Мафия, магия и один не тот мужчина

Драко Малфой сидел в своем кабинете, задумчиво вглядываясь в пламя камина. В его руках вертелся бокал с огневиски, но он даже не пригубил его. Мысли о разговоре с Грейнджер не давали ему покоя.       Лео... её сын. Или... их сын?       Это было нелепо. Он знал свою родословную досконально. Малфои всегда были блондинами — без исключения. Их гены не поддавались изменениям, словно были заколдованы самой магией. Он помнил истории о том, как даже дети, рожденные от смешанных браков, наследовали эту черту.       Но что-то в этом ребенке... что-то, что не давало ему покоя.       Он закрыл глаза и глубоко вдохнул.       Если бы Лео действительно был его сыном… что тогда?       Он забрал бы его у Грейнджер? Потребовал бы права на воспитание? Смог бы он быть отцом? Или он просто убедил бы себя, что это не его дело?       Перед глазами всплыло лицо Гермионы, её реакция на его вопрос. Она явно пыталась что-то скрыть. Он чувствовал ложь в её голосе, но не мог понять, в чем именно она солгала. Он был неплохим легилиментом, но Грейнджер держалась слишком стойко. Как будто заранее подготовилась к таким вопросам.       В дверь постучали.       — Входи, — коротко бросил он, не сводя глаз с огня.       Тео Нотт зашел, привычно усаживаясь в кресло напротив стола. Он лениво закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. В его взгляде читался интерес, но и некая настороженность. Драко редко выглядел настолько потерянным.       — Ты выглядишь так, будто увидел полтергейста, — с усмешкой заметил он. — Или что-то еще более жуткое.       — Просто размышляю, — Драко откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок.       Тео внимательно посмотрел на друга, но не стал развивать тему. Их дружба держалась на определенных правилах, и одно из них гласило — если хочешь говорить, скажешь сам.       — Что у нас по делу?       — Всё идет по плану. Наши люди медленно, но верно внедряются в Министерство. Но есть сложности с некоторыми департаментами — там слишком много бдительных работников, которые могут нас раскусить.       — Доверь это мне, — Малфой кивнул. Его голос звучал твердо, но в нем не было прежней уверенности. — Скажи мне, Тео, ты помнишь что ты связан обетом? Всё, что у тебя есть, ты имеешь благодаря мне.       Тео нахмурился, его пальцы сжались в кулак, но голос остался спокойным:       — Я знаю, Драко. И я всегда был и буду верен тебе... в работе. Но про личную жизнь обет ничего не говорит.       Малфой вскинул бровь, изучающе глядя на друга.       — Ты про Грейнджер? — прищурился он.       Тео чуть помедлил, прежде чем ответить.       В голове всплывали воспоминания.       Как он помогал Гермионе бежать. Как держал её за руку, когда она дрожала от страха за сына. Как чувствовал, что обязан защитить их, что не может оставить их одних.       Я забочусь о ней. И о Лео. Я люблю их.       — Я забочусь о ней. И о Лео. Я люблю их.       Некоторое время в кабинете стояла тишина. Драко смотрел на друга, будто пытаясь разгадать его мысли.       — Забавно, — наконец произнес он, скрестив руки на груди. — Ты говоришь так, словно действительно считаешь что вы семья.       Тео только усмехнулся.       — А разве нет? Я был с ней, когда ей было хуже всего. Я помогал ей, когда все отвернулись. Я держал Лео на руках с первых дней его жизни. Я не заявляю права на них, Драко, но я не отступлюсь.       — Она мой человек, — твердо сказал Малфой, прищурившись.       — Правда? — Тео наклонил голову, внимательно глядя на друга. — Только поэтому ты проявляешь такой интерес?       — Что ты хочешь сказать?       — Ты хотел её ещё с четвёртого курса, не нужно играть в дурака сейчас.       Малфой замер. На миг выражение его лица стало непроницаемым. Затем он тихо усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.       — Теперь я Дон, Тео, — голос его был бархатисто-мягким, но в нем скользнул металл. — У меня достаточно власти, чтобы взять всё, что я действительно хочу.       Тео нахмурился.       — Ты говоришь о ней как о трофее.       — Совсем нет, — Драко покачал головой, сделав глоток огневиски. — Я говорю о том, что если бы я хотел, то Гермиона была бы сейчас со мной.       — Но ты этого не сделал.       — Пока.       Тео сжал кулаки, но взял себя в руки.       — Тогда ответь мне, Драко... почему ты все еще не у неё, не кричишь что она тайно родила от тебя ребенка? Сомневаешься, что Лео Твой?       — Потому что я его видел, — холодно ответил Малфой. — Этот ребёнок — копия Грейнджер.       — Не скажи, — возразил Тео, подаваясь вперёд. — У него есть черты, которые мог унаследовать от меня. Ты просто боишься, что Лео действительно мой сын.       — Какие жечерты он мог от тебя унаследовать?       — Форма глаз. Овал лица. И, чёрт возьми, Драко, цвет его волос.       Малфой покачал головой.       — Ты хочешь видеть в нём себя, потому что любишь её. Это затмевает твой разум. Но я смотрел на него внимательно. Он весь в Грейнджер.       Тео сжал зубы, но не нашёл, что ответить. Он хотел бы убедить Малфоя, что прав, но внутренний голос подсказывал, что Драко не так уж и ошибается.       — Тогда почему она все еще скрывает, кто отец? — спросил он после короткой паузы.       — Потому что ей удобно так, — Драко пожал плечами. — Быть матерью-одиночкой даёт ей свободу.       — Она сказала, что сама не знает.       Малфой помрачнел.       — Как удобно, — процедил он.       — Она хочет воспитывать его самостоятельно. Но я всё равно был рядом, поддерживал её. Я даже был с ней на родах.       В глазах Драко что-то вспыхнуло.       Он сам не понял, что именно его так задело в этих словах.       Представить Гермиону, уязвимую, слабую, в момент, когда она нуждалась в помощи, и рядом с ней — не он, а Тео.       Тео, который держал её за руку. Тео, который первым взял Лео на руки.       В груди вспыхнуло раздражение, почти злость. Он не хотел это анализировать.       Малфой стиснул зубы и отвёл взгляд, как будто в огне камина мог найти ответ на все свои вопросы.       Некоторое время в кабинете стояла тишина. Драко смотрел на друга, будто пытаясь разгадать его мысли.       — После обеда у нас собрание, — наконец сказал он. — Предупреди Гермиону.       Тео кивнул и вышел. ***       Когда Тео вошел в комнату Гермионы, та сидела в кресле, кормя Лео грудью. Она выглядела уставшей, но умиротворенной.       Он поймал себя на том, что задержал взгляд на ней дольше, чем следовало бы.       Эта женщина прошла через многое, и он знал, что часть её тягот была связана с ним.       — Доброе утро, — тихо сказал он, чтобы не потревожить ребенка.       — Доброе, — Гермиона улыбнулась, взглянув на него.       Тео подошел ближе и нежно провел рукой по голове Лео. Тот тихонько завозился на руках.       — Как он спал? — спросил он.       — Впервые на удивление хорошо, — с удивлением призналась Гермиона.       — Хорошо? — переспросил Тео, нахмурившись. — Но ведь он всегда был беспокойным...       Она кивнула, но ничего не сказала.       Тео задумался, но решил пока не развивать тему.       — После завтрака у нас собрание, — сообщил он. — О Лео позаботится няня. Она когда-то присматривала за мной, ей можно доверять.       Гермиона вздохнула, явно не желая оставлять сына, но всё же кивнула. Её пальцы легонько скользнули по его крохотной ручке, и она нежно поцеловала малыша в макушку, прежде чем осторожно передать его Тео.       Тео сел на кровать, держа Лео на руках. Мальчик захихикал, хватая игрушку пухлыми пальчиками. И вдруг Тео замер. Он заметил кое-что, чего раньше не было.       Светлую прядь в каштановых волосах Лео.       Сердце Тео ухнуло в пятки. Он смотрел на эту прядь, не веря своим глазам. Малфои всегда были блондинами... Мысли вихрем пронеслись в голове.       Реакция Гермионы на слова Драко.       Её желание уехать.       Спокойный сон Лео впервые за три месяца.       Всё сложилось воедино.       Этот ребенок — сын Драко.       Тео закрыл глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Он уже любил этого малыша. Как своего. Он считал его своим. И если Малфой узнает правду...Он больше никогда не увидит Лео.       Нет.       Он не позволит этому случиться. Взмахнув палочкой, он незаметно перекрасил светлую прядь в каштановый цвет. "Я не дам тебе его отнять", — подумал он, продолжая убаюкивать Лео. Тео глубоко вздохнул, прижимая малыша к себе.       Теперь правда была скрыта.       Но насколько долго? ***       Гермиона вернулась в комнату, вытирая мокрые волосы полотенцем. Вода немного расслабила её, но напряжение всё равно не уходило. Она видела, как Тео смотрит на Лео. Как он сжимает его в руках, словно боится, что мальчика отнимут.       — Всё хорошо? — спросила она, забирая ребенка, перекладывая его в люльку и наклоняясь над кроваткой, где теперь мирно спал её сын.       Тео кивнул, но его взгляд был рассеянным.       — Да. Просто... думаю.       Гермиона знала, что он что-то скрывает, но решила не давить. Она повернулась к зеркалу, ловко заплетая влажные волосы в нетугую косу. Её движения были механическими — в голове она уже прокручивала предстоящий день.       В дверь тихо постучали.       — Это Виктория, — произнёс Тео, подходя и открывая.       На пороге стояла женщина лет пятидесяти. Высокая, с аккуратно собранными рыжеватыми волосами и добрым, но строгим лицом. Она вошла в комнату уверенно, без лишних слов оглядела малыша, перевела взгляд на Гермиону и слегка улыбнулась.       — Я Виктория, — представилась она. — Тео говорил, что вам нужна помощь.       — Да, — Гермиона кивнула. — Лео капризный, особенно утром. Он ест каждые три-четыре часа, но если заплачет раньше — лучше сразу позвать меня.       — Не волнуйтесь, — Виктория с профессиональным видом подошла к кроватке. — Я заботилась о детях всю жизнь. Ваш мальчик в надежных руках.       Гермиона слегка расслабилась. Она ещё раз проверила Лео, провела пальцем по его крохотной ладошке и, вздохнув, кивнула Тео.       — Пойдём завтракать.       В столовой было почти тихо.       Помимо Драко за столом сидела Ромильда Вейн. Она небрежно помешивала кофе, пристально разглядывая Гермиону с лёгкой усмешкой.       — Смотрите-ка, возвращение блудной девицы, — протянула она, поднеся чашку к губам.       Гермиона напряглась, но ничего не ответила, а вот Тео бросил на Ромильду предостерегающий взгляд.       — Осторожнее с языком, — тихо, но угрожающе произнёс он.       — Ох, какие мы защитники, — фыркнула та, закатывая глаза. — Я просто констатирую факт. Не было, и вдруг снова здесь.       — Она здесь по моей воле, — Драко поднял взгляд от газеты, которую держал в руках.       Ромильда сжала губы, но промолчала и вернулась к завтраку. Гермиона бросила на Драко короткий взгляд. Он говорил спокойно, но было что-то в его тоне… что-то, отчего по коже пробежали мурашки.       Завтрак проходил в почти напряжённой тишине. Они говорили, обсуждали дела, но между Тео и Драко повисла новая, незримая напряжённость.       Тео старался казаться спокойным, но его челюсть была напряжена, а в голосе иногда проскальзывала резкость. Драко же, напротив, выглядел непробиваемым, но в его взгляде, время от времени, появлялся тот особенный прищур — словно он что-то просчитывал, выжидал. Гермиона чувствовала эту перемену, но не понимала её причину.       В какой-то момент Драко сложил газету и поднялся.       — У меня дела, — произнёс он небрежно, обходя стол.       Проходя мимо Гермионы, он замедлил шаг.       — Малышка, зайди ко мне после завтрака, — его голос был низким, почти ласковым.       И прежде чем она успела ответить, его пальцы скользнули по её голове, легко задевая прядь её волос.       Гермиона замерла.       Перед глазами вспыхнуло воспоминание — год назад, она на коленях перед ним, её сердце бешено колотится, его пальцы сжимаются в её волосах, а голос звучит почти так же…       Кровь бросилась в лицо.       Она резко отодвинула стул и встала.       — Я уже наелась, — выдавила она, не глядя ни на кого.       Ромильда тихо хмыкнула, но ничего не сказала.       Гермиона не стала ждать. Она вышла из столовой, быстрым шагом направляясь к кабинету Малфоя. Она должна была покончить с этим. Прямо сейчас. Как только она вошла в кабинет, Драко уже стоял у окна, держа в руках бокал огневиски. Он не обернулся, но она чувствовала, что он её ждал.       Гермиона вошла в кабинет и без приглашения опустилась на тёмно-серый диван у стены, закидывая ногу на ногу. Драко всё так же стоял у окна, небрежно крутя в руках бокал огневиски.       — Пьёшь с утра пораньше? — с лёгкой усмешкой заметила она, облокотившись на подлокотник. — Впрочем, что-то я не удивлена. Ты всегда так делал. Драко наконец обернулся. В его глазах блеснуло развлечение.       — Гермиона, я, конечно, скучал по твоему острому язычку, но сейчас не до него, — лениво ответил он и сделал небольшой глоток. — Им я займусь вечером… если ты хорошо попросишь.       Гермиона закатила глаза.       — Какой ты щедрый, Малфой, — фыркнула она, делая вид, что её нисколько не задел этот намёк.       Драко усмехнулся, поставил бокал на стол и сел в кресло напротив.       — К делу, Грейнджер, — его тон стал серьёзнее. — Министерство в полном хаосе. Бюрократия — хуже драконовой оспы. Чиновники только и делают, что перекладывают бумаги и строят важные лица. Никто ни за что не отвечает. Они видят проблемы, но предпочитают закрывать на них глаза.       Гермиона тихо вздохнула.       — Вот почему ты пришла ко мне тогда, — продолжил Драко, изучающе глядя на неё. — Ты не могла больше смотреть, как они ничего не делают. Тебя бесило, что Поттер только болтает о переменах, но не готов запачкать руки. Ты хотела изменить мир, Грейнджер.       Гермиона промолчала. Он не был далёк от правды.       — И знаешь, что забавно? — Драко наклонился вперёд, сцепив пальцы. — Поттер всё ещё тебя ищет.       Гермиона нахмурилась.       — Что?       — Он хочет допросить тебя, — Драко прищурился. — Ходит кругами, ищет зацепки. Ему не даёт покоя, почему ты вдруг решила связаться с пожирателями.       — Потому что Министерство прогнило, — с раздражением выпалила она.       — Вот и я ему так и сказал, — ухмыльнулся Малфой.       Гермиона покачала головой.       — Он не отстанет.       — Пусть попробует, — в голосе Драко послышалась ледяная угроза.       Некоторое время в кабинете повисла тишина.       Гермиона задумчиво провела пальцами по подлокотнику дивана.       — Ладно, а как обстоят дела в целом в нашем кругу? — наконец спросила она, переключая тему.       Драко расслабился в кресле.       — Мы контролируем несколько ключевых сфер, — начал он. — Под нами часть торговли артефактами, зелья, безопасность. У нас есть люди в Аврорате, но их пока недостаточно.       Гермиона слегка приподняла бровь.       — Безопасность?       — Разумеется, — кивнул он. — Кто-то же должен защищать тех, кого Министерство бросило.       Она удивлённо посмотрела на него.       — Ты правда заботишься о них?       Малфой усмехнулся.       — Не будь наивной, Грейнджер. Всё это — часть игры.       Но она видела, как что-то промелькнуло в его глазах. Что-то, чего он не хотел признавать.       Гермиона внимательно смотрела на Драко, изучая его. Он всегда был хорош в играх, но она знала, что за каждым его ходом скрывается нечто большее.       — Всё это часть игры, да? — повторила она, скрестив руки на груди. — А как насчёт тех людей, которых ты действительно защищаешь?       Драко не ответил сразу. Он поднялся с кресла, прошёлся по кабинету и встал у камина, глядя на пляшущие в огне языки.       — Ты думаешь, я делаю это из чистого альтруизма? — наконец произнёс он. — Нет, Грейнджер. Я делаю это, потому что если не я, то никто.       — Ты не отвечаешь на мой вопрос.       Он резко обернулся, его глаза вспыхнули раздражением.       — Ты правда хочешь знать? — его голос был низким, почти шипящим.       Гермиона сжала губы, но кивнула.       — Когда Министерство впало в хаос, когда начались перевороты, кто пришёл к власти? — он шагнул ближе. — Кровавые фанатики. Коррумпированные ублюдки, которые только и ждали момента, чтобы узаконить свои методы. Я не дал им этого сделать.       — Ты стал одним из них, — не отводя взгляда, произнесла она.       — Нет, — Драко усмехнулся, но его улыбка не достигла глаз. — Я стал их кошмаром.       Гермиона не сразу нашла, что сказать.       — Я не уверена, кто ты сейчас, Малфой.       Он наклонился чуть ближе, и она почувствовала лёгкий аромат его парфюма — терпкий, с нотками зелий и чего-то свежего, мятного.       — Разве ты когда-то знала? — его голос стал ниже.       Гермиона хотела было ответить, но в дверь неожиданно постучали.       Драко выпрямился и раздражённо бросил:       — Входи.       Дверь открылась, и в кабинет вошла Ромильда, выглядя так, будто её явно кто-то позвал сюда не по её воле. Она одарила Гермиону коротким оценивающим взглядом, а затем повернулась к Малфою.       — У нас проблема, — без предисловий сказала она.       Гермиона почувствовала, как напряжение в комнате моментально возросло. Драко снова стал холодным, деловым.       — Что случилось?       Ромильда бросила короткий взгляд на Гермиону, словно решая, стоит ли говорить при ней, но затем вздохнула.       Ромильда скрестила руки на груди и скептически посмотрела на Драко.       — У ворот Уизли, — без предисловий сказала она.       В комнате воцарилась тишина. Гермиона резко вскинула голову, её сердце болезненно сжалось.       — Рон? — её голос прозвучал тише, чем она ожидала.       — Он один, — продолжила Ромильда, даже не взглянув на неё. — Требует встречи.       Драко вздохнул и, казалось, даже не удивился. Он взял бокал, который стоял на столе, но, передумав, поставил его обратно.       — Не пускать, — спокойно, но твёрдо произнёс он.       Гермиона моргнула, не веря своим ушам.       — Что?       — Ты всё слышала, — он лениво облокотился на стол, устремив на неё спокойный, но ледяной взгляд. — Мне не нужен здесь Уизли.       — Он мой друг!       — Он был твоим другом, — поправил её Драко. — До того, как бросил вас и сбежал в Румынию.       Гермиона сжала губы.       — Это было давно.       — Но вернулся он только сейчас, — Малфой чуть склонил голову. — Как думаешь, почему?       Гермиона промолчала.       — Я подскажу, — он усмехнулся. — Потому что Поттер всё ещё ищет тебя.       Она сжала кулаки.       — Это не значит, что он пришёл по приказу Гарри!       — Ах, правда? — Драко приподнял бровь. — Тогда почему он пришёл не к тебе домой, а сюда?       Она не нашла, что ответить.       — Никто не мешает ему стоять у ворот, — продолжил Драко. — Если у него есть вопросы, пусть задаёт их воздуху.       Он повернулся к Ромильде.       — Не тратьте на него время. Не отвечать, не впускать, не мешать мне.       Ромильда кивнула и, бросив напоследок странный взгляд на Гермиону, вышла.       Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.       — Ты не можешь просто игнорировать его.       — Именно это я и собираюсь сделать, — Драко ухмыльнулся. — Уизли уже сделал свой выбор. Поздно менять правила игры.       — А если он просто хочет поговорить?       — Тогда ему стоит научиться писать письма, — усмехнулся Драко.       Она сжала губы.       — Ты правда думаешь, что он работает на Гарри?       — Я думаю, что он не настолько глуп, чтобы прийти сюда просто из любопытства, — спокойно ответил Малфой.       Гермиона отвернулась, её мысли метались в хаосе.       — А теперь, малышка, ты ещё хотела обсудить Министерство, или на этом мы закончим?       Она сжала кулаки, но промолчала. Гермиона перевела дыхание, пытаясь взять себя в руки.       — Ещё кое-что, — начала она, глядя прямо на Драко.       Он лениво поднял бровь, ожидая продолжения.       — Я хочу, чтобы ты забыл о той ночи.       В комнате повисла напряжённая тишина. Драко смотрел на неё несколько секунд, а затем тихо рассмеялся.       — Забавно, — протянул он, наклоняясь вперёд. — Ты действительно думаешь, что можешь мне что-то приказывать?       — Это не приказ, — твёрдо сказала она. — Это просьба.       — Всё равно отказываюсь, — ухмыльнулся он.       Гермиона сжала губы.       — Драко, это была ошибка.       — Кто сказал?       — Я.       Он склонил голову набок, внимательно изучая её лицо.       — Если ты так уверена, почему краснеешь?       Она вспыхнула ещё сильнее и разозлилась.       — Потому что ты ведёшь себя как самодовольный павлин!       — Какой я есть, Грейнджер, — он ухмыльнулся. — Но знаешь что? Я не забуду.       Она стиснула зубы.       — Это ничего не значит.       — Может, для тебя, — Драко прищурился. — Но не для меня.       — Ты просто хочешь позлить меня.       — А ты просто хочешь убедить себя, что это не было важно.       Гермиона поднялась с дивана.       — Я не хочу об этом говорить.       — Тогда не начинай, — спокойно ответил он.       Она сжала кулаки, развернулась и сделала шаг к двери, но он поймал её за запястье.       — И, Грейнджер... — его голос стал тише, но твёрже. — Чем больше ты будешь пытаться это стереть, тем больше я буду напоминать.       Гермиона открыла рот, собираясь возразить, но Драко не дал ей этого сделать.       Резким движением он притянул её к себе, его пальцы сжали её запястье, а в следующий момент его губы накрыли её губы. Это не был нежный, робкий поцелуй — в нём было столько же власти, сколько и в самом Драко Малфое. Он прижимал её к себе, требовательно, без намёка на сомнение или колебание.       Гермиона замерла, но всего на секунду. Он целовал её жадно, словно хотел доказать что-то не только ей, но и самому себе. Его губы были горячими, твёрдыми, напористыми, язык скользнул по её губам, требуя открыть рот. Её тело предало её первой — она задрожала, дыхание сбилось, а пальцы сами собой сжались на его рубашке.       Он чувствовал её сопротивление, но оно таяло с каждой секундой. Драко углубил поцелуй, одной рукой крепко удерживая её за талию, другой зарываясь в её волосы. Её губы были тёплыми, мягкими, и он жадно пил этот поцелуй, пока в ней не осталась последняя капля сомнений.       А потом, так же резко, как он её поймал, он отпустил.       Гермиона сделала шаг назад, её грудь тяжело вздымалась, глаза были широко распахнуты, а губы припухли от его прикосновений. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.       Драко провёл большим пальцем по её нижней губе, с ухмылкой наблюдая за её растерянностью.       — Не забывай, Грейнджер, — его голос звучал хрипло, глубже обычного. — Я всегда беру то, что хочу.       Она ещё раз раскрыла рот, но, не найдя подходящих слов, развернулась и вышла из кабинета, глотая горячий ком в горле. ***       Гермиона вышла в сад, глубоко вдыхая свежий воздух. Здесь было прохладнее, чем в доме, и зелёные заросли казались почти успокаивающими. Она нашла Тео в его любимом месте — под старым раскидистым дубом. Он сидел на скамье, лениво перебирая в пальцах веточку розмарина, его взгляд был устремлён вдаль, но, услышав её шаги, он тут же перевёл глаза на неё.       — Ты выглядишь так, будто сейчас взорвёшься, — заметил он с лёгкой усмешкой, разглядывая её лицо.       Гермиона фыркнула, опускаясь рядом с ним.       — Всё тот же Малфой, — вздохнула она. — За этот год ничего не изменилось.       Тео молча смотрел на неё несколько секунд, прежде чем покачать головой.       — Ты правда в это веришь?       Гермиона нахмурилась, скрестив руки на груди.       — Разве не так? Он по-прежнему играет в покер, пока все играют в шахматы и все равно выигрывает. По-прежнему жаден до власти, по-прежнему…       — По-прежнему тебя раздражает, — закончил за неё Тео, взглянув на неё с хитрой усмешкой.       Она закатила глаза, но промолчала.       — Всё изменилось, Гермиона, — тихо сказал он, наблюдая за её лицом. — Просто не в лучшую сторону.       Она перевела на него взгляд, изучая выражение его глаз.       — И правильно, что я просила тебя не рассказывать мне ничего. Я не хотела знать, — наконец сказала она, но в её голосе уже не было той уверенности, что прежде.       — Но теперь ты здесь, — напомнил он. — И закрывать глаза больше не получится.       Гермиона раздражённо вздохнула.       — Ты считаешь, что эта жизнь лучше? Что стоило уходить из Министерства, только чтобы стать частью этого?       — Министерство гниёт, — спокойно ответил Тео. — Поттер в одиночку не вытянет, а все остальные только делают вид, что работают. За этот год они не сделали ничего полезного. А мы…— Он остановился, бросив на неё выразительный взгляд. — Мы сделали больше, чем они за всю послевоенную жизнь.       Гермиона задумчиво уставилась в одну точку, кусая губу.       — Нам нужно показать магическому обществу, что Министерство не справляется, — продолжил Тео. — Люди должны увидеть, что есть сферы, с которыми мафия справляется лучше.       Гермиона нервно сжала пальцы на коленях.       — Но тогда нас окончательно заклеймят как преступников.       — Или как спасителей, — возразил он. — Всё зависит от того, как мы это подадим.       Она собиралась что-то сказать, но в этот момент воздух перед ними вспыхнул серебристым светом.       Серебристая лань появилась прямо перед ними, осветив своими очертаниями сад.       — Гермиона, Лео голоден. Он нуждается в тебе прямо сейчас, — раздался спокойный голос Виктории. Гермиона мгновенно вскочила.       — Прости, мне нужно идти.       Тео только кивнул, провожая её задумчивым взглядом. Она быстро поднялась в свою комнату, где её уже ждала Виктория.       — Он немного капризничал, но всё хорошо, — сказала няня, передавая ей ребёнка.       — Спасибо, можешь ненадолго отдохнуть, — мягко сказала Гермиона, улыбаясь. Когда Виктория вышла, она села в кресло у окна, крепко прижимая к себе сына. Лео сразу потянулся к ней, находя губами её сосок, и Гермиона, чуть поглаживая его по спине, начала кормить его.       — Теперь мы не одни, — прошептала она, нежно покачивая его в ритме медленной колыбельной. — У тебя будет целая семья, где ты будешь в безопасности…       Лео издал тихий вздох, уткнувшись в неё, а Гермиона продолжила, почти неслышно:       — Папочка всегда о нас заботился… и будет заботиться дальше.       Дверь в комнату открылась так тихо, что Гермиона не сразу заметила. Она только почувствовала чей-то взгляд и резко подняла голову. В дверном проёме стоял Драко. Он опирался о косяк, руки скрещены на груди, его взгляд был задумчивым, цепким…       — Что я там не видел, Грейнджер? — лениво спросил он, наблюдая, как она нервно натягивает плед, стараясь прикрыться. Она бросила на него раздражённый взгляд.       — Ты вообще стучать умеешь?       — Когда мне надо, — он закатил глаза и, не спеша, закрыл за собой дверь, после чего сел в кресло напротив неё. Несколько долгих секунд он просто молча смотрел на неё. Потом чуть усмехнулся.             — Никогда не представлял тебя в таком образе. Гермиона нахмурилась.       — В каком?       — В образе матери, — пояснил он. — Ты всегда была карьеристкой. Всегда с важным видом носилась по Министерству, потом по моему поместью, решала проблемы, искала правду, бросалась первая в самую гущу событий… А теперь…       Он чуть склонил голову, разглядывая её лицо.       — Теперь ты настоящая львица.       Гермиона опустила взгляд на сына и слабо улыбнулась.       — Я и сама не думала об этом, — тихо сказала она. — Когда-то я пришла к Тео с новостью о беременности…       Она замялась, но Драко лишь приподнял бровь, ожидая продолжения.       — В кармане у меня тогда были таблетки, которые дал врач, — прошептала она. — Чтобы избавиться от ребёнка.       В воздухе повисла тишина. Драко не шевельнулся, но Гермиона почувствовала, как от него исходит странное напряжение.       — Тео отговорил меня, — продолжила она. — И я очень ему за это благодарна.       Долгое молчание. Потом Драко медленно кивнул.       — Он правильно сделал.       Она хотела что-то добавить, но вдруг в коридоре раздался быстрый стук каблуков, громкий, решительный. Гермиона тут же улыбнулась, узнав этот звук.       Через секунду дверь распахнулась, и в комнату ворвалась Пэнси Паркинсон, глядя на Гермиону так, будто сейчас набросится на неё. — Какого чёрта ты прятала его от меня, Грейнджер?!       Гермиона закатила глаза, но внутри ощутила тепло — в типичном напористом стиле Пэнси чувствовалась искренняя забота.       — Я не прятала, — устало ответила она, наблюдая, как Пэнси, не дожидаясь приглашения, плюхнулась рядом с ней на кровать.       — Ах, да не пряталась! — фыркнула та, скрестив руки. — Исчезла на год, потом появилась с ребёнком на руках, и это ты называешь «не пряталась»?       — Это было не так просто, — тихо сказала Гермиона. — Я не могла оставаться тут.       — Не могла или не хотела?       — Обе причины.       Пэнси пристально посмотрела на неё, затем её взгляд смягчился, но голос остался требовательным:       — Ладно, допустим, я тебя понимаю. Но почему ты не рассказала мне? Ты знаешь, я бы нашла способ помочь.       Гермиона тихо улыбнулась, легко коснувшись её руки.       — Я знаю. Но это был мой выбор.       — Да уж, отличный выбор, — проворчала Пэнси, затем сузила глаза. — Кто отец?       — Это неважно.       — Как это неважно? — возмущённо воскликнула Пэнси. — Грейнджер, я, конечно, обожаю сплетни, но даже не ради этого спрашиваю! Ты же понимаешь, что этот ребёнок — часть магического общества, и его происхождение имеет значение!       — Для меня имеет значение только то, что он мой сын.       Пэнси прищурилась, явно не собираясь оставлять этот вопрос, но тут вмешался Драко, который всё это время молча наблюдал за сценой, прислонившись к дверному косяку.       — Хватит допросов, Паркинсон, — лениво бросил он, подходя ближе.       — А, Малфой, — язвительно протянула Пэнси, оглядывая его с ног до головы. — Ты-то чего встрял?       — Мне не нравится, когда ты мучаешь моих людей, — усмехнулся он.       — Ой, пожалуйста, — Пэнси закатила глаза. — Я, если честно, ставила на то, что ты окажешься отцом этого малыша. Но теперь вижу, что ошиблась. Он явно умнее и красивее, чем ты.       Драко сузил глаза, но вместо ответа лишь фыркнул и развернулся к выходу.       — Развлекайтесь.       Когда он ушёл, Пэнси довольно улыбнулась, затем перевела взгляд на Лео, который внимательно следил за ней своими большими глазами.       — О, боже, он такой крошечный… — пробормотала она, потянувшись пальцами к его пухлой щеке. — Можно мне подержать его?       Гермиона немного помедлила, затем осторожно передала сына подруге, наблюдая, как та берёт его с неожиданной для себя самой нежностью. Лео завозился, но не заплакал, только уставился на новую для себя гостью.       — Привет, малыш, — прошептала Пэнси. — Знаешь, ты мне уже нравишься.       Гермиона, следя за ними, почувствовала, как сжимается грудь от нежности. Она глубоко вдохнула и тихо произнесла:       — Я хотела, чтобы ты стала его крестной.       Пэнси замерла, затем медленно подняла взгляд на Гермиону.       — Ты… серьёзно?       — Более чем.       Пэнси вдруг странно покачала головой и фыркнула, будто сдерживая эмоции.       — Ты ведь понимаешь, что теперь я официально имею право вмешиваться в твою жизнь и жизнь этого малыша?       — Как будто это когда-то тебя останавливало, — усмехнулась Гермиона.       Пэнси хмыкнула, затем осторожно поцеловала Лео в лобик.       — Ладно, считай, что ты попала. Теперь от меня не отделаешься.       Гермиона улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. Теперь у Лео действительно была семья.       Пэнси, слегка откашлявшись, вернула малыша матери и достала из сумочки небольшой свёрнутый свиток.       — А теперь, Грейнджер, перейдём к делу. Я здесь не просто так.       Гермиона вопросительно посмотрела на неё, развернула свиток и, прочитав первые строчки, её глаза сузились.       — Это…       — Именно, — серьёзно кивнула Пэнси. — Время пришло, милая. Без тебя тут был полный бардак и ни одного здравомыслящего человека, поэтому я примчалась как только узнала что ты тут, еще и с этим замечательным, сладким малышом.       Гермиона развернула свиток и пробежалась по строчкам, её взгляд становился всё более напряжённым. Список был длинным — имена, фамилии, названия отделов Министерства, финансовые потоки. И в самом конце жирно выделенное имя:       Джинни Уизли.       Гермиона резко подняла глаза на Пэнси.       — Что это значит?       — Это значит, что семейка Уизли больше не такие простые и честные, какими ты их помнишь, — скривилась Пэнси, забирая у неё пустую ленту, в которую тотчас свернулся свиток. — Под шумок после войны они решили женить Поттера и Джинни. Не прокатило. Ну, они и пошли другим путём.       Гермиона нахмурилась.       — Гарри не женился на Джинни?       — Конечно нет, — усмехнулась Пэнси. — Он слишком занят поисками тебя, чтобы играть в счастливую семью.       Гермиона сжала губы, а Пэнси продолжила:       — Но если они не смогли получить себе самого Гарри, то почему бы не прижать Министерство? Сейчас Джинни активно пропихивают на высокие позиции. Она уже прибрала к рукам пару хороших связей, и, судя по всему, её готовят к чему-то большему.       Гермиона опустила взгляд на свиток, который Пэнси вертела в руках.       — Они хотят взять контроль над Министерством?       — Именно, — Пэнси ухмыльнулась. — Алчность, Грейнджер. Они хорошо поняли, что власть — это всё.       Гермиона тяжело выдохнула. Её сердце гулко стучало в груди. Всё это звучало слишком… грязно. Она знала, что люди меняются, но чтобы вот так?       — Если они добьются своего, — тихо произнесла она, — то Министерство окончательно рухнет.       — Вот поэтому, дорогая, тебе и нужно подумать, что мы будем делать дальше, — Пэнси наклонилась вперёд, её глаза сверкнули азартом. — Потому что если они думают, что получат всю власть без сопротивления, то очень сильно ошибаются.       Гермиона молча смотрела на свиток, прокручивая в голове десятки вариантов. Она знала, что просто рассказать всему магическому обществу об алчности семьи Уизли не выйдет — у них уже была поддержка, связи, а главное, влияние. Если действовать в открытую, её обвинят в клевете.       Но что, если показать людям, что власть Министерства стала лишь ширмой? Доказать, что Министерство больше не может решать проблемы, а те, кто стоят у руля, озабочены лишь собственными амбициями?       Она резко подняла голову.       — Мы должны заставить Министерство само себя разоблачить, — твёрдо сказала она.       Пэнси приподняла бровь, заинтересованно наклонив голову.       — И как ты это планируешь?       Гермиона встала, начав расхаживать по комнате, размышляя вслух:       — У Министерства всегда были слабые места. Криминальные сделки, коррупция, медлительность. Люди устали от беспомощности власти. Если мы сможем сделать так, чтобы люди увидели, что Министерство не справляется…       — …то они начнут искать другую силу, способную защитить их, — закончила за неё Пэнси, хитро прищурившись.       Гермиона кивнула.       — Если мы создадим ситуацию, которую Министерство не сможет быстро и эффективно решить, народ сам начнёт тянуться к нам.       — К «мафии»? — с лёгкой насмешкой уточнила Пэнси.       — К людям, которые действительно способны поддерживать порядок, — спокойно ответила Гермиона.       Пэнси усмехнулась.       — Мне нравится, как ты мыслишь, Грейнджер.       Гермиона сжала пальцы.       — У нас есть связи, ресурсы. У нас есть Малфой, у которого достаточно влияния, чтобы продвинуть наши идеи. Если мы покажем, что Министерство не справляется, а мы можем предложить альтернативу…       Пэнси довольно кивнула.       — О, мне уже нравится этот план. А как мы заставим Министерство облажаться?       Гермиона задумалась.       — Нужно что-то, что вскроет их некомпетентность. Что-то, что привлечёт внимание общества и поставит Министерство в центр скандала. Например… — она остановилась, резко повернувшись к Пэнси, — что, если устроить утечку информации о подпольных сделках Министерства?       Пэнси присвистнула.       — Ты предлагаешь разоблачить их грязные делишки?       — Не просто разоблачить, а направить гнев людей в нужное русло. Если у нас есть доказательства, что они замешаны в незаконных операциях, а мы выступим с альтернативой…       — Тогда народ начнёт нас поддерживать, — закончила Пэнси, её глаза горели азартом. — Мне нравится.       Гермиона глубоко вдохнула, чувствуя, как в ней пробуждается та самая решимость, которая когда-то вела её через войну.       — Нам нужны доказательства. И тот, кто их добудет.       Пэнси хитро улыбнулась.       — У меня есть пара идей, кому можно подбросить информацию, чтобы она всплыла в нужный момент.       Гермиона кивнула.       — Тогда начинаем.