Ловушка жизни

Прошёл тридцать один день. Кайла боролась за жизнь существа, которое не должно было умереть. Но с каждый днём Луиза слабела. Проклятая бумага, которую Аннабель подписала кровью очень много лет назад, теперь пожирала свою подписавшую. Луиза была тем демоном, который привязан к миру живых условиями договора. – Ты тратишь на меня слишком много сил, – сказала Луиза. – Я не стою этого. – Заткнись, – ответила Кайла. – И ложись на пол. Она не видела, но чувствовала каждую трещину в энергетическом теле Луизы, через которую утекала её сущность. Демоны не болели, как люди. Они просто истончались, пока не становились прозрачными, а потом пустотой. Кайла научилась чинить это. Магия Блэквудов, которая передалась от матери, давала ей власть над материей. А демоническая сила отца над душами. Впервые в жизни Кайла использовала обе половины своей природы не для разрушения, а для удержания. Она сплетала нити силы, как паутину. Золотая нить — магия от матери, черная — демоническая от отца. Опутывала ими Луизу, создавая новый контур, новую оболочку, которая могла бы заменить истончившуюся плоть. – Это больно, – шептала Луиза. – Терпи. – Ты становишься жестче. – Я всегда была жесткой. Ты просто не замечала. Луиза слабо улыбалась. Кайла чувствовала эту улыбку. Прошло ещё тридцать дней. Кайла почти не спала. Еда стала воспоминанием. Всё её существование свелось к ритуалу, чтобы спасти сестру. Также научилась жить в темноте, ориентироваться на звуки. – Ты научилась, — сказала Луиза однажды утром. – Ты справляешься без зрения. – У меня нет выбора. – Выбор есть всегда. Ты могла дать мне умереть. – И лишиться единственного существа, которое меня терпит? – Кайла усмехнулась. – Нет уж. Она сидела на полу, скрестив ноги, и водила руками над телом Луизы. Тонкие нити силы струились между пальцами, вплетаясь в ауру демона. Это требовало концентрации, но уже не выматывало до потери сознания. Организм привык. Где-то за окном гудел город. Кайла научилась различать звуки: машины, самолёты, шаги прохожих внизу, даже дыхание соседей за стеной. Мир без зрения оказался другим. Она почти привыкла. – Тебе нужно выйти, – в один из дней сказала Луиза. – Зачем? – Затем, что ты не дышала свежим воздухом два месяца. Затем, что тебе надо кушать, а холодильник пуст. И затем, что если ты ещё хоть день просидишь надо мной, я сама тебя убью. Кайла хотела возразить, но Луиза была права. Силы заканчивались даже у неё. И запасы крови, которой она питала демона иссякли. – Ладно, – сказала она. – Я схожу. Кайла поднялась. Провела рукой по лицу. Привычный жест, заменяющий взгляд в зеркало. Волосы спутаны, кожа сухая, под глазами мешки. Выглядит она как ходячий труп. – Красивая, – сказала Луиза, читая её мысли. – Ты всегда красивая, моя девочка. Даже когда похожа на смерть. – Демоны не умеют врать? – Демоны умеют всё. Просто не хотят. Кайла усмехнулась и вышла. Город оглушал. Она забыла, каково быть среди людей. Звуки накладывались друг на друга: разговоры, смех, шаги, сигналы машин, музыка из открытых окон, детский плач, лай собак. Кайла стояла на пороге подъезда, пытаясь отделить важное от шума. Слева ларёк с цветами. Справа кафе. Прямо дорога, светофор переключается каждые тридцать секунд. Она сделала вдох и шагнула в поток. Магия помогала. Она видела людей по их аурам. Тусклые серые сгустки у обычных, яркие пятна у тех, в ком текла хоть капля сверхъестественного. Кайла обходила их автоматически. Рынок нашла по запаху. Мясо, рыба, овощи, кровь. Много крови. – Двести грамм говяжьей печени, – сказала она продавцу. – И пол-литра свежей крови. Любой. Мужчина замялся. – Кровь? Это… не продаём. Кайла молча положила на прилавок купюру. Крупную. – Я подожду. Он взял деньги. Исчез где-то в подсобке. Вернулся с пакетом. – Больше не приходи, – буркнул он. Кайла взяла пакет и пошла обратно. Но в какой-то момент она почувствовала его за квартал до столкновения. Аура. Не такая, как у других. Не серая, не цветная, а пустая. Как выжженная земля. Как тишина после взрыва. Моргана сделала своё дело. Луку нельзя было найти магией. Его нельзя было почувствовать, выследить, унюхать. Но Кайла не искала его магией. Она просто шла домой. А он стоял у неё на пути, прислонившись к стене дома, с таким видом, будто ждал её всю жизнь. Она остановилась. Пальцы сжали пакет с кровью так, что бумага затрещала. – Ты, – сказала она. – Я, – ответил он. И в этом одном слове было столько самодовольства, столько дьявольской уверенности в себе, что Кайле захотелось запустить в него пакетом с печенью. – Ты следишь за мной. – Я гулял. Случайно нашёл.. Ладно, слежу. С того момента, как ты вышла из подъезда. Интересно же, как поживает единственная ведьма, которая видела мои детские травмы и не сбежала. – Я не видела. Я ослепла, забыл? – А, точно, – в его голосе проскользнула усмешка. – Прости. Неловко вышло. Кайла стиснула зубы. – Чего ты хочешь? – Поболтать. Узнать, как ты. Предложить помощь. Ты выглядишь уставшей. Недосып, не кушаешь, постоянное магическое истощение. Кто тебя так мучает? – Это не твоё дело. – Всё, что касается тебя, моё дело, – он сделал шаг ближе. Кайла отступила. – Ты единственное живое существо за пять тысяч лет, которое не пыталось меня убить при первой же встрече. Ну, почти не пыталось. Мы подрались, но это считается за свидание? – Ты охренел? – Немного. Кайла чувствовала, как внутри закипает злость. Он выводил её из себя с той же лёгкостью, с какой дышал. – Слушай, сынок Люцифера, – процедила она. – Я не знаю, какие у тебя там игры, но мне некогда. Луиза умирает, я её чиню, и мне плевать на твоё обаяние, харизму и прочее дерьмо. – Я могу помочь. – Я не просила. – А если попрошу я? — Он снова шагнул ближе. Теперь между ними было меньше метра. Кайла слышала его дыхание. — Если я скажу: «Кайла, я, конечно, тот ещё кусок демонического дерьма, но я правда хочу тебе помочь, потому что ты единственная, кто смотрел на меня как на человека, а не как на угрозу или трофей»? – Я смотрела на тебя как на жертву. Это другое. – Для меня нет. Она замерла. В его голосе впервые не было той лёгкой, дразнящей усмешки. Была правда. – Я не пущу тебя в свой дом, – сказала Кайла жёстко. – Ты сын Люцифера. Я не доверяю тебе. Ни капли. – Я и не прошу доверия. Просто имей в виду, что я рядом. Если понадоблюсь, то я приду. Если нет, то буду стоять под окнами и петь. Терпеливый, знаешь ли. – Ты невозможен. – Это мне говорили часто, – Лука отступил, давая ей пространство. – Иди, Блеквуд. Спасай свою демоницу. Я подожду. – Чего подождёшь? – Пока ты перестанешь меня ненавидеть. Или пока не сломаешься и не впустишь. Или пока Люцифер не придёт за нами обоими. В любом случае, время у меня есть. – Пошёл к чёрту, сын дьявольского отродья. Кайла развернулась и пошла прочь. Она вернулась домой, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. – Ты злая, – заметила Луиза из комнаты. – Что случилось? – Ничего. – Врёшь. – Заткнись. – А, поняла. Тот мальчик.. сын Люцифера. Он тебя достал или же понравился тебе? — НЕТ, ОН СЫН ТВАРИ, КОТОРАЯ УБИЛА МОЮ МАТЬ! Кайла стояла, тяжело дыша, сжимая пакет с продуктами так, что ногти проткнули бумагу. – Прости, – сказала она тише. – Ты имеешь право, – спокойно ответила Луиза. – Но знаешь что, маленькая ведьма? Люцифер убил твою мать. А этот мальчик сам прятался от него в тюрьме. Я против такой дружбы, но может он не такой, как отец? – Не смей больше упоминать их в этом доме. Кайла прошла в комнату, опустилась на колени рядом с Луизой и снова начала плести нити силы.

***

Кайле пришла мысль переписать контракт, чтобы спасти Луизу. Это оказалось проще, чем она думала. И в тысячу раз больнее. Она сидела на полу в гостиной, окружённая свечами, которые не видела, но чувствовала по жарам их пламени. Перед ней лежал древний пергамент. Кожа существа, имени которого никто уже не помнил, исписанная кровью Аннабель столетней давности. Луиза молчала. Она лежала на диване, почти прозрачная, и смотрела на Кайлу глазами, в которых плескалась целая вечность благодарности и ужаса. – Ты понимаешь, что делаешь? – спросила она в сотый раз. – Я понимаю, что если не сделаю, ты исчезнешь, – ответила Кайла, не отрываясь от пергамента. Контракты такого уровня не переписывают. Их разрывают, сжигают, уничтожают, но только ценой жизни подписавшейся стороны. Аннабель была мертва, значит, контракт должен был умереть вместе с ней. Но Луиза была привязана не к Аннабель, а к самому обязательству. Демоны служат, пока существуют долг. Кайла решила этот долг забрать. – Я переписываю его на себя, – сказала она, когда план созрел. – Без срока. Без условий. Я принимаю обязательство, и оно становится вечным. – Тогда ты никогда не освободишься от меня, – прошептала Луиза. – Я и не хочу. Пергамент вспыхнул под её пальцами. Чёрная и золотая нити впились в кожу, прошивая вены, добираясь до самого сердца. Кайла закричала от вторжения в самое нутро. Чужая воля, чужая магия, чужая кровь вплавлялись в неё, становясь частью. Она чувствовала, как контракт переписывает её саму. «Я, Кайла Блэквуд, добровольно принимаю на себя обязательства, данные Аннабель Блэквуд демону Луизе. Отныне и навечно. Без права отмены. Без права передачи. Без права смерти». Слова отпечатывались где-то под рёбрами, тяжёлые, как камни. А потом всё кончилось. Кайла упала на пол, хватая ртом воздух. Её трясло. Кровь текла из носа, из ушей, из уголков глаз. Это нормально для платы такого уровня. – Кайла! – Луиза метнулась к ней. – Жива, – прохрипела Кайла. – Ты как? Луиза замерла. Она поднесла руки к лицу. Прозрачность уходила. Кожа наливалась цветом, глаза загорались алым. — Я свободна? – Ты привязана ко мне, – выдохнула Кайла. – Но я не собираюсь умирать в ближайшие пару тысяч лет. Так что да. Свободна. Луиза смотрела на неё. Долго. Пристально. А потом улыбнулась. – Ты сумасшедшая, – сказала она. – Я знаю. – Ты только что взяла на себя вечный контракт с демоном. Ты в курсе, что это значит? – Что ты теперь моя проблема навсегда? – Что ты никогда не избавишься от меня. Кайла усмехнулась, вытирая кровь с лица. – А кто сказал, что я хочу избавляться? Они сидели на полу, обнявшись, и впервые за сто лет Луиза плакала. Кайла чувствовала солёные капли на своих волосах и молчала. Прошла неделя. Луиза восстанавливалась быстро, теперь, когда контракт не высасывал из неё силы, она снова становилась той, кем была при Аннабель: сильной, опасной, живой. Кайла, наоборот, чувствовала себя выжатой. Контракт тянул энергию, но это была плата, которую она готова была платить. Кайла вышла в город за лекарствами. День был солнечный. Кайла ненавидела солнце, оно не грело слепые глаза, только напоминало, что она никогда не увидит его снова. Она шла, считая шаги, слушая город, чувствуя ауры прохожих. Обычный день. Обычный маршрут. Но резко появился тот самый запах. Та пустота. Лука стоял у входа в аптеку, прислонившись плечом к стене, с таким видом, будто весь мир принадлежит ему, а она всего лишь приятное дополнение. – Блэквуд, – произнёс он. – Какая встреча. Ты меня преследуешь? – Это ты меня преследуешь, — огрызнулась Кайла, пытаясь обойти его. Он шагнул в сторону, перекрывая путь. – Неделю не виделись. Я скучал. – А я надеялась, что ты сдох. – Остроумно, — он усмехнулся. – Ты выглядишь лучше. Кто-то хорошо позаботился? Или это я так влияю? – Пропусти. – Неа. Она почувствовала его руку на своём запястье. – Ты дрожишь, – заметил он. – Контракт тянет силы? Я знаю этот взгляд. Сама смерть под глазами, а ты всё равно идёшь. – Откуда ты… – Я всё знаю, – Лука наклонился ближе, и она почувствовала его дыхание на своей щеке. – И я знаю, что тебе нужна помощь. Моя помощь. – Мне ничего от тебя не нужно. – Кроме как убить моего отца. Но это позже. А пока, дай я тебе помогу. Просто так. – Не верю. – И правильно. Я врать умею виртуозно. Но сейчас не вру. Ты мне нужна, Блэквуд. – Для чего? – Чтобы не быть одному. И он поцеловал её. Кайла не ожидала. Стояла, думая, как бы послать его подальше, а он вдруг наклонился и прижался губами к её губам. Его губы были тёплыми, мягкими. От него пахло дымом и чем-то древним, как сам мир. И в этом поцелуе не было насилия, только странная нежность. Вскоре Кайла пришла в себя и оттолкнула его так резко, что он ударился спиной о стену. Её рука метнулась к поясу. Там всегда был серебряный нож, способный ранить даже демона. – Ты! – произнесла она, прижимая лезвие к его горлу. – Ты совсем идиот? Лука не сопротивлялся. Он даже не пытался убрать нож. Только смотрел на неё. Кайла чувствовала этот взгляд кожей, всем телом. – Злишься, — сказал он спокойно. — Это хорошо. Эмоции делают нас живыми. – Я тебя убью. – Убьёшь. Но не сейчас, – он улыбнулся, и лезвие дрогнуло на его кадыке. — Сейчас ты слишком зла, чтобы думать. А я люблю, когда ты злишься. Ты становишься живой. – Заткнись. – Или что? Зарежешь? – Лука наклонил голову, подставляя горло. – Давай. Посмотрим, что будет. Может, я воскресну. Может, нет. Интересно же. Кайла сжимала нож так, что костяшки побелели. Она хотела убить его. Правда хотела. Всей той ненавистью, что копилась сто лет к его отцу, ко всей его проклятой семейке, ко всему, что он собой олицетворял. Но рука не двигалась. – Не можешь, – прошептал Лука и медленно убрал её руку. – Потому что я тебе нужен. И потому что ты знаешь, что я не враг. Я просто мудак, который не умеет иначе. Кайла отступила на шаг. Два. Три. – Не смей приближаться ко мне, – сказала она. – Никогда. – Не обещаю. – Тогда я тебя убью. – Попробуй. Мне будет чем заняться в свободное время: уворачиваться от твоих ножей. Кайла развернулась и ушла.Быстро, почти бегом, спотыкаясь о невидимые препятствия.