Теория исключения

Весна принесла не только тепло, но и новые испытания. Амбридж рыскала по коридорам, как голодная жаба в поисках мух. Отряд Дамблдора собирался все чаще, Гермиона выматывалась так, что валилась с ног. Она почти перестала ходить в библиотеку. Когда она вернулась спустя две недели, Малфой сидел на своем обычном месте. При её появлении он поднял голову, и в его глазах мелькнуло что-то быстрое — облегчение? — но тут же сменилось привычной скукой. — Я уж думал, тебя сожрала твоя жаба-начальница, — бросил он, не здороваясь. — Амбридж — не моя начальница, — устало ответила Гермиона, рухнув на стул. — И вообще, какое тебе дело? — Мне нет дела, — слишком быстро ответил он и уткнулся в книгу. Она посмотрела на него внимательнее. Он снова выглядел паршиво — под глазами круги, на виске свежая царапина, будто он обо что-то рассек кожу. Мантия сидела мешком — похудел. — Что с тобой происходит, Малфой? — спросила она прямо. — Ты выглядишь так, будто каждую ночь танцушь с дементорами. — Оставь, Грейнджер, — огрызнулся он, но без злости. — Не лезь не в свое дело. — Когда ты спишь на моем столе уже третий месяц, это становится моим делом, — парировала она. — Ты болеешь? У тебя проблемы? — У меня всё отлично, — процедил он сквозь зубы. — У меня лучшая жизнь, чем у тебя и твоих никчемных дружков. Мой отец… — Твой отец в Азкабане, — перебила она жестко. — И не надо делать вид, что тебе все равно. Я вижу, как ты смотришь на его письма. Я вижу, как ты дрожишь. Драко побелел. Его рука метнулась к палочке. — Еще одно слово, Грейнджер, и я… — И что? — она не отводила взгляда. — Проклянешь меня? Донесешь Амбридж? Ну давай. Облегчи душу. Он смотрел на неё, и в его глазах бушевала буря. Гнев, страх, отчаяние, и что-то еще — что-то, чему она не могла подобрать названия. А потом его рука упала, и он просто закрыл лицо ладонями. — Ты не понимаешь, — глухо сказал он. — Ты ничего не понимаешь. Гермиона молчала. Она не знала, что говорить. В книгах не писали, как утешать врагов. В книгах не писали, что делать, когда тот, кого ты презирала всю школьную жизнь, сидит напротив и разваливается на части. — Я могу уйти, — тихо предложила она. — Нет, — выдохнул он, не поднимая головы. — Не уходи. Просто… помолчи. Она помолчала. Просидела с ним до самого отбоя, не говоря ни слова. Когда мадам Пинс начала гасить свет и шикать на них, он поднял голову. Глаза были красными, но сухими. — Спасибо, — сказал он одними губами. Гермиона кивнула и ушла. А на следующее утро обнаружила в своей сумке небольшой флакончик успокоительного зелья высшего качества и записку без подписи: «Для головной боли после зубрежки». Она улыбнулась и спрятала флакон в карман мантии. --- В мае, после побега Гарри из Министерства и возвращения Дамблдора, всё изменилось. Амбридж убрали, но радости это не принесло. Все знали — Он вернулся. Война началась по-настоящему. Малфой пропал из библиотеки на две недели. Когда Гермиона снова увидела его, у неё перехватило дыхание. Он стоял в Большом зале во время ужина, рядом с Пэнси и Крэббом, и выглядел… пустым. Словно из него вынули душу и оставили только оболочку. Он поймал её взгляд через весь зал и не отвел глаз. В его серых глазах не было ничего. Ни ненависти, ни презрения, ни даже узнавания. Просто пустота. Гермиона первой отвернулась. Ей стало страшно. Не за себя — за него. В ту ночь она пробралась в библиотеку под мантией-невидимкой. Он сидел на их месте — один, сжимая в руках какой-то пергамент так, что костяшки побелели. — Малфой, — тихо окликнула она, снимая мантию. Он вздрогнул и спрятал пергамент в карман. — Как ты сюда попала? Патронус? — спросил он безжизненно. — Свои пути, — она села напротив. — Что случилось? — Ничего, — ответил он, но его голос дрогнул. — Всё отлично. Лучше не бывает. — Ты врешь, — мягко сказала она. — Я вижу. — И что ты видишь, Грейнджер? — вдруг взорвался он, вскакивая. — Что ты можешь видеть? Ты, с твоей идеальной жизнью, с твоими друзьями, с твоим Поттером, который всех спасет? Ты понятия не имеешь, каково это — когда твоя семья… когда ты… Он осекся и отвернулся к окну. Плечи его дрожали. Гермиона медленно встала и подошла к нему. Остановилась в шаге. — Я не знаю, что у тебя случилось, — тихо сказала она. — Но если захочешь рассказать — я выслушаю. Если нет — я просто посижу рядом. Выбирай. Он молчал долго. Так долго, что луна успела выползти из-за туч и залить библиотеку серебряным светом. — Меня выбрали, — наконец выдохнул он, не оборачиваясь. — Лорд выбрал меня для задания. Если я не справлюсь — он убьет мою мать. Если справлюсь — я стану убийцей. Выбирай, Грейнджер, как ты сказала. Хороший выбор, правда? Гермиона молчала. В голове проносились тысячи мыслей, но ни одна не годилась для того, чтобы быть сказанной вслух. Она просто протянула руку и положила ему на плечо. Он дернулся, но не отстранился. — Я не знаю, что делать, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала. — Я тоже не знаю, — честно ответила она. — Но ты не один. Даже если тебе так кажется. Он резко обернулся и посмотрел на неё в упор. В его глазах стояли слезы, которые он отчаянно пытался сдержать. — Ты — моя последняя надежда, Грейнджер, — выдохнул он. — И это самое страшное, что со мной случалось. Она не знала, что ответить. Поэтому просто кивнула и отошла на шаг. — Мне пора, — сказала она. — Если я тебе понадоблюсь — ты знаешь, где меня найти. Она накинула мантию и исчезла, оставив его одного в лунном свете