Blood sweat tears

Тьма его спальни, словно саван, окутывала парня каждое утро. Здесь, за массивными стенами его особняка. Ни рассветных лучей, ни пения птиц – только искусственный полумрак и тихий гул вентиляции. Проснувшись, он привычно ощутил пустоту в нижней части тела. Ноги, когда-то сильные и быстрые, теперь были лишь мёртвым грузом, не поддающимся ни воле, ни желанию. Приподняв голову, Чон заметил рядом Бама. Этот большой пёс был единственным, кто каждое утро приветствовал его безоговорочной любовью. Доберман тоже поднял голову, услышав движение, и, встав на лапы прямо в кровати, потянулся и подошёл ближе, его глаза светились преданностью. Парень, приподнявшись с помощью подъёмника над головой, слабо улыбнулся. Бам был его ангелом-хранителем, его тенью, его единственным настоящим другом в этом мире, полном фальши и алчности. — Привет, — прошептал альфа, его голос звучал хрипло и глухо в тишине комнаты. Пёс приблизился к нему, ткнулся мокрым носом в его руку, словно стараясь передать частичку своей жизненной энергии. Чонгук погладил его мягкую короткую шерсть, чувствуя, как тепло разливается по телу. В эти моменты, когда рядом был доберман, он забывал о своей боли, о своей немощности. Наконец-то сев в кровати, взгляд парня упал на кресло, стоявшее возле кровати, которое отлично было видно в полумраке спальни. Этот предмет, олицетворявший его неполноценность, вызывал у него чувство отвращения. Инвалидное кресло было его тюрьмой, его кошмаром, его вечным напоминанием о той роковой ночи, когда его жизнь разделилась на "до" и "после". Когда он выжил, но заплатил за это высокую цену. Он, нефтяной магнат, владелец огромной империи, был прикован к инвалидному креслу. Он мог купить всё, что пожелает: роскошные виллы, эксклюзивные автомобили, драгоценности, власть. Но не знал, как вернуть себе здоровье, возможность ходить. И эта горькая правда терзала его изнутри. — Включить свет, — спокойно, но холодно сказал Чон. Яркий точечный свет тут же осветил большую спальню. С тяжёлым вздохом Чонгук сбросил с себя одеяло, чувствуя прохладу стен его комнаты. Он пересел в инвалидное кресло. Каждое движение отдавалось острой болью в сознании. Но он не жаловался никогда, лишь тихо ненавидел сам себя. Привык к этой рутине, научился игнорировать. Поставив руками ноги на подставку, он наконец-то снял кресло с тормозов и проехал немного. Пёс спрыгнул с кровати и подбежал к нему, уткнулся мордой в его колено. Чонгук погладил его голову, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Что скажешь, Бам, ещё один день в этом сумасшедшем мире? — прошептал альфа. Доберман в ответ лизнул его руку, словно понимая смысл его слов. Чон знал лишь одно: он должен управлять своей империей, принимать решения, заключать сделки. Должен быть сильным, уверенным, непоколебимым. Но глубоко внутри, в самой глубине его души, жила надежда. Надежда на то, что однажды он сможет снова встать на ноги без помощи кого-либо. Неожиданно дверь в спальню открылась, и на пороге стоял управляющий с подносом в руках. Он поклонился и вошёл. — Доброе утро! — с лёгкой улыбкой сказал Сокджин, подходя ближе, слегка склоняясь, этим предлагая парню кофе. — Как продвигаются дела с этим… как его? — холодно спросил Чон и взял кофе. — С моим мужем в общем? — добавил он, имя омеги напрочь вылетело из головы. — Я провёл экскурсию для господина Пака вчера, и кажется, он всё понял, — спокойно ответил управляющий и слегка склонил голову. — Видел. Но присмотри за ним, не хочу, чтобы он опозорил меня, — холодно сказал альфа, бросив строгий взгляд на парня рядом. — Я тебя понял, — ответил Сокджин и поклонился головой. Чонгук откинулся на спинку кресла, рассматривая комнату. Большая кровать, шкаф, камин, диван. Всё здесь было безупречно, выверено до мелочей, но не приносило ни капли радости. Холодная роскошь, окружавшая его, лишь подчёркивала внутреннюю пустоту. Даже брак, заключённый по расчёту, не принёс тепла. Его муж был всего лишь куклой, инструментом в его руках. Альфа не питал к нему никаких чувств, кроме презрения и разочарования. — Есть что-нибудь ещё? — спросил Чонгук, отставляя недопитую чашку на столик. — Юнги просил передать, что сегодня назначена встреча с представителями корпорации "Хан", — спокойно ответил Ким. — Они хотят обсудить возможность заключения нового контракта… — Отмени, — отрезал строго Чонгук. — У меня нет настроения выслушивать их пустые обещания. Пусть сначала докажут, что способны на что-то большее, чем бессмысленные слова, — добавил он. Управляющий кивнул и поспешил покинуть комнату. Все, кто окружали альфу, знали его характер и лишний раз не лезли под горячую руку. Парень остался один, чувствуя себя лучше, когда рядом никого не было. Чон терпеть не мог, когда что-то шло не так, как он хотел. Привычка контролировать всё сидела в глубине души. И менять этого он не хотел, знал, что весь мир в его руках и только от него зависит всё. Его слово в этом доме было законом, и никто не посмеет пойти против него. Допив кофе, он проехал до столика, отставляя на него пустую чашку. Развернувшись, направился в сторону ванной комнаты, дверь которой отъехала в сторону перед ним, впуская в светлое помещение. Он старался не думать ни о чём, лишь о том, как привести себя в порядок и не более того. Ему было плевать, что о нём думают все вокруг. Чужое мнение парня не интересовало, пока это не угрожало его репутации. На всё остальное даже внимания обращать не стоило. Чон проехал до раковины, умылся холодной водой, попутно снимая пижаму, оставаясь лишь в штанах. Он видел своё отражение, чувствовал силу внутри себя, которая могла захватить всё вокруг, но знал, что не должен давать ей свободу. Взяв зубную щётку и пасту, принялся чистить зубы, отведя взгляд от своего отражения. Стараясь занять голову мыслями о работе, чтобы не думать о муже, который лишь раздражал и не более того. Он даже пожалел о том, что решился взять его в мужья. Он не видел смысла в этом браке, но внутри всё говорило об обратном. В голове пульсировало другое. Лёгкая головная боль пронзила виски, из-за чего альфа поморщился, бросив взгляд на своё отражение в зеркале. Понимал, что не прав, и этот брак ему необходим, чтобы добиться своей цели. Поэтому не стоит думать плохо о своём выборе, ведь сам его сделал. И понимал, что сможет сделать из него что-то стоящее.

***

Чимин с волнением спустился по лестнице, его шаги эхом отдавались в просторном холле особняка. После тревожной ночи, наполненной страхами и беспокойством, он старался выглядеть спокойно, как того требовал его новый статус. Вчерашний инцидент с проникновением в его комнату не выходил у него из головы, заставляя его чувствовать себя незащищенным в этом огромном доме. Он был одет в бордовую рубашку из тонкой ткани и идеально подходящие по цвету брюки. Дорогие вещи приятно облегали его тело, но не приносили никакой радости. Это была всего лишь маска, которую он надевал по указанию мужа, желающего видеть его таким. — Извините, вы не видели господина Кима? — поинтересовался Чимин у служанки, когда спустился на первый этаж дома и заметил лишь её в большой гостиной. — Он на кухне, — ответила девушка, которая протирала столик возле большого углового дивана. — Спасибо, — головой кивнул омега и пошёл в сторону кухни. Пак быстро прошёл в сторону кухни, бросил взгляд на пустой обеденный стол, где вчера вечером у него с мужем состоялась первая встреча, которая прошла не совсем удачно для обоих. Если так можно было выразиться. На кухне он увидел Сокджина, оживлённо беседующего с Хосоком у мраморной разделительной стойки. Звуки их разговора приглушались остальными звуками дома, создавая атмосферу строгой иерархии, где каждый знал своё место. Он обратил внимание на изучающий взгляд личного повара, направленный на него. — Доброе утро, господин Пак, — повар первым его и заметил, отвлекаясь от разговора с управляющим. — Здравствуйте, — поклонился Чимин и подошёл ближе. — Господин Пак, доброе утро. Вы отлично выглядите сегодня, — Сокджин тоже повернулся и внимательно посмотрел на омегу. — Спасибо, — кивнул парень. Ему сейчас было не до комплиментов. Его волновало то, что произошло ночью, и он хотел получить ответы. — Господин Ким, мы можем поговорить? — поинтересовался он, смотря на управляющего. — Да, конечно. У вас что-то случилось? — спросил обеспокоенно Сокджин, отходя от стойки вместе с парнем. — Мы можем просмотреть камеры? Я видел, что наверху они тоже… — Господин Пак, извините, — перебил Ким и слегка поклонился. — Но доступ к камерам есть только у господина Чона, — добавил он, смотря в глаза парня. — Вчера кто-то заглядывал ко мне в комнату, и мне это не нравится, — с лёгким раздражением ответил омега. — Успокойтесь, пожалуйста. Это был я, — с лёгкой улыбкой сказал Сокджин. — Просто хотел узнать, всё ли у вас хорошо. Но вы уже были в кровати, и я не стал вас тревожить, — добавил он. — Вы? — с непониманием спросил парень и внимательнее посмотрел на управляющего, не ожидая такого ответа. — Извините, что напугал вас. Такого больше не повторится, — поклонившись, быстро выдал Ким. Омега ничего не стал отвечать. Лишь снова посмотрел на парня, чувствуя облегчение внутри себя. Ничего страшного не произошло. Но вчера парень сильно напугался и долго не мог уснуть из-за этого, надеясь, что больше никто не будет ночью приходить в его спальню. — Я собираюсь поехать в город, — сказал Чимин. Он хотел увидеться с братом, а Сокджин сам сказал, что он может покидать дом. — Конечно. Я сейчас скажу Хёну, чтобы подготовил ваш автомобиль, — сказал управляющий, доставая телефон из кармана. — Подождите немного. Можете пока позавтракать, — добавил он, указывая на стол в гостиной. — Я не хочу есть и не надо машины, я сам доберусь, — ответил Пак и направился в сторону лестницы, чтобы подняться в спальню и взять сумку и телефон. Он уже видел, что у него на счету есть пятьсот миллионов вон, как сказал Ким, что каждый месяц его счёт будет пополняться. Но он не стал трогать чужие деньги, которые ему не принадлежали. Взамен взял немного из тех, что одолжили ему друзья. С ними он как-нибудь рассчитается позже. Всё же, у него впереди целый год, и он найдёт способ вернуть им долг. Но быть должным альфе он не хотел. Вчерашние слова мужа всё ещё сидели в голове, и от них было неприятно, ведь Чон ясно дал понять, что омега в его доме из-за денег. В данный момент Пак хотел увидеть своего брата, рассказать, что у него всё хорошо, и чтобы Джон не волновался о нём. Поднимаясь по большой лестнице, парень не знал, сможет ли приспособиться к жизни в этом доме или нет. Во время бессонной ночи он даже подумал о том, что, может, сможет найти общий язык с Чонгуком, который теперь являлся его официальным мужем, несмотря на отвратительный характер. Чимин будет умнее и мудрее и просто подыграет ему. Пусть это означает, что ему придётся быть игрушкой в его руках. Дорогие брюки слегка шуршали, а рубашка, подобранная по указанию мужа, казалась ему клеткой, подчеркивающей его статус — омеги, принадлежащего альфе. Он ненавидел это ощущение, но ради брата готов был на всё. Джону всегда был в приоритете. Дойдя до своей спальни, Чимин открыл дверь и вошёл в комнату, где всё ещё витал лёгкий аромат ночного беспокойства. Сумка лежала на пуфике возле кровати, телефон — на прикроватной тумбочке. Он быстро собрал вещи. Взглянув в зеркало, парень поправил чёрные волосы, пытаясь привыкнуть к себе обновлённому. Вчерашний инцидент с Сокджином всё ещё тревожил его, но объяснение управляющего хоть немного успокоило страх внутри. Но чувствовал: в этом доме полно секретов, и Чонгук — лишь вершина айсберга. Он быстро осмотрелся и поспешил выйти из комнаты, плотно закрывая дверь за собой, не желая, чтобы кто-то нарушал его личное пространство. Ещё со второго этажа омега заметил Сокджина, который стоял в гостиной с планшетом в руках. Поспешил спуститься по лестнице, желая сейчас лишь одного — вырваться из этого дома и провести время так, как хочет он, без правил и контроля. — Господин Пак, Хёну уже ждёт вас, — с учтивостью произнёс управляющий, заметив парня. — В вашем телефоне сохранён мой номер. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь обращаться ко мне, — добавил он и поклонился. — Спасибо, но я сам доберусь, — отозвался Чимин, не желая зависеть от мужа. Он вполне мог сам добраться до города, без охраны и машины. Направившись быстро на выход, снова бросил взгляд на большое квадратное зеркало, где по краям были витражные вставки. Лишь поморщился, не нравилось ему то, что он видел в отражении. Выйдя из особняка, омега увидел чёрный Порш Каен. Возле кроссовера стоял водитель в строгом костюме. Он открыл для него заднюю дверь и молча поклонился. — Здравствуйте! — Пак поклонился, но прошёл мимо, направляясь к большим воротам. Собираясь дойти до автобусной остановки и добраться на общественном транспорте, он не нуждался в машине, выданной Чоном. Аккуратно подстриженный газон, деревья у забора и ничего лишнего. Пройдя по вымощенной дороге, он обернулся, понимая, что никто не собирается его выпускать. Заметил Кима, который вышел из дома. Управляющий, видимо, сдаваясь, нажал что-то в своём планшете, и ворота медленно начали открываться. Лишь слегка приоткрывшись, омега проскользнул между ними и вышел за пределы двора, вдохнув полной грудью. Казалось, что даже легче стало дышать за пределами этого особняка. Осмотревшись по сторонам, заметил, что дорога по правой стороне в конце улицы. Солнце пригревало, но парню было всё равно. Он знал, что там где-то будет остановка. Его не пугало расстояние, когда у него не было денег, омега ходил пешком, и ничего с ним не случилось. — Господин Пак, — послышался позади незнакомый мужской голос. Чимин развернулся на ходу, замечая, что за ним медленно едет чёрный Порш, который ему выделил муж. И это не нравилось парню, он хотел побыть один, без напоминания об альфе, этом доме и новом статусе. Хватало этой ужасной одежды, в которой ему приходилось ходить. — Спасибо, сам дойду. Вы можете возвращаться, — спокойно ответил омега, не замедляясь, он шёл вперёд. — Господин Пак, это приказ господина Чона, вы не должны ходить одни, — сказал Хёну, добавил он и, прибавив газу, превысил скорость, перегородив дорогу Поршем. — Я теперь ваш водитель. И вы не имеете права отказаться, — добавил он, выходя из автомобиля. Симпатичный парень улыбнулся и открыл заднюю дверь. — Почему? — удивлённо спросил омега. — Господин Чон сказал, что в целях безопасности, — ответил водитель и жестом пригласил в салон Порша. Чимин подошёл ближе, садясь в чёрно-бежевый кожаный салон автомобиля, понимая, что ему не удастся отказаться и уйти одному. Видимо, муж не доверял ему. Но он не собирался сбегать, ведь был не из тех людей, кто нарушает сделки. Да, омега вынужден быть супругом для этого парня и жить по его правилам. Только это не меняло его принципов. Ему не нравилась эта зависимость от мужа, но и сделать с ней ничего было нельзя. Парень пристегнул ремень безопасности и откинулся на спинку кресла, всё больше чувствуя отвращение к Чону.

***

Раздался стук в дверь. Альфа нажал на кнопку и впустил гостя в свой кабинет. Юнги, с его вечной собранностью на лице и в аккуратном костюме, был надёжен. Он нёс поднос с кофе, аромат которого уже витал в воздухе. Парень бросил на него взгляд, но не стал ничего говорить, смотря в экран компьютера. Всё же работа была превыше всего. Ему было неинтересно, что происходит за пределами его кабинета, если это не касалось компании. — Президент Чон, — сказал Мин, ставя чашку на стол и отступая на безопасное расстояние. — Новости из офиса. Наши акции упали на пятнадцать процентов… — Что? — строго спросил парень, резко переводя взгляд на помощника, понимая, что это серьёзная проблема. — Хакеры обрушили рынок сегодня ночью, — ответил парень и посмотрел в планшет. — И ты только сейчас мне об этом говоришь? — повысил голос альфа. — Ты представляешь, какие убытки я понесу… — Президент Чон, — перебил Мин. — Сотрудники биржи обещали всё восстановить в ближайшее время, мы не потеряем слишком много, — добавил он, стараясь успокоить начальника. — Ты меня доведёшь когда-нибудь. С этого и надо было начинать, — выдохнув, спокойнее ответил Чонгук, но голос его звучал холодно. Понимал, что с небольшой потерей они справятся. Несколько процентов — это ерунда по сравнению с потерей нескольких миллионов долларов. — С утра звонил господин Сакагами, просил встречи с вами, — сказал Юнги, смотря в свой планшет. — Передай ему, что я подумаю. Позвони в офис, пусть подготовят отчёт по кварталу, — альфа взял белоснежную чашку в руки и вдохнул терпкий аромат. Кофе был его ритуалом — чёрный, холодный, без сахара, как его жизнь. Мин кивнул, но в его глазах мелькнула тревога. Он опустил взгляд в планшет, быстро печатая что-то. Чонгук заметил это — помощник всегда был внимателен к деталям, но сегодня его беспокойство казалось глубже. Возможно, из-за падения акций? Или из-за чего-то личного? — Что-то ещё? — спросил Чон, расслабляясь с кофе в руках, хотя расслабление было иллюзией. Его мысли уже кружили вокруг бизнеса: партнёр из Токио был настойчивым, их лидер всегда добивался своего. Чонгук также понимал, что за падением акций стоит не только рынок, но и спланированный ход доброжелателей, которым мешал он сам и его компания. В этом ничего удивительного не было. Всё же он имел вес в нефтяной промышленности и мог управлять ею. — Ваш муж уехал, — ответил негромко Юнги, поднимая взгляд, будто чувствуя вину за это. — Куда? — спросил альфа, стараясь звучать равнодушно, хотя внутри него было что-то тревожное. Он понимал, что омега не собирается сидеть в доме. Ему нужна свобода, и парень её дал — возможно, зря. — Он не сказал. Даже пытался отказаться от автомобиля, что вы ему выделили, — ответил Мин, глядя прямо в глаза начальника. Чонгук кивнул, переводя взгляд в окно. Двор был пустым: статуя в нише, сад камней, аккуратно подстриженный газон. Ничего лишнего, как в его жизни. Чонгук вспомнил, что у его новоиспечённого мужа есть младший брат. И, возможно, его отъезд связан с этим. Из досье омеги он знал, что тот всегда заботился о брате, даже к нему в руки он попал, спасая этого мальчишку. Семейные узы были священны для альфы тоже. Поэтому он не собирался мешать. Но не понимал, почему парень пытался отказываться от удобств. Это было странно, и, видимо, ему предстоит ещё узнать своего мужа. — Понятно, — ответил Чон спокойно и холодно. Он не хотел показывать слабость перед Юнги. Альфа не должен демонстрировать эмоции, особенно по поводу омеги. — Что-то предпринять? — спросил Мин, его голос был нейтральным, но Чонгук знал: помощник готов к любому приказу. — Зачем? Он имеет полное право выбираться из дома, — ответил парень за столом, бросив взгляд на парня. Тем более альфа видел, как Сокджин занимался с этим парнем. А если управляющий его отпустил, значит, Пак всё усвоил. Юнги кивнул, но тревога в его глазах не исчезла. Возможно, он беспокоился о его репутации? Чонгук отпил кофе, размышляя об омеге, их браке, что был далёк от идеала. И парень понятия не имел, как заставить Пака встать на его сторону. В мире, где он жил, были необходимы сторонники, только проблема была в том, что альфа почти никому не доверял, и именно поэтому выбрал первого встречного парня себе в мужья, просто увидев его на улице. А единственный, кому он безоговорочно доверял, упорно настаивал на том, что Чимин — тот, кто нужен. — Свободен, — сказал альфа, вспоминая о том, что Юнги ещё находится в его кабинете. Он нажал на кнопку и открыл дверь. Помощник кивнул и вышел из кабинета. Чон отставил чашку и вернулся к монитору, открывая отчёт. Снова подумал о партнёре из Токио… возможно, встреча действительно необходима? Только будет ли она оправдана в этот раз. Или его снова попытаются обмануть. Некоторые люди, что пытались с ним работать, считали, что он — глупый ребёнок, что встал у руля большой компании после смерти отца, не готовый к этой должности. Но они сильно ошиблись. Он готовился к этому ещё задолго до тех событий, что перевернули его жизнь. Стараясь отвлечься от всех мыслей, снова углубился в цифры, пытаясь найти закономерность, уязвимость, за которую можно зацепиться. Интуиция подсказывала, что падение акций произошло не просто так. Кто-то играет против него, и этот кто-то хорошо знает его методы. Он пробежался глазами по именам в отчёте: акционеры, партнёры, конкуренты. Каждый из них мог быть причастен. Все эти годы, что он руководит компанией, кто-то мешает ему, и это не могло не напрягать. Если сначала всё происходило спокойно, то чем дальше он заходил, тем больше проблем возникало. Чонгук чувствовал тяжесть в груди. Не от кофе, хотя аромат был бодрящим, а от понимания игры, в которой он оказался. Он не был наивен: мир бизнеса жесток, и конкуренция — норма. Но эти удары исподтишка… Это уже личное. Кто-то хочет его уничтожить, и это факт, подкреплённый доказательствами. Вот только кто этот смельчак, что действует за его спиной? На этот вопрос ответа не было ни у кого. Кто-то аккуратно и методично вредит его компании. И пусть только попадётся он ему. Альфа откинулся на спинку и закрыл глаза. Ему нужно было время, чтобы собрать мысли в единое целое, чтобы найти ниточку, за которую можно потянуть. Он открыл глаза через пару мгновений и уставился на шкаф напротив, что был забит книгами, оставшимися ещё от отца. В голове мелькали обрывки мыслей. Пак и его внезапное исчезновение тоже вписывалось в эту картину. Случайность? Или часть чьего-то плана? Чонгук отмахнулся от этой мысли. Нельзя позволять эмоциям брать верх. Он всего лишь омега, его муж по контракту. Вряд ли этот парень вообще осознаёт, куда он попал. Наивный и простой человек, который не осмелится пойти против него.

***

Жаркий день, яркое солнце и безоблачное небо над головой. Это сопровождало прогулку Чимина, который сейчас сидел в уютном салоне кроссовера — роскошного, с тонированными стёклами и мягкими кожаными сиденьями, пахнущими дорогим кондиционером. Он попросил Хёну припарковаться неподалёку от школьных ворот. Водитель молчаливо сидел за рулём, поглядывая в зеркало заднего вида, но взгляд омеги был прикован к школьному двору, где дети в форме бегали и смеялись, а учителя пытались навести порядок. Джону должен был вот-вот выйти — уроки уже закончились, и Пак чувствовал, как сердце бьётся чаще от волнения. Парень, откинувшись на спинку, чувствовал, как напряжение немного отступает. Ему просто нужно увидеться с братом, убедиться, что с ним всё в порядке, и тогда он сможет вернуться в особняк. Он хотел утром подвезти его в школу и поговорить, но опоздал. Лишь видел, как младший сел в автобус. В привычной школьной форме и со своим коричневым рюкзаком. Посмотрев на ворота школы, омега вспоминал их последний день, как они проводили его вдвоём, как вечером пошли в компьютерный клуб и как он вернулся домой один. После того, как Джону похитили. Сейчас всё было хорошо, ребёнок вернулся к обычной жизни. Их связь была крепче, чем узы крови — они были друг для друга семьёй в мире, где отец всё только разрушал. Чимин достал из сумки коробку с новым телефоном — компактным, с ярким экраном и всеми нужными приложениями. Он специально купил его в магазине по пути сюда. Теперь они смогут оставаться на связи друг с другом. Старый телефон брата забрал отец, проиграв его в карты в одной из своих пьяных авантюр. Это было каплей в море долгов, которые чуть не разрушили их жизни. Он вспомнил, как умолял отпустить брата и предлагал себя. Так и вышло: омега отдал себя в обмен на свободу младшего. Это была плата за свободу брата — сделка, которая сделала Чимина "собственностью" альфы, но спасла младшего Джону. Теперь, глядя на коробку, омега чувствовал укол вины. Он оставил самое дорогое, что у него было в этой жизни, наедине с отцом. И брат вполне мог злиться на него — за то, что старший ушёл, за то, что оставил его. Может, он даже не захочет его видеть после всего произошедшего. Омега старался дышать ровно, чтобы не привлекать внимания водителя. Не хотел показывать слабость, он должен быть сильным. Подняв голову снова к воротам, Пак увидел, как дети хлынули на улицу. Чимин выпрямился, смотря в лобовое стекло. И заметил младшего, с рюкзаком за спиной, худенького, с тёмными волосами, падающими на глаза. Он шёл один, не глядя по сторонам, и Чимин заметил, как его плечи опущены — будто мир давит на него. Сердце омеги сжалось. Он открыл дверь машины и вышел, не дожидаясь водителя. — Джону! — позвал Чимин, махая рукой. Брат остановился, оглянулся. Его глаза расширились, когда он увидел старшего. На лице мелькнуло удивление, потом — радость, но и тень обиды. Он подошёл ближе, но не обнял, как раньше. Можно сказать, что был холоден к нему. — Хён? Что ты здесь делаешь? — спросил подросток, голос тихий, с ноткой недоверия. — Я соскучился. Не смог удержаться. Приехал к тебе, я же обещал, — Чимин улыбнулся, стараясь скрыть волнение. Он смотрел в тёмные глаза брата, которые были похожи на его собственные. — Я тоже по тебе скучал, — сказал Джону, смотря на парня, а затем подошёл и обнял его, прижимаясь сильнее. — Всё хорошо, я всегда буду рядом, — ответил Пак, понимая, что брат хоть и обижен, но всё ещё думает о нём. — Хён, ты так изменился, — сказал младший и отстранился, рассматривая омегу. — Но, ты всё равно очень красивый, — добавил он с мягкой улыбкой. — Спасибо, от тебя эти слова самые приятные, — ответил Чимин с улыбкой. В этот момент водитель вышел из-за руля и открыл дверь. — Садись в машину, — предложил он, смотря на младшего. Они должны съездить куда-нибудь поесть и просто провести время вместе. — Это твоя? — осматривая кроссовер с интересом, спросил Джону. — Да, временно моя, — кивнул омега, наблюдая, как мальчишка довольно улыбнулся и забрался на заднее сиденье. — Я личный помощник одного богатого человека, и мне положен автомобиль, — добавил он, решая не рассказывать правды. Брату не нужно было ничего знать. Он тоже сел в машину и посмотрел на брата, который изучал салон дорогого автомобиля. Широкая улыбка освещала его лицо. На душе у парня стало легче, они снова вместе, и ничего больше не волновало. Взяв коробку с телефоном в руки, он протянул её младшему и лишь улыбнулся при этом. — Ух ты! Спасибо, хён! — довольно произнёс Джону, взял подарок и, приблизившись, прижался к старшему. Так показывая свою привязанность и благодарность. — Пожалуйста. Только отцу не показывай, иначе опять отберёт, — спокойно сказал парень, обняв в ответ. Видя довольные глаза и улыбку ребёнка. — Господин Пак, куда хотите поехать сейчас? — спросил водитель со своего места за рулём, ожидая указаний. — Поехали поедим? — обратившись к брату, спросил Чимин, замечая, как тот уже увлечённо изучал телефон в своих руках. — Я согласен, — кивнул маленький альфа, даже не подняв головы. — Хёну, поезжайте в какой-нибудь ресторан. Не обязательно дорогой, — сказал Пак, посмотрев на водителя в зеркало заднего вида, встречаясь с ним взглядом. Парень за рулём кивнул и плавно тронулся с места, выезжая на просторную дорогу, вливаясь в поток машин. Омега откинулся на спинку сиденья, наблюдая за братом. Джону с головой ушёл в новый телефон, его пальцы ловко скользили по экрану, изучая интерфейс и предустановленные приложения. На лице играла улыбка, и омега почувствовал, как тяжесть, лежавшая у него на сердце, немного отступает. Главное, что сейчас они вместе, и он может видеть радость в глазах младшего брата. — Отец перестал пить и уходить из дома, — сказал подросток и поднял голову на парня рядом. — Он устроился на работу и сам готовит для нас, — добавил мальчик с какой-то гордостью в голосе. — Правда? — спросил Пак, удивлённый поведением отца. Ведь тому ничего не нужно, кроме себя самого. — Да, он приносит мне разные вкусности. А вчера дал денег на дорогу, — ответил Джону. — Я рад, что у вас всё хорошо, — с лёгкой улыбкой сказал Чимин, притронувшись к чёрным волосам подростка рядом. Подумав о том, что, может, отец исправился и всё осознал после того, как продал его. Может, хоть немного совести осталось в этом человеке.

***

Личный спортзал находился возле выхода на задний двор, это было просторное помещение с современным оборудованием, адаптированным для его нужд. Одна стена, за которой скрывался бассейн, была увешана зеркалами, пол покрыт специальным противоскользящим материалом, а в воздухе витал лёгкий запах металла. Здесь он мог забыть о бизнесе и сделках. В этом месте он был просто собой, борющимся с собственным телом. Чонгук негромко включил музыку — лёгкий бит, который вырвался из колонок. Заранее переодевшись в спортивные штаны и футболку, обтягивающую его накачанный торс. Кроссовки вместо привычных закрытых тапочек. Он начал с разминки, отвернувшись от зеркала, просто поворачивался из стороны в сторону, склонялся вперед и назад, насколько позволяла ему невысокая спинка спортивного инвалидного кресла, что было легче и удобнее. Где не было высоких подлокотников и ничего не мешало. Взгляд сам упал на гантели, и он решил начать свою тренировку с них. Чон проехал до стойки и, не забыв о тормозах, взял две гантели. Его плечи и руки быстро начали ощущать лёгкое напряжение, натренированные годами, отзывались болью и удовольствием. Вскоре пот выступил на лбу. Паралич нижней части тела не давал ему тренировать ноги, которые раньше тоже были в отличной форме, но теперь альфа фокусировался на верхней части — грудь, бицепсы, спина. "Сила — в том, что остаётся", — часто повторял он про себя. Но за физической активностью мысли вновь вернулись к мужу. Время было около пяти часов вечера, а омега так и не появился. И Чон уже подумал о том, что тот действительно сбежал, ведь не испытывал никакого удовольствия от нахождения в его доме, и это было заметно. Только, видимо, омега не знал, что у него есть связи и его найдут даже на дне океана, если только парень этого захочет. Отложив гантели обратно на подставку, парень выдохнул и, снова сняв кресло с тормозов, проехал до другого тренажёра для спины — тянул плотную резинку, чувствуя, как пот начал пропитывать футболку. Тело чувствительно горело, и это было хорошо. Он ощущал освобождение. В зеркале отражался альфа — татуировки на руке, взгляд, полный решимости. И инвалидное кресло, от которого не избавиться. Чон знал, что люди шептались за спиной, но он лишь игнорировал их. Деньги давали власть, а власть — контроль. И только это имело значение. Чонгук остановился, чувствуя, как пульсирует кровь в мышцах. Он решил передохнуть и сменить обстановку и направился в сторону личного бассейна. Раздвижные двери открылись, и он оказался в большом помещении, где был прямоугольный бассейн со спокойной водой. Через небольшие окна почти под потолком он видел, как солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багряные оттенки. Альфа прикрыл глаза, вдыхая запах очищенной воды и чувствуя влажность. Ему необходимо принять душ, но сейчас так хотелось просто поплавать в бассейне, что он мог делать, несмотря на неработающие ноги. Только чтобы спуститься в него, ему необходима помощь. Но так не хотелось кого-то звать. Не хотелось напоминать себе об инвалидности, с которой он вынужден жить. Парень терпеть не мог тех, кто пытался ему помочь. Он ненавидел жалость к себе, ведь был самостоятельным и мог делать всё сам. А жалость, как яд, разъедала его уверенность в себе. Альфа резко развернулся и направился обратно в спортзал. Тренировка ещё не закончена. Он вернулся к тренажёру для спины и с удвоенной силой принялся тянуть резину, пока мышцы не начали гореть огнём. В каждом движении была злость, отчаяние и желание доказать самому себе, что он всё ещё жив. Чонгук продолжал тянуть верёвку на тренажёре для спины, каждый рывок превращался в акт мести собственному телу. Мышцы спины горели, как раскалённый металл, пот стекал по шее, пропитывая футболку, которая теперь прилипала к коже, подчеркивая рельеф его накачанного тела. Он не считал повторения — просто тянул, пока боль не стала его союзником, а не врагом. Не слыша ничего вокруг, музыка на фоне превратилась в непонятный шум. Парень просто смотрел перед собой, ощущая, как колёса кресла с каждым подходом всё сильнее стучат по полу от его активных движений. — Господин Чон, — в спортзале неожиданно появился Юнги, слегка запыхавшись. Парень резко отпустил резинку и с раздражением посмотрел на помощника, который вторгся в его уединение. Сняв своё кресло с тормозов, проехал до центра и выключил музыку, погружая зал в тишину. Он взял с стеллажа полотенце и протёр лицо, там же взяв закрытую бутылку с водой, что всегда пополнялась прислугой. Открыл бутылку и отпил половину, чувствуя жажду после занятий спортом. — Ну, и чего молчишь? — холодно спросил альфа, посмотрев на Мина, который стоял возле двери с планшетом в руках. — Господин Ким Суёль требует встречи с вами, — ответил Юнги, указав рукой назад. — Я же сказал, не пускать его больше в мой дом, — строго сказал Чон, громко выдохнув и, повесив белое полотенце на шею, проехал мимо парня, выехал из спортзала. Замечая мужчину в гостиной, который уселся на его диван. — Зачем пришёл? — резко спросил он, не имея никакого желания тратить время на нерадивых родственников. — Племянник, — поднялся Ким с широкой улыбкой, подходя ближе. — Как я рад тебя видеть. Ты всё шире становишься. В хорошем смысле, конечно… — Ты зачем пришёл? Я, по-моему, понятно объяснил тебе, чтобы ты забыл дорогу в мой дом, — строго перебил альфа, даже не подумав сменить тон. — Ну, мы же семья. Твой отец был для меня… — Заткнись! — перебил опять парень, не желая слушать этого идиота. В его голосе просквозила злость — И не смей говорить про отца. Ты после его смерти пытался забрать компанию. Напомнить, как ты документы подделал? — добавил он, сжимая кулаки. Так хотелось этому родственнику дать по морде за его выходки. — Это было давно, — негромко сказал двоюродный дядя и махнул рукой. — Не одолжишь денег, а? — мягко поинтересовался он, будто ничего и не произошло. — Юнги, вызови охрану. Пусть его сопроводят за ворота, — холодно сказал Чон, понимая, что бесполезно разговаривать с этим человеком. — И если ещё раз его кто-нибудь впустит, уволю всех к чёрту, — добавил он и, развернув кресло, вернулся обратно в спортзал. — Племянник, нельзя же так с родственниками… — На выход. Господин Чон не желает вас видеть, — перебил Юнги мужчину, их голоса доносились из гостиной. Чонгук проехал к окну, глядя во двор на привычную статую, в которой он обычно находил покой. Разъярённый взгляд медленно сменился на безразличие, взмокшая футболка на выдающейся мускулатуре подчёркивала его усталость. Его злило поведение дяди, который всегда был мерзким типом, вечно пытающимся нажиться на чужом горе. А сейчас делает вид, что ничего не было. Помогать ему альфа не собирался. Он не заслужил этого. Память о попытках захвата компании после смерти отца до сих пор отзывалась болью в сердце. Чонгук стиснул зубы, чувствуя, как гнев потихоньку уходит. И почему все сегодня хотят его довести до нервного срыва? Разве кому-то будет легче, если он сойдёт с ума и станет ещё более жестоким.

***

Едва кроссовер остановился у дома, парень стремительно покинул салон автомобиля, не дожидаясь водителя. Мигом преодолев расстояние до входной двери, он распахнул её. Вечерние тени окутывали город, создавая мягкую полумглу во дворах, но парню было не до красот природы. Задержка в пути из-за дорожной пробки, с которой ничего не мог поделать личный водитель, лишила его возможности вовремя прибыть на ужин. Омега влетел в прихожую, небрежно сбрасывая обувь, и, взглянув на запястье, с ужасом осознал, что уже половина восьмого, а он должен был в семь ужинать с мужем. В гостиной никого не было, и он поспешил на кухню, она же столовая. Однако в дверном проёме чуть не столкнулся с альфой, который, очевидно, уже поужинал. На нём был темно-серый костюм и чёрная шёлковая рубашка. — Ты опоздал, — бесстрастно констатировал Чон, устремив взгляд на мужа. — Прошу прощения, я выехал вовремя, но образовалась пробка… — Мне нет дела до твоих оправданий, — сурово перебил Чонгук, проезжая мимо на своей коляске. — Мне правда жаль, я не хотел задерживаться, — ответил Пак, поворачиваясь за ним. Внутри он был охвачен страхом, не зная, какое наказание последует за нарушение установленных правил. Ведь ужин в семь часов был обязательной частью его жизни в этом доме. — Сядь. Нам предстоит разговор… точнее, я буду говорить, а ты слушать, — властно произнёс Чонгук и указал на диван. Чимин опустился на край изумрудного дивана, его руки слегка подрагивали. Он ощущал гнев мужа и понимал, что избежать его гнева не удастся. Чонгук развернулся и подъехал ближе, его тёмные глаза пылали злостью. — Ты считаешь, что это всего лишь опоздание? — спокойно, но с нажимом спросил Чон. — Ошибаешься. Это сигнал о том, что тебе всё равно на мои правила. Я предоставил тебе свободу, потому что доверял. Но теперь ты будешь жить по моим законам, — добавил он, повышая голос с каждым словом. Пак лишь кивнул, его щёки горели от стыда. Он не хотел этого, но пробка была нелепой случайностью. Однако пререкаться с альфой было бессмысленно. Лишь опустил голову, боясь что-то сказать и посмотреть на парня. — Ты больше не выйдешь из этого дома, даже во двор, — резко и сухо выдал Чон. Для омеги это был удар, тяжелее физического, но он не решился поднять глаза. Лишь почувствовал, как чужая рука схватила его за подбородок, заставляя поднять голову. Во взгляде Чонгука читалось что-то зловещее, едва уловимая искра безумия. — Запомни раз и навсегда: ты полностью в моей власти — злобно прошипел Чон, усмехнувшись, но улыбка не коснулась его глаз. В этот момент Пака охватил настоящий ужас. Он осознал, что альфа гораздо страшнее, чем казался прежде. В его голове промелькнула мысль, что этот человек – чудовище в искажённом теле. Страх сковал Чимина, лишая его возможности дышать. Он смотрел в тёмные, бездонные глаза мужа и чувствовал, как в его душе поселяется леденящий ужас. Слова Чонгука обрушились на него, словно ледяной душ, разрушая все надежды на нормальное существование в этом особняке. Парень подавил дрожь, пытаясь сохранить остатки самообладания. Он понимал, что любое сопротивление лишь усугубит ситуацию. — Надеюсь, теперь ты усвоишь своё место, — прорычал альфа, отпуская его подбородок и отъезжая назад. Он явно с удовлетворением наблюдал за реакцией омеги. — Пошёл вон. Не хочу тебя видеть, — добавил он, и во взгляде его читалось удовлетворение от происходящего. Пак поднялся и, ничего не ответив, поклонился, стараясь не встречаться взглядом с Чоном. Он чувствовал себя раздавленным, лишённым всякой надежды. Медленно он побрёл к лестнице. Каждый шаг отдавался болью в сердце. Ещё утром он надеялся, что у них получится найти общий язык, что они смогут ужиться вместе. Но теперь он понимал, что попал в ловушку, из которой не выбраться. Чимин торопливо поднялся по лестнице, краем глаза замечая, как муж не сводит с него взгляда, не сдвинувшись с места. Он направился к своей комнате, но не чувствовал себя в безопасности даже там. Пройдя по коридору, тихо закрыл дверь. Прислонившись к ней спиной, Чимин позволил слезам наконец-то хлынуть. Он плакал от бессилия, от страха, от разочарования. Первый раз за долгое время он позволил слезам выйти наружу. Все его мечты и желания были погребены под властью жестокого и безжалостного человека. Он не знал, что ждёт его впереди, но был уверен в одном: его жизнь никогда не будет прежней. Ему было больно оттого, что он не сможет сдержать обещание, данное Джону, о том, что они увидятся завтра. Пак понимал, что муж никуда его не отпустит больше. Он показал, что видит в нём лишь свою собственность и не более того. Этому человеку было совершенно плевать на чувства других. Парень опустился на корточки, закрывая лицо руками. Его всё ещё потряхивало от страха перед мужем. Ничего, кроме страха, тот у него не вызывал. И его слова о том, что он больше не имеет права выйти из дома, пугали ещё больше. Его окончательно приковали к этому месту, лишая прав хоть на что-то. В комнате было тихо, лишь слабые лучи заходящего солнца проникали сквозь тюль. Чимин поднялся на ноги и, подойдя к окну, дрожащими руками задернул плотные коричневые шторы. Он не хотел видеть мир, который так резко и жестоко обернулся против него. Медленно омега подошёл к кровати и сел на край, не в силах сдерживать свои эмоции. Отчаяние захлёстывало его с головой, чувствовал себя маленькой и беззащитной птичкой, попавшей в клетку к хищнику. Внезапно раздался стук в дверь. Чимин вздрогнул от неожиданности и замер, затаив дыхание. Сердце бешено колотилось в груди. Кто это мог быть? Чонгук? Или кто-то из прислуги? Страх парализовал его, он не мог пошевелиться. Стук повторился, на этот раз более настойчиво. — Господин Пак? — раздался тихий, но чёткий голос за дверью. — Это я, Хосок. Позволите войти? — добавил он. Услышав знакомое имя, Пак почувствовал облегчение. Главное, что это был не муж. Он не знал, что привело сюда повара, но был рад любой поддержке. Чимин встал с кровати, вытер тыльной стороной ладони слёзы и подошёл к двери. — Вы что-то хотели? — тихо спросил омега, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Открыв дверь, он увидел Хосока с подносом в руках. — Я принёс вам ужин, — спокойно произнёс Хосок, кивнув на поднос, где были чапчхэ, рис, кимчи и апельсиновый сок. В его глазах читалось беспокойство. Он сунул ему поднос прямо в руки. — Спасибо вам, — проговорил Пак, поклонившись и улыбнувшись. Хоть что-то приятное в этом беспросветном кошмаре. — Приятного аппетита, — ответил Хосок, поклонившись, он спокойно направился к лестнице. Приятный запах горячей еды коснулся носа Чимина, и он почувствовал желание поесть, несмотря на свои внутренние переживания. Омега поднял голову и мягко улыбнулся, держа поднос в руках. Этот небольшой знак внимания говорил о том, что он не один в этом ужасном особняке. Что даже здесь есть люди, что поддержат его. После этого милого жеста думать об альфе больше не хотелось, даже пересекаться с ним больше. Пак знал, что выстоит, справится и докажет мужу, что он не вещь, а человек со своими чувствами и желаниями. И если Чонгук взял его в мужья, то должен считаться с ним, а не только вести себя так, как хочет он.

***

Девушки, словно пчелки, деловито сновали по комнате, наводя безупречный порядок. Пристальный взгляд альфы скользил по каждой детали. Кабинет, обычно являвшийся его личным убежищем, также попал под волну генеральной уборки, и Чонгук лично контролировал каждый штрих. И сейчас одна из служанок ловко орудовала руками, сменяя постельное белье на массивной кровати, застилая ее свежим, благоухающим ароматами лаванды. Другая, вытянувшись на стремянке, скрупулезно стирала пыль с высоких полок огромного книжного шкафа, хранящего в себе мудрость веков и личные заметки парня. Третья, с сосредоточенным выражением лица, вычищала камин. Мысли Чонгука, однако, были далеки от чистоты и порядка. Они витали вокруг его мужа и его недопустимого опоздания на ужин. Ровно на полчаса. Полчаса, которые в этом доме, под его строгим правлением, казались вечностью. Чонгук был убежден – никто не имеет права нарушать установленные им правила. Это было не просто желание, это было требование, начертанное в самой сути его характера. Легкая, едва заметная улыбка тронула его губы, когда он думал о наказании. Ему нисколько не было жаль омегу. Ни капли. Напротив, он испытывал некое удовлетворение от того, что наказанный парень получит урок, который, как он надеялся, навсегда отпечатается в его памяти. Этот проступок должен был стать для него ступенькой к пониманию того, что правила установлены для всех, и никаких исключений быть не может. Никто не смеет идти против воли альфы. И теперь муж лишился привилегии покидать пределы особняка. Наказание было суровым, но, по мнению Чонгука, абсолютно справедливым. Никаких прогулок даже по ухоженному двору, не говоря уже о выездах за пределы территории. Это должно было стать для него наглядным пособием, суровым, но действенным. Чон, как владелец могущественной нефтяной компании, привык к тому, что его слово – закон. Он привык к безусловному подчинению, к тому, что окружающие предугадывают его желания и беспрекословно их выполняют. И омега не был исключением. Муж был частью его жизни, его собственностью, и как любая собственность, должен был подчиняться своему хозяину. Парень поднял руку, подзывая к себе одну из служанок. Пристально смотря на девушку, она с тревогой в глазах, подошла, склонив голову в знак уважения. — Принеси мне воды — холодно произнес парень, даже не глядя на прислугу. Суа, бросив застилать кровать, не смея задавать вопросы, кивнула и торопливо удалилась из комнаты. Чонгук закрыл глаза, позволяя себе на мгновение насладиться ощущением полного контроля. Он был на вершине своей империи, и каждая ее часть, включая его собственный дом, подчинялась ему безропотно. Девушка вернулась быстро, аккуратно передавая воду Чону. Он взял стакан, сделав несколько глотков. В этот момент в спальне появился управляющий, внимательно осмотревший всех. Бам зашел за ним. — Вы ещё не заключили? — с легким раздражением в голосе спросил Сокджин. Альфа отвлекся на своего добермана, который подошел к нему, преданно заглядывая в его глаза. Ожидая от хозяина ласки. Парень погладил его по голове, между ушами, которые стояли торчком, отвлекаясь от всей этой суеты вокруг. — Извините, господин Ким, мы заканчиваем — ответила служанка, и они втроем стали чуть быстрее двигаться. — Господин Чон, может, подождёте в гостиной, пока они закончат? — спросил управляющий и поклонился, выражая этим жестом свою признательность. — Нет, я останусь здесь — холодно отрезал Чонгук, медленно подняв глаза со своего пса на управляющего. Мысли снова переместились к омеге, сопровождая его размышления легкой головной болью в висках.Чон не считал себя жестоким человеком. Просто хотел, чтобы его мир был упорядоченным, чтобы каждый знал свое место. И если для этого нужно было сломить чью-то волю, то он был готов это сделать. Он был хозяином своей жизни. Сделал еще один глоток воды, наслаждаясь вкусом победы, ощущая, как вся его власть и контроль над этим миром, и над тем крошечным человеком, неоспоримы. — Господин Чон, мы завершили уборку в вашей спальне — сказала Суа, и все три девушки, быстро собрав свои вещи, выстроились возле кровати, перед парнем. — Свободны — холодно отозвался альфа, даже не подняв головы от пса, который сидел рядом с его инвалидным креслом. Управляющий открыл им дверь, и служанки в спешке покинули спальню, больше ничего не говоря. Лишь после их ухода Чонгук поднял голову, осматривая свою спальню. Он знал, что всё чисто, за эти годы он натренировал прислугу до идеального результата. — Сокджин, с сегодняшнего дня мой муж не имеет больше права выходить из дома — сказал холодно альфа и, взявшись за колеса кресла, проехал до большого книжного шкафа во всю стену. — Проследи за этим — добавил он холодно. — Чонгук, может, не стоит быть таким категоричным? — осторожно поинтересовался Ким, так и стоя около двери. — Жизнь Чимина изменилась, и он, против своей воли, должен… — Он сам сделал выбор, его никто не заставлял становиться моим мужем — резко и даже со злостью в голосе перебил парень и развернулся к управляющему. — В доме никто не имеет права нарушать правила, и он не исключение — добавил он. Сокджин, привыкший к твёрдости своего господина, лишь молча кивнул. Все в этом доме знали, что спорить с начальником бесполезно, особенно когда тот был в таком настроении. Его слово было законом, и любое неповиновение трактовалось как личное оскорбление. — Доброй ночи, Чонгук — сказал мягко Ким и, поклонившись, покинул спальню, сам открывая себе дверь. Альфа, проследив за ним, лишь усмехнулся, мысленно представляя, как омега будет метаться по дому, ограниченный четырьмя стенами. Это должно было научить его ценить свободу, которую он так легкомысленно утратил. Он не понимал, почему другие с такой легкостью нарушают установленный им порядок. Боль в висках чуть усилилась, заставляя его поморщиться. Он напомнил себе, что парень наверху – не просто муж, а его собственность, его трофей. И трофей должен быть в идеальном состоянии, не подверженным никаким внешним воздействиям. Его опоздание на ужин было не просто нарушением расписания, это было посягательством на его авторитет, на его право владеть и распоряжаться. Чонгук потянулся к пульту, управляющему освещением. Свет в комнате стал мягче, более приглушенным. Он чувствовал, как усталость после напряженного дня накатывает на него, но одновременно с этим он ощущал и прилив сил, подпитываемый ощущением абсолютного контроля. Проехал чуть ближе к кровати, отбрасывая одеяло, рукой провел по свежему постельному белью, которое пахло приятно.