Я видел сон, где был в тебя влюблён

Том был один, сколько себя помнил. Воспитатели его сторонились, дети боялись. Он сам научился читать книжки и так и проводил время, читая книги в одиночестве. Время от времени старшие дети нападали на него, чтобы забрать еду, игрушки или просто поиздеваться. Том бил первым, если видел шанс. Использовал всё — ногти, зубы, острые углы, собственные странности. Но он всегда был один против нескольких. Всегда. Пока не появился Гарри. Гарри сразу понравился всем воспитателям, как и Тому, пускай он и не признавал это. Мальчик имел поистине ангельский вид, ясное лицо, широко раскрытые глазки, тонкую статуру. Сначала они совсем не разговаривали. Гарри сам сторонился детей. Он держался особняком, будто не доверял никому. Даже тем, кто улыбался. Он часто садился недалеко от Тома. Не рядом — но достаточно близко. В поле его видимости или это сам Том был в поле видимости Гарри. Мальчик молчал, наблюдал. И однажды, когда старшие снова решили «развлечься», Гарри вступился за него. Трое старших прижали Тома к стене возле кухни. Прозвучал удар, затем второй. Том ответил — точно, хладнокровно. Но их было больше. Удары посыпались со всех сторон, ему уже задели скулу и бок. И вдруг один из них отлетел в сторону. Гарри принял его на себя. Он дрался грязно, отчаянно, не думая о последствиях. И не совсем не отступал. Противник Гарри убежал, испугавшись неожиданного сопротивления. Когда всё закончилось, они сидели на полу, прислонившись спинами друг к другу, тяжело дыша. — Тебя не просили, — спокойно сказал Том. — Знаю, — ответил Гарри. — Можешь просто сказать спасибо. — Спасибо. Но я справился бы и без тебя. — Возможно.

***

Гарри сел рядом с Томом за столом. Том сначала немного скосил взгляд — рядом с ним никто почти никогда не садился. — Тут свободно? — тихо спросил Гарри. Том кивнул, не поднимая глаз с каши, что скорее напоминала грязь. Во время еды Гарри заметил, как старший мальчик крадёт его хлеб. Он сжал его руку, но тот не отдал еду. Том слегка улыбнулся. С этого дня Гарри часто садился рядом с Томом — и уже никто не смел трогать их еду.

***

Вернувшись в комнату после прогулки, мальчишки заметили, что вещи лежат не на своих местах, и в центре лежала книга Тома. Порваная книга. Гарри заметил, что кровь прилила к его глазам, лицо побледнело, и Том уже собрался уйти, когда Гарри взял его за руку. — Подожди. Я могу починить. — Он встал на колени над книгой и, протянув ладоши и нахмурив лоб, начал творить странности. Под его воздействием перед глазами Тома страницы начали сами собой склеиваться. — Ты как я. Гарри лишь кивнул, слегка улыбнувшись. В тот момент они впервые поняли, что странности делают их не одинокими.

***

Хогвартс встретил двух мальчиков тёплыми объятиями. За прошедшие годы они очень сдружились и понимали друг друга с полувзгляда. Высокие своды, зачарованные потолки, свечи, что парили в воздухе, звездное небо под потолком. Дети ахали. Кто-то плакал от восторга, кто-то от страха. Том не делал ни того, ни другого. Он смотрел, оценивал, запоминал и передавал наблюдения Гарри. Иногда словом, иногда жестом, а иногда и просто взглядом, мимикой. Когда шляпа коснулась головы Тома, в зале стало тише. Она думала дольше обычного. — Хм… — протянула она в его логове. — Ум. Амбиции. Жажда доказать всё миру. Верность, большая верность. Пауза. — Слизерин! Аплодисменты звучали не громко, и ни одни из них не звучали из зелёного стола. Том поднялся спокойно и сел на свободное место, проигнорировав взгляды. Когда шляпа опустилась на голову Гарри, она заговорила почти сразу. — Любопытно… Очень любопытно. Ты тоже не так прост. Гарри едва заметно усмехнулся. — Слизерин! На этот раз хлопали уже с интересом. Два маглорожденных подряд. В подземельях было сыро. Том выбрал кровать у стены. Гарри свезло, поселили с ним в одну комнату. В первую же неделю стало ясно: их не любят. Не за что-то конкретное. Просто не любят, грязнокровок или выскочек, как думали другие. Том отвечал на вопросы быстрее однокурсников. Варил зелья так, будто уже делал это раньше. Его перо, палочка, сама магия — всё двигалось уверенно, без сомнений. Гарри не отставал. Но если Том учился, чтобы быть сильнее, Гарри учился, чтобы быть рядом. Он уже начал замечать заинтересованные взгляды в сторону Редла.

***

На третьем курсе с открытием дара редла парселанга, свой Гарри предпочитал скрывать даже от самого Тома, и призвание его наследником Слизерина приняло совсем другой оборот. — Они уже смотрят на тебя иначе, — тихо сказал Гарри однажды ночью. — Пусть, — спокойно ответил Том. — Значит, я становлюсь тем, кем должен быть. Гарри смотрел с опаской. Он не смог.

***

К пятому курсу власть Тома на факультете закрепилась окончательно, он научился очаровывать даже самых противных преподавателей, пускать пыль в глаза даже самым прозорливым студентам. Старшекурсники советовались с ним. Первокурсники смотрели с благоговением. Даже те, кто шептал за спиной, всё равно ждали его одобрения. — Ты играешь, — тихо сказал Гарри однажды на ужине. — Все играют, — спокойно ответил Том, не отрываясь от книги. — Просто не все понимают правила игры, — шептал он, улыбаясь и смотря на Дамблдора. Гарри подошёл ближе. — А если правила тебе не понравятся? — шепнул Гарри ему на ухо, наклоняясь за салатом. Том поднял взгляд. В его глазах не было сомнений. — Тогда я их перепишу. Гарри рассмеялся в душе. — Будешь со мной? — резко посерьёзнел он. — Гарри, я и так с тобой. — Будешь со мной как пара, моим партнёром. Глаза Тома загорелись, но так, что одному Гарри было заметно. Его губа дрогнула, и пальцы сжали витку сильнее, чем следовало. Он кивнул едва заметно. Стоило им зайти в комнату, как Гарри накрыл губы Тома поцелуем. Том сначала остался неподвижным, словно пытался осмыслить, что только что произошло. Но потом его пальцы обвили запястье Гарри, притянули ближе, и ответ был так же уверен, как и он сам: глубокий, медленный, властный. Они отстранились, чтобы взглянуть друг на друга. В глазах Гарри горела смесь удивления и восторга. В глазах Тома — целый мир, наполненный решимостью и доверием. — Ты знаешь, что это значит? — тихо спросил Том, почти шёпча ему на ухо. — Да, — улыбнулся Гарри. — Значит, мы вместе. — Значит, я могу сделать то, что давно желал, — сказал Редл и поцеловав его в ухо.

***

Время шло, и к седьмому курсу Редл стал не только сильнейшим учеником, ну так считали все, но и самым завидным холостяком. Их отношения с Гарри скрывались. Гарри вздыхал, стоя у окна общей комнаты Слизерина. Вечерний холод касался щёк, а мысли вились вокруг его парня. Он видел, как Том, беззаботно шагая по коридору, разговаривает со старшекурсниками, улыбается, кивает, чарует своим взглядом каждого, кто посмел задержать на нём глаза. — Сколько можно скрываться? — бурчал Гарри про себя, сжимая в руках очередную пачку «невинных» конфет, уже проверенных на амортенцию. — Он и так знает, что творит со мной. Том вернулся в комнату с улыбкой, которая могла обжечь, и Гарри моментально почувствовал, как снова теряет контроль. — Гарри, — сказал Том, спокойно бросая на стол книгу. — Ты снова проверял мои сладости? — Я просто… — попытался оправдаться Гарри, но слова застряли в горле. — Ты слишком для всех. И слишком мало для меня. Том подошёл ближе. — Слишком мало? — повторил он с полувздохом и едва заметной улыбкой. — Гарри, я могу быть всем, чего хотят другие. Но для тебя я всегда был твоим. — Я просто не могу терпеть, когда ты с ними, — шепнул Гарри, опуская глаза. Том тихо ухмыльнулся и мягко коснулся подбородка Гарри пальцами: — Я безразличен к ним. Я просто держу их в порядке, пока ты со мной. Всегда со мной. Гарри на мгновение замер. И тогда Том, без всяких слов, наклонился и накрыл его губы поцелуем — не осторожным, а своим, уверенным, таким, что никто и ничто не могло нарушить эту уверенность. В тот вечер, трогая Тома сзади, Гарри с неким полубоязким удовольствием оставлял метки и укусы на шее Тома, и пускай он обычно моментально лечил их, в этот вечер всё было слегка по-другому.

***

Утром Том начал замечать изменившиеся взгляды. Все всё так же были приветливы и благосклонны, но в какой-то момент изменялись. Кто-то краснел и поспешно уходил, другие разочаровывались, пара девчонок ушли в слезах. Последней каплей стала профессора Слизерина, тихо попросившая Тома пройти на приватный разговор. Том кивнул, скрывая любое волнение за маской, и направился в пустой кабинет. Внутри кабинет был холодный, с резким запахом пергамента и травяных настоев. Профессор внимательно посмотрел на него: — Мистер Редл, — начал он ровным голосом, — ваши отношения с мистером Поттером не остаются незамеченными. И хотя это не нарушает правил напрямую, вы должны понимать последствия для факультета и вашей позиции. — Какие отношения? О чём вы говорите? Вдохнув, профессор трансфигурировал два зеркала из перьев. Одно он отвёл Тому за спину, другое дал ему в руки. — Мерлин и Моргана, Гарри.