"Убей меня, чтобы увидеться снова"

Дремлющий город вновь окутала вязкая, непроницаемая пелена ночного тумана. Холодный воздух застыл, пропитавшись запахом сырости и догорающего угля. Обыватели уже давно погрузились в глубокий сон, даже не подозревая, что буквально под их окнами, в лабиринте узких улочек, разыгрывается кошмар. В тусклом свете одинокого мигающего фонаря, в глубоком, мрачном переулке, заваленном старыми ящиками, стоял высокий мужчина. На его лице застыла пугающая, неестественно широкая улыбка, не сулившая ничего доброго. Его хищный, обжигающий взгляд был прикован к холодному бездыханному телу, распростертому на грязном асфальте. Жертва была изуродована глубокими, рваными ножевыми порезами, сквозь которые сочилась густая, темная кровь, а на бледном лице красовалась нарисованная сталью улыбка, в точности повторяющая выражение лица убийцы. Аластор был стихийным бедствием. Он избавлялся от каждого, кто имел неосторожность встать на его пути или бросить на него косой взгляд. Будь то заносчивый коллега по работе или случайный прохожий, чья интонация показалась ему слишком резкой — любая, даже самая ничтожная грубость неизбежно заканчивалась для человека фатально. Он обладал отточенными навыками и пугающим хладнокровием, но убивал слишком часто, почти одержимо. Его до сих пор не поймали лишь по какому-то нелепому стечению обстоятельств. Аластор никогда не утруждал себя уборкой улик или сокрытием тел. Он оставлял их как кровавые памятники своему безумию. То, что он всё ещё не гнил за решёткой, оставалось загадкой даже для него самого. "Может, притащить этот кусок мяса к себе и сожрать на ужин?" — лениво подумал он, поправляя манжеты своего элегантного, но теперь безнадежно испорченного брызгами крови пиджака. — "Хотя... будет крайне нелепо, если бдительные горожане увидят в окнах джентльмена, тащащего через весь центр окровавленный труп". Его циничные размышления прервал резкий, доносящийся из глубины соседней улицы выкрик: — Стой, где стоишь! Полиция! Аластор замер. Взгляд заскользил по склизкой кирпичной стене. Справа послышался суматошный, дробный топот ног — кто-то бежал на пределе своих возможностей. Из-за поворота, прямо в объятия тьмы переулка, влетел человек. Он не успел затормозить и со всего размаху врезался в Аластора, повалившись на землю. Это был невысокий блондин с удивительно аккуратными, почти фарфоровыми чертами лица. Его волосы были взъерошены, а в широко распахнутых глазах застыл первобытный, дикий ужас. "Красивый", — мелькнула в голове Аластора мимолетная, странная для этой ситуации мысль. Реакция убийцы была мгновенной. Мощным рывком он вздернул незнакомца на ноги, прижал к холодной стене и закрыл его своим телом, одновременно зажав ему рот ладонью, пахнущей железом и дорогим парфюмом. Буквально через секунду мимо входа в переулок пронеслось несколько патрульных, их тяжелые сапоги гулко бухали по мостовой, а лучи фонариков бессильно резали туман. Они не заметили двоих, слившихся с тенями. Когда эхо шагов окончательно затихло, Аластор медленно убрал руку. Беглец прерывисто выдохнул посмоьрел на своего спасителя. В ту же секунду его взгляд упал на пропитанную кровью одежду Аластора и истерзанное тело, лежащее в паре шагов. Зрачки блондина сузились до крохотных точек, дыхание перехватило, а кожа стала бледнее мела. Страх накрыл его ледяной волной. Аластор почувствовал — парень на грани истерики, еще секунда, и он закричит, привлекая внимание патрульных. Он вновь резко прижал ладонь к его губам и прошептал прямо в ухо бархатным, вкрадчивым голосом, от которого по спине пробегал мороз: — Послушай меня внимательно. Если ты сейчас закричишь, я сделаю с тобой то же самое, что и с ним. Кивни, если ты меня понял. Блондин часто и мелко закивал, судорожно вцепившись пальцами в рукав Аластора. Тот медленно отстранился. — И кто же ты такой? — поинтересовался Аластор, счищая невидимую пылинку с плеча. — Что же ты натворил, раз за тобой гонится целая орава законников? На вид ты и мухи не обидишь, такой нежный и хрупкий. — Люцифер... — тяжело выдохнул парень, пытаясь унять дрожь в коленях и выровнять рваное дыхание. — Я уже несколько лет играю в кошки-мышки с правосудием. Живу в тенях, без документов, без крыши над головой... А ты, я полагаю, тот самый безжалостный маньяк, чье имя заставляет этот город содрогаться от каждого шороха? — Аластор. Да, ты прав. Страх за свою жизнь в глазах Люцифера начал медленно переходить в холодную нейтральность. Он бросил оценивающий, почти профессиональный взгляд на труп. — Что планируешь делать с телом? Аластор равнодушно пожал плечами, глядя на свои окровавленные ботинки. — Оставлю здесь. Пусть радует глаз утренних прохожих. — Ты серьезно? — Люцифер скептически вскинул бровь. — Столько лет убиваешь и просто бросаешь улики валяться под ногами? Оставляешь отпечатки, биологические следы... Настоящее чудо, что ты еще на свободе. — О, я вижу, передо мной настоящий мастер зачистки? — в голосе Аластора послышались ироничные нотки. — Я в совершенстве знаю анатомию, — твердо ответил Люцифер, выпрямляясь. — Знаю состав химикатов, которые способны растворить кости в пыль за считанные минуты, и как бесследно вывести любое пятно крови. А это конкретное тело... — он указал на массивный зеленый мусорный бак, скрытый в густой тени в глубине тупика, который Аластор раньше не замечал. — Его можно спрятать там. Убийца с неподдельным интересом посмотрел на своего нового знакомого. В его голове, обычно занятой лишь жаждой разрушения, начала созревать любопытная, уникальная в своем роде мысль. "Его таланты и знания могли бы мне пригодиться..." — У тебя ведь нет дома, верно? — Аластор хищно улыбнулся. — Не хочешь ли ты поселиться в моем особняке? Огромный дом, десятки пустых комнат, полная изоляция от внешнего мира. Для такого беглеца, как ты, это предел мечтаний. Но, разумеется, не бесплатно. Ты станешь моим чистильщиком. Будешь помогать мне заметать следы и избавляться от тел. — Помогать маньяку? — Люцифер горько усмехнулся. — Мы знакомы едва ли пять минут, а ты уже предлагаешь жить вмете? Откуда мне знать, что в одну прекрасную ночь ты не решишь украсить мою шею таким же разрезом? — Мне было бы крайне невыгодно терять столь ценного специалиста, — Аластор протянул ему руку в кожаной перчатке. — К тому же, терять тебе всё равно нечего. Ну так что, мы в деле? Люцифер замер. В его голове проносились сотни сценариев, он взвешивал каждый риск. Спустя мучительно долгое молчание, он протянул свою ладонь и крепко сжал руку Аластора. — Согласен. В момент их рукопожатия Аластору на мгновение показалось, что вокруг их сомкнутых рук вспыхнуло призрачное, едва уловимое золотистое свечение, закрепляющее эту странную сделку. И тут небеса разверзлись. Тяжелые, холодные капли дождя ударили по крышам, с каждой секундой становясь всё сильнее, пока не превратились в сплошную стену ливня. Казалось, сама природа была в ярости от этого союза. Ни у кого из них не было ни зонта, ни плотной одежды, чтобы укрыться от нахлынувшей воды. В считанные мгновения оба промокли до нитки, стоя посреди кровавого переулка. — У меня неподалеку припаркована машина. Идем быстрее, пока нас не смыло! — Аластору приходилось буквально перекрикивать неистовый гул ливня. Его мелодичный и вкрадчивый голос, теперь звучал резко, прорываясь сквозь сплошную водяную завесу. Автомобиль оказался под стать владельцу: тяжелый, угольно-черный бмв, сияющий даже в тусклом свете ночных фонарей. В салоне царила пугающая стерильность и уютная роскошь. Пахло кожей и терпким, едва уловимым ароматом древесного одеколона. Вся дорога до особняка прошла в тяжелом, вязком молчании. Лишь шорох шин по мокрому асфальту да ритмичный стук дворников нарушали тишину. Оба украдкой разглядывали друг друга: Аластор — с любопытством энтомолога, нашедшего редкий экземпляр, Люцифер — с опаской затравленного зверя, который внезапно нашел убежище в логове еще более опасного хищника. Особняк, возникший из тумана, поражал своим мрачным величием. Это было двухэтажное готическое здание с высокими стрельчатыми окнами и коваными решетками. Внутри Люцифера встретила поистине королевская роскошь: антикварная мебель, тяжелые бархатные портьеры и тусклый блеск хрустальных люстр. На мгновение парень забыл, что этот храм эстетики принадлежит серийному убийце. — Присядь в гостиной, ты дрожишь как осиновый лист, — бросил Аластор, небрежно скидывая мокрый пиджак. — Я принесу сухую одежду и полотенца. Нормальную экскурсию проведем позже, когда ты перестанешь напоминать мокрую крысу. Аластор стремительно поднялся по широкой дубовой лестнице. Люцифер нерешительно прошел в гостиную. Она была отделена от коридора лишь массивным кожаным диваном. У дальней стены, в глубокой нише, располагался камин, облицованный темным камнем, а рядом стояли еще два кресла. Люцифер опустился на одно из них. Обивка оказалась невероятно мягкой, почти ласкающей. Он буквально утонул в ней, чувствуя, как тепло дома начинает медленно вытеснять уличный холод. Вскоре вернулся хозяин дома. Он уже успел сменить окровавленный костюм на домашний шелковый халат глубокого бордового цвета. — Вот, это должно подойти. Ванная комната прямо по коридору, вторая дверь направо, — Аластор протянул стопку мягких полотенец и чистую одежду. Когда Люцифер забирал вещи, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Это мимолетное, невесомое касание отозвалось в теле Люцифера странным электрическим разрядом. На его бледных щеках выступил едва заметный румянец, и он поспешно отвел взгляд, скрываясь за дверью ванной. Следующие дни превратились в череду открытий. Аластор, вопреки ожиданиям, оказался весьма предусмотрительным хозяином. Он выделил Люциферу просторную комнату на втором этаже и лично съездил в город, закупив всё необходимое: от качественной одежды и средств гигиены до деликатесов, к которым Люцифер боялся даже прикоснуться. Люцифер не выходил из дома. За его пределами и без Аластора он был никем — тенью без паспорта, денег и прошлого. Он никогда не рассказывал своему соседу, какая именно катастрофа лишила его документов и заставила скрываться, а тот, проявляя странную для убийцы деликатность, не спрашивал. Первые несколько месяцев их странный союз казался идеальным. Уговор соблюдался безукоризненно: Люцифер, используя свои феноменальные знания химии и анатомии, превращал места преступлений в стерильные помещения, не оставляя полиции ни единого шанса, а Аластор взамен давал безопасность и крышу над головой. Но спустя полгода по идеально отполированному фасаду пошли трещины. Аластор начал придираться. Его едкие замечания становились всё более болезненными. Ему казалось, что Люцифер зазвездился, что его работа не стоит того содержания, которое он получает. — Я плачу за твой комфорт не для того, чтобы находить кровавые вещи в стирке и в доме, Люцифер, — цедил он сквозь зубы. Люцифер, обладавший ранимой и эмоциональной натурой, не оставался в долгу. Зачистка следов после кровавых безумств Аластора была изнурительным трудом, требующим не малых усилий. — Если тебе что-то не нравится, делай это сам своим кухонным ножом! — срывался он на крик после очередной бессонной ночи в отбеливателе и формалине. Ссоры стали их повседневностью. Воздух в особняке, некогда уютный, теперь казался наэлектризованным и тяжелым. Настоящее время Люцифер сидел на краю кровати в своей комнате, обхватив плечи руками. Воспоминания о той ночи в переулке, когда Аластор спас его (или погубил?), нахлынули с новой силой. Он отчаянно хотел найти общий язык с этим невыносимым человеком. С самого начала Аластор притягивал его своей харизмой и пугающей силой, но эти вечные конфликты выжигали всё внутри. "Ты привязан ко мне крепче, чем раб к своему барину", — эти слова, брошенные Аластором во время их сегодняшней перепалки, до сих пор звенели в ушах. Люциферу было до слез обидно, но горькая правда заключалась в том, что Аластор был прав. Без него Люцифер — лишь бродяга, которого первый же патрульный отправит за решётку. Он боялся, что однажды Аластор научится заметать следы сам, и тогда он станет просто лишним свидетелем, от которого избавятся так же равнодушно, как от мешка с мусором. Входная дверь внизу захлопнулась с оглушительным, тяжелым грохотом, заставив Люцифера вздрогнуть. "Вернулся..." Он вышел из комнаты, намереваясь спросить, нужно ли ехать на очередное место убийства, но увиденная картина заставила его оцепенеть на верхней ступеньке лестницы. Аластор, всегда безупречный и подтянутый, еле стоял на ногах, прислонившись спиной к косяку. Резкий, удушливый запах дешевого виски долетал даже до второго этажа. Его руки были по локоть испачканы в свежей, еще не застывшей крови. Убийца судорожно пытался расстегнуть пуговицы пальто, но скользкие от крови пальцы не слушались его, оставляя на ткани багровые мазки. Люцифер впервые видел его в таком состоянии. Аластор позволял себе бокал хорошего вина или виски, но никогда не опускался до беспамятства. — Черт тебя побери, Аластор! Что ты устроил?! — Люцифер стремительно сбежал по лестнице и подлетел к нему, пытаясь перехватить дрожащие руки. — Мы же договаривались! Если ты идешь на охоту — ты сообщаешь мне сразу! Посмотри на себя, ты весь в крови! — Отвали... — вяло прорычал Аластор, отталкивая его плечом. Его взгляд был затуманен. — Ты едва на ногах держишься! Раздевайся немедленно и иди в душ, пока ты не испачкал весь ковер! — Люцифер потянулся к его воротнику. — Я сказал — отвали! Не смей прикасаться ко мне! Аластор резко замахнулся и с нечеловеческой силой ударил Люцифера по щеке тыльной стороной ладони. Звук пощечины эхом разнесся по холлу. Парень отлетел к стене, больно ударившись затылком. На нежной коже моментально расцвел пунцовый след, а в ушах зазвенело. От жгучей физической боли и еще более острой душевной обиды на глаза навернулись непрошеные слезы. Люцифер замер, не в силах пошевелиться, глядя на человека, который только что разрушил остатки его иллюзий о безопасности. Не произнеся ни слова, он поднялся и тихой тенью скрылся в своей комнате, заперев дверь на замок. Там, в темноте, он просидел несколько часов, слушая, как внизу Аластор что-то крушит в пьяном состоянии.