши, когда он идеально ровным голосом зачитывает нудный текст из работы для своего университета, ненавидит слишком громкое шипение сковородки или то, как противно пищит микроволновка, когда еда наконец-то подогрета. Точно так же он относится к дверным звонкам, к соседям, которые решают сверлить в пять утра, и... И можно перечислять вечно, пока вокруг Чонсу не останется пустота, состоящая из мягких подушек и плюшевых огромных медведей, которые своей высотой достают до его бёдер. А ноги у него, вообще-то, очень даже длинные и придают ему огромное преимущество в росте! Квартира Чонсу подходила его внутреннему состоянию: он вложил огромное количество денег на то, чтобы чувствовать себя впервые комфортно в своей жизни. Чтобы вместо постоянного стресса из-за активных младших сестёр, которых он видел, когда он возвращался домой к родителям, он мог выдыхать и смотреть на огромное количество активно растущей зелени, которая висела почти в каждом уголке, на тёмно-синие стены, которые совершенно не раздражали его, включать на колонке тихую успокаивающую музыку, под которую он готовил себе какой-нибудь лёгкий ужин, доставал из холодильника любимый йогурт с белым шоколадом и лимоном, а после ужина садился медитировать или читать книгу с максимально драматичным и романтичным сюжетом. А если ему нужно было выплеснуть эмоции, которые за день могли накапливаться как раз-таки из-за раздражающих факторов, он доставал все средства для уборки из кладовки и намывал квартиру до идеального блеска, поправляя фигурки из лего, которые он тоже собирал во время досуга. И этот вечер тоже был таким. Таким же спокойным, таким же распланированным до мелочей, в который он вкладывал максимальное количество своих чувств. Сходить в душ, выполнить ежедневные процедуры, приготовить себе на ужин рис с красной рыбой и с салатом из его любимой капусты, заварить себе фруктовый чай с кусочками персика и после хорошего ужина достать из холодильника йогурт. Дальше всё должно произойти так же, как и было сказано ранее: медитация, чтение книги, после этого хороший и здоровый сон. В крайнем случае уборка, но он не чувствовал сегодня необходимости делать что-то, кроме ежедневной рутины. Интересно, входит ли уборка в его ежедневную рутину или можно сказать, что это способ отвлечься от реальности? Чонсу из успокаивающих фантазий вырывает громкий звон дверного звонка и сразу же последовавший стук в дверь. Он вздыхает, откладывая помытые, но ещё недорезанные овощи на приготовленную доску, подходит к двери и, не посмотрев в глазок, открывает. Там стоит растрёпанный, насквозь промокший под снегом и с заплаканным лицом Джуён, поправляющий рюкзак, который сползал с его плеча в надежде сбежать до печальной участи. Чонсу с тихим вздохом пропускает его внутрь, и Джуён тут же швыряет рюкзак вглубь квартиры Чонсу, заставив его проскользить по полу как минимум около двух метров: а может, и больше. Чонсу запирает дверь и поворачивается к нему, помогая снять с плеч тонкую куртку. – Ненавижу их всех!! – Кричит Джуён, вытирая новые подступившие слёзы. Он скидывает обувь и оставляет её стоять на пороге, а Чонсу, пусть и не любит, когда всё так разбросано, слишком волнуется за своего почти самого лучшего друга, чтобы переживать сейчас за возможный беспорядок. Джуён был хаотичен, в большинстве случаев он был душой компании, инициатором всех идиотских идей и самых глупых предложений, а также всегда не любил решать последствия своей фантазии. Чонсу долгое время сторонился его, потому что не мог привыкнуть к постоянному шуму, но когда они наконец-то познакомились ближе, оставшись на ночёвку в богатом доме Сынмина, когда им обоим не спалось, и они сидели вместе около окна на маленькой запасной кухне, Чонсу узнал, что он может быть как и понимающим, так и спокойным, так и просто нежным хрупким человеком. Чонсу начал узнавать о его проблемах чуть больше, чем знал до этого, и, наверное, за все это время стал единственным человеком, которому Джуён доверял безоговорочно. – Что случилось? – Чонсу усаживает Джуёна на край ванны, аккуратно заправляя его мокрые волосы за уши и протягивая ему предварительно намоченную водой тряпку. Джуён вытирает лицо, стирает остатки своего повседневного макияжа, хотя, наверное, ему стоило бы воспользоваться хотя бы мицелляркой, и откидывает полотенце в раковину, споласкивая руки. Чонсу сидит перед ним на коленях, и на некоторое время даже забывает про всю ту неловкость, которую чувствовал. Наверное, со стороны это выглядит максимально нелепо. – Джуён? – Она поставила мне два! – Кричит Джуён, глядя на Чонсу с таким разочарованием и ненавистью, будто это он был его преподавателем и прямо сейчас сказал ему отчисляться из университета. У Джуёна были нехилые проблемы с обучением, если можно так сказать, и большинство работ ему давались с трудом, который, к сожалению, преподаватели отказывались замечать и слепо ставили ему двойки. – Она тварь, просто последняя мразь, Чонсу!! Я не спал несколько ночей из-за этой работы, а она сказала, что мои старания недостаточно хороши, чтобы хотя бы поставить мне тройку! – Это которая.. – Это та светловолосая мымра со старыми красными тапочками, про которую я с Джисоком писал гадости в туалете!! – Он выдыхает, и даже обычный вздох получается настолько дрожащим, что Чонсу понимает, что либо здесь будет ещё одна серия сильной истерики, либо ему придётся окончательно взять себя в руки и помочь Джуёну успокоиться. Взяв его не самую маленькую, грубую от игры на бас-гитаре ладонь, Чонсу осторожно помог Джуёну подняться с края ванной и отвёл его на кухню, усаживая на мягкий диван. Порывшись в ящике, в которых он обычно хранил свои закуски для фильмов, он нашёл какие-то мясные кусочки и чипсы со вкусом стейка, высыпав их в тарелку и пододвинув к Джуёну, который моментально принялся заедать своё горе. Да, это было не самым хорошим способом справляться с эмоциями, но если это помогало отвлечься и после обсудить всё в мельчайших подробностях, к этому ведь можно прибегать хоть иногда? Чонсу заваривает ему тот самый фруктовый чай, добавляет чайную ложку сахара и пододвигает поближе, предварительно достав оттуда вечно раздражающий и за всё цепляющийся пакетик. Джуён всхлипывает, дует на чай и делает максимально осторожный глоток, всё равно поморщившись от того, насколько он горячий. Ну конечно, это же кипяток, как-никак. Они сидят в почти тишине, которую так любил Чонсу, около двух минут, пока Джуён хрустит чипсами, а Чонсу старается быстро съесть хотя бы половину своего ужина, совершенно забыв про салат, который он так любил нарезать в дополнение. Переведя дыхание, Джуён поворачивается к Чонсу, опуская взгляд в пол и нервно перебирая край своей любимой толстовки со скелетом, который держал в руках легендарный медиатор какого-то чересчур известного в рок-комьюнити исполнителя. – Я не знаю, что было не так в моей работе. Я несколько раз проверял грамматику текста, несколько раз проверял содержание и даже сравнивал с другими лучшими работами. Даже проверял на схожесть с искусственным интеллектом с помощью искусственного интеллекта! – Джуён подпирает подбородок ладонью, снова уставившись на Чонсу, который внимательно его слушал, сжимая в руках чашку. – Она сказала, что фотографии, которые я вставил, слишком старые или что-то такое. Что моя работа потеряла актуальность! – А ты смотрел даты? - Аккуратно спрашивает Чонсу, надеясь не задеть Джуёна немного.. Некорректными вопросами, если его задача сейчас — это успокоить своего лучшего друга и помочь чувствовать ему себя не так плохо и не таким безответственным. – Ну.. Просто интересно, неужели она опять несёт какую-то фигню на счёт твоих работ? – Именно!! Самые свежие фотографии, которые я нашёл! Да в интернете даже не было других, если только фотографии с датой создания этой хрени! – Джуён закидывает в рот самую большую чипсину из миски, на которую налипли все специи из пакета. – Я просто считаю, что это несправедливо. Почему все заслуживают хорошего отношения к своим работам, а я нет? Неужели я так сильно выделяюсь среди всех остальных студентов? – Джуён, – Мягко говорит Чонсу, приобнимая Джуёна за плечи, сразу чувствуя, как тот расслабляется и сам прижимается к нему. Джуён всегда был очень тактильным и любил случайные прикосновения, хотя, наверное, был ряд тех прикосновений, которые он мог разделять только с близкими людьми. Чонсу не знал, какие прикосновения разделяют они, но был уверен, что Джуён ему доверяет достаточно сильно. – Её оценки ни в коем случае не показывают уровень твоих стараний и твоих знаний. Поверь, все твои друзья, все твои родственники и я знают, что у тебя очень слабый иммунитет и что ты часто сидишь с температурой, чтобы просто доделать эту работу. Ты не ленивый — это просто стечение обстоятельств и люди, которые не умеют быть понимающими и нежными с теми, чьи работы оценивают. И.. Тебе просто периодически сложно даётся учёба. – Но... – Правда, Джуён. Все тебе верят. Даже если ты в конце концов не окончишь университет, ну и что? Учёба не должна быть важнее твоего благополучия и твоего счастья. Сотни, а может, даже и тысячи людей находят способы реализоваться в этом мире без получения высшего образования. Некоторые даже не заканчивают колледж. Некоторые из них даже бросают школу. – Чонсу аккуратно отпускает Джуёна и снова берёт его за руку, поглаживая большим пальцем его слегка вспотевшую, по всей видимости от стресса ладонь. – Я не говорю, что это хорошо. Я не говорю, что тебе нужно отчислиться или радоваться, если ты не получишь желаемое образование, и я не хочу ставить их в пример. Но это не должно быть твоей главной целью в жизни, понимаешь? – Тебе проще говорить, Чонсу... Это ты идеально закончишь институт и сможешь заниматься своим любимым делом без каких-либо преград. – Шепчет Джуён, стесняясь даже взглянуть ему в глаза. Чонсу отличник, зубрила и довольно душный человек, иногда даже по мнению преподавателей. – Возможно, мне действительно проще. Но я тоже много раз хотел бросить учёбу, я тоже много раз не успевал доделать проект, и, возможно, сейчас тоже бы не заканчивал институт. Если бы мои мечты никогда не произошли, я бы пошёл играть на фортепиано в каких-нибудь ресторанах, пошёл бы озвучивать мультики, даже ненавидя громкие звуки. А возможно, я мог бы стать неплохим вокалистом в какой-нибудь рок-группе, ну или хотя бы учителем музыки у начальных классов. – Чонсу тихонько смеётся. – Либо же я подрабатывал бы в кафе, накопил бы деньги и пошёл получать второе образование. Вариантов безумное количество, а мы всегда рассматриваем только один. – Потому что один вариант — это тот, ради которого мы готовы отдать здоровый сон, нервы и своё драгоценное время. – Джуён смотрит на Чонсу, который, как всегда легко улыбается, но на этот раз выглядит даже немного грустным. Он редко грустил из-за каких-то мелочей, и, наверное, Чонсу сейчас говорит о явно сложной для него теме. – Тебе нужно научиться сосредотачиваться на настоящем. Будущий Джуён не действует сам, он подстраивается под настоящего Джуёна, который прямо сейчас должен не вешать нос, а смотреть на жизнь позитивно, как смотрит всегда. – Чонсу аккуратно тыкает Джуёна в кончик носа указательным пальцем, хихикнув. – В тебе есть огромное количество самых замечательных качеств, Джуён. В тебе есть огромная любовь к концертам и огромная любовь к гитарам. В конце концов тебе придётся расставить приоритеты и понять, что ты упускаешь самое лучшее время в попытках исправить ситуацию, которая уже произошла. Учёба не должна быть самой главной в твоей жизни. Твоё счастье — вот что важно. Джуён слабо, криво улыбается и нерешительно кивает, обрабатывая внезапный поток информации в голове. Редко кто-то называл его успешным человеком, редко кто-то хвалил его качества или замечал то, как он старается. Он даже не уверен, размышлял ли кто-то о жизни так спокойно в его присутствии и рекомендовал ли кто-то ему отвлечься от учёбы. Действительно, а если бы он переживал чуть меньше, какую жизнь он бы жил сейчас? – Ты... Хочешь посмотреть мою работу? – Джуён допивает чай и отодвигает кружку в центр стола. Было бы неплохо помыть её в качестве благодарности позже. – Только не сейчас. Если ты не против, я не отказался бы просто посидеть вдвоём и отдохнуть. Чонсу кивает, и, быстро прибравшись на кухне, пока Джуён снова умывал лицо в ванной, он отвёл его в свою спальню. Единственным освещением на данный момент была самая тёплая из всех возможных гирлянда, а в комнате стояла большая двуспальная кровать около батареи и свечи на тумбочке с ароматом корицы и имбирного печенья, которые, по его мнению, ассоциировались с зимой лучше всего. Усадив Джуёна на кровать, Чонсу дал ему в руки длинную подушку в виде Фуррет, один из самых милых покемонов (как минимум внешне), по профессиональному мнению Чонсу, который, конечно, считал, что вкус в такой простой вещи, как покемоны, у него точно есть и ему можно доверять. Джуён прижимает к груди подушку, кладёт голову на плечо Чонсу и удовлетворённо вздыхает, когда тот аккуратно запускает руку в его длинные волосы и начинает аккуратно массировать кожу головы. Пальцы Чонсу, несмотря на то, что он очень часто играл на фортепиано, были очень мягкими и ухоженными, скорее всего, из-за частого использования уходовых средств, особенно учитывая, как легко зимой у него высыхала кожа на руках. Когда Чонсу свободной рукой накидывает на них сверху плед и осторожно поправляет на плечах, Джуён почти сразу чувствует необъяснимое тепло в груди и начинает проваливаться в сон, прижимая ноги к себе как можно ближе. Он чувствует себя ленивым котом, хотя никогда не ассоциировал с котами себя. Наверное, утром он даже не захочет вспоминать эту ситуацию, настолько смущённый своим навязчивым поведением и своей довольной улыбкой в этот момент, но сейчас? Сейчас Джуён хочет переживать это снова и снова, пока Чонсу позволяет ему оставаться здесь и сейчас. Гирлянда медленно гаснет, специально настроенная на такой режим. Чонсу легонько прижимается губами ко лбу Джуёна на несколько секунд, а потом отстраняется и жмётся своей мягкой щекой к месту поцелуя. – Я люблю тебя, Джуён. – Мгм... И Чонсу понимает, что Джуён действительно единственный шум, который он готов терпеть.